Наследница света

Роксана Рад

Наследница света

Глава 1. Буря

Буря. Самая страшная которую я когда либо видела, как после говорили «такой бури не было с самого Конца» — древней катастрофы, после которой мир уже никогда не стал прежним. Я не помню её по-настоящему. Лишь обрывки — словно чужие воспоминания, увиденные во сне. Но некоторые мгновения остались со мной навсегда. В ту ночь мир сходил с ума. Ветер выл так, будто сам мир разрывали на части. Он бился о зубчатые стены, ревел в бойницах, свистел в узких проходах башен, вырывал факелы из держателей и швырял их на пол. Дождь хлестал по камню с такой силой, что казалось, будто сама крепость постепенно стачивается, растворяется под его ударами. Вода стекала по стенам потоками, проникала внутрь через щели и старые швы кладки, собиралась в лужи на холодном полу. Молнии разрывали небо над башнями, и на краткие мгновения двор вспыхивал мертвенно - белым светом. Каждый раскат грома гремел так, будто по стенам били таранами.

Я проснулась от резкого толчка — кровать подпрыгнула, будто земля под ней содрогнулась. В тот же миг дверь распахнулась,и в покои вбежала мама, королева Лириана. Её лицо было бледным, но она улыбнулась — так,как умеют только мамы, когда хотят, чтобы ты не испугался. Она бросилась ко мне, обняла,прижала к себе так крепко, что я почувствовала,как быстро бьётся её сердце. Слишком крепко. Теперь я понимаю это. Тогда же мне казалось, что она просто испугалась грозы.

— Мелэйна, моя звёздочка, — прошептала она,гладя меня по волосам. — Ничего не бойся. Я с тобой. Мы выбежали в коридор. Люди в крепости сходили с ума от страха. Повсюду царил хаос. Слуги метались, сталкиваясь друг с другом. Кто-то плакал. Кто-то молился. Некоторые падали на колени перед изображениями богини Сете и шептали слова древних молитв.

— Быстрее, ваше величество! — крикнул один из стражников, указывая вниз по лестнице. — Главный зал! Там безопаснее! Мама крепче сжала мою руку, и мы побежали.Ступени под ногами дрожали, казалось, сама крепость вот‑вот рассыплется.На одном из пролётов мама неожиданно остановилась. Всего на секунду. Она оглянулась назад. Туда, где находились верхние башни. И я увидела в её глазах не страх. Отчаяние. Будто она ждала чего-то. И знала, что это уже пришло. — Мам? — Она вздрогнула.Посмотрела на меня и снова улыбнулась. Но улыбка получилась слишком натянутой. — Ничего, звёздочка. Бежим.

Где‑то вдали раздался треск — громкий, страшный, — а затем грохот, от которого я вздрогнула и чуть не упала. Большая часть крепости рухнула. Выход завалило камнями и обломками балок. Слуги метались, пытались разобрать завал, но каждый новый порыв ветра обрушивал новые обломки. Мы успели добраться до главного зала, когда в одном из коридоров потолок начал осыпаться и чей-то крик резко оборвался.

Мама повела меня к камину — единственному месту, где ещё чувствовалось тепло. Она села на пол, притянула меня к себе, укрыла своим плащом. — Всё будет хорошо, — повторяла она, но голос её дрожал. — Мы просто подождём, пока буря утихнет. Я смотрела на пламя. Оно плясало, металось, отбрасывало причудливые тени на стены. И вдруг в самом сердце огня появилось тёмное пятно. Оно пульсировало, ширилось, затягивая свет и воздух. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Пятно превратилось в воронку, искры разлетелись в стороны, а потом и пламя вырвалось наружу, разбрасывая искры по залу. В зал ворвалось темное облако дыма. Люди кашляли, задыхались, пытались выбраться, но коридоры уже завалило обломками. Старые стены начали сдаваться. Каменная кладка трещала, будто под невидимым натиском. По стенам расползались трещины. С потолка сыпалась известь, затем мелкие камни, а потом с грохотом рухнула часть свода в одном из коридоров, похоронив под собой всё, что было ниже. Я помню, как мать прижала меня к себе у подножия камина. Её лицо освещали вспышки молний и безумное пламя, и в её глазах был не просто страх — знание. Она смотрела на стены крепости, как на что-то, что уже обречено. Пол дрогнул под ногами. Где-то совсем близко раздался треск, глубокий, раскалывающий, словно сама основа крепости не выдержала. И в тот миг мне показалось, что буря не снаружи. Она уже была внутри.

