Моя ненавистная помощница

Я открываю документы, быстро пробегаюсь. Контракт сорван по вине будто бы холдинга — сроки сдвинули, потом вообще отменили размещение. Шахов обиделся и подал в суд. Классика. Для любого другого пиарщика это был бы кошмар.

Для меня — привычная история. Но уровень ответственности — другой. Если я не справлюсь, Герасимов сожрёт меня с потрохами.

Я набираю сообщение Лере:

«Получила задание. Егор Шахов. Сорванный контракт. Срок — неделя».

Ответ приходит через минуту:

«Шахов?! Сонь, это же ядерная бомба. Он же всю команду свою держит на слезах и антидепрессантах. Ты уверена?»

«Уверена. Это мой шанс. Либо я доказываю этому индюку, что я чего-то стою, либо захожу в жопу и остаюсь там навсегда».

«Тогда слушай. У Шахова есть слабое место — его менеджер. Она на него влияет. Зовут Ольга. Если договоришься с ней — договоришься с ним. И ещё: Шахов обожает, когда с ним говорят на равных. Хоть он и туп как пробка».

Я улыбаюсь. Лера, как всегда, знает всё про всех.

«Спасибо, Лер. Ты золото. Кофеварку привезу в выходные».

«Знаю. Давай, порви их всех».

Я закрываю чат и смотрю на дверь кабинета Макара.

Он, наверное, думает, что я провалюсь. Что блогерский мир, в котором я плавала шесть лет, съест меня с потрохами. Что я испугаюсь первого же серьёзного клиента.

Он не знает одного: я Ветрова. Я не плаваю — я правлю кораблем.

И этот Шахов ещё не знает, что его истерика и суды закончатся быстрее, чем он успеет записать своё разоблачительное видео.

Я набираю номер Ольги, менеджера Шахова, который услужливо сам Егор разместил на своём сайте, и смотрю на часы. Два часа дня. Времени в обрез, если хочу не за неделю справится, а до конца дня.

— Ольга, добрый день. Соня Ветрова, «Медиа-Дом». Я по поводу Егора и его иска. Нужно срочно встретиться. Через час. У вас в офисе.

— Жду, — буркнула Ольга в ответ и положила трубку.

Кладу трубку и ловлю на себе взгляд Игоря.

— Соня Владимировна, вы куда?

— В люди, Игорь. — Я встаю, поправляю рубашку и беру сумку. — Передайте Макару Викторовичу, что я на задании. И если он спросит, куда я делась — скажите, что пошла доказывать, что я не бесталанная девица с улицы.

— А если он разозлится?

Я смотрю на дверь кабинета и улыбаюсь.

— Игорь, а он и разозлится. Но знаете что? Когда я вернусь с подписанным мировым соглашением, ему придётся утереться. А теперь — я пошла. Держите здесь оборону.

Я выхожу из приёмной, слышу за спиной облегчённый вздох Игоря и чувствую, как внутри разгорается знакомый огонь.

Азарт. Злость. Желание доказать.

«Держись, Герасимов, — думаю я, нажимая кнопку лифта. — Я только начинаю. И если ты думал, что я сломаюсь на первом же серьёзном клиенте — ты ошибся. Я таких, как Шахов, на завтрак ела. А тебя тебя я ещё съем. И даже не подавлюсь».

Глава 6. Блогерский иск

POV Соня

До офиса Шахова я доезжаю за двадцать минут. За рулём прокручиваю в голове информацию, которую удалось выудить за последние полчаса. И если честно, сама офигеваю, как быстро.

Всё началось с того, что Герасимов, отправляя мне задание, приложил к письму папку с документами. Видимо, для юристов. Я открыла её машинально, когда выходила из лифта, и чуть не споткнулась.

