Горький вкус вереска. Книга 1

– Да, – согласилась Антония, вскинув взгляд к облакам, неспешно парящим в вышине. Ей и самой до ужаса надоели эти кружева, и она была совершенно не против просто насладиться погожим днём.

Ладно. Позже так позже. Если родители Кэтрин одобрят её пребывание здесь, то девчонке придётся всему научиться.

Тонкие пальчики Антонии теребили нежный шёлк. Её мысли обратились к Кеннету. Это естественно: Кэтрин хочет удивить его при появлении и снова завладеть его вниманием. Она желает вновь увидеть восторг в его глазах. Что ж, пусть так и будет; а потом Кэтрин придётся всё наверстать.

Задумавшись, она вышивала платок золотыми нитями и так погрузилась в свои размышления, что не заметила, как Кэтрин тихонько от неё сбежала, чтобы поймать бабочку. Лишь когда девушка опустилась на траву у её ног, пряча в ладошках своё сокровище, Антония, наконец, её заметила.

Кэтрин, счастливо улыбаясь, шепнула: – Смотрите. – И медленно разомкнула ладошки, выпуская на свободу двух маленьких жёлтого цвета бабочек, которые, кружась, поднялись в небо.

Антония улыбнулась, наблюдая за танцем двух крылатых существ в лучах яркого солнца, тёплого и ослепительного. Затем перевела взгляд на Кэтрин.

– Вы живёте в замке совсем одна? У вас нет сестры, брата? Мне кажется, вы очень любите природу и она ваш лучший друг.

– Я единственная наследница всего состояния, – беззаботно бросила Кэтрин, пожав плечами, и присела рядом с Антонией, расправляя складки на юбке. – Иногда мне бывает грустно одной, но, в общем, я не жалуюсь. Ведь у Кена тоже нет ни брата, ни сестры. Его отец так больше и не женился. У меня же был братик, но он умер в младенчестве, такое часто бывает. А у вас? У вас есть брат или сестра?

– Нет, – Антония на самом деле не знала.

В редкие моменты, когда мать наведывалась в пансион, Антония предпочитала молчать и никогда не задавать вопросов о её доме и окружении. Это её не касалось, а значит, стоит думать, что у неё никого нет. – У меня нет семьи, потому я и жила в приюте.

– Это, наверное, ужасно, сознавать, что ты совсем одна. Я бы этого не пережила, – сокрушённо вздохнула Кэтрин.

«Ещё ужаснее сознавать, что у тебя есть мать, а ты ей не нужна», – подумала Антония, а вслух произнесла:

– Родители, наверное, вас безумно любят.

– Да, наверное. Так ведь, должно быть.

Антония промолчала, да, так должно быть. Только в её жизни всё не так.

***

Следующие два дня девушки уже свободно общались друг с другом, Кэтрин казалось, приняла Антонию, и отбросила подозрения и ревность. Антония же со своей стороны старалась не давать ей повода изменить своё доброе отношение. Они говорили о поэзии, Кэтрин читала ей «Песнь о Роланде», мечтая о большой любви.

Когда же она убегала на конюшню, чтобы прокатиться верхом, Антония садилась за вышивание. Она почти закончила свою работу, с гордостью смотря на изящный платок с именем Кеннета, вышитым красивыми золотыми буквами в одном углу, и фамильным гербом в другом.

Был полдень, Кэтрин поднялась к себе в комнату, чтобы понежиться в постельке, после изнурительной скачки по окрестностям. Антония, скучая, как обычно, в этот час, так как не привыкла отдыхать днём, решила удовлетворить своё любопытство.

Не спеша, она бродила по старинному замку, заглядывая в самые дальние уголки, даже в разгар дня казавшиеся тёмными и мрачными. Любопытство толкало её всё дальше и дальше: сначала она прошлась по галереям, стены которых были увешаны портретами предков Кэтрин, изображённых в рыцарских доспехах с воинственным и мрачным выражением лиц. Затем, прихватив с собой факел, спустилась ниже, где располагался погреб, и долго бродила по подземелью, любопытствуя, пока не отыскала в дальнем тёмном углу маленькую дверцу, затянутую паутиной. Слегка нажала на неё, пытаясь открыть, затем сильнее, но тщетно. От сырости она поржавела и не двигалась с места.

