Круговая порука

На полу бардак из одежды и лоскутов ткани, в которую превратилась старая одежда. А ещё в квартире ни пылинки. Идеальная чистота и абсолютный хаос. Я постаралась положить Рири на кровать, но вышло так, что я швырнула её через плечо. Она упала на подушку и даже не пошевелилась, когда я стянула с неё ботинки и верхнюю одежду. Рири очень разумно надела штаны под платье. И тепло, и никто не увидел лишнего, пока она скакала по столу.

Знаю, она была бы не против того, что я переодела её в домашнее, но я всё равно старалась не смотреть. Разглядывала спальню, удивлялась выпотрошенным ящикам её рабочего стола. Шаблоны будущих ботинок лежали вперемешку с рулонами кожи. Рири не удосужилась даже стряхнуть заклёпки обратно в банку. Очень хотелось убраться, но я не стала ничего трогать — вдруг нарушу её стройный беспорядок.

В шкафу оказалось два контейнера с лапшой и тефтелями. Вот уж не знаю, каким образом мне так повезло, но они были совсем свежими. Вместе с одной из порций я добила остатки пива. Стало тоскливо. Ну, без людей. Рири проспит ещё долго, а ни у меня, ни у неё нет ни одной таблетки от головной боли. С такой даже не уснуть. Нужно найти либо ещё пива, либо дела, о которых я рассказывала Диме. Это ведь было сегодня? Я уже не уверена.

Мне вспомнился Кирка. Нехорошо оставлять его в столовой. Да и отличное занятие: перетаскать всех по домам, чтобы никто не отморозил себе причинное место. А особенно Кирка. У этого мальчика, кажется, не все в порядке, хотя за ним и приглядывает Игоревич.

Без особого желания, но я поднялась и поплелась обратно в здание школы, надеясь никого не встретить по пути. Хоть бы никто со мной не заговорил. По крайней мере, не Дима.

Движняк и Ригеля оккупировали детскую площадку. Они громко о чём-то болтали, украдкой посматривая на магазинчик Тёмного, видимо, ожидая, когда он его откроет. Я подумала, что было бы неплохо предупредить их, что очнётся Тёмный не скоро, но не стала и просто остановилась посреди дороги, пялясь на их спины. Даже не знаю, что на меня нашло, но я стала подслушивать их разговор. Хотя какой там, эти крики можно было услышать и с другой стороны Дома:

— Позор, в моём-то возрасте. — Движняк постучал себя по вискам, видимо, сам не веря в то, что с ним случилось. — Я проснулся с головой в кастрюле, и рожа вся в крови. Я с кем-то дрался?

— Водка у тебя, поди, палёная была, вот и всё тут! — ответила Ригеля, с силой хлопнув Движняка по спине. — Я вот точно знаю, что было ночью. Мы, как и всегда, просиживали штаны в кругу, а потом Игоревич сказал последнее слово. И всё. Я умотала спать.

— Что он говорил-то?

— Всё старому: держимся вместе, нам всё не по чём, все хорошо поработали и так далее. Короче, держитесь друг за дружку и не дрейфите раньше времени, а то пенсии у нас в бюджет не входят, хотя скидочки вроде и есть. Сам понимаешь, им просто неудобно содержать нас, когда мы окажемся без зубов.

— Крепись, старушка. — Движняк постучал Ригелю по плечу. Они оба расчувствовались с утра пораньше.

— Да какая я тебе старушка? — гаркнула Ригеля ему в лицо прежде, чем слететь с горки. — Мне всего-то пятьдесят с хвостиком! Я тебя ещё на сто лет переживу.

— Верю-верю. — Посмеялся Движняк, хватаясь за уши. Видимо, ему поплохело.

Я принялась мотать головой, только бы отвлечься от их игр. Просить у них лекарств точно нет смысла, Движняк сам с болью мучается. Может, выловить где-нибудь бабулю Нюню и залезть в её аптечку? Но как-то неприлично заставлять врача возвращаться к работе с утра первого января. Ладно, значит, двигаюсь дальше, прямиком к Кирке.

