Оракул. Тень прошлого

Глядя на светящееся лицо этого рыжеволосого парня, на его доверчивые глаза и непринуждённую улыбку, меня охватывало такое чувство собственной низости, что хотелось броситься в ближайшую реку и смыть с себя всю эту грязь обмана. Но миссия… память Шайла, Каэля, Дина и Билла была важнее.

К счастью для меня, Честер больше не возвращался к теме отца. Возможно, моя слабость убедила его, что сейчас не время для серьёзных разговоров.

На рассвете я выжала из себя почти пять кругов вокруг леса, пока лёгкие не горели огнём, а в мышцах ног не появилась мелкая, неумолимая дрожь. Затем я вернулась в покои и рухнула на кровать как мёртвый груз, провалилась в тяжёлый, без сновидений сон.

Через пару часов в комнату впорхнула Ария, и я проснулась от чудесного сладкого аромата. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, наполняли покои жидким золотом. Ария поставила на прикроватный столик высокую хрустальную вазу, куда уже поместила охапку белых, идеально свежих роз.

— Доброе утро, госпожа! Я нашла эту красоту у двери! И записку! — прощебетала она, протягивая мне крошечный, сложенный квадратиком листок.

Я развернула его. Бумага была плотной, с лёгким тиснением, а почерк изящным курсивом:

«Доброе утро, самая прекрасная леди в замке. Жду вас на прогулку верхом после завтрака. Ваш принц.»

Так меня ещё никто не называл.

Позавтракав, я приступила к сборам. Кататься верхом в платье было бы самоубийством. Ария подала мне практичные кожаные бриджи, сапоги до колена и короткую жилетку нежного персикового цвета, тонко намекая на придворную моду. Она заплела мои волосы в тугую, высокую косу, которая не разлетится на ветру.

Я шагала к конюшне уверенной, почти военной походкой, которую неосознанно переняла за неделю тренировок с капитаном. Пройдя через сад, я вышла на мощёный двор перед длинным зданием конюшни. Честер уже ждал, держа под уздцы двух великолепных жеребцов. Один — угольно-чёрный, с блестящей, как шёлк, гривой, другой — белоснежный, на котором он восседал в день нашего приезда. А сам принц в простой, но безупречно сидящей охотничьей куртке смотрел на меня с таким оживлением и гордостью. И я, подходя к нему, снова натянула на лицо улыбку, за которой пряталась тревога и холодный страх.

— Доброе утро! — воодушевлённо воскликнул принц.

Я напрягла связки:

— Доброе утро, ваше высочество!

— Мой подарок, — с гордостью сказал Честер, указывая на тёмного жеребца. Вблизи он оказался ещё прекраснее: не просто чёрный, а покрытый тончайшей россыпью серых яблок, как будто его слегка припорошили пеплом.

Честер протянул мне поводья. Дорогая, породистая лошадь. Не подарок, а ярмо новой ответственности и символ его притязаний.

— Я не могу принять такой щедрый дар, — сказала я.

Честер осунулся на глазах. Казалось, его широкий лоб покрылся испариной, а веснушчатый нос сморщился от огорчения.

— Я прошу, — настаивал он, в голосе звучала почти детская обида. — Для меня это важно.

Я сдалась. Не из-за его уговоров, а потому что поняла: отказ вызовет больше подозрений.

— Спасибо. Он невероятен, — сказала я, осторожно касаясь бархатистой морды коня. — Значит, вы, как и я, любите лошадей?

— Обожаю. Здесь гораздо спокойнее, чем в замке, — вздохнул Честер, потирая шею своего красавца. — Политика душит, а они никогда… — Он оглядел меня и одобрительно хмыкнул. — Я прихожу сюда после каждого заседания Совета. Отец только недавно начал допускать меня, но они мне уже поперёк горла.

— Сегодня вы тоже были на совете? И долго он длился? — спросила я, делая вид, что больше занята седлом.

— Слишком! — почти крикнул он, выпуская пар. — Говорили о безопасности. Отец убеждён, что на южных рубежах вот-вот вспыхнет восстание, и придётся перебрасывать войска. — Он помолчал, а затем добавил с горькой иронией: — Удивительно, что Каменные ещё не перешли наши границы! Отец словно ждёт этого, ослабляя оборону. Им осталось лишь море пересечь! Хорошо, что мы успели спасти вас и вернуться домой почти без потерь.

Это была ценная информация. Значит, вернуться в Кангахар я уже не смогу.