Там был полный пакет по Шахову. Контракты, переписка, претензии, даже какая-то служебная записка от юридического департамента с грифом «для внутреннего пользования». И в этой записке — маленький, но жирный абзац:

«На момент подписания договора с ООО «Медиа-Дом» Шахов Е.П. скрыл факт наличия действующего судебного разбирательства с ООО «Рекламный Альянс» на сумму 12,7 млн рублей. Данное обстоятельство может служить основанием для признания договора ничтожным и предъявления встречного иска о введении в заблуждение».

Я остановилась посреди холла, перечитала три раза и заулыбалась.

Герасимов, сам того не зная, дал мне ключ к разгадке. Он просто скинул мне весь пакет, чтобы я вникла в ситуацию, а я нашла в нём то, что его юристы, видимо, побоялись использовать. А может, ждали команды сверху, так как самодеятельность в плане Шахова может сыграть злую шутку — уж слишком он взбалмошный и непредсказуемый. Вон взять хотя бы тот иск, который он подал против нас, судя по документам его уведомили несколько раз о переносе сроков официально, да там наш недосмотр, и частично иск Егора удовлетворит любой суд, но все же, думаю, подал он его только ради пиара и чтобы быть на слуху некоторое время в СМИ, а то контент какой-то водянистый у него в последнее время — подписчики недовольны, а следовательно, и рекламодатели, охваты-то падают.

Я ждать не люблю, да и истеричек бояться — в интернет не ходить. Страшно, конечно, угрожать разрывом контракта, но надо бить врага его же оружием.

Я набрала Леру, пока садилась в машину перед поездкой.

— Лер, у меня есть папка от Герасимова, я тебе её перешлю. Там куча документов по Шахову. Но изучи в первую очередь служебную записку от юристов про иск «Рекламного Альянса». Мне нужно быстро понять, что там за старый иск, откуда ноги растут и можно ли на это давить.

— Скидывай, — Лера уже щёлкала клавиатурой. — Я мигом.

Пока я ехала, она успела прочитать всё, проанализировать при помощи нейросетей (она в этом спец), найти в открытых источниках подтверждение, что Шахов действительно проиграл тот суд, но сумму занизили, потому что он «раскаялся» и заплатил частично. И, главное, что в его контракте с «Медиа-Домом» был пункт о том, что сторона блогера обязуется уведомлять о любых судебных разбирательствах, которые могут повлиять на выполнение обязательств. А этот иск от рекламодателей мог очень сильно повлиять не репутацию и самого Шахова, и нашего холдинга. Благо дурачок варежку свою прикрыл и принес извинения, судя по тому, что накопал Лера.

— Сонь, это чистой воды сокрытие существенных обстоятельств, — тараторила Лера. — Если вы предъявите встречный иск, он не только контракт с нашим холдингом потеряет, но и репутацию. Его рекламодатели разбегутся, как тараканы.

— Отлично. А теперь самое важное: кто в холдинге отвечает за юридическое сопровождение этого контракта?

— Сейчас — Лера замолчала, слышно было только клавиатуру. — Марк Анатольевич Зорин. Начальник юридического департамента. Телефон есть в базе. Сонь, а ты уверена, что лезть в это без спроса правильно? Герасимов же

— Герасимов хотел, чтобы я работала, — перебила я. — Вот я и работаю. Давай номер.

Я набрала Зорина, когда парковалась у особняка Шахова.

— Марк Анатольевич, Соня Ветрова, помощник Макара Викторовича. У меня задание по Шахову. Скажите, вы же в курсе, что на момент подписания контракта у него был действующий иск от «Рекламного Альянса»?

В трубке повисла пауза. Потом мужской голос, уставший, но с нотками удивления:

— Откуда вы знаете про «Рекламный Альянс»?

— Нашла в документах, которые мне предоставили. — Я не уточняла, кто именно предоставил. Пусть думает, что хочет. — Вопрос в другом: почему мы не использовали это, чтобы Егор отозвал иск?

Зорин помолчал.

— Потому что Макар Викторович сказал разбираться без эскалации. Он не хотел скандала. А встречный иск — это гарантированный скандал.