Выпрямилась, постучала носками сапог для того, чтобы стряхнуть припорошивший меня снег. Красивые, всё-таки, сапоги, такие больше не делают. Раритет редкостный. С пальто тоже пришлось посдувать снежинки. По-хорошему надо было бы поглядеться в зеркало, а то на лице чёрт-те что. Хотя красоваться мне не перед кем.

Добравшись до школы, я быстро пересекла первый этаж и заглянула в столовую. Кирка так и лежал в спальном мешке, словно я и не уходила. А вот Дима куда-то делся. Что с него взять, не зря он просит, чтобы его называли простым, обезличенным именем. Никто кроме него не стал бы по доброй воли отказываться от такой привилегии, как рабочее имя.

Кто-то копошился в буфете, но я не придала этому значения и стала будить Кирку. Он сопротивлялся, всё глубже зарываясь в спальный мешок, но я настаивала. По крайней мере, до какого-то момента. Дима вышел из-за буфета с кучей только что разогретых булочек. От одного его вида у меня подкосились ноги, словно он толкнул меня в спину и отправил в свободное падение. Сегодня у меня совсем плохо с координацией. Понимаю, где нахожусь, и ладно. Или не совсем.

Я на первом этаже школы, в руках у меня спальный мешок с ребёнком внутри, а над душой стоит парень, который действует мне на нервы. Дима подошёл ближе, и меня передёрнуло от его запаха. Горячие булочки и яблочный сок комнатной температуры. Вполне себе приятно, но не для Димы.

— Если в Доме всё так хорошо, зачем тебе куда-то отводить Кирку? — спросил он в своей обычной наглой манере. Можно подумать, я обязана ему отвечать. — Пусть спит, это и его помещение тоже. Считай, что игровая.

— Не знаю, просто хочется... — я замялась, не решаясь подобрать нужные слова, но Дима сказал их за меня:

— Защитить его? — мне пришлось кивнуть, потому что он оказался прав. — Ну и от кого же?

— Ото всех. — Выпалила я не думая. Да как он это делает? Почему с ним я болтаю что попало? — Твою мать, просто профдеформация. Я учительница, это нормально. Со временем пройдёт.

— Ага, вот только ругаться при детях ты, видимо, никогда не разучишься. — Дима стал смеяться, как придурок.

Проснувшись, Кирка продолжил кутаться в спальный мешок так, что я не могла разглядеть его лица. Он давно не спал и всё прислушивался к тому, что происходило вокруг. Слишком подозрительный для мальчишки его возраста. Отпустив ситуацию, я глубоко вдохнула и сделала шаг назад. Эти двое отлично спелись и с успехом выводили меня из себя. Правда, без понятия, что в них такого, но меня их присутствие раздражает знатно.

Мне вдруг приспичило уйти, но я подумала о том, ради чего пришла. Отвести Кирку в его квартиру и, может быть, посветить перед Игоревичем. А ещё забить время до тех пор, пока не проснётся Рири. Я не успела ничего сказать, как Дима увязался за мной. Никто не просил его о присутствии, но ему, судя по всему, больше нечем было заняться.

Кирка с Димой шли впереди, и я нарочно отстала, чтобы лишний раз с ними не разговаривать. Я могла бы объяснить причину своего молчания, но навряд ли они стали бы меня слушать. Всё-таки, я учительница, мне положено быть общительной и чуткой. Я не уверена, но это, кажется, входит в мою должностную инструкцию. Пускай лучше они считают, что я перебрала с вечера, и у меня зуб на зуб не приходится. Завтра всё утрясётся. Наверняка.

Грузовик Кузика стоял на месте, а вот они с Тёмным сидели на той же лавочке, где я недавно припарковала Рири. Они совсем не соображали, но пытались говорить. Беседу явно вёл Тёмный. Кузик лишь обречённо смотрел куда-то перед собой, даже не заметив, что его окликнул Дима.

