Круговая порука

— Прежде чем начать обсуждать игрушки, сдайте мне работы. — Я прошлась между рядами и собрала тетради с уже забытой всеми темой.

Кажется, только Кирка ещё изучал служебные части речи; остальных я потеряла на словах «мешать», «жидкости» и «всякое такое». Все сидели за партами по одному, и я заняла пустующий стул рядом с Киркой. Не знаю, намеренно ли он не поднимал на меня глаз, или его так увлёк учебник. Ему и в голову не пришло сказать что-то против, хотя рад он точно не был. Кирка в принципе мало разговаривает, почти не задаёт вопросов, а если они у него и есть, то задаёт их мне тайком, пока другие не слышат, и убегает сразу, как получит ответ. Странный мальчишка, но не мне его судить. Я и сама с причудами.

Мне уже приходилось думать о том, что автором записки из моего блокнота может быть Кирка, но вряд ли у него получилось бы сбежать из дома ночью, чтобы пошарить по моим ящикам. Да и не думаю, что под опекунством Игоревича может быть настолько плохо, а если бы Кирку доставал посторонний, то он бы точно это предотвратил ещё до того, как случилось непоправимое.

Вот чёрт, снова все мысли об этом. На работе стоит быть сосредоточенней, иначе я совсем сойду с ума.

Ещё холодно, и Кирка кутается в большую кофту, сидящую на нём не по размеру. Словно она не его, но выглядит прилично. У детей всегда была своя мода, мне в этом не разобраться, но, может быть, мне стоит обращать больше внимания на детали. Светлые волосы Кирки лежат аккуратно, у него старательно вымытое лицо и нет даже намёка на усталость. Пальцы девчонок в маленьких царапинах и остатках клея, растягивающихся по коже хрустящей плёнкой, а у Кирки ни кругов под глазами, ни ссадин на руках, словно дома он только и делает, что нежится на кровати в окружении видеоигр и комиксов. И на моих уроках Кирка совсем ни с кем не общается.

— Как дела? — спросила я как бы невзначай. Он уставился на меня так, будто я приставила дуло пистолета к его виску. Настороженно и сердито.

— У меня настолько плохая работа?

— Нет, просто интересуюсь, как ты там. — Я вернулась к тетрадям, надеясь, что мой позор останется не замечен остальными, но Чича, Капа и Сеня обращали на меня внимания не больше, чем прежде. — Может быть, ты захочешь поболтать со мной, пока я проверяю то, что вы написали. С остальными тебе, кажется, не интересно.

— Я не люблю болтать. — Отрезал Кирка, отвернувшись к учебнику. Он листал его так лениво, что я сразу поняла, что ему просто хочется, чтобы я отстала.

— Мне нравится твоя кофта. — Продолжила я, сверившись с внутренними часами.

Чувствую, до конца урока несколько минут. Если я и обрекаю себя на пытку, то ненадолго. Раз уж я планирую оказаться в Собрании, мне лучше быть на хорошем счету у Игоревича. Кирка мог бы рассказать ему обо. Например то, что мне не всё равно на его настроение. А ещё на кофту.

— Это от Пэм. — Ответил он, погладив рукава. Приглядевшись, я заметила улыбку. Ну, хоть что-то. Не всё так плохо, как я думала. — Она дала мне её и сказала не мёрзнуть.

— Отличный совет. Пэм точно знает, о чём говорит.

— Да. — Кирка вдруг погрустнел. Сжал губы так плотно, что словам приходилось пробиваться через них, как сквозь бетонную стену. Вместо крошки с неё сыпется зубная эмаль. — Она мой единственный друг. Лучше неё никого нет.

Звонка не было, но остальные поглядывали на часы. Девочки вскочили с мест минута в минуту, обернулись ко мне у самой двери и прокричали, что пошли в раздевалку. Следующим уроком у нас физкультура. Там можно будет отдохнуть — отправлю всех наматывать круги по залу и прикрою уши, чтобы не слушать их разговоры.

Аккуратно сложив вещи в рюкзак, Кирка ушёл следом за остальными, а я до последнего сидела за его партой, пытаясь понять, что меня так обрадовало. Словно в голову врезалась фура с вдохновением.