Я коснулась гривы своего коня, будто едва вслушиваясь, будто политика меня интересовала куда меньше, чем шелковистая шерсть под пальцами.

Честер помог мне взобраться в седло, и мы двинулись в сторону леса. Тропинка, по которой мы пошли, была такой узкой и скрытой, что я не замечала её на тренировках с Ксавьером. Я крепко держала поводья, правой рукой поглаживая жеребца по мягкой, тёплой шее. Конь одобрительно фыркнул.

— Я думаю, скоро этому уроду придёт конец, — продолжил принц, явно нуждаясь в том, чтобы его выслушали. — Ещё немного и у моего брата хватит сил отбить порт в Нан-Дели. А оттуда он начнёт освобождать другие земли.

— А вы давно общались с братом? — поинтересовалась я.

Честер насторожился.

— А зачем вы спрашиваете?

Мы ещё не были настолько близки для таких вопросов. Я мягко отступила, заставив голос звучать ласкающе и беспечно.

— Просто слушаю вас. Мне казалось, что Мирзаат не вступает в войну с Стоунгардом. По крайней мере, так говорили мои люди.

— Они были правы, леди Дженна. Раньше не вступали. Но, видимо, нам придётся.

Мы углублялись в лес. Чаща из многовековых дубов сменилась светлой рощей с тонкими, трепещущими на ветру осинами и липами. Стук копыт по мягкой земле стал глуше, уступив место хору птиц и отдалённому шуму воды. Спустившись по пологому склону, я замерла от восторга. Деревья расступились, открывая вид на горное озеро. Это была буквально чаша из чистейшей бирюзовой воды, подпитываемая невысоким, серебристым водопадом.

— Я обычно прихожу сюда один, — тихо сказал Честер, слезая с коня. — Но сегодня утром я понял, что вы должны увидеть это место.

Я последовала его примеру. Принц вытащил из сумки под седлом мягкий плед и разостлал его на траве у самой воды. Потом, не задумываясь, сбросил куртку и рубаху, оставаясь лишь в свободных льняных штанах.

— Отлично взбодрит для плодотворного дня! — заявил он и, лёгким движением поманив меня, вошёл в озеро.

Я развела руками с деланным сожалением. Может, я бы и составила ему компанию, будь я в другом настроении и в другой одежде. Под моим практичным костюмом не было ничего, кроме короткого нижнего белья. Поэтому я просто уселась на плед и помахала ему рукой.

Принц нырнул с головой, а вынырнув, отряхнулся, рассыпав вокруг миллионы сверкающих капель. Под лучами солнца, пробивающимися сквозь листву, он показался мне даже симпатичным. С таким-то телом, отточенным верховой ездой и изнурительными тренировками, иначе быть не могло.

Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось. Он был красив. Но красота это оружие. У него. И у меня. Я не имела права забывать, зачем я здесь.

Я смотрела на него и думала: если бы я была другой, могла бы полюбить? Но я не другая.

Если бы я в него влюбилась, могла бы оставить прошлое? Нет. Скорее всего, нет. В этом парне было что-то обезоруживающее, но не настолько, чтобы я забыла, кто он и кто я.

Честер вышел из воды и, с шаловливым смехом, обрызгал меня с головы до ног. Холодные капли заставили вздрогнуть. На мгновение я опешила, а затем, с возмущением, подскочила к воде и зачерпнула немного, чтобы ответить. Но уже мокрого принца это не испугало. Он стремительно сократил между нами расстояние и обхватил меня за талию, намереваясь поцеловать. Прикосновение было бесцеремонным, резким. Так меня касался только Каэль в порыве страсти. Но то было настоящее, а это игра. Инстинкт заставил меня резко отстраниться. В его глазах, ещё секунду назад сиявших весельем, промелькнуло быстрое, как вспышка, разочарование. Прежде чем он успел что-то сказать, я одарила его широкой, самой солнечной улыбкой, на какую была способна.

— Вы промочили мне всю одежду, ваше высочество! — сказала я с шуточным упрёком, отступая на шаг и отряхиваясь.

И он снова расплылся, его обида растворилась под моим напором игривости.

— Я влюбился, почти ничего не зная о вас, — признался Честер. — Расскажите мне о себе. В письмах вы почти никогда не писали о своих увлечениях.

Что сказать? У девушки, чья жизнь состояла только из работы и выпивки, не могло быть увлечений. Но рассказать нужно было не Ирме, а Дженне. Я выбрала кусочек правды, который могла ему отдать без риска.