Не разберу, что они обсуждали, но разговор точно был непростым. Почему-то мне захотелось послушать то, о чём могли говорить парни, вроде них, да ещё и с похмелья. Прикусив язык, я уговорила себя не лезть не в своё дело. Всё-таки, и своих проблем у меня немало. Нужно ещё довести Кирку до квартиры и уговорить Диму отвязаться.

Пиная небольшие куски снега, оторвавшиеся от сугробов, Кирка без толку объяснял что-то о своей приставке. Хорошо ему, видимо, живётся, раз у него дома их целая куча. Большая домашняя, несколько маленьких для того, чтобы рассовывать их по рюкзакам и утаскивать из дома. Наверняка у него уйма друзей. И без понятия, как он оказался в столовой с нами — я, Рири и Дима не слишком-то подходящая компания для ребёнка его возраста.

У нас немного жилых зданий: четыре пятиэтажки. Под белым небом они кажутся особенно серыми. Словно без людей в Доме совсем нет жизни, прямо как в шестнадцатиэтажном здании по центру одного из дворов. Нелепое, серое. В нём давно никто не живёт, и я уже перестала задаваться вопросом «почему». Всё кажется таким простым. Скорее всего там был склад или база Жданы, Веры и Антипы — единственных, кто выходит за пределы Дома на вылазки. А я за те внешние стены даже не заглядываю. Страшно знать, что за ними ничего нет. О таком я стараюсь не думать.

Дел много, а я умудряюсь задумываться о том, что происходит снаружи. Без понятия, если честно, что там находится, но для меня главное, что здесь нас достаточно, чтобы каждый мог быть при деле. А за внешними стенами, соединяющими здания и пристройки, может быть всё, что угодно. Что-то, что не шумит, не пахнет и не пытается к нам вторгаться. Должно быть, тот мир дружелюбен, но не слишком, раз к нему допускаются всего три человека. И, если они справляются, то беспокоиться не о чем. Главное, что они всегда находят то, что нам нужно, а иногда и что-то поинтересней.

Я примерно представляю, что с той стороны. Всё-таки, фильмы я смотрю, да и книги читаю, а там всё описывается вполне точно. Не всегда, конечно, но тем, что зовутся биографиями, я вполне себе верю. Уж кто, если не я, умеет отличать достоверную информацию от подделки? Это моя работа.

Кирка развеселился и стал пинать снег с удвоенной силой, пока Дима кружил вокруг него, пытаясь понять, стану ли я участвовать в их играх. О нет, я не выдержу и дальше выдавливать из себя терпение. Не зная, как лучше показать им, что меня ничто здесь не держит, я опустилась на лавочку перед подъездом и притворилась спящей. Кирка не сразу понял, в чём дело, но всё же смекнул, что донимать меня не стоит.

— Ты в порядке? — кажется, Дима и правда идиот. Просто. Отвали.

— Да. Похмелье, вот и не лезу к вам. — Я вовремя вспомнила отличную причину для своего молчания.

— Для того, чтобы быть собой, оправдания не требуются. — Он лишь пожал плечами. — Если тебе не интересно с нами, то это нормально. Тебе незачем претворяться.

— Я и так не претворяюсь. — Кое-как сообразила ответ. Дима достал меня до чёртиков.

— Никто здесь не понимает, кто он. — Произнёс Дима с особенно довольным видом. Ему явно понравилось озвучивать свои мысли. — Но это так, по секрету.

— Почему ты вообще делишься этим со мной?

— Потому что вижу, что мы с тобой одного поля ягоды.

— Да отвали ты уже. Хватит лезть мне в голову, — я кричала, но из горла вырывался лишь шёпот. Я шипела похуже прорванной в подвале трубы. Словно кто-то включил все конфорки и газ засвистел у потолка. Теперь я была на переделе. — Там ничего нет. Совершенно ничего. Потому что мне нечего скрывать, а ты допрашиваешь меня весь этот долбаный день.