Кирка поговорил со мной, и даже не об уроках. Прорыв. Не знаю, был ли Ньютон так же рад, когда на него упало яблоко, но я своё поймала обеими руками и не собираюсь отпускать. Это прямой путь наверх, стоит только разговорить Кирку чуть больше и немного поворковать с Помпой. Вместе у них получится наплести Игоревичу что-нибудь приятное обо мне.

Успех не за горами.

***

За шиворот упало столько снега, что я успела промокнуть насквозь прежде, чем дошла до магазина. Эд одолжил Рири диск, который кое-как выторговал у Тёмы, поэтому у нас намечен киновечер. Вернее, налопаться-лапши-и-сухариков-с-чесноком-вечер, после которого мы заберёмся в свои кровати и проспим до обеда следующего дня, пока нас не разбудит боль в животе, потому что мы объелись всухомятку. Надо прикупить газировки. С тех пор, как я снова стала есть в столовой, денег у меня прибавилось.

На пороге магазина я с тщанием отряхнула сапоги и пальто от снега. Как и всегда, я пришла как раз перед закрытием; не хочу, чтобы и в этот раз из-за меня Тёмного пришлось перемывать пол. И я уже собралась поздороваться с ним, как поняла, что мы не одни. Тёмный уже стоял с Кузиком, что шарил под его прилавком, словно пытался налепить на него пережеванную жвачку.

Не знаю, что они делали до того, как я зашла, но, стоило мне обратить на них внимание, как они оба стали старательно приглаживать волосы и кусать губы, явно пытаясь скрыть, что только что оба приняли. Меня напрягли их взгляды, и я сделала вид, будто что-то разглядываю на полках, хотя в этом нет необходимости — нового пополнения у нас не было примерно вечность. Кажется, Кузик с Тёмой на это купились. Или я всё преувеличиваю и им с самого начала было на меня плевать.

— Ты сейчас что-нибудь помнишь? — спросил Тёмный шёпотом, который я хорошо слышала. — Ну, прошлый год или типа того.

— Помню, конечно. — Просто согласился Кузик.

— То, что мы делали, тоже?

— Конечно. Там было много всего. Вроде бы.

— И почему мне кажется, будто ты оправдываешься?

— Ну не знаю. Может потому, что своими вопросами ты ставишь меня в неловкое положение? — и только сейчас я заметила, что они оба стоят с красными пятнами на коже, а их лица такие белые, будто им ещё не приходилось видеть солнца. Жарой и не пахло, но их волосы слиплись от пота. Кошмар, что они вообще здесь делают?

— Неловкое положение? Перед кем это? Со мной ты был в таких положениях, что неловкость давно должна была пропасть. — Кузик ничего не понял, и Тёме пришлось пояснить: — Один раз ты наблевал на мою подушку, а я узнал об этом только после того, как лёг на неё. В другой день ты пошёл в туалет у меня дома и забыл поднять крышку унитаза. А как-то я зашёл к тебе в кузов, и ты сидел там с душой нараспашку, даже не закрыв дверь, и мне пришлось самому тебя одевать, потому что накидался ты так, что у тебя не двигались пальцы.

— Замолчи. Такого не было. — Заткнув его рот, Кузик искоса посмотрел на меня. Я успела отвернуться, но заметила, что Тёма укусил Кузика за ладонь, которую тот с таким упорством прижимал к его губам.

— А ты пей поменьше, тогда и перестанешь меня забывать. — Смог ответить Тёма.

Всё ясно. Они оба накидываются, а Собрание и не в курсе. Ладно Тёма, от него и не ждут ничего особенного, но вот Кузик... единственный водитель на весь Дом! Только мы с ним и знаем, как управляться с машиной. Если он вдруг надумает пить и дальше, то закончит раньше, чем Капа дорастёт до того, чтобы его заменить, мне придётся подменять Кузика, а я и своей работой сыта по горло.

Я вдруг представила, как они с Тёмой сидят в каморке магазина со слюной на лицах и с огромными от удовольствия зрачками, и меня чуть не стошнило. Насколько всё должно быть плохо, чтобы они к этому пришли?

— Странный ты, Тём. Я совсем тебя не понимаю.

— Это ты ведёшь себя странно. Словно знаешь меня первый день. А мы всё это, между прочим, уже проходили.

— Где? В твоих мечтах?

