Моя ненавистная помощница

Анастасия Сумеркина

Моя ненавистная помощница

Пролог. Гори, всё ясно

— Сонь, ты это видишь? — голос Леры в наушниках вибрирует от предвкушения шоу.

Я даже отрываться от монитора не стала. Ещё чего. У меня тут план спасения мира и три отчёта, которые горят огнём.

— Дай угадаю: опять кто-то из наших «звёзд» ляпнул херню?

— Ляпнул — это мягко сказано. — Лера довольно хмыкает и поправляет сползший с пледа ноутбук. В зуме видно только её лицо и край подоконника — она всегда так ставит камеру, чтобы не было видно инвалидной коляски. Говорит, так ей комфортнее. — Скинула в чат. Там такое... Я даже заскринила на память, вдруг удалят.

Я бросаю взгляд на всплывшее окно с сообщением и давлюсь кофе.

Артур Соболев. Блогер-миллионник. Тот самый, у которого интеллект волнистого попугайчика, зато рекламные контракты капают как из рога изобилия. Вчера в прямом эфире, отвечая на вопрос подписчицы, почему он расстался с очередной девушкой, выдал:

«Слушайте, девушки, вы иногда такие тупые курицы, что просто жесть. Я ей говорю: Ты куда все мои носки дела? А она мне про какие-то чувства. Какие нафиг чувства, когда носков нет?»

Дальше шла десятиминутная лекция о том, что «баба должна знать место» и что «носки — святое».

Я снимаю наушники и выдыхаю. Медленно. Глубоко. Считаю до десяти. Не помогает.

— Лера.

— Да, моя повелительница кофе и дедлайнов?

— Ты почему мне вчера не сказала, что этот дебил выходит в эфир без подготовки?

— Я говорила! — Лера поднимает руки в кадре. — Ты сказала: «Лера, отвали, у меня тут тендер». Я отвалила. Виновата.

Виновата. Я виновата. Потому что мы опять разгребаем последствия чужого слабоумия.

Смотрю на часы. 9:15 утра. Скандал завирусился часов шесть назад. Под новостным постом в телеграм-канале уже десять тысяч комментариев, девушки массово отписываются, а одно феминистское сообщество пообещало «сделать из Артура котлету».

Блогер, сука, миллионник. Любимец девочек-подростков. Идиот редкостный.

— Капец ему, — командую я, набирая его номер сама.

Артур берёт трубку после пятого гудка. Голос сонный, довольный, будто только что трахнул жизнь, а не собственный рейтинг.

— Сонечка, привет! Ты по поводу эфира? Классно же получилось, да? Зашкварчик небольшой, но хайп — он и есть хайп.

Я закрываю глаза. Представляю тёплое море и то, как я топлю в нём этого кренделя. По очереди со всеми его носками.

— Артур, ты охренел? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык. — Ты назвал свою аудиторию, которая тебе приносит бабло, тупыми курицами!

— Ну, Сонь, ну чисто по-братски — они же реально тупые иногда. Ты бы слышала, какие вопросы задают...

— Я слышала, какие ответы ты даёшь! — рявкаю я, и в голосе проскальзывает то, что Лера называет «рык тигрицы перед смертельным номером». — Слушай сюда, горе ты луковое. Делаешь ровно то, что я скажу, или я умываю руки, и завтра ты будешь продавать свои услуги на рынке, потому что рекламы у тебя не будет. Усёк?

Артур вздыхает, но спорить не рискует. Знает, что, если Ветрова сказала — лучше делать. Я засекаю время.

— Через час у тебя выходит сторис. Ты сидишь, лохматый, без фильтров, с красными глазами — не выспавшийся будто. Я сейчас пришлю к тебе нашу Юлю-визажистку, она нарисует тебе слезливый и угрюмый фейс. Говоришь: «Ребята, я вчера на эмоциях наговорил ерунды. Простите меня, дурака. Вы самые лучшие, вы моя семья. И в знак того, что я правда раскаиваюсь — среди всех, кто сделает репост этого видео, я разыгрываю три айфона и поездку в Турцию для двоих».

