Круговая порука

Когда все вышли, я выключила свет, заперла дверь и побежала к Рири. Кто-то пытался меня окликнуть, но я больше не хотела разбираться с учениками. Я не стала оборачиваться, но отчётливо различила голоса Цежи и Колена. Ещё тогда им пора было привыкнуть к тому, что после звонка они перестают для меня существовать. Видимо, я слишком многого требовала, раз уж даже в свободное время им приспичило за мной увязаться.

Я неслась на рынок так быстро, как только могла, но ботинки почти развалились, а ноги промёрзли так, что пальцы уже и не чувствовались. Сейчас думаю, что тогда я совсем сдурела, раз решила отложить эту покупку до конца года. Глупый поступок, и я за эту ошибку я рисковала лишиться ступней. Щебень скользил под отваливающейся подошвой. В последний раз запнувшись, я влетела за прилавок Рири и врезалась в Эдика. Он поймал меня в сантиметре от пола и тут же усадил на мешок со старой кожей.

Ему пришлось подождать, когда я отдышусь. Да и мне тоже, потому что к нему у меня было слишком много вопросов.

— Где Рири? — начала я с главного.

— Снова со Светой. — Проговорил он с лёгкой иронией, словно ему всё безразлично. Ну конечно, так я и поверила. Тогда Эдику особо не нравилось, что Рири не обращала на него внимания.

— А я давно говорила ей на тебя забить.

— Ну спасибо, подруга, очень помогла. — Эд насупился и посмотрел на меня с таким отвращением, что мне самой стало за себя стыдно.

Я уже было решила, будто наступила в кучу собачьих сюрпризов, оставшуюся после утренней прогулки Димы, но заметила, что сапоги чисты. Тогда я стала принюхиваться. От меня не пахло потом и слезами, хотя я отвела целый день уроков, а Эдик продолжал ворочать нос. Крупный, широкий в плечах и с чересчур уж прямой спиной он выглядел гордо. В глубине души я бесилась до потери пульса.

Сев поудобнее, я поправила пальто и стала высматривать Рири. Эд повторил за мной и примостился на соседнем мешке с отпоротыми от сапог подошвами. Ему наверняка было не так удобно, как мне, но он не жаловался и лишь смотрел вдаль. Уже через мгновение его молчание стало меня раздражать. Я громко вздохнула, случайно обронив:

— Ну ты и дебил.

— Светка полная дура. — Сболтнул Эдик вместе со мной, не услышав моих слов. — Подожди, что ты сказала?

— Да, она та ещё дура. — Поспешила согласиться я. Всё ещё не знаю зачем. — Она, кажется, совсем не работает. Я вот всё жду, когда Движняк скажет Игоревичу, чтобы её убрали с должности.

— Ничего он ей не сделает. — Бодро сказал Эд. Ему точно понравилось, что я хоть в чём-то с ним согласилась. — Я слышал, что Света главнее Движняка. Думаешь, он рискнёт жаловаться на свою начальницу, если она всего лишь делегирует на него задачи? Хотя, знаешь, я ни за что не поверю, что эта простокваша может быть старше по званию самого Движняка.

— Вот и я о чём. Наверняка она этот слух и пустила. — Я снова от него отвернулась. Ни один наш разговор не мог обойтись без упоминания этой истории. — А ты взял и попался. Опять.

— Может, хватит уже? Ты напоминаешь мне об этом так часто, что я устал извиняться.

— Правда, что ли? — я почти засмеялась. Хотя, скорее, захрипела и пару раз кашлянула. — Бедненький, ну давай извинюсь я. Ты уж прости, что я не доверяю информации из непроверенных источников.

— Откуда мне было знать, что ты на самом деле не спишь с ним? — начал крутить свою заезженную пластинку Эдик. На ней было столько царапин, что уже и не сосчитать. А он всё повторял: — И в чём моя вина? Слух пустил не я! Все уже о нём говорили, когда я рассказал всё Дымчику.