Когда я думаю о той ночи, мне кажется, будто воспоминание обрывается на краю пропасти.Свет.Грохот.Крик матери.А потом ничего.Пустота.

Дядя Дилюс прибыл к руинам замка на третий день после бури. Небо всё ещё было серым, будто мир не до конца оправился от гнева богов. Камни крепости, некогда неприступной, лежали сломанными костями, а башни — гордые и высокие — превратились в обугленные обломки. Он шёл по руинам среди пыли и тишины, где не было ни криков, ни плача, только тела. Ветер гонял по разрушенным залам запах, от которого даже солдаты, которые не один раз бывали на поле боя и знали этот запах, отворачивались в отвращении. Некоторые клялись, что слышали в руинах шорохи — не ветра. Дилюс двигался среди развалин молча, он надеялся найти выживших. Но чем дальше продвигался вперёд, тем меньше оставалось надежды. Мёртвые лежали повсюду. Некоторых раздавило камнями. Других обожгло огнём. Но были и те, чья смерть выглядела иначе. Слишком странно. Слишком страшно. Их тела были искалечены так, словно на них напало нечто нечеловеческое. У одного отсутствовала половина лица. У другого были переломаны все кости. Третий выглядел так, будто кто-то высосал из него саму жизнь. Даже закалённые воины старались держаться подальше от этих тел. — Это не буря сделала, — пробормотал один из солдат. Никто не ответил. Потому что все думали о том же.

Но дядя шёл вперёд, туда, где раньше был главный зал. Через мёртвых. Через страх. Через то, что никто из живых не должен был видеть.

Главный зал был почти полностью разрушен. Крыша обрушилась, и холодный свет пробивался сквозь пролом. Каменный камин, где раньше горел огонь и звучал смех, стоял расколотый, почерневший. Вокруг лежали те, кто пытался укрыться в зале как и мы с мамой. И там среди пепла и камня, он нашел меня. Свернувшуюся клубочком, как ребёнок, который просто устал и задремал у огня. На мне не было ни крови, ни царапины. Пыль не тронула моего лица. Даже волосы лежали так, словно их только что расчесали. Позже, дядя признался что в тот момент испугался сильнее, чем среди мёртвых. Потому что это было невозможно. Дилюс осторожно опустился на колено, коснулся моего плеча и в этот момент я открыла глаза. Ненадолго, всего на несколько секунд, но этого хватило. Мои глаза светились мягким серебристым светом, словно отражали лунное сияние, хотя над руинами не было луны. Я посмотрела на него, улыбнулась и снова уснула. Свет исчез. Солдаты молчали. Он поднял меня на руки и я только тихо вздохнула и прижалась к нему. — Богиня Сета коснулась её — прошептал кто-то из солдат. Дядя тогда ничего не ответил. Но с тех пор он никогда не отрицал этого.г

Глава 2. Утро наследницы

Я росла в замке моего покойного деда. Замок стоял на высоком холме у самого океана, где ветер никогда не утихал. С одной стороны — отвесные скалы, о которые с глухим грохотом разбивались волны. С другой — редкий лес, тянущийся до самого горизонта. Дальше, за лесом, проходила Граница миров — так в человеческих землях называли Стену Сеты.

В детстве мне запрещали даже говорить о ней. Старые жнецы говорили, что там заканчивается человеческий мир и начинается то, чему лучше оставаться по другую сторону Стены. Люди из нашего королевства туда не ходили. Даже стражники и охотники старались держаться подальше от леса у самой границы, а те немногие, кто всё же пытался приблизиться к Стене, обычно не возвращались. Тогда я считала это страшными сказками для непослушных детей.Сам замок был построен не для красоты. Он был крепостью. Серый камень, тяжёлый и холодный. Узкие окна вместо широких витражей. Высокие стены, по которым днём и ночью ходила стража. Но несмотря на суровый облик, в замке было что-то по-своему уютное. В пасмурные дни его стены казались мрачными и неприступными, но когда солнце пробивалось сквозь тучи, камень отливал тёплым золотистым оттенком. В окнах верхних башен по вечерам мерцали огни светильников — не яркие, а приглушённые, словно приглашающие укрыться от бушующей стихии. Это был мой дом.