Артур присвистывает.

— Три айфона? Сонь, это до хрена бабла...

— Это дешевле, чем потерять репутацию, Артур. И да, все расходы, чтобы сегодня же оплатил агентству. Будешь знать, как носки искать.

Кидаю трубку. Смотрю на монитор.

Прошло двенадцать минут.

— Ну ты как всегда, — Лера в зуме утирает слёзы смеха. — Три айфона и Турция. Прямо спасательница мира. Медаль давать?

— Медаль себе в задницу засунь, — огрызаюсь я беззлобно. — Кофе лучше налей себе, денёк будет долгим. И проследи, чтобы он видео записал нормально, а не начал опять умничать.

— Есть, капитан. — Лера отъезжает чуть назад, и я на секунду вижу край спинки её коляски. Она ловит мой взгляд и тут же подъезжает ближе к столу, снова оказываясь в кадре по пояс. — Всё, уже не видно?

— Лер, — вздыхаю я. — Ты когда уже перестанешь прятаться?

— Когда научусь летать. — Она подмигивает. — Работаем, начальница.

Я откидываюсь на спинку кресла и только сейчас понимаю, что всё это время сидела в позе струны. Спазм в шее напоминает, что я не спала нормально уже неделю.

Лера права. Спасательница мира. Только мир об этом не просил, а клиенты вечно норовят выступить и опозориться.

Почта пиликает. Я тыкаю мышкой, ожидая очередной счёт или письмо от недовольного заказчика, но вижу:

«Медиа-Дом: предложение о сотрудничестве / Макар Герасимов»

Холдинг «Медиа-Дом». Алла Градова. Гиганты. Те, у кого бюджетов больше, чем у меня волос на голове (а их, между прочим, до фига). Несколько ТВ-каналов в том числе федеральных, крупнейший онлайн-кинотеатр в стране, я уже молчу о радиостанциях, интернет-платформах и печатных СМИ. Интересно зачем мы им?

Открываю, пробегаю глазами.

Выкуп агентства. Сохранение штата. Должность для руководителя по направлению блогинг и B-лист (Прим.авт.: список знаменитостей не на слуху, но узнаваемых). Сумма... Господи, сумма такая, что у меня сердце пропускает удар. Там столько нулей, что я сбиваюсь на третьем.

Я перечитываю ещё раз, медленнее. Макар Герасимов. Фамилия кажется знакомой, но мозг отказывается копаться в воспоминаниях, потому что там такие деньги.

— Лера, — говорю я охрипшим голосом.

— А?

— Я, кажется, сейчас в обморок упаду.

— Ты не ела опять сегодня? — Лера даже не смотрит на меня, возится со своим ноутбуком.

— Лера, блин, посмотри на меня.

Она поднимает глаза, видит моё лицо и мгновенно становится серьёзной.

— Что случилось? Артур опять что-то ляпнул? Я щас сама ему позвоню, я этому козлу...

— Медиа-Дом предлагают нас выкупить.

Пауза. Лера моргает.

— Чего?

Я пересылаю скрин письма в чат, чтобы она видела. Читает. Глаза у неё становятся размером с те самые айфоны, которые я только что пообещала разыграть.

— Ни фига себе, — выдыхает Лера. — Сонь, это... это пиздец как круто. — Она тут же прикрывает рот ладошкой. — Ой, прости. Но это реально круто. Ты же об этом мечтала!

Я киваю, но в голове какой-то звон. Мечтала. Выйти на другой уровень. Работать с политиками, с большими бюджетами. А это очень большой шанс, так как именно этот медиа-холдинг имеет эксклюзивный контракт непосредственно с государственным аппаратом. А тут — вот оно, само в руки плывёт.