— Ты такой наивный, что на тебя жалко смотреть. — Не выдержав, я встала и вышла из лавки. Я решала: лучше мои лёгкие свернутся калачиком от холода, чем я ещё хоть минуту проведу на едине с Эдом.

— А ты очень уж предана Собранию, раз уж все так просто смирились с тем, что ты любовница Игоревича. — Этот придурок увязался за мной. Куртка совсем не прикрывала его задницу, и я искренне понадеялась, что он её отморозит.

— Может быть, ты не говорил бы об этом так просто, если бы знал... — я прикусила язык.

Больно, выступила кровь. Нос жгли проглоченные слёзы. Сукин сын. Я и так знала, что все поверили, будто я залезла в постель Игоревича ради места в Собрании. Никого не волнует то, сколько сил я угробила на то, чтобы продержаться там столько времени. Да, это было непросто, и что с того? Зато с тех пор ко мне прислушиваются. Я смогла внести вклад в будущее; в то, каким станет наше общество. Что-то да я решаю. В отличии от Эда.

Как и всегда, Рири увидела меня издалека. Она бежала от лавки Светы с двумя кульками. Один был запакован ещё давно, другой замотали наспех. Видимо, Рири долго уламывала Свету, чтобы она соорудила ей что-то, что совсем скоро окажется у меня. Уж я-то знаю, что Рири приготовила это для меня. Эд мог не рассчитывать даже на её улыбку.

— Я знаю, что поступил как скотина, и Рири стала нравиться мне только больше после того, как отказалась общаться со мной ради тебя. — Выпалил Эдик, сунув мне в руки пару контейнеров. Он уже собрался уходить, когда напоследок бросил: — Можешь выкинуть, можешь оставить, мне без разницы, только лучше скорми собакам, чтобы не пропало зря.

— Ясно. — Согласилась я, но Эд уже круто развернулся на пятках и потопал прочь. — А теперь проваливай. Сукин сын. — Прошептала я больше для самой себя.

— Тысяча чертей, да ты вся горишь! — Рири подскочила ко мне и прикрыла глаза, стараясь не смотреть в его сторону. — От тебя даже снег плавится! Скоро устроишь всемирный потом.

— Ты хотела сказать потоп. — Посмеялась я, притянув её поближе к себе. Когда рядом был Эд, она нервничала.

— Может быть, не знаю, совсем забыла, что хотела сказать. — Протараторила Рири, прижимаясь ко мне, словно нас вот-вот унесёт волной. — Только что я совершила самую выгодную сделку в своей жизни. Света морозила меня полтора месяца и в итоге сломалась только сейчас, когда поняла, что ей не дадут повысить цены в Новый Год.

Рири отлипла от меня, оторвала от своей куртки два кулька и протянула их мне с самым что ни на есть гордым видом. Я знала, что она сильно старалась — Рири всегда была такой, и я прекрасно понимала, почему Эд до сих пор в неё влюблён.

Раскрутив больший свёрток, я выудила из него пару сапог. Жёсткая пятка, крепкий носок, низкий каблук и нескользящая подошва. Идеально. Работа наивысшего качества, и размер подогнан прямо под меня. Не став ждать удобного момента, я стянула старые ботинки и натянула сапоги Рири. Сели как влитые. От счастья я чуть не заплакала. Потеребив ярлычки сзади голени, я заметила, что Рири вышила на них первую букву моего имени.

— Как и всегда супер. — Промямлила я с полным ртом улыбок: благодарности и счастья. — Это ещё не всё?

— Да, но ты знаешь, что я возьму плату только за сапоги. — Строго отчеканила Рири, став грозить мне пальцем. А я всё улыбалась. — И по обычному прайсу.

— Ну конечно. — Достав кошелёк, я отсчитала для неё нужную сумму и тут же получила в руки второй свёрток. В нём лежали две батареи на проводах. Я совсем не поняла, для чего они, поэтому Рири пришлось объясниться.