— Я люблю книги, — ответила я. — Мама с детства открыла мне мир библиотеки. Мы часами сидели вместе. Но с началом войны, кажется, я забыла, каково это — теряться в искусстве слов.

Честер тяжело вздохнул. Этот вздох был полон такой бессильной горечи, что мне стало не по себе. Он прикрыл глаза ладонью, как бы пытаясь спрятать навернувшуюся влагу.

— Мы никогда не были союзниками Атрака, — признался он тихо. — Отец не считал ваши земли стратегически важными. Но если мы поженимся, я смогу убедить его. Мы отправим войска к вашим границам. Освободим ваш народ.

Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. В груди ёкнуло от чудовищной иронии судьбы. Он предлагал спасти народ, который уже наверняка был уничтожен, и отомстить за людей, которых я придумала.

— И подумать только, — продолжал принц, его голос зазвучал жёстче, — всего один человек решает судьбы миллионов. Этот Каменный Король — исчадие ада. Я видел, как сражаются его воины. Даже когда мы сожгли их галеон, они стояли до конца, пока не рухнули в море. Безумцы! Психи! — Он замолчал, а потом добавил с грустью: — Пока всё, что я могу для вас сделать, — это открыть нашу библиотеку. Берите любые книги. Надеюсь, это хоть как-то утешит. Хотя вряд ли что-то может утешить страх за родных. Мой брат сейчас там, на фронте. Мы не самые близкие люди, но я всё равно за него тревожусь.

Глава 15

Мы болтали ещё долго, пока возвращались к замку. О чём-то поверхностном, о чём-то глубоком. Он говорил, а я слушала, вплетая в разговор обрывки чужой биографии. Так, незаметно для нас обоих, мы оказались у главного входа замка, где уже зажгли первые факелы.

— Завтра состоится еженедельный турнир, — неожиданно сообщил Честер, и в его глазах вспыхнул азарт. — Я буду участвовать. И имею смелость пригласить вас посмотреть.

Я сделала удивлённые глаза, надев маску наивного любопытства.

— Какого рода турнир? — спросила я, играя в дурочку.

— Я буду сражаться с сэром Лореном. Бой будет до первой крови. Отец пока не знает, что я участвую. — Он понизил голос до шёпота, оглядываясь. — Только никому не рассказывайте, иначе он мне запретит. Ещё и пошлёт в гарнизон, подальше от вас…

Я незаметно сжала руки в кулаки. Если что-то случится с принцем, вся моя и без того хрупкая конструкция рухнет. Он и сам нервничал, плечо подрагивало мелкой дрожью.

— Я не имею права просить вас отказаться от участия, — сказала я наконец, заставляя голос звучать мягко и заботливо. — Поэтому я буду болеть за вас. Только обещайте… берегите себя.

Я смотрела, как его лицо озаряется благодарной улыбкой, и чувствовала, как на душе становится ещё тяжелее. Каждый его искренний жест, каждое проявление доверия становились ещё одним кирпичиком в стене моей собственной тюрьмы.

Остаток дня я провела в огромной, тихой библиотеке, доступ к которой Честер открыл только для меня. Как оказалось, этот храм знаний пустовал уже много лет. Придворные предпочитали интриги страницам книг. Ария шёпотом рассказала, что библиотеку запечатали в день смерти королевы, двадцать пять лет назад. Значит, я была права: мы с принцем ровесники.

Я бродила между бесконечными стеллажами из тёмного дерева. Пыль лежала пушистыми одеялами, и от неё слезились глаза, особенно когда я проводила пальцами по корешкам. Некоторые фолианты выглядели так хрупко, будто готовы были рассыпаться от одного прикосновения. Я выбрала одну книгу, чей переплёт ещё хранил следы былой роскоши, и вернулась в свои покои.

Ария, как выяснилось, читать не умела. Этот факт поверг меня в глухой, немой шок. Она взяла книгу в руки, но не смогла разобрать даже название.

— «Покинутый город», — прочитала я вслух.

Девочка устроилась на диванчике у камина и слушала, затаив дыхание. Её чёрные глаза блестели от неподдельного интереса. Книга рассказывала о женщине, влюблённой в мир и желавшей его изменить. В краях, где я выросла, такие книги сжигали на кострах. Женщинам там было отведено одно-единственное право — рожать детей.

— Как они могли с ней так поступить? — возмущалась Ария, когда история подошла к мрачному финалу.

