Моя ненавистная помощница

На обратном пути я набрала номер Макара. Он взял трубку после второго гудка, будто ждал.

— Герасимов.

— Ветрова. Я согласна. Засылайте сватов-юристов.

На том конце повисла пауза. Я почти видела, как он прищурился, обдумывая мои слова.

— Уверены? — спросил он. Голос спокойный, даже слишком.

— Абсолютно. Договор прочитаю самолично. Всё, до последней запятой.

— Хорошо. — В его голосе проскользнуло что-то, похожее на удовлетворение. — Завтра в десять приезжайте в офис.

— Хорошо. — Я хотела бросить трубку, но он опередил.

— До завтра, Сонечка.

Это прозвучало так, будто он пробует имя на вкус. Медленно. С намёком. У меня свело скулы.

— Что, Герасимов?

— Выспитесь сегодня. Завтра будет долгий день.

И отключился.

Я смотрела на потухший экран и чувствовала, как внутри закипает смесь злости и азарта. Он надо мной издевается. Он реально надо мной издевается. Но я ещё покажу ему, кто тут «Сонечка».

Ночь я опять почти не спала. Ворочалась, сбивала одеяло, смотрела в потолок и прокручивала в голове все возможные варианты развития событий. Утром к сбору подошла ответственно, надела один из своих любимых официальных костюмов. Черный, в тонкую серую полоску, юбка-карандаш идеально обтягивала попу и подчеркивала мои прямые и красивые ноги, пиджак с баской же эту попу прикрывал, делая образ менее скучным и более игривым. Заколола волосы в пучок, оставив только одну выбившуюся прядь — для дерзости. В конце концов, если мне предстоит подписывать договор с человеком, который мечтает меня уничтожить, я хотя бы должна выглядеть на миллион.

В холдинг приехала за пятнадцать минут. Папа уже ждал в холле — в своём неизменном костюме-тройке, который надевал по самым важным поводам.

— Волнуешься? — спросил он, беря меня под руку.

— С чего бы? — Я улыбнулась. — Я же смелая, как ты сказал.

— Умница. — Он похлопал меня по руке. — И помни: подписываешь только то, что прочитала.

— Пап, я не вчера родилась.

— Знаю. Но иногда даже умные люди попадаются на том, что им кажется очевидным. — Он прищурился. — Особенно когда рядом есть кто-то, кто отвлекает.

Я не стала уточнять, кого он имеет в виду. И так понятно.

В переговорной нас уже ждали. Макар сидел во главе стола — идеально выбритый, в безупречном стальном костюме, с папкой документов перед собой. По бокам от него расположились юристы и финансовый директор — та самая женщина лет сорока, которая на прошлой встрече смотрела на меня с лёгкой усмешкой. Теперь она смотрела с уважением.

— Владимир Петрович, Соня, — Макар кивнул, приглашая садиться. — Рад, что вы решили продолжить диалог.

— Вы просто оказались настойчивы, — парировала я, усаживаясь напротив.

Макар усмехнулся, но промолчал. Разложил перед нами договор.

— Прошу. Время у нас есть.

Я читала медленно. Не потому, что не доверяла, а потому, что не могла позволить себе снова оказаться в положении догоняющей. Каждый пункт, каждая цифра, каждое примечание. Сумма — та же, что в письме. Условия для сотрудников — те же. Должность директора — переход на позицию зама по шоу-бизнесу с правом назначения любого сотрудника из штата.

Папа, закончив со своей частью, откинулся на спинку кресла и ждал. Макар не торопил. Он вообще смотрел не на меня, а куда-то в окно, будто вид на Москву был важнее, чем моя подпись.

Я перевернула последнюю страницу. Всё чисто.

— Вопросы есть? — спросил Макар, поворачиваясь ко мне.

— Вопросов нет.

— Тогда подписываем.

Папа поставил подпись первым — как гендиректор «Вспышки». Потом Макар — как представитель холдинга. Юристы заверили, поставили печати, сложили документы в папки.

Всё. Сделка закрыта.

Папа встал, пожал руку Макару, поцеловал меня в щёку.

— Горжусь, дочка. — Он задержал на мне взгляд и тихо добавил: — Невозможно все учесть и уловить, если ты не съела на этом собаку, но ты не сдавайся.

— Пап, я всё прочитала и всё уловила.

— Вот и молодец. — Он хитро прищурился и вышел, уводя за собой юристов и помощников.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.