— Это такие штуки, которые нужно сувать в ботинки, чтобы они их грели. — Вся её уверенность вдруг куда-то пропала. Из-за выражения моего лица она и сама перестала полагаться на свою идею. Видимо, лицо у меня было глупое. — Знаю, ты любишь тёплые носки, поэтому подумала, что и тёплые сапоги тебе понравятся.

— Спасибо, Рири, ты просто чудо. — Я почти заплакала. Даже такие мелочи она помнила.

— Да ничего особенного. — От неловкости Рири стала кусать губы, но я перебила её, протянув пару ключей.

— Держи.

— Что? Ты даришь мне квартиру? Или целое здание? — она захихикала. — Спасибо, подруга, ты лучшая.

— Не здание, но я починила замок на твоей двери, так что теперь к тебе никто не зайдёт без спросу. Вообще, я посмотрела все замки. И прикрутила дверцу шкафчика на кухне. И подклеила плинтус в коридоре. И починила кран. И розетку у кровати, а то те голые провода напрягали меня уже несколько месяцев.

— О господи, спасибо! — Рири постеснялась, поэтому мне самой пришлось броситься ей на шею. Её кудри упёрлись мне в подбородок, а нос зашмыгал где-то у ключиц. — А то всех их не дождёшься. Кажется, никто здесь, кроме тебя, так ответственно не выполняет свою работу. И чужую тоже.

Я не стала ни поправлять её, ни просить одуматься. Вообще-то, мне не стоило заниматься всем этим — на каждую работу есть свой специалист, но я не удержалась. Иногда приятно применить знания на деле. Всё-таки, это я учу будущих специалистов тому, как быть специалистами.

Часы намекали, что пора бежать. Сунув Рири контейнеры от Эда, я коротко попрощалась и поспешила на Собрание. Она всё спрашивала в чём дело, но я не могла этого объяснить. А Рири забеспокоилась. Пускай внимание Эда и было ей интересно, она бросила контейнеры за прилавок и побежала за мной. Вот чёрт, а Рири и правда отлично меня знала. По пути я объяснила ей, что дело связано с Киркой. За ворот нам упал снег, а в глазах поплыло из-за пота, но мы друг друга поняли. На подходе к школе Рири со свей дури поцеловала меня в нос, отряхнула от снега и пожелала удачи. Я почти опоздала и из-за поцелуя стояла вся красная. Но довольная.

И вдруг я потеряла все слова, которые заучивала столько времени. Обсуждали слабый напор горячей воды, отсутствующее отопление, мигающий в цехах свет. Плевать. Я заняла своё место за длинным прямоугольным столом прямо между бабулей Нюней и Движняком. Он всё пыхтел, сетуя на отсутствующие материалы для ремонта проводки на нижних этажах, и я очень хотела добавить от себя пару слов про мигающий свет в кабинете, но не стала. А ещё скрыла все свои мысли о котельной и засорившемся в столовой водопроводе, хотя Паст просил меня упомянуть о нём. Чёрт бы меня побрал. Всё, на чём я могла сконцентрироваться — сопение Движняка и мои влажные от пота ладони. Ещё блокнот Кирки. Он так и висел на моей шее, напоминая об обязанности, которую я должна выполнить, потому что дала Кирке надежду.

Было волнительно. Нет, просто адски нервно. Я пыталась вырисовывать на ладони нужную просьбу, но ручка не писала из-за пота. «Я прошу вас позволить мне взять под опеку Кирилла Кирку. Это решение принято в связи с нашим близким общением на протяжении учебного года. Мне понятны все обязательства, связанные с опекой над ребёнком. У меня есть жилплощадь и стабильный заработок». Они и так всё это знали. Нас всегда было сорок человек. Вышло бы странно, не будь они знакомы со мной лично. Я подняла глаза и оглядела присутствующих. У половины из них были дети, всех из них учила я. Они понимали, что я достойный человек.