Дядя заменил мне отца задолго до того, как я начала понимать, что такое семья. После смерти мамы именно он стал регентом королевства — до того дня, когда я достигну двадцати лет и официально взойду на трон. А до этого момента оставалось всего три месяца. Он учил меня читать — терпеливо, даже когда я упрямилась и захлопывала книги. Учил держать меч, который сначала казался слишком тяжёлым для моих рук. Смеялся вместе со мной, когда я падала во время тренировок, и поднимал, когда я не могла встать.Следил, чтобы я ела, спала и не боялась грозы. Я верила ему, не как регенту, как семье. Иногда по ночам я просыпалась и находила его в большом зале у камина. Он сидел в кресле и молча смотрел в огонь. В такие моменты его лицо становилось другим — усталым, холодным, почти чужим. Я никогда не спрашивала, о чём он думает.Прошло пятнадцать лет с той ночи, когда дядя вытащил меня из обломков разрушенной крепости. Я оказалась единственной выжившей. Всё, что осталось у меня от той ночи, — обрывки воспоминаний и кошмары, которые иногда вырывали меня из сна. Тело матери так и не нашли. После недели поисков и разбора завалов её объявили погибшей. Об отце я почти ничего не знала. Даже в самые ранние годы, когда мама ещё была рядом, стоило мне спросить о нём, она переводила разговор. А после её гибели дядя отвечал так же уклончиво.Иногда мне казалось, что прошлое смирилось и оставило меня в покое. Но стоило закрыть глаза — и я снова оказывалась там. Среди рушащихся стен, огня, дыма и маминого голоса, который повторял одно и то же: «Не бойся, моя звёздочка. Я с тобой».

Я резко проснулась, задыхаясь. Сердце бешено колотилось, ладони были влажными от пота. В ушах всё ещё звучал грохот рушащихся стен и вой ветра, но вокруг царила тишина раннего утра. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и огляделась.Знакомые очертания покоев успокаивали: тяжёлые бархатные шторы, резной шкаф у стены, столик с графином воды. На книжных полках вдоль стены ровными рядами стояли старые тома в тёмных переплётах — часть из них принадлежала ещё деду. У камина всё ещё горел забытый на ночь светильник, отбрасывая мягкое золотистое свечение на стены комнаты.

Воспоминания о маме нахлынули волной. В кошмаре она прижимала меня к себе, её руки были такими тёплыми и надёжными. Я почти ощущала запах её лавандовой воды и мягкость волос, щекочущих моё лицо. У мамы были длинные чёрные волосы, обычно собранные в высокую причёску, и удивительно золотисто-карие глаза. Даже сейчас я лучше всего помнила не её лицо, а голос. «Не бойся, моя звёздочка. Я с тобой. Всё будет хорошо» А потом — оглушительный треск. Вспышка света. И темнота. Я закрыла глаза, пытаясь удержать этот образ — её объятия, тепло рук, тихую колыбельную перед сном.

Медленно откинув одеяло, я встала. Ноги слегка дрожали, но с каждым шагом по холодному каменному полу страх отступал. Подойдя к окну, я распахнула створки. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, наполняя лёгкие и прогоняя остатки дурного сна.За окном разгорался рассвет.Прямо под башней раскинулся просторный внутренний двор. Каменные плиты, выложенные широкими кольцами, местами потрескались от времени, а в щелях пробивалась жёсткая трава. В центре находилась тренировочная площадка — утоптанная земля, окружённая невысоким каменным бордюром. Там уже тренировались молодые воины.

Слева от площадки, вдоль высокой крепостной стены, тянулись конюшни. Деревянные двери были приоткрыты — слуги чистили лошадей, меняли подстилки, наполняли корыта водой. Из стойл доносились фырканье и перестук копыт, а запах сена и кожи смешивался с утренней свежестью. Несколько осёдланных лошадей уже стояли у коновязи, готовые к выезду.

Рядом с конюшнями располагались хозяйственные постройки: склад оружия с массивными дверями, кузница, откуда время от времени вырывались искры и доносился мерный стук молота, и небольшая пекарня — оттуда тянуло запахом свежего хлеба. По всему двору шла привычная жизнь. Слуги носили дрова, катили бочки с водой, спешили с корзинами белья.

Чуть правее, у самого края обрыва, возвышался огромный дуб — единственное дерево во всём замке. Его толстый ствол был покрыт глубокими трещинами времени, а широкие ветви отбрасывали тень на каменные плиты двора. В лучах рассвета листья мерцали изумрудным и серебристым светом. У основания дерева располагалась небольшая площадка из гладких камней и каменная чаша для подношений — место поклонения богине света Сете. Иногда я замечала, как кто-то из слуг или воинов останавливался здесь всего на минуту, склонял голову, оставлял цветок или монету — просил благословения или благодарил за удачу.