Я собирала свои экземпляры документов, раскладывая их по папке. Макар сидел напротив, не двигаясь, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже начала ненавидеть: спокойное, выжидательное, чуть насмешливое.

— Что? — спросила я, не выдержав.

— Ничего. — Он откинулся на спинку кресла. — Смотрю на нового сотрудника.

— Зама, — поправила я. — Заместителя руководителя по шоу-бизнесу и блогерству.

Макар медленно улыбнулся. Улыбка у него была редкая, и от этого она выглядела опасной.

— А вот тут, Сонечка, есть одна небольшая проблема.

У меня ёкнуло под ложечкой.

— Какая?

— Должность зама по шоу-бизнесу на данный момент занята. Вакансии нет.

Я смотрела на него, и земля медленно уходила из-под ног.

— В договоре указано, — продолжил он, — что директор агентства вправе назначить на должность зама любого сотрудника из штата. Но в дополнительном соглашении, которое ты даже в руки не взяла в отличие от своего отца, указано — внимание, Сонечка — при наличии вакантной единицы.

Я схватила допсоглашение, лихорадочно зашелестела страницами. Нашла пункт. Перечитала. В самом низу второй страницы:

«Назначение на должность заместителя руководителя департамента осуществляется при наличии вакантной единицы в штатном расписании. В случае отсутствия вакансии сотрудник размещается на иную должность по усмотрению руководителя департамента».

Как я могла, еще угрожала этому придурошному, что все изучу до последней запятой, а в итоге придурошной в этой ситуации осталась я. Я не прочитала. Я поверила, что всё честно. Быстро пробежала глазами по остальным пунктам соглашения. Фух. Слава Богу! Ничего такого, что могло бы навредить моим сотрудникам, так только нюансы по расчету, по возможности отмены сделки с конскими штрафными санкциями (ну, конечно!) и этот долбанный пункт про вакантную должность. Вот же лямблия блондинистая!

— Ты — начала я, и голос сорвался.

— Я предупреждал, — спокойно сказал Макар. — Говорил, что политика — это другой уровень. Там такие вещи случаются на каждом шагу. Если ты не можешь уберечься от подвоха в обычном договоре, о какой политике может идти речь?

— Это не подвох, это это

— Это бизнес, Ветрова. — Он встал и обошёл стол, остановившись напротив меня. — Я сделал тебе честное предложение. Ты его приняла. Подписала. Обратной дороги нет. Не мои проблемы, если ты невнимательна.

Я вскочила, чувствуя, как внутри закипает ярость. Мы стояли друг напротив друга, разделённые только углом стола.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, и голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело.

— Предлагаю тебе должность — он сделал паузу, — моего помощника.

— Что?!

— Помощника. — Он произнёс это слово так, будто речь шла о повышении. — Будешь рядом со мной, учиться, вникать в процессы. Покажешь себя — получишь должность, о которой мечтаешь.

— Носить тебе кофе? — Я сжала кулаки. — Планировать встречи? Отвечать на звонки?

— Учиться, — повторил он. — Ты хотела в политику — вот твой шанс. Помощник руководителя департамента видит всё. Все процессы, всех людей, все подводные камни. Если ты такая крутая, как о себе думаешь, — он насмешливо приподнял бровь, — ты справишься. И докажешь, что я не ошибся.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься. — Он сказал это так уверенно, что мне захотелось его ударить. — Ты подписала контракт. Твои сотрудники уже завтра выйдут на работу в холдинг. Ты не бросишь их, Ветрова. Ты не такая.

Я смотрела на него и понимала: он прав. Я не могу их бросить.

— Сколько? — спросила я.

— Что — сколько?

— Сколько я должна проработать помощником, чтобы ты признал, что я достойна большего?

Макар усмехнулся.

— Пока я не пойму, что ты готова. Или пока не освободится должномть. Сроков нет, Ветрова. Жизнь — не школьный экзамен, её не сдают по расписанию.

— Ты просто хочешь меня унизить, — выдохнула я.

— Я хочу проверить, на что ты способна. — Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила, упёршись спиной в стол. — Ты думаешь, что политика — это удачно замять скандал? Нет. Это люди, которые годами ждут своего часа. Это умение ждать, учиться, впитывать. Это умение проигрывать, чтобы потом выиграть по-крупному.

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах его парфюма — дорогой, с нотками кожи и цитруса.