— Хелен доверилась не тем людям. Её предали, продали за золото. Не вынеся заточения, она покончила с собой. Глупый роман, — сказала я, закрывая книгу. — Но в нём есть горькая правда. Никому нельзя доверять. Никому.

Я посмотрела на огонь в камине. Завтра он выйдет на ринг. Ради чего? Ради внимания. Ради того, чтобы я на него смотрела. Он рискует жизнью из-за девушки, которой не существует. А я буду сидеть в толпе и улыбаться. Какая же я тварь.

В день турнира Ария заплела мне сложную косу, вплетая в неё крошечную диадему из серебряных веточек. Турнир требовал от дам пышных нарядов. Эта девочка, зная мою ненависть к корсетам, уговорила швею переделать одно из платьев, подаренных Честером, цвета морской волны, с пышным, но лёгким гипюром. Сама Ария не имела права даже одним глазком взглянуть на состязания и с грустью вернулась в замок, проводив меня.

Глашатай, сверившись со списком, указал мне место в первом ряду, прямо у барьера, отделявшего зрителей от песка арены, в нескольких шагах от пустого королевского ложа. Трибуны гудели, наполняясь людьми и звоном монет, зрители делали последние ставки.

Затем появился король.

Впервые я видела его не как портрет в холле, а живого. Статный, высокий, с осанкой, не оставлявшей сомнений в его власти. Длинные рыжие волосы с проседью были убраны под массивную корону. Он был облачён в парадный дублет серого цвета, расшитый золотом так густо, что казалось, на нём горят языки пламени. Его сопровождали двое важных советников. Они прошли мимо, и я замерла, перестала дышать, пока вся свита не устроилась в ложе. Только когда грянули фанфары, я судорожно выдохнула.

Глашатай провозгласил начало турнира и окончание приёма ставок.

Первыми на арену вышли двое. Один в сверкающих серебряных доспехах, с шелковистыми русыми волосами. Другой в потёртых, тусклых латах, лицо скрывал глухой шлем. Они сошлись под рёв толпы. Бой длился десять минут и закончился, когда «серебряный рыцарь» ловко проткнул кольчугу противника под мышкой. Тот рухнул, и апельсиновое пятно быстро расползалось по песку. Его унесли на носилках.

Час спустя песчаная арена походила уже не на поле для игр, а на место бойни. Троих унесли с поля с ранами, несовместимыми с жизнью. Воздух был густым, приторным от запаха крови. Честер всё не появлялся. Ещё немного и меня бы стошнило.

Наконец глашатай в очередной раз возвестил начало поединка. В одном из выходящих на поле рыцарей было что-то знакомое. Он поднял забрало, чтобы осмотреться, и наши взгляды встретились.

Честер.

На миг в его глазах мелькнула озорная искорка, затем он опустил забрало с решительным щелчком. Его противник был настоящим великаном, на голову выше и вдвое шире в плечах. Принц выглядел рядом с ним мальчишкой. Противник, демонстративно сняв шлем, обнажил лицо, изрезанное старыми шрамами, словно карту жестоких битв. Даже его лысая голова была помечена несколькими белыми полосами. Это был тот же мужчина, который избил капитана Уэльса.

Сердце упало. Пусть любовь Честера ничего для меня не значила, я не могла не переживать. Я не хотела видеть, как его окровавленное тело уносят с этого проклятого поля. Но принц, несмотря на разницу в габаритах, оказался проворнее. Пока медлительный гигант заносил меч для одного тяжёлого удара, Честер успевал сделать два шага и нанести два точных, хлёстких удара. Это был не грубый мордобой, а танец со смертью.

Видимо, король наконец узнал сына. Он резко поднялся с трона и рявкнул, приказывая остановить турнир. Глашатай замялся. Толпа загудела от негодования. И в этот миг лязг металла смолк. Честер стоял над поверженным соперником. Остриё его меча было направлено вниз, но не касалось противника. А в его руке, откуда ни возьмись, появился алый бутон розы, под стать кровавым пятнам, которые покрыли всё вокруг.

Принц сделал несколько шагов и остановился прямо напротив меня. Нас разделяла лишь невысокая деревянная перегородка. Он снял перчатку, взял мою ладонь и поднёс к губам. Его поцелуй был быстрым. Затем он протянул мне розу. Я взяла цветок, оглядываясь с опаской. Случайно коснувшись острого шипа пальцем, кожа прокололась, и капля крови упала к моим ногам.