Набираю папу. Зум включается мгновенно.

Папа сидит на кухне, пьёт чай из большой кружки, на фоне — старая шахматная доска, за которой он просиживает вечера, да и дни тоже. Мама где-то гремит посудой.

— Сонечка! — он улыбается, и на душе сразу теплеет. — Ты чего такая взъерошенная?

— Пап, ты сидишь?

— Сижу.

— Ты чай пьёшь? – зачем-то уточняю.

— Пью. С мятой.

— Пап, «Медиа-Дом» предлагает выкупить «Вспышку». Там... там очень много денег.

Папа ставит кружку, смотрит внимательно. Я вижу, как в голове у него проносится куча мыслей — от «дочка, ты уверена?» до «а не кидалово ли это?».

— Дочка, — говорит он наконец. — Не читай мелкий шрифт.

— Что?

— Не читай, — он усмехается в усы. — Если сумма хорошая и условия приличные — соглашайся. А шрифт... шрифт всегда можно перечитать, если что-то пойдёт не так. Жизнь — она для смелых, Соня.

Я смотрю на папу, на его спокойное лицо, на маму, которая выглядывает из-за его плеча и показывает мне большой палец, и принимаю решение.

— Я согласна, — выдыхаю я.

Даже не смотрю, кто там подписант. Какая разница? Это мой шанс.

Папа кивает.

— Умница. Звони, если что.

Зум отключается. Я сижу, смотрю в монитор, и только краем глаза замечаю в письме строчку:

«С уважением, руководитель PR-службы медиа-холдинга «Медиа-Дом» Макар Герасимов».

Макар Герасимов.

Где-то в глубине памяти ёкает. Какой-то мутный образ — высокий блондин с ледяными глазами, с которым мы вечно спорили в универе до хрипоты. Который называл меня «выскочкой» и смотрел так, будто я пустое место.

Но это было сто лет назад. Мальчишки из прошлого. Это точно не он, он живет в Штатах много лет. Каюсь, наводила справки.

Я закрываю письмо и набираю Лере:

— Лер, собирай команду. Кажется, у нас большие перемены.

— Офигеть, — Лера улыбается во весь рот. — Сонь, я так за тебя рада. Ты достойна.

— Мы достойны, — усмехаюсь я. — Посмотрим.

Но внутри уже разгорается азарт. Наконец-то. Наконец-то я вырвусь из этого болота блогерских скандалов и грязных трусов. Наконец-то настоящая работа.

Я ещё не знаю, что через неделю буду стоять в переговорной «Медиа-Дома» и смотреть в самые ледяные глаза, а во рту будет горчить вкус «а вот фиг тебе, Ветрова».

Но это уже совсем другая история.

Глава 1. Игра по-крупному

POV Макар

Месяцем ранее

Самолёт касается посадочной полосы Шереметьево в тот самый момент, когда у меня в наушниках заканчивается очередной деловой подкаст и начинается «вдумчивый джаз для медитации».

Я снимаю наушники и смотрю в иллюминатор. Москва встречает серым небом, моросящим дождём и пробками, которые уже зависли на всех подъездах к городу. Пять лет. Пять лет я не был здесь. И честно говоря, не планировал возвращаться.

Но мать позвонила сама. А когда Алла Градова звонит лично — это не предложение. Это приказ, завёрнутый в бархатную обертку материнской заботы.

«Макар, сынок, мне нужна твоя помощь. Холдингу нужен свежий взгляд. Ты же у меня лучший. Приезжай, просто поговорим».

Я усмехаюсь, вспоминая этот разговор. Лучший. Её любимое слово. Лучший — значит, должен пахать за троих и не ждать благодарности. Лучший — значит, можешь ошибиться, но только один раз, и чтобы никто не заметил.

Выхожу из терминала, и меня сразу обволакивает сырая московская прохлада, несмотря на позднюю весну. Водитель уже ждёт с табличкой. Чёрный Mercedes, тонированные стёкла — мать не изменяет себе.