А дальше простирался океан. Бескрайний. Величественный. Переменчивый. Сейчас, ранним утром, его поверхность отливала глубоким сапфировым цветом с полосами бирюзы у берега. Я долго стояла у окна, впитывая эту картину. Вид одновременно успокаивал и наполнял силой: размеренная жизнь двора, древний дуб, бескрайняя свобода океана. Всё это было частью моего мира. Мира, которым совсем скоро предстояло править мне.Вдруг дверь резко распахну

лась, и в комнату влетела Мира — моя верная служанка. Невысокая женщина лет сорока, с копной рыжих кудряшек, выбивающихся из-под белого чепца, и лицом, усыпанным веснушками. Её живые карие глаза всегда искрились добротой, а на щеках при улыбке появлялись ямочки. Двигалась Мира быстро, суетливо и слегка неуклюже — казалось, ещё немного, и она обязательно во что-нибудь врежется или уронит поднос. Но каким-то чудом этого никогда не происходило.— Ваше высочество! — запыхавшись, воскликнула она. — Пора, пора! Завтрак скоро начнётся, а вы ещё не готовы!Она тут же подхватила халат, висевший на спинке кресла, едва не зацепившись ногой за ковёр.— Осторожнее, — хмыкнула я.— Я абсолютно осторожна, — уверенно заявила Мира и в тот же момент чуть не уронила серебряную щётку.Я невольно улыбнулась.

Комната постепенно наполнялась утренним светом. Мой взгляд упал на высокий книжный шкаф, доверху заставленный книгами. Старые хроники, карты, трактаты о мореплавании, истории древних войн, легенды о фейри и магии.На одной из нижних полок лежала моя любимая книга — потёртый сборник о магических существах в тёмно-синем переплёте. Её когда-то подарила мне мама. В детстве она часто читала мне её перед сном, показывая рисунки драконов, сирен, лесных духов и существ, похожих на людей, но слишком прекрасных или слишком страшных, чтобы быть людьми. А после её смерти книгу читала уже Мира, смешно меняя голоса у разных существ и путая страницы.Позже, когда я стала старше, эту книгу попытались отнести к детским выдумкам. Как будущая королева, я должна была знать не только историю, законы и искусство управления, но и основы богослужения Сете. Несколько раз в неделю старые жнецы при дворе учили меня молитвам, древним преданиям и тому, как должна вести себя правительница перед храмом и народом.

Иногда после занятий я рассказывала им о маминых историях. О фейри, живущих по ту сторону Стены. О сиренах, что заманивают моряков в туман. О демонах с чёрными глазами, которые приходят за теми, кто впускает тьму в сердце. Жнецы слушали меня с одинаково строгими лицами, а потом говорили, что всё это сказки. В лучшем случае — старые суеверия. В худшем — ересь, оставшаяся со времён до Стены.— Сета отделила наш мир от тьмы, ваше высочество, — любил повторять самый старый из них. — Не следует оживлять чудовищ, которых больше нет.Мира тоже смеялась, когда читала о фейри, сиренах и демонах, нарочно меняя голос на особенно страшный. Но мама никогда не смеялась. Когда она читала эти страницы, её голос становился тише. Серьёзнее. Словно речь шла не о сказках, а об историческом учебнике.

Сейчас я и сама иногда перечитывала эту книгу — скорее по привычке. Некоторые страницы почти стёрлись от времени, а корешок давно потрескался, потому что я знала её почти наизусть.Я задержала взгляд на тёмно-синем переплёте чуть дольше, чем следовало. На мгновение мне показалось, будто я снова слышу мамин голос — тихий, серьёзный, почти шёпот. Но воспоминание рассыпалось, когда за моей спиной Мира с привычной деловитостью захлопнула дверцу шкафа.— Сегодня будете завтракать с графиней Алисией, — сообщила она, уже перебирая ленты и заколки на туалетном столике. — А граф Дилюс уехал ещё на рассвете. Опять какие-то срочные дела на границе.

