Наследница света

— Чего изволите? — буркнула она.

— Два кофе и пару паучьих яиц с беконом, — ответил Салос.

— Будет через пять минут.

Она повернулась к кухне и заорала так громко, что я вздрогнула:

— МОРГАН! Кофе и пару паучьих яиц с беконом! И пошевеливайся, ленивая задница, а то я вас знаю!

После чего как ни в чём не бывало снова затянулась сигаретой. Я медленно повернулась к Салосу.

— Паучьи яйца?.. — с отвращением переспросила я.

— Тебе понравится.

— Очень сомневаюсь.

В этот момент в таверну вошли Тарос и Рик. Тарос выглядел бодрым и довольным жизнью, а вот Рик был явно не в духе. Под глазами у него залегли тёмные круги, волосы торчали в разные стороны.Они уселись рядом. Тарос махнул хозяйке рукой.

— Нам то же самое, что и нашим друзьям!

— МОРГАН! ЕЩЁ ПАРУ ПАУЧЬИХ ЯИЦ И КОФЕ! И ШЕВЕЛИСЬ ДАВАЙ! — снова заорала хозяйка.

— Рик, с тобой всё в порядке? — спросил Салос.

— Ага, — мрачно ответил тот. — Только я пол ночи не спал. Мне кажется, храп Тароса был слышен даже в Нижнем мире.

— Это дар, — важно заявил Тарос.

— Это проклятие.

— Мне большую порцию кофе! — крикнул Рик хозяйке.

Та молча подняла большой палец.

Я удивлённо посмотрела на них.

— А я ничего не слышала.

— Конечно не слышала, — быстро сказал Рик. — Ты спала под куполом.

Салос тут же резко пихнул Рика локтем в бок.Я нахмурилась.

— Под каким ещё куполом?

Рик нервно усмехнулся.

— Ну это выражение такое. Типа крепко спать.

— Что-то я сомневаюсь, — подозрительно ответила я.

Тарос фыркнул, едва сдерживая смех.Нам принесли паучьи яйца, и я с удивлением уставилась в тарелку.Выглядело это почти нормально. На деревянной доске лежала яичница с ломтиками жареного бекона и зеленью, только желтки были густо-чёрными, будто их залили чернилами. Я с сомнением посмотрела на Рика, Тароса и Салоса, которые уже спокойно ели.

— Ну что ж — пробормотала я. — Попробуем.

— Не переживай, — усмехнулся Салос. — Это вкусно

Я всё же осторожно отрезала кусочек. На вкус это оказалось почти как обычная яичница с беконом. Только желток был чуть солоноватым и более насыщенным. Я удивлённо подняла брови.

— Ладно это вкусно.

— Я же говорил, — довольно сказал Салос и сделал глоток кофе.

Несколько секунд за столом стояла тишина. За окнами таверны уже просыпалась деревня фей. Между огромными цветами мелькали светящиеся огоньки, а где-то высоко над крышами с тяжёлым гулом пролетела гигантская пчела размером с лошадь.Я отломила ещё кусочек бекона и посмотрела на Тароса.

— Долго нам ещё идти?

Тарос поставил кружку на стол и разложил карту. Она была старой, потёртой по краям, с пятнами воска и множеством тонких отметок.

— Прямо до дворца идти нельзя, — сказал он, постучав пальцем по широкой дороге.

— Если Люциус не глуп, а он не глуп, то именно там нас и будут ждать.

— Тогда куда? — спросила я.

Тарос провёл пальцем в сторону извилистой линии, тянувшейся через леса и холмы.

— Пойдём по границе земель фей.

— Это безопаснее?

Он хмыкнул.

— Безопаснее, чем главная дорога. Но не значит безопасно.

Рик наклонился над картой.

— На территории фей стоят защитные чары и дозоры. Низшие демоны туда не сунутся без риска поднять тревогу.

— А Люциус?

Салос мрачно посмотрел на карту.

— Люциус — не низший демон.

От этих слов мне стало совсем не легче.