— Я, конечно, бываю не в себе, но не настолько же. — Тёма разочарованно вздохнул. — Вон хоть у Миры спроси, она точно меня знает.

— Кто? Я? — от неожиданности я почти задохнулась. Участвовать в их разговоре мне точно не хочется, но, кажется, выбора у меня нет. — Вы оба отличные ребята.

— Очень уж обтекаемый ответ. — Кузик закатил глаза, и на мгновение я понадеялась, что они провалятся ему в череп. Засранец, ещё смеет усмехаться.

— Как и подобает учительнице. — Вставил своё слово Тёма. Ещё один говнюк.

— А ты всё развращаешь молодёжь, как и подобает... — не успела я договорить, как Кузик налетел на меня, едва не вдарив мне по носу:

— Завались, стерва! — я почувствовала, как его кулак пролетел в миллиметре от моего лица. Он точно всё просчитал, чтобы запугать, но не ударить. — Что, раз не на уроке, совсем не соображаешь, что говоришь? К аудитории старше десяти лет не готова?

— Она шутит, успокойся. — От этих слов Тёмы Кузик подрасслабился, но я видела в его лице явно желание отвесить мне пощёчину. У него и раньше случались такие приступы агрессии, но до рукоприкладств ещё не доходило.

Мы замолчали, облокотились о витрины, чтобы отдышаться, и вышло так, что Тёма сидел напротив, поглядывая то на меня, то на Кузика, что ещё раздражённо пыхтел, словно надышался песка и теперь пытался выдохнуть его. Мне неловко, но я нашла спасение в том, что пересчитала все консервные банки над головой Тёмы, назвала цвет каждой жестянки с помятыми логотипами и медленно перечислила все фильмы, которые мы с Рири пересмотрели с тех пор, как я к ней переехала.

У меня уже кончились идеи для мыслей, а парни всё молчали, играя в переглядки. Может, мне просто уйти? Сделать вид, что я не при делах? Но кто тогда достанет нам с Рири лапшу и сухарики с чесноком...

— Я делаю это не от хорошей жизни. — Тихо заговорил Кузик.

— Знаю. — Только и успел ответить Тёма прежде, чем тот поддался вперед и оказался в шаге от него. Я бы уже затряслась, остро ощущая угрозу своей жизни, но Тёме, кажется, было вполне комфортно.

— Так что не смей попрекать меня тем, что я пью. Какое тебе вообще дело? Ты мне кто, заботливая мамочка?

— Нам не стоит обсуждать это сейчас. — Тёма посмотрел в мою сторону, но Кузик этого не заметил.

— Конечно, нахрена тебе что-то обсуждать с таким дебилом, как я. — Он говорил тихо, но мне было не по себе. Словно Кузик едва удерживал своё желание разнести здесь всё, въехав в магазин на грузовике. — Я же придурок, мне не понять того, что ты объясняешь. Но я пытаюсь, понятно? А это, знаешь ли, сложно. Поэтому-то я и занимаюсь идиотскими грузоперевозками, потому что ни на что другое у меня ума не хватает.

— И у меня не получилось занять другую должность. — Тёма улыбнулся. Не Кузику, а нам обоим. — Потому что я тоже тупой. Мы такие, какие есть.

— Хватит уже. — Не выдержала я, но так и не сдвинулась с места. Хотелось уйти, но в чём смысл, если эти оболтусы возненавидят и себя, и меня заодно? — Вы можете считать свою работу какой угодно, но не должны забывать, что она необходима Дому. Без вас всё давно б развалилось. Без тебя, Кузик, ребята с фермы смогут донести к нам яйца только тогда, когда из них вылупятся цыплята, а про туши скота я вообще молчу. И кто бы переправлял всё, что находят на вылазках, за стены и обратно? А мешки с зерном? С мукой, для выпечки хлеба? Мы бы померли с голода, если бы ты не занимался всем этим в одиночку.

— Ты просто ко мне подмазываешься. — Сказал Кузик, всё ещё стоя ко мне спиной.

— Делать мне больше нечего, нахваливать того, кто чуть не оторвал мне нос.

— Прислушайся к ней. — Посоветовал ему Тёма, и я тут же поймала на себе его взгляд.