При упоминании дяди внутри привычно стало спокойнее.Дилюс был сводным братом моей матери, но именно он заменил мне отца. После гибели мамы он вырастил меня, научил всему, что знал сам, и стал самым близким человеком в моей жизни. Высокий, худощавый, с прямой осанкой и вечно серьёзным взглядом, он казался человеком, которого невозможно согнуть. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а карие глаза за годы будто выцвели от морского ветра и бесконечных тревог. Но даже в самые тяжёлые моменты в них всегда оставалась забота. Он никогда не делал мне поблажек. Учил быть сильной, учил отвечать за свои слова, учил подниматься после поражений.

Мира тем временем уже начала расчёсывать мои волосы серебряной щёткой.— Ох, ваше высочество, — вздохнула она. — Если бы у меня были такие волосы, я бы уже лет десять как вышла замуж за какого-нибудь герцога.Она продолжала возиться с моими волосами, периодически отвлекаясь то на украшения, то на складки покрывала.— И посмотрите, какие у вас глаза, — не унималась Мира. — Голубые, как летнее небо над океаном. Не удивлюсь, если сама Сета поцеловала вас в лоб при рождении.Мира уже достала приготовленное платье — лёгкое голубое, с серебряной вышивкой вдоль воротника и рукавов.— Вот. Идеально подойдёт к вашим глазам.Я посмотрела на платье, затем перевела взгляд на сундук у стены, где лежал мой привычный тренировочный костюм. Тёмная кожа, удобные ремни, защитные вставки на локтях и коленях. Вторая кожа.— Нет, Мира, — покачала я головой. — Я надену тренировочный костюм.Служанка замерла.— Но ваше высочество! Графиня Алисия снова скажет, что вы позорите трон.Я подошла к сундуку и достала костюм.— Возможно, — спокойно ответила я. — Но в нём я чувствую себя собой.Мира тяжело вздохнула, будто я только что разбила ей сердце.— Другие принцессы мечтают о драгоценностях и танцах, а вы — о новом мече.— Королева должна уметь не только сидеть на троне, — ответила я, застёгивая ремни на предплечьях.Мира покачала головой, но в её взгляде всё равно читалась гордость.Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела слегка сонным взглядом высокая девушка с крепкой, но изящной фигурой. Длинные волосы цвета тёмного шоколада спадали почти до поясницы, а ярко-голубые глаза выделялись на фоне смугловатой кожи.— Пойдём, Мира, — сказала я. — Графиня уже заждалась.Мира провела меня по длинным коридорам замка — знакомым до последней трещины в каменных плитах. Мы шли через множество залов: сначала миновали парадный зал, закрытый за огромными стальными дверями.Затем свернули в Книжный коридор — узкий проход, по обеим сторонам которого тянулись массивные книжные шкафы из тёмного дуба. Здесь пахло старой бумагой, кожей переплётов и лёгким ароматом лаванды, которую слуги раскладывали, чтобы отпугнуть насекомых. Мира ловко обошла старинный глобус на подставке, который всегда мешал проходу, и подтолкнула меня вперёд.

Следующий отрезок пути пролегал вдоль Галереи портретов — здесь были запечатлены все правители нашего рода. Я невольно замедлила шаг у портрета мамы: её чёрные волосы, собранные на макушке, золотисто-карие глаза, нежная улыбка На мгновение я задержалась, но Мира мягко коснулась моего локтя:— Ваше высочество, не стоит задерживаться. Графиня не любит ждать.Коридоры замка были устроены так, что вели от парадных залов к более уютным жилым помещениям. Мы спустились по короткой винтовой лестнице, прошли мимо ниши с мраморной статуей богини Сеты — у её подножия кто-то оставил свежие белые цветы, — и наконец оказались у двустворчатых дверей Малой гостиной.Мира тихо постучала, затем распахнула дверь и сделала шаг в сторону, пропуская меня вперёд.

Гостиная и правда была уютной: стены отделаны светлыми деревянными панелями, на полу лежал мягкий ковёр с растительным орнаментом, а вдоль стен стояли глубокие кресла и низкие столики с фарфоровыми безделушками. В центре комнаты располагался длинный стол из полированного орехового дерева — за ним могли уместиться как минимум двадцать человек. Над столом висела бронзовая люстра с десятком подсвечников, пока не зажжённых.За столом уже сидела графиня Алисия. Она подняла глаза, едва я вошла, и её губы тут же сжались в тонкую линию.