– Интересно,– пробормотала Антония, намереваясь проникнуть в эту тайну.

Её занимало любопытство, зачем она здесь? Если на ней нет замка и даже замочной скважины, значит, она не заперта. Прикрепив факел в специальное кольцо в стене, она попыталась сдвинуть дверь ещё раз, но вновь усилия оказались напрасны. Её сил не хватило, чтобы сдвинуть такую тяжесть. Пришлось возвращаться. Подобрав юбки и держа повыше факел, она пустилась в обратный путь. Осторожно ступая по каменным плитам пола, Антония продвигалась вперёд, как вдруг раздавшийся писк заставил её подпрыгнуть на месте и в ужасе вскрикнуть. Как она могла подумать, что в подземелье не будет мышей?! Теперь она ступала не так осторожно, а почти бежала оттуда прочь, путаясь в многочисленных складках юбки. В панике она повернула в первый попавшийся коридор, длившийся бесконечно долго, как ей казалось, и лишь выбившись из сил, поняла, что заблудилась. Пришлось поворачивать назад. Холодея от страха, она надеялась, что сможет найти выход из этого жуткого места, куда её угораздило забрести. Она спешила, не разбирая дороги, и вот вновь поворот – Антония ринулась туда, и в следующий момент у неё перехватило дыхание от сознания того, что она падает, оступившись на лестнице, ведущей ещё ниже, которую она сразу не заметила. Девушка не смогла удержать равновесие и, больно ударилась, выронив из рук факел.

Несколько минут она сидела и не могла подняться, потирая ушибленное колено. Факел потух, и вокруг была кромешная темнота. Собрав свои силы, она встала и повернула назад, в коридор, с которого так опрометчиво свернула на лестницу. Ей привиделось, что вдалеке мелькнул свет. Держась за сырые стены, она осторожно побрела туда, клянясь, что больше никогда в жизни не сделает ни шага в незнакомые стены замка. Ей казалось, прошла целая вечность, как она оказалась в этом ужасном месте и молила Бога помочь ей. Наконец, ей почудилось, что кто-то зовёт её, через минуту эхо раздалось под сводами подземелья, так громко и отчётливо, что Антония уже не сомневалась, она слышала нежный голосок Кэтрин. Почувствовав, невероятное облегчение и радость, Антония закричала в ответ:

– Леди Кэтрин, я тут!

– Леди Антония! – звенел совсем близко голос Кэтрин, и стук её каблучков эхом раздался под сводчатым потолком.

В надвигающемся свете зажжённого факела, что виднелся впереди, Антония различила, что девушка не одна. Когда расстояние сократилось, она увидела сэра Кеннета, сопровождавшего свою кузину. Нежданное появление молодого человека ещё больше смутило Антонию.

– Я заблудилась, – только и смогла выдавить она, убирая с лица растрепавшиеся волосы и избегая встречаться взглядом с юношей.

– Зачем вы пошли сюда?! – недоумевала Кэтрин.

– Не надо сейчас вопросов, Китти. Потом, – одёрнул её Кеннет. Он выглядел обеспокоенным. Подойдя, он предложил руку Антонии, заметив, что она нуждается в поддержке. Её бледность была очевидна, и казалось, она сейчас рухнет в обморок. – Не думал, что вы будете встречать меня здесь.

– Простите, я сама этого не предполагала.

Она присела в реверансе, так как не посмела принять его руку, и поспешила за Кэтрин, оставив Кеннета недоумевать по поводу её бегства. Он шёл следом, освещая девушкам путь. Когда они вышли на свет, то при виде состояния Антонии Кэтрин не удержалась, чтобы не рассмеяться. Казалось, Антония собрала всю паутину, которую можно было отыскать в подземельях Дамфри. Она липкими нитями облепила платье, запуталась в волосах, осела на измятые, потемневшие от пыли кружевные манжеты.