— Понятно. — Я усмехнулась. — А теперь он хочет, чтобы я урегулировала это тихо. Я справлюсь. Но мне нужно знать: если Шахов начнёт рыпаться, у нас есть все документы, чтобы прижать его?

— Есть. — В голосе Зорина проскользнуло уважение. — Я вышлю вам на почту выписки и юридическое заключение. Но, Соня Владимировна, будьте осторожны. Шахов — истеричка. Он может

— Я знаю, — повторила я. — Спасибо, Марк Анатольевич.

Я положила трубку и посмотрела на здание офиса. Трёхэтажный особняк в центре, всё под стать статусу. Егор Шахов — король своего болота, привык, чтобы перед ним расстилались.

Сегодня не расстелются.

Ольга, его менеджер, встречает меня в холле. Женщина лет сорока, с острым взглядом и поджатыми губами. Такие в мире шоу-бизнеса работают десятилетиями, пережили сотни скандалов и уже ничему не удивляются. Если мне не изменяет память её муж был продюсером одного известного у нас в стране и за рубежом дуэта, поэтому звёзд эти люди делать умеют.

— Ветрова? — Она окидывает меня оценивающим взглядом. — Я думала, из «Медиа-Дома» пришлют кого-то посолиднее.

— А я думала, вы мне кофе для начала предложите, — парирую я. — Ошибаемся обе.

Ольга усмехается — впервые за наше короткое общение.

— Проходите. Время у вас час, как вы и просили.

Мы проходим в переговорную. Стеклянный стол, кожаные кресла, на стенах — фотографии Шахова с разными знаменитостями. Я сажусь напротив Ольги, кладу на стол телефон, блокнот и распечатанный лист с основными тезисами.

— Ольга, давайте без предисловий. Ваш клиент подал в суд на холдинг за сдвинутые сроки. Контракт сорван. Формально виноваты мы. Но если мы начнём разбираться по-настоящему, выяснится, что на момент подписания контракта с нами Шахов скрыл информацию о действующем судебном иске от «Рекламного Альянса». Это существенное обстоятельство, которое даёт нам право не только расторгнуть контракт без штрафов, но и потребовать компенсацию за введение в заблуждение.

Ольга бледнеет.

— Это старая история, она закрыта

— Она закрыта для «Рекламного Альянса», — перебиваю я. — И Шахов, подписывая с нами договор, обязался уведомлять обо всех судебных разбирательствах. Есть пункт, Ольга. Я могу показать.

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то похожее на уважение.

— Вы хорошо подготовились.

— Я просто сделала домашнюю работу, — пожимаю плечами я. — В отличие от вашего клиента, который, видимо, надеялся, что мы не будем копать. Но мы копаем.

Я пододвигаю к ней лист.

— Вот текст поста, который он опубликует сегодня. Благодарность холдингу за сотрудничество, признание, что стороны урегулировали разногласия в рабочем порядке, и обещание новых совместных проектов. И, естественно, сегодня же вы отзовете иск.

Ольга читает, и её брови ползут вверх.

— Вы и это уже подготовили?

— Копирайтеры «Медиа-Дома» работают быстро. — Я улыбаюсь. — Кстати, пост уже у вас на почте. Вместе с медиапланом на ближайший месяц, который холдинг предоставит Егору по новому контракту. Естественно, на более выгодных для холдинга условиях.

— А если Егор откажется?

— Тогда завтра же все профильные телеграм-каналы узнают о его старом иске, а точнее о его сокрытии. И о том, как он пытался водить нас за нос. — Я смотрю ей прямо в глаза. — Я не блефую, Ольга. Я не из тех, кто приходит с пустыми угрозами. Я пришла с решением. Выбирайте.

Ольга смотрит на меня секунду, потом достаёт телефон.