Настал нужный момент. Я прослушала всё обсуждение, но теперь было всё равно. Встав у дальней стены, я приготовилась представиться, но Игоревич сказал всё за меня:

— Также Мирослава Руслановна просит нашего одобрения на то, чтобы взять под опеку Кирилла Кирку. Давайте обсудим это дело и поскорей разойдёмся. Всё-таки, скоро праздник. — Никто не стал возражать, поэтому Игоревич объявил о голосовании.

У членов собрания была минута на то, чтобы поднять и опустить руки, выбирая или отрицая чьё-то предложение. Бабуля Нюня и Движняк сразу проголосовали «за», остальные молчали. Переглядываясь с Игоревичем, они ждали, пока он примет решение насчёт меня. Нас было семь человек, а мозги оказались только у нас с Нюней и Движняком.

— Результат на лицо. Обсуждение окончено. — Сказал Игоревич, громко хлопнув ладонями об стол.

— Но я...

— Всех с наступающим праздником, увидимся через час.

Старый пёс меня даже не выслушал. Ему не понравился мой внешний вид? Я слишком молода? Слишком стара? Недостаточно мудра для того, чтобы забрать от него Кирку? Или знаю чересчур много? Я держалась до последнего, но всё же сорвалась. Поджала губы, проглотила язык вместе с криком и только кивнула, принимая решение Собрания.

Из кабинета я вышла с гордо поднятой головой. Правда, в слезах и совсем без дыхания. Не то, чтобы я сильно этим гордилась, но мне пришлось закрыться в коморке, чтобы дать себе волю. Выдох, выдох. Плотину прорвало, и я забилась в истерике.

Проклятый Дом, проклятые члены Собрания. Идиоты, решившие, что можно перестать думать головой и поддаться выбору Мони Игоревича. Да у него даже имя тупое! Как кому-то вообще могло прийти в голову начать прислушиваться к человеку, у которого из нормального только отчество? Никого больше так не звали, только этого старого дьявола с его кривой бородой и длинными зубами.

Я села на пол и стала подпирать лбом стену. Всё зря. Столько времени я терпела его чёртову дочь и не высказывала ей всего, что хотела. И так долго думала о Кирке. Я приготовила для него комнату. Перед этим нужно было заняться ямой для своей собственной жизни. Не то, чтобы я рисковала собственной шкурой, совсем нет. Обо мне не шло и речи. Дело в Кирке. Я не знаю, как ему ещё оттуда выбраться. И дальше я буду каждый день видеть синяки на его тонкой коже; чувствовать вес блокнота с просьбой и тяжесть цепи, которой приковала себя к нему.

Я поняла, что забыла закрыть за собой дверь только тогда, когда ко мне зашёл Дима. Взъерошенный, со съехавшим набок галстуком и смятой на локтях рубашкой. В его глазах что-то блестело. Наверняка я выглядела жалко, а Дима просто не мог оказаться равнодушным к такому посмешищу, как я.

— Видел, как ты зашла сюда, но решил не вмешиваться сразу. — Он запер за собой дверь. Теперь я лежала на полу прямо перед ним, но его это нисколько не смущало. — Ну, чтобы у тебя было время побыть наедине с собой.

— Спасибо.

— Тёма хотел зайти, чтобы незаметно покурить, но я сказал, что сегодня это кладовка для утех.

— Класс. — Я утёрла нос рукавом и постаралась сесть. Ничего не вышло. — Теперь он станет думать, что ты изменяешь Помпе со мной.

— О нет, до такого Тёма точно не додумается. Сейчас как дунет, так и забудет, что вообще со мной разговаривал. Он нашёл что-то жёсткое, так что память ему отшибёт знатно.

— Понятно.

Дима замолчал, и я отвернулась в свой угол, чтобы избавиться от слёз. В груди сидело чувство, словно он отвлёк меня от какой-то важной мысли, но я уже и не помнила, о чём думала до того, как он пришёл. Что-то о Кирке. Господи, я так его подвела. Снова.

— Не знаю, за что ты борешься, но я с тобой. — Дима опустился на пол и сложил ноги так, словно собрался заняться йогой. Дурацкий вид. И дурацкая я с тупыми мыслями.