– О, леди! Где вы собрали столько паутины?

Антония выглядела смущённой.

– С вашего позволения, я приведу себя в порядок.

– Да, конечно, поспешите. Мои родители желают с вами познакомиться. Спускайтесь к столу через полчаса.

Эти полчаса Антония провела, плескаясь в воде. Платье уже было негодным к выходу, и она разложила на постели другое, купленное во время путешествия с Кеннетом. Она понимала, что теперь ей потребуется смена. Это платье было льняным, нежного кремового цвета, строгого кроя с белоснежным воротничком и манжетами.

Уложив волосы в две косы, она осталась довольна своим внешним видом. Щёки всё ещё пылали румянцем от воспоминаний о нелепой встрече с юношей. И как она могла так вляпаться?! Почему именно сегодня и сейчас её угораздило попасть в эту историю с подземельем?!

«Приехали родители Кэтрин!» – Антония сдерживала дрожь от страха перед предстоящей встречей с ними. И Кеннет приехал…

Несмотря ни на что, даже на слова, нет, на просьбу Кэтрин не мечтать о Кеннете она чувствовала, что испытывает к нему больше теплоты, чем положено. Она отвергла его руку. Ах, если бы он знал о её первом порыве, когда она увидела его! Задержав ладони несколько секунд у пылающих щёк, она глубоко вдохнула и поспешила в столовую.

Когда она вошла в залу, Кеннет и сэр Генри Лиднлоу стояли у окна, обсуждая сложившуюся обстановку в стране: сейчас барона очень волновал вопрос – удастся ли вице-канцлеру короля Якова VI Джону Мейтленду договориться-таки с министром Елизаветы Френсисом Уолсингемом о заключении союза между странами.

На самом деле долгое время приграничное расположение баронских угодий очень страдало от нестабильности в стране. От постоянной смены регентов, жаждущих утвердить в своё влияние, государство мотало из стороны в сторону, как в политических убеждениях, так и в убеждениях веры. Каждый последователь своего вероисповедания пытался навязать свою волю молодому королю и заставить знать принять ту или иную доктрину и присягнуть на верность. Но теперь, когда молодой король осмелился взять бразды правления в свои руки и вёл политику сближения с сильным соседом, Генри Лиднлоу надеялся, наконец, выдохнуть и не опасаться, что очередное вторжение англичан нанесёт урон его землям.

Миссис Лиднлоу сидевшая тут же в удобном кресле, наблюдала за мужем и будущим зятем, не встревая в разговор. Кэтрин в зале ещё не было, потому Антония могла вздохнуть свободно, ведь она пришла не последняя.

Заметив её, Кеннет, извинившись перед хозяином замка, отставил в сторону кубок с элем и приблизился к ней, галантно предложив руку.

– Леди Антония.

На этот раз Антония опустила свою руку на его, полагая, что именно так она и должна поступить, и Кеннет проводил её к ожидавшим их сэру Генри и его жене.

– Хочу представить вам моего дядю сэра Генри Лиднлоу, владельца этого замка и отца Кэтрин, – отрекомендовал юноша высокого, крепкого, светловолосого мужчину лет сорока. Он был немного полноват, что, однако, не лишало его привлекательности, и даже густая борода и усы придавали ему некоторый шарм. Он слегка наклонил голову в знак приветствия, и, Антония ответила лёгким реверансом.

– Моя дорогая тётушка Елена, – продолжал Кеннет. Антония так же приветствовала приятную молодую женщину лет тридцати пяти, очень похожую на Кэтрин. Та покинула своё кресло, с интересом в глазах и приветливой улыбкой на губах, ответила кивком головы на реверанс Антонии.

– А это леди Антония, о которой я вам рассказывал.

– Мы рады приветствовать вас, леди, в нашем доме. Мой племянник очень лестно о вас отзывался, – произнёс сэр Генри.

– Будем надеяться, вы оправдаете наши ожидания, – вставила слово леди Елена.

Антония чуть приободрилась, ей понравились эти люди, и, судя по всему, она была принята. Баронесса предложила присесть на софу, и когда они оставили мужчин рассуждать о политике, устроились поудобнее, Антония перечислила ей все свои достоинства и немного рассказала о себе.