— Наконец-то, — холодно произнесла она. — Я уже начала думать, что вы решили пропустить завтрак. Графиня медленно поднялась из-за стола, и сразу стал заметен её большой беременный живот, аккуратно обтянутый дорогим шёлковым платьем цвета слоновой кости. Её пепельные волосы были уложены в безупречную высокую причёску, серые глаза смотрели внимательно и оценивающе, а тонкие аристократические черты лица подчёркивали привычную властность.Она всегда выглядела идеально. Даже сейчас. Даже на раннем завтраке. Я улыбнулась как можно беззаботнее. Взгляд графини на мгновение опустился к животу, и её пальцы почти незаметно легли поверх дорогой ткани.В замке все ждали рождения ребёнка как праздника. Дилюс улыбался, когда речь заходила о будущем наследнике или наследнице, слуги шептались о детской, которую уже готовили в восточном крыле.

Тогда я не придавала этому значения. Мне казалось, рождение ребёнка ничего не изменит между мной и дядей.— Простите за опоздание, графиня. Я слишком долго выбирала платье.Алисия прищурилась. А потом её взгляд опустился на мой тренировочный костюм. Лицо графини мгновенно изменилось.— Что это такое?Она поставила чашку с кофе на блюдце чуть громче, чем следовало.— Вы наследница престола. Будущая королева. А выглядите так, будто собрались не на завтрак, а на тренировочный двор.Я почувствовала, как внутри привычно поднимается раздражение. Алисия тем временем медленно выпрямилась и жестом указала на себя.— Посмотрите внимательно, Мелэйна.Она слегка расправила плечи.— Вот как должна выглядеть будущая королева.