— Я перешлю ему пост. Если он согласится

— Сделайте так, чтобы согласился. — Я откидываюсь на спинку кресла. — Иначе ему придётся объяснять своим рекламодателям, почему он скрывает суды и пытается обманывать партнёров. А это, Ольга, тянет не на один сорванный контракт.

Ольга набирает номер Шахова. Я не слышу, что она говорит, но вижу, как меняется её лицо — от напряжения к облегчению.

Через пять минут она кладёт трубку.

— Пост будет через час. Иск отзываем. — Она смотрит на меня почти с восхищением. — Вы, Ветрова, опасный человек.

— Я просто делаю свою работу, — пожимаю плечами я. — Передайте Егору: в следующий раз, когда он захочет отрубить руку, которая его кормит, пусть сначала думает головой, а не тем местом, которым привык.

Ольга фыркает, и я впервые вижу её улыбку.

В офис я возвращаюсь через два часа после того, как уехала. В приёмной Игорь поднимает голову от монитора, и его глаза становятся размером с блюдца.

— Соня Владимировна! Вы так быстро

— Игорь, он там? — киваю на дверь кабинета.

— Да, но

Я не слушаю. Подхожу к двери, толкаю её ногой, вхожу без стука. Макар сидит за столом, что-то читает на мониторе. Поднимает голову, и в его глазах — удивление пополам с раздражением.

— Ветрова, ты охренела? Я не звал

— А я не спрашивала. — Я подхожу к его столу, нагибаюсь и тычу телефоном прямо в лицо. — Читайте, Герасимов.

Он переводит взгляд на экран. Видит пост Егора Шахова.

«Хочу поблагодарить медиахолдинг «Медиа-Дом» за конструктивный диалог и совместную работу. Я с нетерпением жду новых проектов. Отдельное спасибо Соне Ветровой за профессионализм и умение находить решения там, где, казалось бы, выхода нет. Рекомендую!»

Тишина.

Макар смотрит на экран. Потом на меня. Потом снова на экран.

— Это — он замолкает, сглатывает.

— Это то, что вы просили, — говорю я, выпрямляясь. — Иск отозван. Пост опубликован. Конфликт исчерпан. За два часа, Герасимов. Без бюджета, без скандала, без ваших юристов, которые, между прочим, держали в рукаве козырь, но почему-то им не воспользовались.

Он откидывается на спинку кресла, и я вижу, как на его лице сменяются эмоции. Шок. Неверие. И что-то ещё — то, что он явно пытается спрятать.

— Вы использовали информацию о старом иске, — говорит он наконец.

— А что, нельзя было? — Я скрещиваю руки. — Или вы хотели, чтобы я играла по правилам, которые вы мне даже не объяснили? Кстати, спасибо за документы. Если бы вы не прислали полный пакет, я бы не нашла эту зацепку.

Макар моргает. Кажется, он не ожидал, что я скажу «спасибо».

— Я прислал их для ознакомления, — медленно говорит он. — Чтобы вы понимали контекст.

— Вот я и ознакомилась. И использовала. — Я смотрю на него в упор. — Что, не так?

Он молчит. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на выбившейся пряди, на украшении у ворота. Я чувствую, как он меня разглядывает, и это бесит.

— Неплохо, Сонечка, — произносит он наконец, и в голосе сквозит та самая снисходительная интонация, от которой меня трясёт. — Для первого раза — неплохо. Кроме, конечно, того, что вы были на волосок от провала, встань Егор в позу.

— Неплохо? — Я чувствую, как кровь приливает к лицу. — Я за два часа сделала то, что вы не могли сделать неделями! Я сняла иск, который висел над холдингом! И вы говорите «неплохо»?

— Я говорю, — он встаёт, и теперь мы стоим друг напротив друга, разделённые только столом, — что вы выполнили свою работу. То, за что вам платят. И если вы думаете, что одного удачного поста достаточно, чтобы я забыл, кто вы и откуда взялись, — вы ошибаетесь. При этом я прекрасно понимаю, как вы рисковали репутацией холдинга, используя скрытый иск. И вы думаете этого достаточно, чтобы я оттаял?