— Ты хочешь быть наверху, Ветрова? — тихо спросил он. — Начни снизу. Докажи, что ты не просто выскочка с веником. Докажи, что ты профессионал.

Я смотрела в его серо-голубые глаза, и в них плясали чёртики. Он ждал. Он знал, что я скажу «да». Он просчитал всё с самого начала.

— Я согласна, — выдавила я. — Но ты пожалеешь.

— Сомневаюсь.

— Я заставлю тебя пожалеть, Герасимов.

Он выпрямился и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой хотелось его убить.

— Посмотрим, Ветрова. Посмотрим.

Он развернулся и вышел из переговорной, оставив меня одну. Я стояла, опираясь руками на стол, и смотрела на закрытую дверь.

Потом медленно села на стул и уставилась в одну точку.

Помощница. Я, Соня Ветрова, которая шесть лет управляла агентством, которая вытаскивала из дерьма звёзд и блогеров, которая накануне послала его в жопу при всех юристах, — теперь буду носить ему кофе. Отомстил так отомстил.

Я закрыла лицо руками и просидела так минут пять.

Потом открыла ноутбук, нашла Леру в зуме. Она появилась сразу, с чашкой чая и любопытным блеском в глазах.

— Ну? Как прошло?

— Я его помощница, — сказала я.

Лера поперхнулась.

— Чего?

— Помощница. Кофе носить. Встречи планировать. Учиться, блин.

— Он что, охренел?

— Он гений, — поправила я мрачно, — а меня развёл. В договоре было допсоглашение. Должность зама занята. Я могу стать его помощницей или уйти в никуда.

Лера молчала. Я видела, как в её голове крутятся шестерёнки.

— И ты согласилась?

— А у меня был выбор?

— Бросить всё к чертям?

— А команда? — Я повысила голос. — А Юлька? А Илья? А ты? Вы все теперь при деле, с окладами выше чем было, со страховками. Я не имею права это отбирать.

Лера вздохнула и отставила чашку.

— Ладно. Тогда план такой. Ты идёшь к нему в помощницы, но не просто кофе носишь. Ты втираешься в доверие, учишься, смотришь. А когда поймёшь, как там всё устроено, — она усмехнулась, — ты ему такое устроишь, что он вспомнит день, когда решил с тобой связаться.

Я посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.

— Лера, ты готова работать на ставку помощника помощника?

— Я готова работать хоть на 10 ставок, если ты мне купишь новую кофеварку.

Я рассмеялась. Впервые за этот день.

Потом закрыла ноутбук, собрала документы и вышла из переговорной. В холле меня ждал Игорь, секретарь Макара, с озабоченным лицом.

— Соня Владимировна, Макар Викторович просил показать вам ваше новое рабочее место. — Он указал на столик прямо у входа в кабинет руководителя. Напротив стоял такой же стол, за ним сидел сам Игорь. — Вот здесь. И сказал, что ваш первый рабочий день — завтра в девять.

Я посмотрела на столик. Маленький, узкий, с одним компьютером и лотком для бумаг. Место секретарши. Место помощницы.

— Передайте Макару Викторовичу, — сказала я, глядя прямо в глаза Игорю, — что завтра я приду с веником. И если он скажет хоть одно слово не в том тоне — я его выгоню уже с его собственного этажа.

Игорь сглотнул и кивнул.

Я вышла из холдинга, села в машину и набрала папу.

— Я его помощница, а не зам. Пап, ты читал?

— Что, дочка?

— Допсоглашение. Ты знал, что должность занята?

Папа помолчал.

— Читал. И надеялся, что это просто формальность. Но раз ты звонишь, значит нет. Я догадывался, что так будет. Но я знал и то, что ты справишься. Ты всегда справлялась, Соня. Даже когда было сложнее.

— Сложнее, чем быть помощницей у Герасимова?

— Ты в университете выдержала три года споров с ним. А тут — просто работа. И шанс. Реальный шанс.

— Шанс на что?

— На то, чтобы прыгнуть высоко и доказать, что ты лучше.

Я закрыла глаза и выдохнула.

— Ладно, пап. Ты прав. Как всегда.

— Я знаю. — В его голосе прорезалась улыбка. — Ужинать приезжай завтра. Расскажешь, как прошёл первый день.

— Если я не убью его до обеда.

— Не убьёшь. Ты же Ветрова. Мы не убиваем, мы калечим, - засмеялся папа напоследок.