Вскоре в залу спустилась Кэтрин, она выглядела великолепно в светлом шёлковом платье, украшенном венецианскими кружевами. Легко ступая, она приблизилась к мужчинам, и, открыто улыбаясь Кеннету, протянула ему небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом.

– Я совсем забыла, а ведь приготовила это для тебя.

– Что это?

– Возьми, и узнаешь.

Все с интересом смотрели на эту молодую, красивую пару, казалось, специально созданную друг для друга.

Кеннет взял из рук девушки коробочку и открыл её. Закусив губу, Кэтрин с любопытством следила за выражением лица своего жениха. Несколько секунд он смотрел внутрь коробочки ничего не выражающим взглядом, видимо, не совсем понимая, что означает весь этот процесс вручения сюрприза. Затем его лицо осветила приятная улыбка, и он, растроганный, повторил.

– Что же это?

– Ну, достань же.

Кеннет повиновался, в его пальцах оказался белоснежный кружевной платок, вышитый руками Антонии.

– Нравится?

– О, Китти, – с восторгом прошептал он.– Неужели это…

– Я сделала своими руками для тебя! Вот видишь, как я люблю тебя, Кеннет. Я думала о тебе все эти дни, ни на миг не забывая.

– Кэтрин, – строго прервал отец её любовное воркование.

Но она лишь подкупающе улыбнулась ему.

– Это правда, папочка.

– Китти, я тронут, – произнёс Кеннет с чувством и коснулся губами её пальчиков. – Прекрасная работа, у тебя золотые ручки, мой котёнок.

Никто тогда не заметил выражения лица Антонии, а оно было поистине несчастным. Взмахнув тёмными ресницами, она отвела взгляд от влюблённых.

– Кэтрин, когда ты научилась работе иголкой и ниткой? – поинтересовался барон, с любопытством разглядывая работу.

– Меня научила леди Антония, – без смущения лгала Кэтрин, ища взглядом её поддержки, и та заставила себя мило улыбнуться.

– Леди Кэтрин — прилежная ученица, а это только начало.

Никто не заметил, как Кэтрин подмигнула Антонии и прильнула к Кеннету, подхватив его под руку.

– Вот видите, я не ошибся в выборе наставницы для моей дорогой кузины, – произнёс Кеннет.– Леди Антония, вы просто волшебница.

Девушка молчаливо приняла его комплимент. Она чувствовала, что должна что-то ответить, но смогла лишь слабо улыбнуться.

– Довольно разговоров, – произнесла леди Елена, поднимаясь.– Пойдёмте к столу. Обсудить таланты леди Антонии и способности нашей дочери у нас будет ещё масса времени.

Ужин проходил в привычной для хозяев обстановке, они говорили о вещах мало понятных Антонии, и она предпочитала сравнивать Кеннета такого изысканного с тем, каким она уже его знала. Как ей казалось, те обеды на траве, под открытым небом, где он был прост, воспринимались в сто раз приятнее, чем этот. Или это оттого, что тогда он находился с ней? А сегодня всё его внимание сосредоточено на невесте. На этом она оборвала себя. Не стоит об этом думать.

Она видела, как Кеннет что-то шепнул Кэтрин и спрятал платочек под кожаный колет, поближе к сердцу. В какой-то момент он отвлёкся от беседы и взглянул на Антонию. Она старалась вести себя вполне обычно: её лицо выражало вежливый интерес – всё то время, пока этот маленький нюанс не остался ею замеченным. Чёрные глаза просто не в силах были удержать сердитый блеск, на какой-то миг, вспыхнувший в их глубине мрачным огнём.

То ли ему чудится, то ли она на самом деле сейчас так смотрела на него?

Вскоре после ужина хозяин замка с супругой отправились отдыхать, после долгой дороги, а Кэтрин увлекла жениха в библиотеку, засыпая всевозможными вопросами, предоставив Антонию самой себе. Именно тогда Антонии показалось, что сохранить спокойствие и унять внезапно вспыхнувшее чувство досады при виде милующейся парочки ей будет ой как непросто.