— Мы пойдём на восток вдоль границы. Следующий привал будет у Озера Потерянных. Оттуда повернём на север и сделаем привал возле Люмрока.

— Возле? — переспросила я. — Почему не в самом городе?

Лица мужчин сразу стали серьёзнее.

— Потому что в Люмроке могут быть демоны, а они наверняка тебя ищут, — ответил Тарос.

От этого завтрак сразу показался менее вкусным. Я медленно отложила вилку и посмотрела на карту. Линии дорог, лесов и рек больше не казались просто чернилами на старом пергаменте. Где-то там нас действительно могли ждать демоны.

— Тогда лучше не задерживаться, — тихо сказала я.

Салос кивнул и сложил карту.

— Выходим сразу после завтрака.

Мы доели почти молча. Только Рик, несмотря на недосып, умудрился попросить ещё кофе, а Тарос — завернуть с собой пару кусков хлеба и копчёного мяса.Когда мы подошли к стойке, хозяйка таверны уже стояла на своей маленькой лестнице, опираясь локтями о прилавок. Сигарета, как обычно, торчала у неё в зубах, а маленькие крылья недовольно подрагивали за спиной.

— Уже уходите? — хрипло спросила она. — А я только начала привыкать к вашим мрачным лицам.

Тарос положил на стойку несколько монет.

— За еду и припасы.

Фея быстро сгребла деньги, пересчитала их с такой скоростью, будто делала это с рождения, и довольно хмыкнула.

— Щедро. Подозрительно, но щедро.

— Спасибо за ночлег, — сказал Салос.

Хозяйка махнула рукой, выпуская облачко дыма.

— Не благодарите раньше времени. Если вас по дороге сожрут, ночлег окажется последним. А это плохая реклама.

Рик устало потёр переносицу.

— Какая трогательная забота.

— Я забочусь о репутации заведения, очкарик, — фыркнула она. Потом перевела взгляд на меня и прищурилась. — А ты, девочка, держись подальше от воды, тёмных троп и красивых голосов. В Тенерии всё, что красиво поёт, обычно хочет тебя утопить, съесть или женить на себе.

Я не сразу поняла, шутит она или нет.

— Спасибо за совет.

— Бесплатный, между прочим, — буркнула фея. — Второй уже будет за медяк.

Хозяйка спрыгнула со своей лестницы, скрылась за стойкой и тут же снова высунулась, подняв вверх небольшой свёрток.— И вот. Хлеб, сыр, сушёные ягоды. Морган всё равно пересолил суп, пусть хоть это у него получилось.

— Передай Моргану нашу благодарность, — сказал Рик.

— Передам, если он выживет после того, как я попробую сегодняшний суп.Мы вышли из таверны под её недовольное ворчание и запах свежего хлеба, который она всё же завернула нам в дорогу.

Снаружи деревня фей уже проснулась. Между гигантскими цветами мелькали золотистые огоньки, над крышами гудели пчёлы, а подвесные мостики тихо качались на утреннем ветру.

Так, под звон крыльев и запах сладкой пыльцы, мы покинули деревню фей.Тарос вывел нас на узкую тропу между огромных цветов. Их толстые стебли поднимались высоко вверх, словно стволы деревьев, а гигантские лепестки заслоняли солнце, окрашивая землю в красные, золотые и фиолетовые оттенки. В воздухе стоял густой сладкий запах пыльцы.

Над нашими головами с тяжёлым гулом летали огромные стрекозы бабочки и жуки. Когда один такой жук пронесся совсем рядом, я инстинктивно пригнулась.

— Ненавижу насекомых, — пробормотала я еще раз.

Тарос рассмеялся.

— Поверь, здесь они дружелюбные.