— За Кирку. — Прошептала я. — Борюсь за него.

— Тогда вдвойне с тобой, — без раздумий ответил он. Я поверила. — А что с ним?

— Хочу забрать его от Мони. Он идиот.

— Да, и имя у него дебильное. — Дима прочитал мои мысли.

Точно, дебильное имя, жаль лишь, что остальные из Собрания с этим не согласны. Такие, как они, не должны были принимать решения за весь Дом. Я прикусила щеки и врезалась лбом в стену. Это был ужасный день.

— Ты ещё не передумала по поводу моего предложения? — начал Дима о своей ерунде.

— Вообще о нём не вспоминала. — Честно призналась я.

— Мы можем взять Кирилла с собой.

— Не называй его так. Он Кирка.

— Если ты не заметила, я ко всем обращаюсь их настоящими именами. Мне не нужны эти клички.

— Ну зашибись. — Я вдруг поняла, что терпеть его не могу. Или другого человека в этой комнате. — Чего тебе здесь не хватает, раз ты так сильно хочешь сбежать?

— Кажется, меня здесь совсем нет. В Доме живёт только Дымчик, для Димы места не осталось. Думаю, ты бы заметила это и на собственной шкуре, если бы Собрание не относилось к тебе так хорошо.

Тоже мне «хорошо». Из всех присутствующих меня понимали только бабуля Нюня и Движняк. Я снова разозлилась, но гнев замер, когда я поняла, на что он намекает. Может быть, мне всё только казалось, вот только я не была в этом так уверена.

— Ты же знаешь, что слухи обо мне...

— Конечно знаю, — остановил меня Дима. — С чего вдруг ты вообще о них вспомнила?

— Потому что тогда ты поверил им, а не мне.

— Потому что за пару дней до этого ты отвергла меня и сказала, что не можешь встречаться с парнем вроде меня. — Он пытался делать вид, будто всё нормально, но я слышала, как дрожит его голос.

— И первое, о чём ты подумал...

— Что не подхожу тебе по статусу. Вот и всё. — Дима встал, и я уже решила, что ему захотелось сбежать от меня, как он протянул мне руку. — Разговор окончен, так что пойдём напьёмся вдрызг и натворим глупостей.

— Каких в этот раз? — я почти улыбнулась.

— Может быть, стащим парочку одеял и уснём где-нибудь, чтобы завтра с утра пораньше припереться в магазин к Тёме смотреть телек? Я одолжу у Пэм дисков, ей недавно принесли новые.

Я долго думала перед тем, как принять его предложение. И, может быть, я совсем рехнулась, но его рука оказалась для меня особенно тёплой. Держась за Диму, я поднялась и отряхнулась. Моя одежда выглядела ужасно, словно меня отпинали где-то на задворках мира.

Даже не знаю, за что я так ненавидела Эда. Почему именно его, а не Свету, которая придумала весь тот бред про меня и Игоревича. Может, дело было в том, что остальные в Доме поверили этим словам.

Но скорее всего на меня повлияло другое. То, что говорили про меня, было правдой, только тогда я этого ещё не знала.

В голове пульсировала идея Димы. Сбежать? Казалось, роще сразу наложить на себя руки — не придётся долго мучаться. Только теперь я знаю, как тогда ошибалась.

Глава 1

Кажется, ночью у меня треснул череп. Или об меня вытирали ноги. Или тайком сделали лоботомию. Ну, на крайняк, я ещё могла перебрать, но это навряд ли. Терпеть не могу алкоголь, но новогоднюю ночь стёрло из памяти подчистую. Помню лишь, что отметили мы, вроде как, хорошо, и вот теперь Рири лежит на столе, укутавшись в скатерть, словно праздничное блюдо, к которому так и не притронулись.