— Макар Викторович? — мужчина лет пятидесяти с лицом бывшего военного почтительно открывает дверь. — Алла Валерьевна ждут вас в офисе. Просили передать, чтобы вы сразу приезжали.

— Даже чемодан завезти не разрешили? — интересуюсь я без особой надежды.

— Простите, — водитель разводит руками. — Сказали, срочно.

Я сажусь в машину и смотрю на проплывающие за окном пейзажи. Пять лет. А ничего не изменилось. Те же пробки, те же лица, та же безнадёга в глазах людей в маршрутках. И только башни «Москва-Сити» растут, как грибы после дождя, напоминая, что деньги здесь по-прежнему пахнут не только нафталином.

Главный офис «Медиа-Дома» занимает три верхних этажа в одной из этих башен. Стекло, бетон, минимум декора, максимум пафоса. Мать встречает меня в приёмной — подтянутая, идеально одетая, с укладкой, которая стоит как моя месячная зарплата в Штатах.

— Макар! — она подходит и целует меня в щёку, оставляя лёгкий шлейф духов. — Как долетел?

— Отлично, — киваю я. — Если не считать, что меня прямо из аэропорта тащат на работу.

— Работа подождёт, — отмахивается она, но я знаю эту интонацию. Ничего не подождёт. Всё горит, всё срочно, и только я могу спасти положение.

Мы проходим в её кабинет. Мать садится за огромный стол из чёрного дерева, жестом предлагает мне занять кресло напротив. На стене за её спиной — плазменная панель с новостной лентой, по которой бегут заголовки: кто-то с кем-то поссорился, кто-то кого-то обогнал по рейтингам, очередной скандал в Госдуме, которые сменяются таблицами рейтингов продуктов холдинга.

— У нас проблема, — без предисловий начинает Алла Валерьевна.

— Я догадался. Ради «как дела?» ты бы меня из Штатов не выдернула.

Она пропускает мой сарказм мимо ушей. Привыкла.

— Холдинг растёт. Мы закрываем сделки, берём новые проекты, но есть одна дыра в департаменте пиара, которую никак не можем заткнуть. Сегмент блогеров, начинающих звёзд, знаменитостей В-листа.

Я поднимаю бровь.

— Серьёзно? Вы хотите сказать, что у «Медиа-Дома», который рулит выборами в Госдуму и пиарит крупнейшие корпорации, нет ресурсов на каких-то тик-токеров?

— У нас есть ресурсы, — мать говорит спокойно, но я вижу, как на скулах играют желваки. — У нас есть профи высшего уровня. Люди, которые могут техногенную катастрофу превратить в праздник урожая и природы. И я не собираюсь разбазаривать их на то, чтобы разруливать скандалы между каким-нибудь двадцатилетним долбо... — она осекается, — блогером и его бывшей девушкой.

Я почти улыбаюсь. Мать всегда следит за языком, но иногда эмоции прорываются.

— И что ты предлагаешь?

— Купить готовое агентство. — Она кладёт передо мной папку с логотипом холдинга. — Со всем штатом. Чтобы они работали от нашего имени, но под нашим контролем. Контракты есть, рынок растёт, а мы простаиваем. Да и чем больше мы соберем интернернет-инфлюенсеров под свое крыло, тем легче будет управлять общественным мнением в нужный момент.

Я открываю папку. Там пара листов с техническим заданием, бюджетом и критериями отбора.

— Я должен найти лучшее в сегменте, — читаю я вслух. — Перекупить со всем штатом. Директору предложить либо отступные, либо должность твоего зама.

— Твоего зама. Ты же не думаешь, что я выдернула тебя домой только ради покупки какого-то агентства — поправляет мать. — Ты будешь руководить департаментом пиара, старый начальник слег с инсультом, не выдержав молодых да борзых. Так что директор агентства, если согласится остаться, попадёт прямиком к тебе в подчинение.