У меня внутри всё закипает.

— Значит, недостаточно?

— Недостаточно. — Он обходит стол и останавливается в шаге от меня. — Вы сделали один шаг, Ветрова. А я хочу увидеть, сможете ли вы пройти всю дистанцию.

— И что для этого нужно? — шиплю я. — Ещё один иск? Ещё одного блогера? Или мне, может, на шесте перед вами станцевать? Хотя что-то мне подсказывает, что Шахова вы мне специально подсунули, пошли ва-банк, смогу урегулировать — холдинг в плюсе, не смогу — в плюсе вы, так как смогли бы выгнать меня взашей. Вы рассчитывали на мои радикальные решение, поэтому и подсунули в документы скан служебки (да кто их вообще сканирует?)!

Макар усмехается, и эта усмешка выводит меня из себя сильнее, чем любой крик — потому что я осознаю, что попала не в бровь, а в глаз.

— Успокойтесь. Ваш звёздный час ещё не настал. А теперь — я занят. Можете идти.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, хлопнув дверью так, что стеклянная стена жалобно звенит.

В приёмной Игорь поднимает на меня испуганные глаза.

— Соня Владимировна

— Всё в порядке, Игорь. — Я сажусь на свой стул, выдыхаю. — Абсолютно всё в порядке.

Но это не так. Я в бешенстве. Я сделала невозможное, я выиграла этот бой меньше чем за сутки, а он даже не признал этого. «Неплохо». Неплохо, сука!

Весь остаток дня я перебираю бумаги, отвечаю на звонки, заказываю «столики и кофе». Всё как обычно. Только внутри всё кипит. Я совсем поплыла мозгами после встречи с Макаром, допускаю одну ошибку за другой, надо сбить свою спесь и немного сбавить обороты, потому что сейчас я действительно рискую потерять карьеру, и хоть деньги теперь не проблема, но свою работу я люблю и хочу добиться в ней невероятных высот. Решено! Беру себя в руки!

Домой я возвращаюсь в половине девятого, скидываю туфли, падаю на диван и смотрю в потолок. Лера в зуме уже ждёт, написала в чате.

— Ну? — она подаётся вперёд. — Что этот козёл сказал?

— «Неплохо», — цежу я.

— Чего?

— Сказал «неплохо». И что одного поста недостаточно.

Лера молчит секунду, потом закрывает лицо руками.

— Сонь, он издевается. Ты ему Шахова на блюдечке принесла с кляпом во рту, а он

— А он хочет, чтобы я доказала, что я не просто выскочка, — перебиваю я. — Знаешь, что? Пусть. Я докажу. Я ему такое докажу, что он захочет нанять меня на должность его жены! А там я ему жизнь конкретно испорчу.

— Вот это настрой! — Лера поднимает голову. — Но ты же шутишь про замужество?

Не успеваю ответить, что это шутка, похожая на план самоубийцы, как телефон пиликает. Я смотрю на экран и замираю.

«Макар Герасимов»

Открываю сообщение:

«Завтра в 9:00 у меня в кабинете. Есть разговор».

Я смотрю на экран, потом на Леру.

— Он пишет.

— Что?

— Завтра в девять у него в кабинете. Разговор.

Лера присвистывает.

— Это что, вызов на дуэль?

— Не знаю. — Я откладываю телефон. — Но я приду. И посмотрим, кто кого.

— Сонь, — Лера наклоняется к камере. — Будь осторожна. Этот тип опасный. Он не проигрывает.

— Я тоже. До завтра. — Я выключаю зум и смотрю на телефон.

Завтра в девять. Что ему нужно? Ещё одно испытание? Или он наконец признает, что я справилась?