— Допрашиваю? А я думал, что мы просто общаемся.

Я не выдержала, подошла к Кирке и, схватив его под руку, повела в подъезд. Как раз вовремя, чтобы столкнуться в нём с Помпой. Она устало потирала глаза, пока её растрёпанные косички свисали с плеч. У меня на мгновение перехватило дыхание, и я уже сама не разобрала, от удивления или от злости, но из-за этого у меня раскраснелись уши.

Помпа поздоровалась со мной раньше, чем заметила, что перед ней стою именно я. Её мягкий голос быстро долетел до Кирки, и он тут же отскочил от меня, прячась ей за спину.

— О, а я как раз собиралась тебя искать. — Улыбнулась Помпа, пригладив шапку на голове Кирки. — Спасибо за помощь, Мира.

В ответ я только кивнула. Резко развернулась на пятках, соскочила с лестницы и пошла к себе так быстро, что ни у кого не возникло сомнений: я очень тороплюсь. Снег тут же ударил меня по лицу, а холодный ветер забил нос. Мне ужасно хотелось закрыться в своей комнате, забраться за батарею и наконец-то согреться. Ничто другое мне уже не поможет. Разве что у Кузика с Тёмным осталось немного пива.

У грузовика никого не было. У столба остались две полупустые банки, и я залпом выпила из них выдохшееся пиво. Гадость та ещё, но делать было нечего. Жестянки полетели в мусорку, и меня едва не стошнило, когда я заметила лужу рядом с ней. Им что, было так сложно дойти до туалета? По-хорошему стоило бы донести на них Собранию, но сегодня я и так слишком часто видела их лица. Обычно мы даже не общаемся.

Сняв варежки, я запустила руки в чистый снег. Мне нужно остыть. Донести на них? Да мне нужно поблагодарить их и купить им по баночке газировки, как только они проспятся. Отличный план. Хоть кто-то, кроме Рири, не успел меня достать. Неплохой результат для начала года.

Не помню, как добралась до кровати, но в голове чётко отпечатался образ моего лица в обнимку со смятой подушкой. Я отключилась сразу же, как забралась в постель. Оно и к лучшему. День и без того вышел долгим.

***

Голова раскалывалась так, словно меня всю ночь швыряли в стену. Кажется, я даже не сняла с себя ботинки и просто упала в кровать в мокром пальто и грязных сапогах. Да уж. Я ожидала от себя большего.

У меня чёткий план: сходить в душ, что-нибудь съесть и развалиться на диване перед телевизором в такой удобной позе, чтобы мне не пришлось вставать ближайшие сутки. Звучит просто отлично, но я уже пропустила завтрак, а обед начнётся через полчаса. Выбравшись из-под одеяла, я быстро стянула с себя одежду. Что-то на шее без конца цеплялось, и я заметила это лишь тогда, когда тонкая цепочка порвалась, и блокнот упал на пол. Что это? Видимо, вчера кто-то нашёл меня спящей в столовой и решил так надо мной подшутить.

Я быстро пролистала блокнот в поисках колкостей, но нашла лишь одну короткую запись:

«Он снова это сделал. Пожалуйста, заберите меня отсюда»

Не поняла ничего из написанного, но у меня сбилось дыхание. Обращение на «вы», значит, писал один из учеников. Но кому могла понадобиться моя помощь? И кто мог пытаться навредить ребёнку в нашем Доме?

Первым делом я подумала о Кирке. В ту ночь он, судя по всему, был со мной, но такому, как он, навряд ли нужна помощь. Кирка живёт с Игоревичем, так что у него всё в порядке. Не стал бы глава Собрания доводить одного из своих подопечных до того, чтобы он обратился ко мне за помощью. Ему это не выгодно. Да и я никогда не была близка с Киркой настолько, чтобы он понадеялся, что я могу спасти его от тирана-опекуна.