Король всё ещё не вернулся на место. Его тяжёлый взгляд был прикован к сыну и ко мне. Казалось, замерла не только арена, но и весь замок, все придворные. Честер, не отводя от меня глаз, сделал неглубокий, изящный поклон в сторону отца. А затем поднял левую руку, как дирижёр, призывающий оркестр.

И тишина взорвалась. Сначала робкими, а потом нарастающим валом аплодисментами, криками, свистом. Он выиграл не только бой. Он выиграл публику. И поставил меня в самый центр внимания, из которого уже не было выхода.

Я шла к своим покоям, сжимая розу так, что шипы впивались в ладонь. Король смотрел на меня. Теперь все будут смотреть. Честер сделал меня своей публичной невестой и я не могу отказаться. Не могу даже выглядеть так, будто хочу отказаться. Маска стала ещё тяжелее.

Глава 16

Снова тренировка. Снова недовольный капитан Уэльс.

— Это выглядело пошло, — сквозь зубы процедил Ксавьер, отбивая мой выпад с таким усилием, что у меня затрещали запястья.

Мы сражались уже полчаса без перерыва, и я отбивалась от его атак на чистом адреналине.

— Ты сражаешься, а не танцуешь на балу! Что это за вычурные па? — рявкнул он, заставляя меня отступить под градом быстрых, точных ударов.

Я собралась, сделала обманное движение и нанесла удар справа. Ксавьер парировал его одной рукой, даже не двинувшись с места. День изо дня я начинал ловить его ритм, предугадывать некоторые движения. Мне даже казалось, что я стала биться лучше. Но капитан не выдал ни единого слова одобрения. Только колкости и критические замечания. Я отразила его удар слева, затем справа, присела на правое колено и, вывернув запястье, попыталась проникнуть под его защиту сбоку.

И о чудо! Лезвие моего тренировочного меча со скрежетом прошлось по нагрудной пластине его защиты. Не глубоко, но достаточно, чтобы обозначить попадание.

— Кажется, пора отдохнуть, — сухо констатировал мужчина, опуская деревянный клинок.

Я залилась торжествующей улыбкой, плюхнулась на каменный пол и принялась жадно пить из фляги. Ксавьера я не видела на турнире, но он уже успел высказаться. Принц, по его мнению, вёл себя недостойно.

— И что такого было в его жесте? — удивилась я.

— Будучи принцем, он обязан был испросить разрешения у короля, — отрезал Ксавьер. — Ему бы, конечно, отказали. Но вместо этого устроил этот цирк с розой и поцелуем руки. Полное неуважение к королю и к традициям.

Он передразнил тот самый поклон с гримасой отвращения и опустился на пол рядом. Я молча передала ему флягу. Он сделал несколько глотков, а я от усталости уже не сидела, а лежала на спине, чувствуя, как камень впитывает жар из моих мышц.

— А мне кажется, король не должен опекать взрослого сына, — пробормотала я в небо. — Он ведь не мальчишка.

— Я бы сказал тебе, почему это не так, — ответил Ксавьер, и в его голосе зазвучала знакомая ехидная нотка, — но я всё ещё помню, как ты пыталась мной помыкать.

Я резко поднялась на локтях. Брови непроизвольно изогнулись, губы сжались в тонкую, белую нить. После нашей первой договорённости мы отбросили светские предрассудки. И я чётко дала понять, что не потерплю снисходительного отношения, даже будучи леди.

— Я не помыкала, — выпалила я. — И не манипулировала. Я спасла тебя, если ты забыл.

— Я бы не умер от пары ударов по лицу, — прошипел он, но в его тоне уже не было прежней ярости. Осталось лишь усталое раздражение.

Я упивалась зрелищем его недовольной физиономии.

— Твоё лицо было похоже на мясной фарш. И вообще, я бы никому не рассказала о том, что видела. Среди всех этих кукол при дворе мне просто хотелось найти человека, перед которым не нужно строить из себя дуру.

Ксавьер развёл руками, жестом выражая полное недоумение.

— Я так до сих пор и не понял. Зачем эти тренировки?

Я громко прокашлялась, давая себе секунду на раздумье, и выпалила ту правду, которая пришла в голову:

— Я не глупа. Я знаю, что война рано или поздно докатится и до Новых Земель. Я хочу сражаться. Не прятаться, как все остальные. Я хочу добраться до Каменного Короля и уничтожить его.