Её голос звучал спокойно, но твёрдо.— Элегантность. Осанка. Умение подать себя. Люди должны видеть в своей правительнице силу и достоинство, а не девочку в кожаной броне.Она снова окинула меня взглядом.— Королева — это пример для всего двора. Для знати, для народа. Они будут смотреть на вас и учиться у вас. И если будущая правительница появляется за столом в тренировочной одежде, то что это говорит о короне?Мира у стены едва заметно втянула голову в плечи, явно ожидая моей реакции. Но я заставила себя спокойно вдохнуть— Простите, графиня, — ровно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Но в этом костюме я чувствую себя собой. К тому же после завтрака я всё равно собиралась на тренировку.Алисия медленно моргнула, будто я только что сказала нечто совершенно невозможное.— После завтрака, — отчеканила она, — вы могли бы вернуться к себе и переодеться. На это у будущей королевы должно хватать и времени, и воспитания.Я промолчала.Алисия недовольно поджала губы. Было видно — мой ответ её совершенно не устроил. Но вместо нового замечания она лишь коротко вздохнула и указала на стул напротив.— Садитесь. Кофе уже остывает.Я подошла к столу и села.Пока слуги расставляли блюда, я невольно задумалась о браке дяди Дилюса. Он женился на Алисии почти сразу после того, как стал регентом. Её род считался одним из самых богатых и влиятельных в королевстве, а связи графини помогли укрепить положение дяди при дворе. И хотя между нами редко возникало взаимопонимание, я никогда не могла сказать, что Алисия относится ко мне с безразличием. Нет. Она действительно пыталась воспитать из меня королеву. Просто делала это так же, как всё остальное в своей жизни: жёстко, требовательно и без права на слабость.— Надеюсь, вы хорошо спали? — сухо спросила графиня, делая глоток кофе.Я на секунду вспомнила кошмар. Руки мамы. Рушащиеся стены. Тьму.— Да, благодарю, — спокойно ответила я. — Вполне.Мира тут же поставила передо мной чашку горячего кофе и тарелку с ещё тёплыми булочками. При этом она умудрилась едва не уронить ложку, тихо ойкнула и виновато поправила поднос.— Осторожнее, Мира, — устало произнесла Алисия.— Простите, госпожа — пробормотала служанка. Я невольно улыбнулась в чашку.Завтрак продолжился уже спокойнее. Разговор постепенно перешёл к подготовке предстоящего приёма и годовщине регентства дяди Дилюса.— В этом году всё должно пройти безупречно, — произнесла Алисия, просматривая список приглашённых. — Это последняя годовщина его регентства перед вашей коронацией.Я подняла взгляд от чашки.— До коронации ещё три месяца.— Всего три месяца, Мелэйна, — поправила она. — Для двора это почти ничего. После приёма начнут прибывать послы, главы знатных домов, представители храмов. Нужно утвердить церемонию, порядок клятв, список гостей, наряды, речиОна выразительно посмотрела на мой тренировочный костюм.— И, надеюсь, к тому дню вы всё же согласитесь выглядеть как королева.Я сделала глоток кофе, чтобы скрыть улыбку.— Если коронация будет проходить на тренировочном дворе, обещаю подумать.Мира у стены тихо кашлянула, пряча улыбку. Алисия же посмотрела на меня так, будто Сета лично послала ей испытание терпением.— Коронация, ваше высочество, — холодно произнесла она, — будет проходить в храме Света, перед жнецами, знатью и всем народом. И именно поэтому вам пора начать относиться к ней серьёзнее.Я опустила чашку на блюдце.— Я отношусь серьёзно.— Тогда начните с того, чтобы помнить: через три месяца вы перестанете быть просто наследницей. Каждое ваше слово, каждый жест, каждый взгляд будут принадлежать уже не только вам, но и короне.Я ничего не ответила. Только сжала пальцы вокруг чашки, чувствуя, как горячий фарфор обжигает ладони. Слова Алисии неприятно застряли в голове. Через три месяца. Корона. Клятвы. Народ. Взгляды сотен людей, которые будут ждать от меня не ошибок, не сомнений, не страха — только силы.Завтрак закончился вскоре после этого. Алисия снова вернулась к спискам гостей и распоряжениям для слуг, а я поднялась из-за стола, вежливо поблагодарила её и вышла из Малой гостиной прежде, чем разговор успел снова свернуть к платьям, манерам или коронации.В коридоре стало легче дышать.Шаги эхом отдавались от каменных стен, и с каждым шагом тревожные мысли постепенно отступали. Корона могла подождать. Речи, клятвы и придворные правила — тоже. Сейчас мне нужно было совсем другое: холодная сталь в ладонях, ровное дыхание и движение, в котором не было места чужим ожиданиям.Я направилась через коридоры замка к выходу во внутренний двор, а в голове крутилась лишь одна мысль: сегодня я наконец освою этот проклятый пируэт с кинжалами.Дядя показывал его на прошлой неделе — изящное, почти танцевальное движение, в котором нужно было одновременно уклониться от удара и нанести контратаку. У меня пока выходило ужасно: то терялось равновесие, то кинжалы путались в руках. Дилюс обучал меня разному оружию, но именно кинжалы я любила больше всего. Меч требовал силы и прямоты, а кинжалы — скорости, гибкости и хитрости.Прежде чем отправиться на тренировочную площадку, я свернула к священному дубу Сеты. Этот дуб считался сердцем замка. Такие деревья росли возле каждого храма богини Света. Говорили, их корни касаются самой магии мира. У нашего дуба тоже был свой жнец Света — служитель Сеты, следивший за священным местом и храмом при замке.