Мы шли уже несколько часов. Иногда мимо нас пролетали маленькие феи-светлячки, иногда среди цветов мелькали крошечные домики, подвешенные прямо к стеблям.В какой-то момент я устало выдохнула и машинально опёрлась рукой на что-то серое и шершавое рядом с тропой. «Что-то» вдруг дёрнулось. Я замерла. Медленно подняв голову, я увидела над собой огромное чёрное тело. Это был паук. Размером почти с дом. Его восемь длинных лап уходили далеко вверх между цветами, а множество маленьких глаз смотрели прямо на меня. У меня внутри всё похолодело.

— Не двигайся, — совершенно спокойно сказал Салос.

— НЕ ДВИГАТЬСЯ?! — прошипела я, боясь даже моргнуть.

Паук лениво пошевелил одной лапой, затем медленно отвернулся и пошёл дальше, исчезая среди гигантских цветов. Только когда он окончательно скрылся, я резко выдохнула. Рик согнулся пополам от смеха.

— Видела бы ты своё лицо.

Даже Тарос усмехнулся.

— Это был пастуший паук. Они безобидные.

— Безобидные? — возмутилась я. — Да эта тварь может случайно наступить на человека и даже не заметить!

— Поэтому тут стараются не спать на тропах, — пожал плечами Тарос.

Через некоторое время нас ждала новая остановка. Огромная сколопендра размером с повозку медленно перебегала тропу прямо перед нами. Её длинное сегментированное тело блестело тёмно-зелёным панцирем, а десятки лап быстро перебирали землю с неприятным сухим треском.

— Только не говорите, что она тоже безобидная, — тихо сказала я.

— Нет, — ответил Рик. — Вот эта как раз сожрёт тебя с удовольствием.

Я тут же сделала шаг назад. Мы ждали почти полчаса, пока чудовище наконец не скроется в зарослях.К счастью, ближе к вечеру гигантские цветы начали постепенно уменьшаться. Сначала стали ниже стебли, потом обычного размера стали бабочки и пчёлы, а вскоре поле и вовсе превратилось в привычный цветущий луг. Я посмотрела на маленькую пчелу, спокойно кружившую возле цветов, и облегчённо выдохнула. Никогда не думала, что буду так рада обычным насекомым.

По дороге нам встретилось ещё несколько деревушек. Одну я особенно запомнила из-за огромных шелкопрядов. Толстые белые существа размером с телёнка лениво ползали по деревянным платформам, а феи аккуратно собирали длинные серебристые нити их паутины.

— Из этого шьют одежду для знати, — пояснил Рик. — Очень дорогая ткань.

Вторая деревня выглядела ещё страннее. Сначала мне показалось, что там вообще никого нет. А потом я заметила крошечные домики размером с сапог, спрятанные в траве и под корнями деревьев.

— Богиня — пробормотала я. — Их же случайно раздавить можно.

— Можно, — спокойно ответил Салос. — Поэтому жители обычно вешают колокольчики возле домов. Чтобы путники слышали.

Я покачала головой.

— Как вообще можно жить в мире, где всё либо огромное, либо настолько маленькое, что ты этого не замечаешь?

Салос усмехнулся.

— Привыкаешь. Здесь никто не считает странным ни гигантских пауков, ни крошечные города. Для фей это обычная жизнь.

— Очень надеюсь, что я к такому никогда не привыкну.

— А мне кажется, уже начинаешь, — заметил Рик.

К вечеру, как и говорил Тарос, мы вышли к Озеру Потерянных.Хотя озером назвать это было сложно. Перед нами раскинулась огромная водная гладь, у которой не было видно конца. Скорее это напоминало море. Лазурная вода тихо колыхалась под ветром, а заходящее солнце отражалось в ней золотыми дорожками. Берег был песчаным и удивительно тихим. Ни птиц. Ни насекомых. Только шум воды.

Мы остановились прямо у берега и начали раскладывать вещи. Тарос, как обычно, отправился искать хворост, а мы с Риком и Салосом собрали сухие ветки неподалёку и разожгли костёр.Когда стемнело, мы поужинали остатками еды, купленной в таверне.Я сидела у огня, обхватив колени руками, и смотрела на чёрную гладь воды. Озеро было огромным. Настолько, что противоположный берег терялся в темноте, а вода казалась не водой, а куском ночного неба, упавшим в низину.