«Чёрт его знает, — думаю я, закрывая глаза. — Но что бы ни было — я готова. Потому что, если нет, тогда я точно его на себе женю и буду мстить всю оставшуюся жизнь. Софочка, что за мысли то такие ужасные в твоей голове? Замуж за Герасимова, бе»

Глава 7. Команднаяработа

POV Соня

В 8:20 в офис я вхожу с таким видом, будто меня всю ночь возили по ухабам. В принципе, так оно и было, только вместо ухабов — соседи сверху, которые решили, что среда — идеальный день для вечеринки с караоке.

В полвторого ночи я вызвала полицию. В три они угомонились. В шесть утра я сдалась и пошла варить кофе.

Сейчас мои глаза напоминают две щёлочки, голова гудит, а желание убивать зашкаливает.

Игорь, увидев меня, бледнеет. Он быстро подскакивает, наливает кофе, пододвигает шоколадку и смотрит на меня так, будто я сейчас взорвусь.

— Соня Владимировна, вам, наверное, нужен сахар?

— Мне нужна тишина, Игорь, — рычу я. — Но сахар тоже давай.

Я делаю глоток и смотрю на шоколадку. «Альпен Гольд», молочный. Игорь уже второй день подсовывает мне именно эту. У него что, запас? Или он меня специально подкармливает, так как думает, что иначе я съем его?

Эта мысль меня немного веселит. Я откусываю шоколад, и злость отступает. К девяти утра я даже готова работать.

Вхожу в кабинет Макара без стука ровно в 9.00 как написал — уже вошло в привычку. Он сидит за столом, смотрит на меня, и на его лице расцветает та самая ухмылка, от которой меня всегда трясёт.

— Доброе утро, Сонечка.

И всё, снова это Сонечка. Весь мой остаток спокойствия испаряется. Злость возвращается, только теперь она какая-то другая. Более личная.

— Чего скалишься, Макар Викторович? — вылетает у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык. — Столик, который я вам забронировала вчера, помог уложить девицу в постель?

Я сама не понимаю, зачем это ляпнула. Видимо, вчерашний разговор с Лерой о замужестве (в шутку, в шутку!) и ночной недосып делают своё дело. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но отступать поздно.

Макар медленно поднимает бровь. Ухмылка становится шире.

— Сонечка, — говорит он вкрадчиво, — а тебя что, моя половая жизнь интересует настолько, что ты всю ночь не спала? Ждала встречи, чтобы предъявить претензию?

Он окидывает меня взглядом, задерживаясь на лице.

— Вон какие огромные круги под глазами. Сегодня выписываю тебе безлимит на кофемашину. Скажи Игорю, чтобы не ограничивал.

Я чувствую, как внутри всё закипает. Устало падаю на стул напротив, бурчу:

— Соседи всю ночь веселились. Спать не давали.

Макар издаёт звук, похожий на смешок.

— Это ты про своих мадагаскарских тараканов в голове?

Я зло зыркаю на него. Хам. Высокомерный, наглый хам. Но почему-то внутри не злость, а какое-то дурацкое оживление?

— Я тут подумываю в офис новый веник заказать, — цежу я. — Не подскажешь, каким тебе приятнее будет получать люлей? Старым советским или мне поискать поновей, с пластиковой ручкой?

Макар запрокидывает голову и смеётся. Рокочущий, низкий смех разносится по кабинету. Я смотрю на него и чувствую, как уголки губ предательски тянутся вверх. Прячу улыбку, но, кажется, он всё равно замечает. Что это за потепление в наших отношениях?

— Ладно, — он вытирает выступившие слёзы, — потренировались в зубоскалении. Можно и за работу.

Он кидает на стол три папки. Я смотрю на них и чувствую, как внутри поднимается знакомая волна. Наконец-то что-то настоящее, а не кофе и химчистка.

— Что это?

— Твоя возможность доказать, что ты не просто амбициозная выскочка. — Он становится серьёзным. — Три проекта. Срок — месяц. Уложишься — будем считать, что ты чего-то стоишь, и я подумаю над тем, о чем ты просишь. Нет — вернёшься к кофе и химчистке.