— А без тебя я бы свихнулась, потому что только у тебя можно найти всё, что нужно вечером: газировку, чипсы, банку тунца и разговор. Дом бы не выдержал, если бы у нас не было такого места, в которое можно прийти и перекинуться парой слов с человеком, который ничего никому не расскажет, даже если это просто глупости.

Парни замолчали, о чём-то крепко задумались, и я наконец поймала момент, когда смогла сказать Тёме о своём списке покупок. Он собрал всё в пакет, взял с меня нужную сумму, а Кузик не проронил ни слова, когда я прошла мимо него к выходу. Посмотрела на время, оно уже вышло. Магазин закрылся, а я неприлично задержалась. Рири наверняка меня потеряла и скоро пойдёт искать, в каком сугробе я оказалась, когда снова чуть не свернула шею на льду. В прошлый раз меня спас Овчик. Сама не разберу почему, но я начала улыбаться.

Ах да, точно, я же хотела взять газировку. Попросила у Тёмы шесть банок, четыре сложила в пакет, две открыла и всучила им с Кузиком. Они смотрели на меня со странным выражением, общим для них двоих. Напоследок я сказала:

— Без любого из нас всему Дому конец, поэтому так важно всё, чем мы занимаемся. Каждый незаменим, и благодаря нам мир ещё держится. Солнце и луна в небе, земля под ногами, а стены прикрывают тыл. Всё существует только потому, что каждый занимается своим делом.

— И это мне говорит человек, растящий детей нам на замену. — Усмехнулся Кузик. Придурок.

— Ты меня совсем не понял.

— Это ты не замечаешь происходящего.

Может быть, они и не согласны с моими словами, посчитали меня сумасшедшей или просто наивной, но я поняла для себя одно: и Тёма, и Кузик разучились открывать газировку, поэтому так и держат её в руках, как остолопы. Пустая трата времени и денег.

***

Терпеть не могу понедельники, потому что в этот день столовая забита до отказа, хотя обычно кто-нибудь с фермы пропускает и завтраки, и обеды, потому что у них там своя атмосфера. У меня всегда были подозрения, что они втихую воруют общие яйца и молоко, но я бы никогда не смогла доказать, что это правда, потому что это запрещено, а, раз уж они этим и занимаются, то процесс у них налажен настолько, что улик не найти. Хотелось бы мне знать, как фермеры это делают. Так, просто для интереса. Тогда я смогла бы реже появляться в столовой, когда мне не нужно красоваться перед членами Собрания. Жизнь стала бы значительно проще.

Шёл последний урок перед обедом, и Цежа с Коленом едва удерживались от того, чтобы снова сцепиться. Я пыталась поговорить с ними много раз, но у меня мало что получалось, потому что никто не хотел меня слушать. Один только Бирка радует. У него безупречная успеваемость, как и обычно. Иногда мне кажется, что ему даже не нужно моё присутствие на уроках, он справится без меня, стоит только дать ему учебник и отпустить в свободное плавание. Особенно на материаловеденьи, в нём он разбирается даже лучше меня.

— Через месяц у вас начнётся практика. — Напомнила я им, но Колен так громко огрызался с Цежей, что не слышал меня. Тогда я хлопнула ладонями об стол. — Через месяц у вас начнётся практика! — повторила я уже громче.

— Незачем так кричать, мы не глухие. — Колен обратил на меня внимание с видом, будто я совсем чокнутая. Слишком часто за последнее время меня принимают за сумасшедшую. Может, лучше вообще перестать разговаривать?

— Ты как раз-таки и глухой. — Посмеялась Цежа себе в кулак.

Прежде, чем они продолжили пререкаться, я успела сказать то, после чего они вздрогнули, словно на них вылили целый ушат воды.

— Практика будет идти три дня в неделю. Это значит, что в эти дни уроков у вас не будет.

— Зашибись. — Колен закинул руки за голову и довольно заулыбался.

— Что?! — от удивления Цежа чуть не проглотила язык. — А заходить то к вам можно будет?

— Конечно, только учтите, что это не причина сбегать с практики. За каждым из вас закреплён свой куратор: уже состоявшийся специалист, несущий за вас ответственность. И вам стоит постараться произвести на него хорошее впечатление, потому что уже через полтора года вы выйдете на работу, чтобы заняться тем, к чему готовились все эти годы, а окружать вас будут те же люди, что примут вашу практику.