Я смотрю на неё в упор.

— Ты поэтому меня позвала? Потому что тебе некем закрыть дыру в штате?

— Я позвала тебя, потому что ты лучший, — она снова использует это слово, и оно уже начинает скрежетать по нервам. — И потому что только ты сможешь интегрировать новых людей так, чтобы они не развалили нам всю структуру, при этом грамотно управляя старым штатом. Я следила за твоей деятельность в Вашингтоне.

Я молчу, переваривая информацию.

— Сроки? — спрашиваю наконец.

— Вчера. — Мать позволяет себе лёгкую улыбку. — Но я дам тебе неделю на поиск и ещё неделю на переговоры. Дальше тянуть нельзя.

Я встаю, забирая папку.

— Я позвоню, когда будет результат.

— Макар, — окликает она меня уже у двери. — Это важно. Не подведи.

Я оборачиваюсь и смотрю на неё долгим взглядом.

— Я никогда тебя не подводил, мама. Вопрос в том, замечала ли ты это.

Она ничего не отвечает, и я выхожу в коридор, где меня уже ждёт секретарь с ключами от квартиры, которую мама заботливо мне одолжила, и кофе в одноразовом стаканчике.

Неделя поисков выматывает сильнее, чем годы работы в Штатах.

Я прочёсываю рынок вдоль и поперёк. Агентств, которые работают с блогерами, в Москве до хрена. Агентств, которые делают это качественно — единицы. Большинство — шарашкины конторы, где сидят двадцатилетние девочки с айфонами и считают себя гениями пиара, потому что договорились с каким-то пятитысячником о рекламе за шаурму.

Я читаю отзывы, изучаю кейсы, звоню клиентам под легендой «маркетинговое исследование». И с каждым днём всё больше мрачнею.

Мать права. Рынок растёт, а профессионалов на нём — кот наплакал.

На пятый день я натыкаюсь на агентство «Вспышка».

Сначала меня цепляет название. Коротко, ёмко, запоминается. Потом — отзывы. Их много, и они все странные. Не заказные, не шаблонные. Клиенты пишут развёрнуто, с деталями, с благодарностью. Блогеры, которые благодаря «Вспышке» вылезли из болота, начинающие артисты, которым помогли с первыми контрактами.

Я углубляюсь в изучение. Смотрю кейсы. Там есть и реально сложные — скандалы, которые разруливали в считанные часы, репутационные кризисы, которые заминали так, что пресса даже не чихнула.

Агентство оформлено на Владимира Петровича Ветрова. Бывший чиновник, на пенсии. Я пробиваю его по базам — чистая биография, никаких скандалов, работал в администрации, вышел на пенсию пару лет назад.

И тут у меня в голове не сходится.

Бывший чиновник, пусть даже очень грамотный, собирает штат молодых пиарщиков и рулит агентством в сегменте блогеров? Да ещё так успешно, что клиенты молятся на него?

Я звоню паре клиентов «Вспышки», представляюсь аналитиком рынка. Разговоры только укрепляют моё удивление.

— Владимир Петрович? Аааа, «Вспышка»! О, это гении! Их агентство такие схемы выдаёт — закачаешься. А команда — звери. Молодые, дерзкие, но под руководством его главной девочки — просто машина.

— А вы с ним лично общались? — словосочетание «главная девочка» смутило меня.

— Ну да, он на переговорах был при заключении контракта. Солидный мужчина, с юмором. В шахматы, говорят, играет профессионально.

Я кладу трубку и долго смотрю в потолок.

Что-то здесь не так. Слишком гладко. Слишком правильно. Бывший чиновник, шахматы, юмор, гениальные схемы — и при этом ни одного прокола?

Но факты упрямы. Работа «Вспышки» говорит сама за себя. Если это реально его заслуга — тем лучше. Значит, мать получит не просто агентство, а готовую структурную единицу.