Я долго моргала, пытаясь сообразить, где нахожусь. Столовая. Свет выключен, а в окнах едва ли дребезжат лучи бледного солнца. Ранний рассвет или поздний закат. Кто-то крепко держит меня за руку, но я не уверена, что это именно моя рука. Мы в ворохе одеял и я, кажется, в спальном мешке. Жарко. Я насчитала шесть ног, значит, нас здесь трое. Одно тельце совсем маленькое — я нахожу голову от него и узнаю Кирку. Он обнимает меня за шею и вытирает нос о мою смятую блузку. Вот уж не знаю, как мы оказались в таком положении, но другим точно не стоит думать, что я отдаю предпочтение одному из учеников.

Медленно поднявшись, я переложила Кирку в спальный мешок. Он тут же сжал его так, словно я тоже нахожусь в нём. Странное зрелище. Почему этой ночью мы вообще оказались вместе?

Пытаюсь встать и уйти, но кто-то продолжает держать мою руку; переплетает наши пальцы, и я понимаю, что он тоже не спит. Щипаю чужую ладонь, и тут показывается Дымчик. Видимо, он ещё не проспался, раз позволяет себе такое. Сильнее дёргаю руку, и Дымчик меня отпускает. Его сонное лицо что-то бормочет.

— Мир, постой. — Слышу я, когда он пытается выбраться из-под тяжёлого одеяла. — Что было? Этой ночью.

— Не знаю, но твоя потная ладонь отдавила мне несколько пальцев. — Шиплю я, едва терпя головную боль. Сейчас бы прилечь, но тогда ситуация станет ещё более неловкой. Лучше забрать Рири и смыться отсюда как можно скорее.

— Прости за это. — Бубнит Дымчик, хватаясь за живот. Кажется, его вот-вот стошнит. — Я думал, что ещё сплю. Если я делал что-то...

— Ничего не было. — Резко отвечаю я. Знаю, что выгляжу потрёпано, но пытаюсь держать лицо. Сама не знаю зачем. Привычка. — Надеюсь, ты не станешь болтать, будто мы с тобой...

— Нет! — перебивает он меня. Слишком громко, Кирка недовольно заёрзал в спальном мешке. — Конечно нет, между нами и не могло ничего быть. Я имел ввиду, вдруг храплю или ещё что-то. Может быть, пинаюсь или дерусь во сне.

— Даже если и так, я ничего не почувствовала. — Развернувшись на пятках, я пошла к Рири. — Сама спала как убитая. Сомневаюсь, что вообще могла что-то заметить. Меня бы свернули в бублик, а мне и всё равно.

— Точно. — Посмеялся Дымчик, зачем-то последовав за мной.

— Слушай, Дым, я хочу сейчас побыть одна, так что не лезь. — Призналась я, но, кажется, слишком грубо. Он вдруг остановился и сказал:

— Дым? А моё обычное имя тебя не устраивает?

— Дым, Дымчик. — Я пожала плечами. — Все тебя так называют.

— И я всех поправляю, вот уже сколько лет.

— Ну ладно, Дим. — Произнесла я с нажимом. — У меня, кажется, целая куча дел, и я предпочла бы разобраться с ними сама. Ну, знаешь, чтобы подумать в одиночестве.

— Конечно, я и не возражаю, Мирослава Руслановна.

— Мне послышалось, или это был сарказм? — сама не знаю, зачем продолжаю этот разговор. Похмелье даёт о себе знать.

— О, отлично, — он пропустил мои слова мимо ушей, — вода. — Подняв с пола опрокинутый кувшин, Дима допил то, что осталось на дне. И я не уверена, что это просто вода.

Футболка перекосилась на его плечах и задралась на спине. Кто вообще отмечает Новый Год в таком виде? Хотя, с учётом того, что очнулись мы на полу, это вполне логично. Я всё стояла, смотря на его голую поясницу, и думала, когда он заметит лёгкий озноб, крадущийся по его спине. А потом Дима запустил руку под футболку и стал лениво чесать живот. Так непринуждённо, словно мы находимся на собственной кухне, а не в общей столовой, куда в любой момент могут зайти другие.