Я положила трубку и посмотрела на офис «Медиа-Дома», которое уходило в серое вечернее небо. На самом верхнем этаже горел свет.

Макар Герасимов, блондинистый гад, сейчас сидит там, в своём кабинете, и улыбается. Думает, что выиграл. Думает, что поставил меня на место.

Но он не знает, с кем связался.

Я завела машину и выехала со стоянки, напевая себе под нос старую песню:

«Я ещё покажу тебе, кузькину мать»

Глава 5. Принцип веника

POV Соня

В девять утра я захожу в приёмную с таким видом, будто собираюсь не кофе носить, а инспекцию проводить. Чёрные брюки-палаццо, белая рубашка мужского кроя, за воротник которой закреплено серебряное замысловатое украшение, черные замшевые туфли от Dior, волосы в пучок — при параде. Если уж работать секретаршей, то выглядеть как секретарша президента.

Игорь за соседним столом подскакивает, едва не роняя стакан с водой.

— Соня Владимировна! Доброе утро!

— Доброе, Игорь. — Я кидаю сумку на пустой стол и оглядываю свои новые владения. Лоток для бумаг, телефон, компьютер. Всё. Даже кружки нормальной нет, только пластиковая мензурка для воды. Шик. — Вы всегда так вздрагиваете или это у меня лицо страшное?

— Я — Он запинается, косясь на меня. — Просто я слышал про веник.

— Можете не бояться. — Я усаживаюсь на стул, который скрипит подо мной, будто жалуется на жизнь. — Я луплю им только руководителей. Вы в безопасности.

Игорь нервно улыбается и утыкается в монитор. Бедный парень, он всерьёз считает, что я сейчас откушу ему голову и выплюну косточки в лоток для бумаг.

Открываю почту. Двадцать три письма. Все от Макара Герасимова.

Первое — «Регламент работы помощника». Двадцать страниц инструкций, какой рукой брать трубку (серьезно, блять!), какой холдер для кофеварки использовать для разных сортов кофе и в какой последовательности подавать документы, чтобы они не раздражали начальника.

«Чтоб ты сдох, Герасимов», — мысленно желаю я, пролистывая этот шедевр корпоративного идиотизма.

Второе: «Закажите столик в La Maison на сегодня, 20:00, на двоих».

Поди со своей бывшей Кристиной будет налаживать контакт. Лера вчера выяснила у переведенных ребят все сплетни и щедро ими со мной поделилась утром пока я рулила в сторону работы. То-то я вчера не поняла, что за мымра, пройдя мимо меня в коридоре, злобно прошипела: «О, новая звезда блогерского пиара», — и с такой улыбкой, будто я тут унитазы чищу. Я смотрю на строчку «на двоих» и представляю, как Макар будет там с ней ужинать, пока я тут сижу и перебираю его задачи.

«Закажу вам столик поближе к сортиру в ресторане», — думаю я, и открываю браузер, набираю название ресторана. Не для него — для себя. Чтобы потом не сказал, что я даже это сделать не могу.

Третье: «Найдите контакты водителя, который в прошлом месяце возил господина Пескова в Санкт-Петербурге. Номер должен быть в базе. Свяжитесь с ним и запланируйте встречу на подписание нового договора».

Четвёртое: «Распечатайте презентацию за прошлый квартал и положите мне на стол к 10.05».

Пятое: «Пусть Игорь сделает мне кофе. Американо, без сахара, молоко отдельно».

«А сам ты что? Разучился пользоваться селектором, придурошный?»

Я смотрю в потолок. В потолке, как назло, нет люстры, за которую можно было бы повеситься.

«Держись, Ветрова. Это временно. Он хочет, чтобы ты взбесилась и ушла. Не доставляй ему такого удовольствия».

Отправляю Игоря в кофе-пойнт. Забираю чашку, подумывая в неё плюнуть, но Игорь как-то настороженно смотрит на меня. Подмигиваю ему и беру в другу руку, распечатанную презентацию. Захожу в кабинет без стука, Игорь услужливо открыл дверь — хрен с ним, с этикетом. Ставлю чашку на край стола и кидаю презентацию перед Лицом Макара.

— Ваш кофе, Макар Викторович.

Он даже головы не поднимает. Сидит, смотрит в монитор, пальцы по клавиатуре бегают.

— М-м-м.

Всё. Даже спасибо не сказал. Я выхожу, закрываю дверь и возвращаюсь на место.