— Почему его называют Озером Потерянных? — наконец спросила я.

Рик поднял взгляд от кружки.

— Потому что не все, кто входит в его воды, возвращаются.

— Очень обнадёживающе.

Тарос, вернувшийся с охапкой веток, хмыкнул и бросил их возле костра.

— Он ещё мягко сказал.

Я посмотрела на него.

— Здесь настолько опасно?

— Ночью — да, — ответил Салос, подкидывая ветку в огонь. — Особенно если услышишь пение.

Я невольно повернулась к озеру. Вода была неподвижной. Слишком неподвижной.

— Пение?

Рик кивнул.

— Сирены.

У меня внутри всё похолодело.

— Настоящие?

— После всего, что ты уже видела, тебя всё ещё удивляют настоящие сирены?

— Я надеялась, что хотя бы часть существ из маминых книг окажется выдумкой.

— Увы, — вздохнул Рик. — Сирены настоящие. Красивые, древние и крайне неприятные, если ты оказался достаточно глуп, чтобы слушать их после заката.

— Они топят людей?

— Не сразу, — сказал Тарос, садясь у костра. — Сначала заставляют подойти ближе.

Мне это не понравилось.

— Как?

Рик несколько секунд смотрел на озеро.

— Их голос действует на разум. Не как заклинание. Скорее как желание, которое кажется твоим собственным. Ты слышишь песню и вдруг начинаешь думать, что в воде тебя ждёт что-то важное. Кто-то дорогой. Дом. Ответ. Спасение.

Я сглотнула.

— И человек сам идёт в озеро?

— Да.

— А потом?

Салос поднял на меня взгляд.

— Потом уже поздно.

Некоторое время никто не говорил. Огонь тихо потрескивал, отражаясь в тёмной воде дрожащими оранжевыми пятнами.

— А русалки? — спросила я тише. — Они тоже здесь живут?

— Живут, — ответил Рик. — Но они другие.

— Чем отличаются?

— Сирены охотятся голосом. Русалки — водой. Они связаны с озером глубже. Для них оно не просто дом, а часть их самих. Они не всегда нападают первыми, но если нарушить их границы, они утянут на дно без предупреждения.

— Весёлое место вы выбрали для ночёвки.

Тарос усмехнулся.

— Мы ночуем на берегу, а не в воде.

— Огромная разница.

— На самом деле да, — серьёзно сказал Салос. — Не подходи к озеру ночью. Даже если услышишь голос. Даже если тебе покажется, что кто-то зовёт тебя по имени.

От этих слов по спине пробежал холодок.

— Такое бывает?

Рик отвёл взгляд.

— Озеро умеет возвращать голоса.

— Что это значит?

Тарос сел ближе к огню.

— Много лет назад через эти земли проходили караваны. Торговцы, путники, солдаты. Некоторые пропадали. Иногда находили лодки — пустые, без следов крови и борьбы. Иногда на берег выбрасывало вещи. Плащ. Сапог. Детскую игрушку. Но тел почти никогда не находили.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались в кулаки.

— Поэтому его называют Озером Потерянных?

— Не только поэтому, — тихо сказал Рик.

Я посмотрела на него.

— А почему ещё?

Он кивнул в сторону воды.

— Иногда ночью люди слышат оттуда голоса тех, кто исчез. Родных. Друзей. Любимых. Они зовут по имени. Просят помочь. Просят подойти ближе.

Я замерла. В голове почему-то всплыл Колин. Его голос. Его руки. Я резко отвернулась от воды. Рик заметил это, но ничего не сказал.

— Это сирены? — спросила я.

— Возможно, — ответил он. — А возможно, само озеро помнит тех, кого забрало.

— Озёра не помнят.

Салос посмотрел на чёрную гладь воды.

— В Тенерии лучше не говорить подобное слишком уверенно.