Я сажусь за письмо.

Формулирую официальное предложение — сухо, деловито, без лишних эмоций. Холдинг «Медиа-Дом» рассматривает возможность приобретения агентства «Вспышка» на взаимовыгодных условиях. Просьба рассмотреть предложение и связаться для назначения встречи.

Подпись: Макар Герасимов, руководитель департамента PR-службы медиа-холдинга «Медиа-Дом».

Отправляю и откидываюсь на спинку кресла.

В голове мелькает мысль, что фамилия Ветрова кажется мне смутно знакомой. Но я не придаю этому значения. В России всё друг другу кажутся знакомыми.

Через три дня приходит ответ.

Короткий, деловой, без лишних деталей. Владимир Петрович Ветров согласен на встречу. Четверг, двенадцать часов дня, офис «Медиа-Дома». Будут присутствовать представители агентства.

Я выдыхаю.

Осталось только дожить до четверга и не облажаться перед матерью.

Я ещё не знаю, что через несколько дней буду стоять в переговорной и смотреть в глаза рыжеволосой фурии, которая когда-то пила мою кровь в университете. И что эта встреча перевернёт всё, что я планировал.

Но это будет потом.

А пока я просто делаю свою работу.

И, как всегда, делаю её хорошо.

Глава 2. Встреча с прошлым

POV Макар

Четверг, двенадцать часов дня.

Я захожу в переговорную первым — так надо. Показывать сомнения или задерживаться на пороге значит сразу уступить позиции. За моей спиной втягиваются юристы, финансовый директор, мой новый секретарь Игорь — мальчик лет двадцати пяти с блокнотом и испуганным взглядом. Стекла здесь панорамные, вид на Москву открывается умопомрачительный. Дорогая мебель, хромированные ручки, графин с водой на столе — всё дышит статусом. Мать умеет создавать антураж.

Я сажусь во главе стола, раскладываю документы. Киваю Игорю — тот разливает воду по стаканам. Остальные рассаживаются по обе стороны от меня, образуя живой щит профессионализма.

Ждём.

Дверь открывается ровно в двенадцать ноль-ноль. Пунктуальность — это уже плюс.

Первым входит мужчина лет шестидесяти, седой, с открытым лицом и лёгкой улыбкой. Владимир Петрович Ветров — я узнаю его по фотографии из открытых источников. Выглядит солидно, но без пафоса. Следом за ним...

Я замираю.

Внутри — на долю секунды, которую ни один мускул на моём лице не отражает. Потому что следующей в переговорную входит она.

Рыжие волосы — уже не те безнадежно торчащие в разные стороны кудри, которые вечно лезли ей в глаза на лекциях. Сейчас они уложены в небрежный, но продуманный пучок, из которого выбиваются несколько прядей — ровно настолько, чтобы выглядеть стильно, а не неряшливо. На ней тёмно-синий брючный костюм, который сидит так, будто сшит на заказ. Узкая талия, подчёркнутая широким поясом, и — я ловлю себя на том, что рассматриваю её дольше положенного — фигура, которая в университете казалась угловатой и подростковой, теперь обрела те самые женственные очертания, от которых трудно оторвать взгляд. Всё при ней. Всё на месте. Даже слишком.

Я моргаю и возвращаю лицу выражение деловой отстранённости.

Соня Ветрова.

Выскочка. Крикливая, невыносимая, вечно лезущая поперёк батьки в пекло. В университете мы сталкивались лбами так часто, что я сбился со счёту. Она спорила по каждому поводу, даже когда была не права. Особенно когда была не права. Я ненавидел её самодовольную улыбку, её манеру вскидывать подбородок и смотреть свысока, хотя ростом она мне едва до плеча доставала.

И вот она здесь. Через пять лет. В моей переговорной.