Дальше — бесконечность. Список задач растёт, как снежный ком. Найти телефон техподдержки. Связаться с IT по поводу доступа. Заказать бумагу для принтера на весь департамент. Проверить, когда у Макара Викторовича заканчивается абонемент в спортзал (ага, бегу и падаю). Принести ещё кофе. Сходить в бухгалтерию за отчетом. Принести ещё кофе. Спросить у Игоря, почему не работает принтер. Принести ещё кофе.

К часу дня я понимаю, что ноги гудят, голова идёт кругом, а моя профессиональная квалификация использована ровно на ноль процентов.

— Игорь, — говорю я, когда мы остаёмся вдвоём. — Это всегда так? Или просто сегодня день секретарского апокалипсиса?

Он смотрит на меня с сочувствием, от которого хочется взвыть.

— Для помощника — да. Макар Викторович требовательный.

— Я заметила. — Я беру шоколадку, которую он мне пододвинул. — Требовательный и очень разговорчивый. Спасибо сказал хоть раз за сегодня?

Игорь молчит. Красноречиво.

— Вот и я о том.

В половине второго дверь кабинета открывается. Макар выходит — в одной рубашке, без пиджака. Пиджак он держит в руке, и, не глядя на меня, швыряет его на мой стол.

— В химчистку. Сегодня же.

Я смотрю на пиджак. Тёмно-синий, идеально выглаженный. Даже помятого места нет. Он просто хочет, чтобы я его туда отнесла. Чтобы я ходила по поручениям, как мальчик на побегушках.

«Сука, — думаю я. — Блондинистая сука. Ты серьёзно?»

И что-то во мне обрывается.

Я медленно встаю. Пиджак остаётся лежать на столе.

— Герасимов, — говорю я.

Он замирает у двери. Поворачивается. Взгляд — удивлённый, с лёгким раздражением, будто я ему кофе не вовремя принесла.

— Что?

— Я не для этого сюда пришла. — Мой голос звучит ровно, но внутри всё кипит. — Вы нанимали специалиста по связям с общественностью, а не домработницу.

— Я нанимал помощника. — Его голос становится ледяным. — Или вы забыли, какой у вас контракт?

— Я прекрасно помню свой контракт. — Я делаю шаг вперёд и незаметно нажимаю кнопку записи на телефоне, который стоит на столе в специальной подставке так, что камера направлена на всю приемную, а именно сейчас камера смотрит прямо на него. — А вы, кажется, забыли, что я шесть лет управляла агентством, которое ваш холдинг купил за очень неприличные деньги. Я не секретарша, Герасимов. Я — специалист. И я требую работы по специальности.

Макар медленно приближается. Теперь он стоит вплотную к моему столу, и я чувствую запах его парфюма — тот самый, с цитрусом, от которого у меня сводит скулы.

— Требуете? — переспрашивает он. — Вы, Ветрова, здесь никто. Вы подписали договор. Вы согласились на должность помощника. И пока я не решу, что вы достойны большего, вы будете делать то, что я скажу.

— И что именно я должна делать? — Мой голос дрожит, но не от страха. Сейчас я готова разорвать его голыми руками. — Кофе носить? Пиджаки в химчистку сдавать? Столики для ваших свиданок заказывать, чтобы вы там могли отужинать, а потом и оттрахать своих любовниц?

— А вы считаете, что достойны большего? — Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание. — Вы, Ветрова, бесталанная девица с улицы, которой просто повезло нанять хороших сотрудников. Ваше агентство работало не благодаря вам, а вопреки. Вы даже договор прочитать не смогли! А теперь стоите тут и требуете!

У меня внутри всё закипает.

— Хороших сотрудников? — Я повышаю голос. — Это я их наняла! Я их учила! Я вытаскивала проект за проектом!

— Вы? — Макар почти рычит. — Да вы, Ветрова, не стоите и рубля! Ваше место — возиться с мелкими блогерами и разбирать их грязное бельё! А работа в нашем холдинге — это уровень, до которого вам, как до Луны пешком!

— То есть я, по-вашему, ни на что не годная выскочка?

— Именно! — Он уже не сдерживается. — Бесталанная, наглая, ни на что не способная выскочка, которой просто повезло! Я не знаю, как вы умудрились создать агентство, но это точно была не ваша заслуга! Сотрудники — ваше единственное достижение, и то — чистая случайность!

Я смотрю на него и чувствую, как внутри нарастает спокойствие. Странное, холодное спокойствие человека, который только что выиграл в лотерею.