У ребёнка, оставившего мне записку, проблемы. Остаётся понять, кто такой «он» и кто просит его забрать. Ну, или можно просто забить на глупый розыгрыш. Скоро обед, а мне ещё нужно успеть смыть с себя прошлогоднюю грязь.

Протокол встречи Собрания от пятого января

Моней Игоревичем, Славой Движняком, Антониной Нюней, Верой, Антипой и Сулой Сусеком на закрытой встрече Собрания было рассмотрено дело выброса мусора в неположенном месте Кузьмой Кузиком и Артёмом Тёмным.

Утром второго января Полиной Помпой было обнаружено скопление мусора на дороге близ детской площадки — недалеко от парковочного места грузовика. Кузьма Кузик и Артём Тёмный признались в нарушении правил, совершённом первого января. Привлечённым к ответственности разъяснена грубость их проступка.

Собрание решило: назначить четыре часа общественных работ Кузьме Кузику и Артёму Тёмному. Срок приведения решения Собрания: до седьмого января.

Глава 2

Дожёвывая последнюю банку персиков, я никак не решалась сходить в магазин. Мне не помешали бы семечки или ещё что-то, чем можно занять рот и забить желудок, только бы не выходить в столовую, когда там столько нетрезвых людей. Конечно, я хорошо к ним отношусь, а некоторых — Рири — даже люблю, но мне нужно будет вернуться к работе через пять дней, и я не собираюсь тратить своё драгоценное время на то, чтобы опять с кем-то общаться. Без других, конечно, не обойтись, но мне отчаянно хочется побыть одной. Мозг всё пытается что-то обдумать, но я не понимаю, что именно. У меня какие-то проблемы? Скорее всего нет, но от чего-то мне заломило сердце, словно я упустила нечто очень важное.

Кажется, никто другой не чувствует себя так же, как я. У Рири всё прекрасно, а с остальными я об этом не разговаривала. Может быть, я поддалась послепраздничной депрессии, но меня не отпускает чувство, будто из моей жизни что-то пропало. Без понятия, о чём эти ощущения, вот только я очень хочу послать их куда подальше.

Я уже пропустила столовую, остаётся надеяться лишь на магазин. Натянув джинсы поверх домашних штанов, я надела пальто и очень понадеялась, что никого сегодня не встречу. Правда, с Тёмным всё равно придётся поговорить. Всё-таки, касс самообслуживания у нас нет. Я даже не уверена, что такие правда существуют. В фильмах часто что-то выдумывают.

Фонари горели, но на улице темно. Мне пришлось держать капюшон, чтобы его не сорвал ветер. Снаружи никого, не считая меня и низкого бесцветного неба. Я бы подумала, что надвигается конец света, если бы он уже не наступил. А, хотя, никто не отменял его продолжения.

В витринах поблескивает несколько лампочек. Маленький синий магазинчик с пологой крышей всегда был для меня странным местом. Здесь точно творится что-то страшное. Может быть, Тёмный продаёт человечину или типа того. А если и есть другое, то об этом все давно знают. Ни для кого не секрет, что Тёмный балуется запрещёнкой, но я уверена, что это ещё не всё. Двойное дно, скрывающееся за хлипкими, неровно выкрашенными стенами.

На пороге я старательно отряхнула сапоги от снега. Не хочется доставлять Тёмному лишних неудобств с мытьём пола прямо перед закрытием. Обречённо вздохнув, я прошлась вдоль забитых консервами полок. В карманах у меня припрятаны две баночки газировки. Лучшие из тех, что у меня есть. Из-за усталости я не особенно чувствую благодарность, но точно готова уступить свою газировку Тёмному и Кузику. Всё-таки, они хорошие парни.

— Ну здравствуй, Мир. — Протянул Тёмный без особого энтузиазма. А я большего и не ожидала.

Он замолчал, уставившись в какой-то журнал. Я никогда не понимала того, что он читает. Сплошная фантастика с теориями заговоров. Такой ерундой может увлекаться только Тёмный. Наверное, после выпивки он сам их пишет, а потом, как очнётся, и не помнит, что автор у всех историй один.