Я открываю первую папку. Молодой певец. Фото — красивый мальчик лет двадцати, но глаза мутные, взгляд отсутствующий. Читаю сопроводиловку.

— Стас Кораблёв, — комментирует Макар. — Контракт на запись альбома. Срывает сроки, пропадает. По информации наших безопасников, увлёкся запрещёнными веществами. Нужно вернуть к работе. Без рехабов, без скандалов. Чтобы альбом был сдан вовремя.

Я листаю дальше. Вторая папка — блогер-тур. Я читаю и присвистываю.

— Новосибирск выиграл тендер на продвижение туристического потенциала. Бюджет тендера покрывает только наши услуги и гидов. Перелёт, проживание, питание блогеров — не покрывается. Нужно найти спонсоров или бартер. Иначе проект уйдёт в минус, и все расходы придется нести холдингу.

Макар кивает.

— Третье. — Я открываю последнюю папку и вижу два лица.

Женщина лет пятидесяти, яркая, с огромными глазами и вызывающей укладкой. И мужчина — седой, с лицом интеллигента, но нос красноватый, взгляд немного мутный.

— Ирма Штерн. Певица из девяностых. Неожиданно получила хайп года два назад, а потом разругалась со своим продюсером, публично поливала его помоями во всех интервью. Теперь сидит без концертов и винит во всём холдинг и продюсера. — Макар делает паузу. — И Аркадий Львович Воронцов. Художник, светский лев. Сейчас его зовут только на низкопробные ток-шоу, где он появляется с мутными глазами. Раньше был экспертом на серьёзных мероприятиях. Алкоголь всё перечеркнул. Тоже винит нас.

Я смотрю на три папки, потом на Макара.

— То есть я должна за месяц заставить наркомана записать альбом, найти спонсоров для тура, которого не хватает на две трети бюджета, и реанимировать двух звёзд, которых уже списали в утиль?

— Кратко — да. — Он откидывается на спинку кресла. — Если ты такая крутая, как о себе думаешь, — справишься. Только прошу, без радикальных методов, мы не «Вспышка», наше имя сильно пострадает от твоего «креатива» в случае чего.

Я встаю, забираю папки. Креатив и методы ему мои не нравятся. Ничего не отвечаю, потому что всегда полагаюсь на более полную информацию о клиентах, а тут её кот наплакал. Мне нужна Лера и её осведомленность.

— Справлюсь, Макар Викторович. А ты пока подбери себе веник и покидай мне ссылки. На всякий случай.

Выхожу из кабинета, слышу за спиной его смешок. Да, это, конечно, не то, чем я бы хотела заниматься, но это именно то, в чем я сильна.

Сажусь за свой стол, смотрю на папки, и в голове каша. Месяц. Три проекта. Каждый — как отдельный фронт военных действий.

— Игорь, — говорю я, — я в зум с Лерой, буду в переговорке. Отстаивай её грудью.

— А если она шефу будет нужна?

— Скажешь, что я работаю. Над его же проектами. Он поймёт.

Ухожу в отдельную комнату, именуемую в простонародье «переговоркой». Набираю Лере в зуме. Она появляется почти сразу.

— Андрюха, у нас труп, возможно, криминал. По коням. — Использую я мемную фразу из старого серила, чтобы описать быстро ситуацию.

— Я вся во внимании. — Она подъезжает ближе к камере. — Что за труп?

Я рассказываю. Лера слушает, не перебивая, иногда делает пометки в блокноте.

— Стас Кораблёв, — говорит она, когда я заканчиваю. — Слышала про него. Мамочка у него — директор, сынок подсел на кокс, концерты срывает. Лечиться сам не хочет, да и мать особо не способствует — боится, что узнают. Классика. Нужно копать глубже. Дам задание нашим ищейкам.