Ксавьер присвистнул, оценивающе глядя на меня. А меня от собственных слов окатила волна такой чистой, белой злости, что дыхание перехватило. Перед глазами встали огонь, дым и пустота. По щеке, смешиваясь с потом, скатилась предательская слеза.

— А я и не знал, что девчонки бывают такими, — сказал он тихо, без привычной издевки. — Остальные предпочли бы рыдать в подушку. Что такого тебе сделал Каменный Король?

Я подскочила, словно ужаленная, схватила меч с пола и встала в боевую стойку, сжимая рукоять так, что пальцы побелели.

— Он разрушил мою жизнь, — отрезала я.

Дальнейшее занятие продлилось недолго. Со злости я размахивала мечом с такой яростью, что через десять минут мои руки дрожали и не могли удержать даже флягу. Ксавьер тоже выдохся. Такой режим был тяжел даже для него. Утром пробежка с Честером, затем изматывающие часы в лесу со мной, потом целый день с новобранцами, а вечером ещё одна сессия на ринге у реки. Даже без меня его дни были расписаны по минутам. А самое главное, ему, как и мне, приходилось тайно добираться до мест наших встреч.

Тогда я сообщила, что теперь по утрам ему не обязательно ходить со мной на пробежку. Уж как-нибудь справлюсь без него. Всё равно он только стоял и сонно бормотал: «Ещё кружок».

Мы молча разошлись на развилке дорог: я шла к замку, он двинулся к каменным стенам кадетского корпуса.

Ария намывала пол в коридоре, когда я вернулась. Я так отчаянно хотела смыть с себя липкий пот, усталость и гнев, что плюхнулась в купель с ледяной водой. Внутри всё ещё пылал пожар от нахлынувших воспоминаний. Кошмары, которые я пыталась загнать в дальний угол сознания, вырвались на свободу. Перед глазами снова стояли ужасы того дня: пожар, смрад гари, пустота в глазах Каэля, Дина и Шайла. Имена тех, кого я любила, отдавались эхом в тишине комнаты.

Но сегодня мне вспомнилось ещё кое-что.

Когда-то давно, ещё до переезда в Бхарат, у нас с Биллом состоялся серьёзный разговор. Мне тогда было около четырнадцати, и отец посчитал, что я достаточно взрослая для такого. Он напомнил мне о том, что я была родом с Севера и должна была хотя бы краем уха слышать разговоры о войне. И я слышала. Не просто краем уха, а подслушивала. Учителя в месте, где я училась до встречи с семьёй Шетти, обсуждали такие дела очень часто. По их словам, силы Стоунгарда должны были скоро выйти за пределы Кибелева моря и достичь Кангахара. Но всё дело в том, что король, в руках которого тогда ещё не было столько силы, не мог просто так начать захватывать континенты. Учитель по имени Хьюго сказал, что Каменный Король ищет какую-то древнюю силу, позволяющую его людям биться без устали, на смерть, и не бояться ни боли, ни крови. Дело было в магии, которая давно считалась утерянной. Уже тогда в рядах этого короля появились те самые мужчины в алых плащах, чьи глаза полыхали голубыми огнями. Именно они были ищейками.

Стоило мне вспомнить, и у меня засосало под ложечкой.

Я уплетала ужин, который служанка принесла в мои покои. Ария сидела рядом в кресле, старательно оттирая песок с моих сапог. Я предложила ей присоединиться, но она вежливо отказала, что показалось мне странным, ведь мы часто вместе ели.

— Ария, — спросила я, отодвигая тарелку, — как ты? Всё в порядке?

Девушка насупилась, её пальцы замерли на коже сапога.

— По правде сказать, миледи, не очень. Мама заболела.

У меня зашлось сердце. В её голосе звучало то самое знакомое, леденящее отчаяние.

— Она сильно больна? — спросила я тихо.

Ария подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы.

— Она скоро умрёт, — прошептала девушка, и голос её сорвался.

И тогда слёзы хлынули ручьём. Беззвучно, но от этого ещё страшнее. Я замерла, глядя на эту маленькую, сгорбленную фигурку. В её горе, в этом беспомощном «скоро умрёт» я увидела отражение всех своих потерь. Я отодвинула прикроватный столик и подошла к Арии, присела перед ней на корточки.

— Что я могу сделать?

Ария продолжала плакать. Сапог, который она так старательно начищала, с глухим стуком упал на пол. Она просто сидела, сжавшись в комок, и тихо всхлипывала.