В этот момент где-то далеко над озером раздалось тихое пение. Нежное, прекрасное. Такое чистое, что у меня на миг перехватило дыхание.Казалось, кто-то пел не словами, а самой тоской. О доме, которого больше нет. О потерянных людях. О том, что можно вернуть, если сделать всего один шаг. Я подняла голову.

— Мел, — резко сказал Салос.

Я вздрогнула. Он уже смотрел на меня.

— Не слушай.

Песня дрогнула над водой, стала чуть громче. И на этот раз мне показалось, будто среди её переливов кто-то тихо произнёс моё имя. Мелейна. Я похолодела.Рик быстро поднялся и бросил в костёр горсть какого-то сухого порошка. Пламя вспыхнуло ярче, стало голубоватым, и пение словно отступило, растворившись в ночи.

Тарос выругался себе под нос.

— Ближе, чем обычно.

Салос медленно поднялся, положив руку на рукоять меча.

— Сегодня дежурим по очереди.

Я смотрела на озеро и больше не видела в нём красоты. Только чёрную глубину. И что-то живое под неподвижной водой.

Утром мы снова отправились в путь. Меня уже почти не удивляли ни крошечные домики, спрятанные в траве, ни огромные насекомые, пролетающие над головой с тяжёлым гулом. После нескольких дней в землях фей всё это начало казаться почти привычным.

Мы шли вдоль старых лесных троп, пересекали небольшие ручьи и редкие поляны, где в высокой траве мерцали странные голубоватые цветы. Иногда над деревьями мелькали силуэты крылатых существ, но близко никто не подлетал.Салос шёл впереди вместе с Таросом, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с направлением. Рик оказался рядом со мной и, как обычно, что-то перебирал в своей сумке.

Некоторое время мы шли молча. Я смотрела на спину Салоса и никак не могла выбросить из головы вчерашний разговор. "Ты спала под куполом". Слова Рика снова всплыли в памяти, и я невольно нахмурилась.

— Рик.

— М-м? — он даже не поднял головы, вытаскивая из сумки маленький флакон с синей жидкостью.

— Что значит я спала под куполом?

Флакон едва не выскользнул у него из пальцев.

— Под каким куполом?

Я остановилась. Рик тоже остановился, потом медленно повернулся ко мне и улыбнулся слишком невинно.

— Мел, ты ведь понимаешь, что иногда я говорю много лишнего?

— Начинаю понимать.

— Вот это был как раз один из таких случаев.

Я скрестила руки на груди.

— Рик.

Он тяжело вздохнул и оглянулся на Салоса. Тот шёл впереди и, кажется, не слышал нас.

— Ладно, — пробормотал Рик. — Только не говори Салосу, что я сказал.

— Почему?

— Потому что он посмотрит на меня вот этим своим взглядом, от которого даже мёртвые растения начинают чувствовать вину.

— Рик.

— Хорошо-хорошо.

Он понизил голос.

— Это были защитные чары. Салос поставил их на комнату, пока ты спала.

Я несколько секунд молчала.

— Зачем?

Рик посмотрел на меня поверх очков.

— После Люциуса? Думаю, ответ очевиден.

— Тогда почему он не сказал?

Рик тихо усмехнулся, но без прежней насмешки.

— Потому что это Салос.

— И что это значит?

— Он не показывает, когда ему больно. Не показывает, когда переживает. И уж точно не любит, когда за это благодарят.

Я нахмурилась.

— Больно?

Рик замолчал. И это молчание мне совсем не понравилось.

— Рик.

Он поморщился.

— Кажется я опять сказал лишнего.

— Говори уже.

— Ладно. Чтобы поставить такой купол без готового артефакта, нужно подпитать его собственной силой. Салос сделал это напрямую.

— И?

— И за это приходится платить, — тихо сказал он. — Чары забрали часть его сил. Они восстановятся, конечно, но какое-то время он будет чувствовать слабость. Возможно, боль.