Не знаю зачем, но Тёмный всегда экономил электричество. Так и сейчас он сидит с несколькими светильниками, один из которых подсвечивает его кассу. Кто-то налепил на стену за его спиной ёлку из зелёной мишуры. Выглядит неплохо, но это единственное украшение здесь, а Тёмному на неё всё равно. Думаю, проблема в том, что его в принципе мало что интересует.

— Даже гирлянду не повесил. — Сказала я, поставив перед ним красивые, отливающие синим жестянки с почти невредимым логотипом. — Что, совсем нет настроения отмечать?

— Можно подумать, у тебя есть. — Ухмыльнулся он, и полупрозрачные веснушки на его щеках подскочили. Пожалуй, только благодаря ним Тёмный и выглядит живым. В блеклом свете его холодная кожа кажется искусственной. — Это что? Надумала продать мне мой же товар?

— Первого января вы с Кузиком сильно меня выручили. Вот, вам в благодарность. — Я подтолкнула к нему банки.

— Спасибо, я ему передам. — Тёмный убрал газировку под кассу. Видимо, убрал их подальше, поблагодарив меня лишь ради приличия. — Так что будешь брать? Пиво? Водку? Виноградный сок?

— Пять пачек лапши, банку паштета и самую большую упаковку семечек.

— Ага, ага. — Записав всё в тетрадь, Тёмный снова полез под кассу.

Минуты шли долго. Мне уже померещилось, что он там потерялся, когда его затылок ударился о столешницу. Вынырнув, Тёмный недовольно поморщился и взял что-то с полок. Работал он ловко, хотя для этого совсем не старался. Знал, что успеха ему здесь не добиться, да и никто не требовал от него особых достижений. Главное, чтобы деньги считал правильно и вёл учёт проданных товаров. И с этим он отлично справлялся даже поддатым. Правда, сегодня вечер пятницы, а Тёмный трезвее всех, кто всё ещё продолжает справлять Новый Год.

Пока он складывал мои покупки в пакет, я мельком заглянула в его журнал. Там какая-то статья о подпольных организациях, тайно испытывающих на людях лекарства, ещё не вышедшие в свет. В углу страницы отрисованы ампулы с тёмной жидкостью, а рядом фото припрятанных в канализациях трупов инопланетян — они похожи на плохо нарисованных «Черепашек ниндзя» из девяностых. Чёрт знает, как в этот бред вообще можно поверить, но Тёмному такое нравится. Откуда только он берёт такие журналы? Сомневаюсь, что Вера, Антипа или Ждана притаскивают их снаружи специально для него.

— Заказ готов. — Тёмный протянул мне пакет с продуктами, шёпотом добавив: — Я положил тебе горсть фисташек в счёт заведения.

— Спасибо. — Протянув ему помятую купюру с горстью момент, я выждала, пока он всё пересчитает.

— А ликёра не возьмёшь? Хватай, пока Ригеля со Жданой всё не скупили. — Бросил он между делом. — Вот уж не знаю, с чем они мешают эту бурду, но ходят довольные.

— Я не пью ничего, кроме пива.

— Не верю.

— Постарайся. В супер черепашек-ниндзя ты же веришь.

— Подглядываешь, значит. — Тёмный закатил глаза, и я нехотя улыбнулась, засмотревшись на его кривляния. — Я не сильно младше тебя, а ты воспринимаешь меня как малолетнего придурка, курящего травку и зачитывающегося комиксами о заговорах корпораций.

— Тебе всего девятнадцать. Конечно, разница в пять лет просто огромная. — Скрывая смех, я добавила, старательно проговаривая каждое слово: — Ты поймёшь это, когда вырастешь.

— Бла-бла-бла. — Передразнил он меня. — Ну, вообще, в этом есть доля правды. Я придурок, а ты неприлично старая. Но хорошо сохранилась.