Небольшой храм стоял чуть дальше по внутреннему двору, у самой крепостной стены, выходящей к океану. Светлый камень, высокие узкие окна и золотой символ дуба над входом делали его совсем непохожим на суровые башни крепости. Утром из храма почти всегда доносился запах ладана и тихие песнопения.Когда я подошла ближе к дубу, то заметила молодого жнеца. Он стоял возле каменной чаши для подношений и что-то тихо читал, положив ладонь на шершавую кору дерева. Жнец выглядел совсем молодым — наверное, ненамного старше меня. Светлые волосы были коротко подстрижены, а на плечи спадала бело-золотая мантия с вышитым на груди символом Сеты: золотой дуб с длинными корнями, уходящими вниз. На поясе висели чётки из янтарных бусин. Услышав шаги, он обернулся и слегка поклонился.— Свет Сеты ведёт вас, ваше высочество.Так приветствовали друг друга жнецы Света.— И да хранит вас её свет, — автоматически ответила я.Жнец удивлённо моргнул.— Не думал, что вы знаете храмовое приветствие.— Мама знала его.На мгновение между нами повисла тишина.— Вы новый жнец? — спросила я.Он кивнул.— Меня прислали сюда около месяца назад. До этого я служил в Древе Света.Так называли главный храм жнецов Света — место, где жили старшие жрецы и хранители древних знаний Сеты. Стоял он в самом центре наших земель.— Наверное, здесь скучно после главного храма? — улыбнулась я.Он тихо рассмеялся.— Немного. В Древе всегда шумно: паломники, ученики, советы старших жнецов А здесь только океан, ветер и стражники.— И я.— И вы, ваше высочество, — уже с улыбкой согласился он.Я подошла ближе к дубу и подняла взгляд вверх. Огромное дерево возвышалось над двором, словно древний хранитель. Толстый ствол покрывали глубокие трещины, а раскидистые ветви шелестели на ветру так, будто перешёптывались между собой. Сквозь них и листву пробивался утренний солнечный свет.У основания дерева стояла каменная чаша для подношений. Я сложила ладони перед грудью.— О великая Сета, — тихо произнесла я, — прошу твоего благословения. Помоги мне обрести сосредоточенность и силу. Пусть движения будут точны, а разум — ясен.На мгновение я замолчала.— Научи меня сочетать мудрость и отвагу, мягкость и твёрдость — как подобает той, кто однажды станет королевой.Я опустила в чашу несколько монет и коснулась ладонью шершавой коры.В этот момент по ветвям пробежал лёгкий ветер. Листья тихо зашелестели, и мне вдруг показалось, будто дерево отвечает. Будто сама Сета услышала меня. На душе стало спокойнее.— Сета благоволит вам, — тихо сказал жнец.Я улыбнулась ему и направилась к тренировочной площадке.Во дворе уже кипела жизнь: стражники сменялись на постах, слуги спешили между постройками, конюхи выводили лошадей. Но я замечала только площадку. И кинжалы. Я вытащила их из ножен. Знакомые рукояти удобно легли в ладони. Ноги на ширине плеч. Глубокий вдох. В памяти сразу всплыл голос дяди:«Пируэт — это не просто поворот. Это танец с опасностью. Ты должна чувствовать момент: когда шагнуть, когда отклониться, когда ударить. Доверься телу — оно знает».Я начала движение.Шаг. Поворот. Удар. Сначала медленно, потом быстрее.Тело постепенно вспоминало нужный ритм, мышцы двигались увереннее. Воздух свистел возле клинков. Сапоги скользили по утоптанной земле площадки. Я ускорялась.Шаг. Разворот. Уклон. Контратака.В какой-то момент всё вокруг исчезло. Не было больше разговоров о будущем. Не было графини Алисии. Не было страха перед короной. Только движение. Я резко развернулась, уходя от воображаемого удара, и один из тренировавшихся неподалёку солдат неожиданно усмехнулся:— Ваше высочество, позволите проверить, насколько опасен этот ваш танец?Несколько стражников заинтересованно обернулись. Я остановилась и приподняла бровь.— Уверен?— Еще как.Он вышел на площадку с деревянным мечом в руках.Высокий. Широкоплечий. Старше меня лет на десять. Солдаты вокруг уже начали ухмыляться. Наверное, ждали, как будущая королева сейчас эффектно проиграет.— Только не плачь потом, — предупредила я.Он рассмеялся и первым бросился вперёд. Удар сверху. Я легко ушла в сторону. Второй удар — быстрый, в бок. Я провернулась, пропуская меч мимо себя, и наконец сделала тот самый пируэт. Всё произошло за секунду. Разворот. Шаг за спину. Подсечка. Солдат потерял равновесие и с грохотом рухнул на землю. Мой кинжал замер у его горла. На площадке повисла тишина. А потом кто-то громко присвистнул.— Вот это было красивоСолдат ошарашенно моргнул, лёжа на спине.— Кажется я понял, зачем нужен этот танец.Я рассмеялась и протянула ему руку, помогая подняться. Стражники вокруг заулыбались, а кто-то даже хлопнул в ладоши. И в тот момент я почувствовала себя на своём месте.Я уже собиралась убрать кинжалы в ножны, когда заметила Колина.Он стоял у входа в конюшню, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно не мог решить — подойти ко мне или нет. Но, поймав мой взгляд, всё-таки направился в мою сторону.Колин появился в замке, когда мне было десять. Тогда он был худым пятнадцатилетним мальчишкой, которого привезли сюда подмастерьем старого конюха. Помню, как в первый же день он получил копытом в плечо от упрямой кобылы, а потом пытался сделать вид, будто совсем не больно. Я тогда смеялась так сильно, что упала в сено рядом с ним. С тех пор всё как-то само собой закрутилось.Мне нравилось проводить время в конюшнях куда больше, чем на скучных уроках этикета. Колин показывал, как правильно чистить лошадей, как заплетать гривы, как седлать молодых жеребцов. А я таскала ему яблоки и пирожки с кухни и пряталась у него, когда графиня особенно усердствовала с уроками «настоящей леди».