Не понимаю, зачем я вообще остаюсь здесь, если с утра первого января дел у меня по горло. Сняв с Рири скатерть, я попыталась её растолкать, но всё тщетно. Поймав Рири под руку, я медленно поплелась к дверям. Как-то и не особо хотелось, чтобы Дима мне помог, но было бы неплохо, если бы он предложил помощь. Самой мне тащиться до квартиры Рири так долго, что ноги откажут.

На улицах пусто, всё как обычно. Единственный магазин закрыт, а мне необходимо что-нибудь от головы. Пара баночек пива, может быть. Да и в желудке повесилась мышь. Ха-ха. Я посмеялась себе под нос, словно меня снова накрыло. Если честно, сейчас меня устроила бы и мышь.

Проходя мимо грузовика Кузика, я остановилась. Рири оставила на скамейке, а сама поползла к кабине. Никого, но кто-то валялся на полу кузова. Дверь была закрыта неплотно, но меня покинули последние силы, так что, чтобы заглянуть внутрь, мне пришлось постараться. Кузик лежал на тоненьком матрасе в обнимку с кем-то. Может и стыдно, но опохмелиться хочется безумно, а у Кузика точно где-нибудь завалялась лишняя баночка пива, хотя бы на половину полная.

— Привет, тебе какое? — послышался голос из глубины кузова. Я подпрыгнула на месте и схватилась за сердце. — Тише ты, а то разбудишь его.

— Привет, Тёмный. — Прошептала я в ответ не слишком уверенно. — Это же ты?

— Конечно. А что, не узнала меня вне магазина?

— Боже, лучше помолчи. Я вообще не к тебе. — Тяжело выдохнув, я приготовилась толкать Кузика.

— В снегу возле столба. — Раздражённо пробурчал Кузик. Я не уверена, что он точно понимал, где и с кем находится, но про пиво он всё помнил в точности. — Три банки. Бери любую, кроме красной. Это моя.

— Спасибо, Куз, ты лучший. — Я благодарно поправила его одеяло, но Тёмный заёрзал и скинул его обратно. Ну и дела. Кажется, этим утром не я одна проснулась в странном положении.

В алкоголе я совсем ничего не понимаю, так что пришлось надеяться на вкус Кузика и Тёмного. Уж кто, а они точно разбирались в таких вещах. А ещё чересчур ими увлекались. По крайней мере, так о них говорили.

Прохладное пиво, Дом в свежевыпавшем снегу и Рири под боком. Отличное начало года. Во дворе ни души, и только из приоткрытого окна в квартире Светы играет музыка. Наверняка она закатила очередную тусовку, но не удосужилась позвать нас с Рири. Про себя я ещё могу понять, но вот Рири... Света могла бы вспомнить о ней хотя бы ради приличия.

Мне почти удалось очнуться, когда Рири заворочалась во сне и столкнула меня со скамейки. Я свалилась прямо в сугроб, но не спешила вставать. Всё равно меня никто не заметит. Пиво отхлестало меня по щекам и заставило расслабиться, и я почти уснула, когда услышала шорох за спиной. Вскочила, отряхнулась и машинально выдумала историю о том, как вообще оказалась в такой ситуации.

Во двор вышла баба Нюня, так что мне пришлось собраться с мыслями. Так, я здесь для того, чтобы дотащить Рири до кровати. Возможно, мне повезёт, и у неё в холодильнике окажется что-то съедобное. Хотя, зная её, я бы не стала сильно на это рассчитывать. Только если вчера к ней не заходил Эд.

Шапка насквозь промокла от снега, так что я стащила её уже на пороге. Странное чувство, словно меня окунули лицом в лужу. Так ещё и дверь никак не поддавалась. Я долго толкала её плечом прежде, чем поняла, что она заперта. Не помню, чтобы Рири ставила замок, раньше у неё всегда было открыто. В кармане её куртки я нашла ключ. Странное дело. А, может быть, из-за выпитого я просто чокнулась.