Я снова перевела взгляд на Салоса. Он шёл так же ровно, как всегда. Спина прямая, шаг уверенный. Ничего в нём не выдавало ни усталости, ни боли. У меня внутри неприятно сжалось. Перед глазами всплыл Салос в комнате. Его рука. Светящиеся знаки на коже.

— Он говорил, что его знаки светятся при использовании магии, — медленно сказала я.

Рик кивнул.

— Это было из-за купола?

— Да.

Я сжала пальцы.

— Но он выглядел нормально.

— Он очень хорошо умеет выглядеть нормально.

В этих словах почему-то было больше тревоги, чем в любых предупреждениях. Рик убрал флакон обратно в сумку и добавил уже тише:

— И это не просто знаки, Мел. Через них проходит сила. Магия не бывает бесплатной. Особенно если использовать её напрямую, а не через камни, кристаллы или другие магические предметы.

Я невольно потёрла руки там, где под рукавами скрывались серебристые трещины. Рик заметил моё движение, но ничего не сказал. Только поправил очки и добавил тише:

— Вообще без проводников магию могут использовать единицы. Без кристаллов, без зачарованного оружия, без амулетов. Это большая редкость.

— А если кто-то всё-таки может?

Рик посмотрел на меня внимательнее.

— Тогда либо он очень силён либо ещё не понимает, что именно отдаёт взамен.

— Поэтому ты всё время пользуешься кристаллами?

— В том числе. Я люблю свои внутренности там, где они находятся.

Я посмотрела на него.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет. Это должно было объяснить, почему я предпочитаю артефакты.

Я снова посмотрела вперёд. Салос не обернулся. Но теперь я замечала то, чего раньше не видела: как иногда его пальцы сжимались чуть сильнее, чем нужно; как он едва заметно замедлялся на подъёмах; как слишком ровно держал плечи, будто просто не позволял себе расслабиться. Он поставил защитные чары. Для меня. И ничего не сказал. Я хотела окликнуть его. Спросить, зачем он сделал это, если знал, что ему будет больно. Сказать хотя бы спасибо. Но слова застряли в горле. Салос всё равно не обернулся бы. А я так и продолжила идти следом, глядя на его прямую спину и впервые понимая: иногда молчание может говорить громче любых обещаний.

Дорога постепенно менялась. Чем дальше мы продвигались на север, тем прохладнее становился воздух. Огромные цветы и гигантские растения окончательно исчезли, уступив место обычным лесам. Трава стала ниже, земля — суше, а между деревьями всё чаще попадались старые камни, заросшие мхом.К полудню фейские тропы остались позади. Рик больше не шутил так часто. Тарос всё чаще останавливался, прислушиваясь к лесу, а Салос держал руку ближе к мечу. Даже птицы здесь пели тише, будто не хотели привлекать к себе внимания.К вечеру деревья начали редеть. Мы поднялись на небольшой холм, и ветер ударил в лицо — холодный, сухой, пахнущий дымом, пылью и чем-то металлическим.Тарос остановился первым. Некоторое время он молча смотрел вперёд, потом поднял руку и указал на тёмное пятно за редеющим лесом.

— Люмрок.

Я подняла взгляд. Вдалеке, среди густого тёмного леса, виднелся город. Высокие каменные стены окружали его кольцом, а над крышами поднимались десятки чёрных дымовых столбов. Даже отсюда был слышен далёкий металлический гул — будто сам город непрерывно стучал молотами. Шахтёрский город.У подножия стен виднелись огромные деревянные подъёмники и конструкции, уходящие глубоко под землю. По дорогам двигались телеги, нагруженные ящиками и каменными глыбами, от которых иногда исходило слабое голубоватое свечение.Почему-то от одного взгляда на Люмрок мне стало не по себе. Слишком мрачным он казался.

— Здесь и заночуем, — сказал Тарос.

Мы свернули с дороги и углубились в лес неподалёку от города. Между корней старых деревьев быстро организовали небольшой лагерь.Салос и Рик взяли мешки.