Что она тут делает? Помощница генерального? На такие сделки рядовых сотрудников не берут. Ладно. Неважно.

Я встаю, приветственно кивая. Со мной поднимаются остальные.

— Владимир Петрович, добрый день! — мой голос звучит ровно, деловито, будто я и правда рад этой встрече. — Рад вас видеть в нашем медиа-холдинге «Медиа-Дом». Меня зовут Герасимов Макар Викторович, я руководитель департамента PR-службы.

Я смотрю только на того, у кого собираюсь купить компанию. На Соню — ноль внимания. Если это та самая Ветрова, которую я помню, она уже закипает от такого игнора. Что ж, тем лучше. Пусть знает своё место.

— Вы уже успели изучить договор, который мы вам направили?

Отец открывает рот, чтобы ответить, но Соня его опережает.

— Макар, — её голос врезается в тишину переговорной, как нож в масло. — Не помню, как вас там по батюшке. Скажите лучше, когда прибудет Алла Валерьевна?

Я медленно поворачиваю голову в её сторону. Иронично приподнимаю бровь. Та же манера. Тот же тон. И взгляд — прожигающий, дерзкий, будто она здесь главная.

Я смотрю на неё ровно секунду, после чего возвращаю внимание к Владимиру Петровичу, полностью игнорируя вопрос.

— Владимир Петрович, может быть, присядем? Обсудим детали.

Соня багровеет. Буквально на глазах. Щёки заливаются румянцем, глаза сужаются. Она делает шаг вперёд и теперь стоит напротив меня, по другую сторону стола.

— Я задала вопрос, — чеканит она. — Наше агентство будет подписывать договор только с Аллой Валерьевной. Лично. Где она?

Я позволяю себе лёгкую, почти незаметную усмешку.

— Девушка, — говорю я максимально холодно, чеканя каждое слово. — Вы могли бы не вмешиваться в наш разговор. Вы, безусловно, сотрудник агентства, которое я намереваюсь приобрести, но соблюдайте хотя бы базовую субординацию. Иначе, как только сделка состоится, я буду вынужден вас уволить.

Тишина.

Я смотрю на неё в упор и вижу, как её лицо из багрового становится белым. Она хватает ртом воздух, явно подбирая слова для ответного удара. Интересно, что она выдаст?

Но в диалог резко вступает Владимир Петрович. Он прокашливается — негромко, но весомо. И говорит то, от чего у меня внутри всё обрывается:

— Макар Викторович, не стоит так разговаривать с настоящим владельцем агентства. И с моей дочерью.

Я смотрю на него. Потом на неё. Потом снова на него.

Ветрова. Владимир Петрович Ветров. Соня Ветрова.

Дочь.

Твою ж мать.

Как я сразу не обратил внимания на фамилию? Как я мог пропустить такое? Всё это время я искал владельца, изучал отчёты, разговаривал с клиентами — и ни разу не сопоставил эти две единицы. Клиенты говорили про «главную девочку» — я думал, речь о ключевом менеджере. Они говорили «Владимир Петрович» — я думал, он рулит.

Идиот.

Но виду не подаю. Никакой растерянности. Только лёгкое, едва заметное напряжение в челюсти.

— Простите? — переспрашиваю я с вежливым недоумением. — Что значит — с настоящим владельцем?

Соня делает ещё один шаг вперёд. Теперь её отделяет от меня только стол. Я вижу каждую искру в её глазах, каждую веснушку на вздёрнутом носу, каждую прядь, выбившуюся из пучка.

— То и значит, индюк напыщенный! — выплёвывает она. — Что это моё агентство! А мой отец лишь оформил на себя юрлицо — нам так было нужно по ряду причин. — Она переводит дыхание и добавляет с такой яростью, что даже юристы за моей спиной, кажется, сжимаются: — А ещё это значит, что пошёл ты со своим предложением о выкупе в жопу! И не делай вид, что не узнал меня. Не верю!