— Покороче можно. — Попросил Колен, за что мне нестерпимо захотелось разорвать его рабочую тетрадь и заставить всё переписывать.

Маленький засранец, пускай и выглядит словно ангел со своими светлыми волосами и мягкими карими глазами. Ещё и Ригеля, как на зло, достаёт для него лучшие рубашки и просит отглаживать брюки так, что и не придраться. А ведь очень хочется.

— Колен, ты идёшь к Ланцету. Твоя специальность на первые три недели: оказание экстренной медицинской помощи людям. Когда не будет вызовов, будете дежурить на ферме. Подкол обещал научить тебя азам ветеринарии.

— Чего вообще? — надулся он, явно разочарованный. — Я это слово даже не выговорю. Я слово «выговорю» то еле выговорил.

Бирка улыбнулся, но смеяться не стал, а Цежа схватилась за голову, понимая, что теперь её брат будет крутиться там, где она проводит всё свободное время. Честно, я ей сочувствовала, но не могла уговорить её не расстраиваться раньше времени. Зато я выторговала для неё лучшие условия практики.

— Цежа, за тобой закреплена Помпа. Обслуживание станции водоподготовки происходит в подвале. С непривычки может быть душно, поэтому Игоревич разрешил давать тебе больше перерывов, но это только первое время. В случае получения травмы, а Игоревич сказал, что у тебя точно будут болеть запястья, обращайся к Нюне, она, как и обычно, будет дежурить на первом этаже с Валенкой.

— Так нечестно, — возмутился Колен сразу же, как я закончила. — Меня будут пораньше отпускать на обед?

— Нет, с чего бы это?

— А вот Цеже до столовой идти полтора шага. — Он сделал важное выражение лица, и, если бы я не знала его так хорошо, то легко бы поверила, что его аргумент рабочий.

— На ферме голодным ты точно не будешь.

Раздражённо цокнув, Колен продолжил качаться на стуле. Не окажись они с Цежей так похожи, я поставила бы свою жизнь на то, что Ригеле он родной сын. Ладно хоть ещё не стал выражаться, как она.

— Бирка, ты будешь с Рири в её лавке на рынке. Она обустроит тебе место, займёшься мелким ремонтом и починкой снаряжения Жданы.

— Того, что для вылазок? — уточнил он.

— Да, с того года неполадки с запасным комплектом. Нужно, чтобы ты о нём позаботился.

— Будет сделано. — Кивнул Бирка, записав каждое моё слово в блокнот.

Больше никто из учеников этим не занимался, и я сомневаюсь, что они хоть раз записали себе домашнее задание, но Бирка относился ко всему ответственнее остальных — всё воспитание бабули Нюни.

Мне нужно было придумать, чем занять их ещё на семь минут прежде, чем мы все сбежим в столовую, но тут послышались голоса. Отличный повод уйти пораньше. Я всех отпустила, попросила помалкивать, и убежала прежде, чем заметила, что Цежа увязалась за мной.

Паст кричал так громко, что его оказалось слышно даже в моём кабинете. И внизу, наверняка, тоже, поэтому я нисколько не удивилась, когда вместе со мной в столовую пошла Помпа.

— Валенка плачет. — Сообщила она, будто это было главной проблемой.

— Ага, — только и выдавила из себя я. А ещё все мы можем остаться без обеда, если Паст прибьёт Эда.

Сегодня все на взводе, и я тоже. Цежа с Коленом снова сцепились, но расслабились тут же, как поняли, что у них есть общий враг, против которого им можно объединиться. Речь, конечно же, обо мне. Им обоим было проще, когда они злились на меня, но я не знала, что делаю не так. И, может, так и не узнала бы, если б коротенькие шажки Цежи не послышались прямо за моей спиной. Она нагнала меня, но передумала говорить, когда заметила рядом со мной Пэм.

Пэм смотрела то на Цежу, то на меня, и чему-то улыбалась, а я мысленно давала себе пощёчины, чтобы протрезветь перед важным шагом. Пошла быстрее. Сейчас или никогда.

— Мира Руслановна. — Позвала меня Цежа, без сил догнать.

Я неслась вперёд так, словно от этого зависела моя жизнь. На самом деле так оно и было. Если успею прийти раньше всех, то мою оперативность точно отметят. Нужно только поспешить.