Медленно, очень медленно, я улыбаюсь.

— Что? — Макар напрягается.

— Ничего. — Я беру телефон и поворачиваю экраном к нему. — Просто хотела, чтобы вы знали.

На экране — включённая видеозапись. Таймер показывает четыре минуты. В кадре — он. Идеально. Весь монолог записан. От первой фразы до последней.

Лицо Макара становится белым. Потом красным. Потом снова белым.

— Вы... — начинает он.

— Я, — киваю я. — Бесталанная, ни на что не способная выскочка. Которая, кстати, дружит с очень многими инфлюенсерами, в том числе теперь и вашими клиентами. И у которой есть доступ к очень многим ресурсам, чтобы распространить это видео. Вы представляете, Герасимов, как обрадуются ваши конкуренты, увидев, как руководитель департамента крупнейшего холдинга орёт на свою помощницу, да еще и в таком тоне? Да еще и обвиняя её в безмозглости, хотя многие в нашем профессиональном сообществе знают, что это не так. Или, может, отправить это видео Алле Градовой? Она, кажется, в вас так верит, как говорят сплетники...

— Ветрова, вы не посмеете.

— Посмею, Герасимов. — Я кладу телефон на стол и скрещиваю руки. — Вы сейчас же дадите мне нормальное задание. Или я выкладываю этот ролик в открытый доступ. И посмотрим, что скажет Алла Валерьевна, когда узнает, что её начальник департамента называет новых сотрудников бесталанными девицами с улицы, хотя на их покупку потратил много ноликов.

Макар сжимает челюсть так, что на скулах появляются желваки. Он смотрит на меня, и в его глазах смешиваются ярость, бешенство и что-то ещё. Уважение? Нет, показалось.

— Это шантаж.

— Это бизнес, — парирую я его же словами из вчерашнего разговора. — Вы меня научили, а я хорошо учусь. И вообще, Герасимов, если вы думали, что я буду молча таскать вам кофе и сдавать пиджаки в химчистку, то вы ошиблись адресом.

Тишина. В приёмной, кажется, даже воздух перестал двигаться. Игорь за своим столом превратился в статую и, судя по всему, молится всем богам сразу.

Макар медленно выдыхает. Проводит рукой по лицу. Потом смотрит на меня — впервые, кажется, с уважением.

— Убирай телефон, — говорит он тихо. — Я дам тебе задание.

— Сначала задание. — Я не двигаюсь. — Потом удалю.

Он усмехается. Криво, но в глазах мелькает что-то новое.

— В течение получаса получишь задание по почте. — Он разворачивается и идёт к двери выхода. — Но если провалишь — я сделаю так, что это будет твой последний рабочий день.

— Не провалю, — бросаю я ему в спину.

Он останавливается на пороге.

— Удали видео, Сонечка.

— Когда получу задание, Макарчик.

Дверь закрывается. Я смотрю на телефон, нажимаю «остановить запись» и выдыхаю.

Игорь за соседним столом выдыхает одновременно со мной, и мы смотрим друг на друга.

— Соня Владимировна, — шепчет он. — Вы... вы бы правда выложили?

Я поворачиваюсь к нему.

— Игорь, вы когда-нибудь видели, как горит сарай?

— Нет.

— Горит сарай, гори и хата! — Я сажусь на стул и беру шоколадку, которую он мне дал. — И знаете что? Тот, кто разводит огонь, должен уметь его и тушить. А я, Игорь, умею и то, и другое. Но Герасимову это знать не обязательно.

Он смотрит на меня с ужасом и восхищением одновременно. Я откусываю шоколад и чувствую, как внутри разгорается азарт.

Задание приходит через двадцать минут.

Я открываю письмо и понимаю: он издевается. Или проверяет. Или и то, и другое.

«Клиент: Егор Шахов, блогер-миллионник (18 млн подписчиков). Ситуация: сорванный контракт с холдингом на сумму 3,5 млн рублей. Шахов подал в суд, требует компенсацию, грозится записать разоблачительное видео. Кризисная ситуация. Ваша задача — урегулировать конфликт в досудебном порядке до конца недели. Результат — отзыв иска и благодарственный пост. Никаких публичных скандалов. Вопросы — к юротделу. Документы во вложении».

«Сволочь, — думаю я. — Сволочь блондинистая. Он специально дал мне самого скандального блогера, чтобы я провалилась. Чтобы потом сказать: А я же говорил, выскочка».