— Мы сходим за припасами, — сказал Салос. — Заодно посмотрим, что происходит в городе.

— Только постарайтесь никого не убить, — буркнул Тарос.

Рик ухмыльнулся.

— Ничего не обещаю.

Они скрылись среди деревьев, а мы с Таросом остались у костра. Некоторое время стояла тишина. Тарос точил нож длинными размеренными движениями, а я смотрела на огни Люмрока, мерцающие вдали между деревьями. Иногда мне казалось, будто где-то из глубины города доносится странный низкий гул. Словно под землёй двигалось что-то огромное.

— Завтра на заре будем во дворце, — вдруг сказал Тарос.

Я перевела взгляд на него.

— Так близко?

Он кивнул.

— Если всё пойдёт нормально.

— А если нет?

Тарос поднял глаза от ножа.

— Тогда будем разбираться по пути.

Очень обнадёживающий ответ. Он убрал нож в ножны и подкинул ветку в костёр.

— Ложись спать. Выйдем ещё до рассвета, чтобы пройти город незаметно.

Глава 11. Люмрок

Я легла спать, укрылась плащом и попыталась закрыть глаза. Но сон не шёл.Стоило мне задремать, как перед глазами вспыхивали чёрные глаза Люциуса, серебристые трещины на моих руках, лицо Колина, исчезающее в темноте. Я ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к лесу, к потрескиванию костра, к далёкому гулу города.

Тарос уснул почти сразу. Сначала он просто тяжело дышал, потом начал негромко похрапывать. Я приподнялась на локте и недоверчиво посмотрела на него.

— Серьёзно? — прошептала я.

Тарос не ответил. Конечно. Рика и Салоса всё ещё не было. Я села, обхватила колени руками и посмотрела в сторону Люмрока. Город светился. Не так, как обычные города ночью. Сквозь деревья пробивалось мягкое голубое и зелёное сияние. Оно поднималось над крышами туманными полосами, переливалось между башнями, скользило по воздуху, будто сам город дышал светом. Иногда в этом сиянии вспыхивали яркие искры — синие, изумрудные, бледно-золотые — и тут же гасли.Низкий гул снова прокатился где-то под землёй. Я вздрогнула. Это было безумно. Опасно. Именно поэтому мне следовало остаться у костра и дождаться остальных. Я даже повторила это про себя. Остаться у костра. Дождаться Салоса и Рика. Не идти в мрачный город, который светится так, будто под ним спрятано сердце чудовища.Я поднялась.

— Просто посмотрю ближе, — тихо сказала я сама себе. — Совсем немного.

Это было слабое оправдание. Очень слабое.Я осторожно взяла плащ, накинула капюшон и проверила кинжал у пояса. Потом бросила взгляд на Тароса. Он лежал у костра, раскинув одну руку в сторону, и храпел так спокойно, будто мы ночевали не у границы подозрительного города, а на лугу возле собственного дома.

— Я быстро, — прошептала я.

Тарос снова не ответил. Я сделала первый шаг. Потом второй. Лес вокруг лагеря был тёмным и влажным. Под ногами мягко пружинил мох, ветки цеплялись за плащ, будто пытались удержать меня. Чем дальше я отходила от костра, тем сильнее становился

гул.Люмрок манил. Голубое сияние становилось ярче. Зелёные отблески ложились на стволы деревьев, делая их похожими на кости под водой. В воздухе пахло сыростью, железом и гарьюЯ остановилась на краю леса.Передо мной открывался Люмрок. Город окружала невысокая каменная стена, сложенная из тёмных неровных глыб. Она не выглядела неприступной, скорее старой границей, которая отделяла город от леса и напоминала путникам: дальше начинается чужая территория.За стеной уже виднелись дома, башни и узкие крыши, тесно прижатые друг к другу. Между камнями в городских стенах и зданиях бежали тонкие светящиеся жилы — голубые и зелёные, как застывшая молния. Башни были узкими, острыми, слишком высокими, и их верхушки терялись в ночном тумане.