Не став возражать, я попрощалась и пошла к себе. Невесомые стены магазина и так слишком долго бросали на меня тени. Такого быть не должно, но, оказавшись на улице, я почувствовала их отсутствие. А, может, дело в Тёмном и его любви к жуткой ерунде.

Небо упало ещё ниже, горизонт завалился, а фонари замигали, напоминая о том, что скоро выключатся. Кто-то ёрзал на площадке, съезжал с горки с тихим визгом. Либо дети, либо Ригеля с Движняком — вариантов не то чтобы много. Под ногами захрустел свежий снег. Рассыпчатый, словно сахар. Поплотнее прижав к себе пакет, я быстрее засеменила в направлении квартиры, стараясь не смотреть на стены меж домов. Может быть, Тёмный и читал выдуманные ужасы, но я слышала о настоящих. Уже и не помню, кто просил меня не выглядывать во внешний мир, но я всегда нутром чувствовала, что там что-то не так. Было в этом что-то противоестественное. Дикое. Может, там не завелись ни оборотни, ни зомби, но было нечто иное — пустота и неизвестность.

Помпа крутилась между фонарных столбов, повторяя собственные следы. Вот уж кому точно нечем заняться. Отец никогда не отпускал её к Свете, а там сейчас были все наши ровесники. Даже Рири решила заглянуть к ней, чтобы насобирать слухов и историй, которые потом выдаст мне на обеде. Её, конечно, никто не звал, но когда Света достаточно выпивает, то перестаёт различать лица. А ещё так она добреет.

Я прошла мимо Помпы с полной уверенностью, что мне нет до неё дела, но на её щеках блестели крохотные льдинки. Да и глаза покраснели от слёз. Это никак не относится ко мне. Я просто иду к себе. И у меня уж точно нет нужды звать Пэм, чтобы дать ей согреться. Конечно, я не прикидываю, как устроить её в свободной комнате и какую футболку выдать для сна. Не такая уж я и приветливая. Но, когда мой взгляд снова коснулся внешних стен, я не смогла промолчать.

— Хочешь поесть сухой лапши со специями, как будто это чипсы? — спросила я, давясь тревогой.

— Что? — переспросила Помпа, хотя точно меня услышала. Она перестала метаться между столбов, посмотрела на меня с испугом и замерла. Наверное, не ожидала, что я не пройду мимо.

— Мы все здесь, вроде как, близкие люди. — Пожав плечами, я отвернулась. Фонари замигали чаще. Ещё немного, и погаснут. — Решай скорее, я очень хочу домой.

— Но ведь мы уже Дома. — Сказала Помпа сдавленным голосом. — И мне есть, куда идти. Ты не подумай...

— Если ты отказываешься, можешь так и сказать. — Я уже успела пожалеть о том, что вообще её заметила.

— Нет, я совсем не против. Просто, — она запнулась на полуслове. — Мне придётся всё время молчать, чтобы ты не узнала ничего лишнего.

— Без проблем. — Я едва сдержала улыбку. Помпа будет молчать? Так даже лучше. Мне как никогда нужна тишина.

Продолжив шагать в сторону подъезда, я услышала, как за спиной хрустнул снег. Первый шаг Помпы был неуверенным, следующие дались легче. Быстро догнав меня, она попыталась взять меня под руку, но остановилась. Даже не представляю, почему ей захотелось это сделать. Если я и могла чем-то приглянуться Помпе, то сама не понимала чем. Хотя и она, наверное, тоже не знала, почему шла, прижавшись ко мне, словно её могло унести от меня ветром.

У двери она тоже струсила. Дождалась, пока я зайду и оставлю вещи, чтобы самой запереть дверь. Странно это всё. Её что, кто-то бросил? Или она сбежала с вечеринки Светы, и теперь не знает, как показаться отцу пьяной? Алкоголем совсем не пахнет, но Помпа могла принять что-то без запаха. Тогда, может быть...