4 Глава. Письмо

Ранним утром Антония случайно столкнулась с Кеннетом в галерее, когда тот направлялся во двор, чтобы узнать о своей лошади, на которой он приехал накануне. Не достигнув замка, она начала прихрамывать, что очень беспокоило владельца. И вот сейчас, когда ещё в замке только просыпалась жизнь, встреча с Антонией его удивила, что явно читалось в его глазах.

– Доброе утро.

– Доброе утро, милорд, – выдохнула она, так же не ожидавшая встречи.– Вы… уже уезжаете?

– Почему вы так решили?

Он заметил на её лице тень смущения, и это замешательство вызвало на его губах беглую улыбку.

– Почему вы не спите, ведь ещё так рано?

– Я всегда встаю рано.

– И начинаете свой день с прогулок по тёмным галереям незнакомых замков, – спросил он шутя.

– Нет, вы ошибаетесь. На этот раз я выбираю аллеи сада, – ответила она, прекрасно понимая его намёк.

– Что ж, тогда нам по пути. Идёмте.

На секунду Антония смешалась, вспомнив просьбу Кэтрин, но, подумав, что в этом нет ничего предосудительного, согласилась пойти вместе. Они, не спеша, брели по галерее, думая каждый о своём. Кеннет выглядел озабоченным, но Антония и понятия не имела, что могло быть тому причиной.

– Вас никто не обижает? – вдруг спросил он.

– Нет. Ваши родные очень милые люди. И Кэтрин, тоже хорошая девушка. Вы задали странный вопрос, милорд.

– Я смотрю, вы быстро нашли с ней общий язык. У вас просто талант учителя, Кэтрин делает успехи. Я действительно рад тому, что вам удалось сломить её упрямство.

Антония сдержала вздох, не ответив. С этим ей только предстоит столкнуться.

– А как насчёт вашей поездки в Эдинбург? Вы больше не собираетесь в столицу, к королю?

– Я бы хотела поговорить об этом с вами, давайте присядем.

Они вышли на улицу и, миновав внутренний дворик, прошли к парку, раскинувшемуся у крепостной стены замка. Кеннет предложил Антонии присесть на скамью, и когда она расположилась, постаралась объяснить ситуацию попроще, не сильно вдаваясь в детали.

– Я ехала к королю, вот по этой причине, – сказала она и вынула из складок юбки письмо, но прежде чем отдать его, спросила. – А вы, милорд, у кого находитесь в услужении?

– Сейчас я никоим образом не касаюсь службы у его величества. Конечно, я являюсь подданным шотландской короны, но сейчас я всего лишь студент Кембриджского университета.

– Тогда прочтите. Это письмо попало ко мне волею судьбы, и я хотела извлечь из него свою выгоду, но теперь даже не знаю, стоит ли.

– Письмо для короля?

Она покачала головой.

– Прочтите.

Взяв письмо из рук Антонии, Кеннет с сомнением взглянул в её лицо. Чем дольше длилось их знакомство, тем таинственнее она ему представлялась. Вот теперь ещё это странное послание. Читать чужую корреспонденцию было дурным тоном, но она практически настаивала на том, чтобы он ознакомился с его содержанием. Преодолевая сомнения, Кеннет взглянул на сорванную печать и почти осыпавшийся сургуч, так что толком разобрать отправителя было невозможно.

– Для кого оно?

Антония рассеянно заморгала, пытаясь припомнить имя, которое назвала ей леди Эссекс, но так как и не собиралась выполнять поручение, то это осталось без внимания. Она смущённо ткнула пальцем в конверт, на котором расплылось объёмное чернильное пятно. Выведенное на конверте имя порядком исказилось, смазалось и практически растворилось от попавших на него во время путешествия дождевых капель, и Кеннет с трудом мог рассмотреть начальные буквы: «Бре…».

Но зато само письмо сохранилось куда лучше. Ровный и прямой изящный почерк с острыми узкими буквами характеризовал писавшего как сдержанного, рассудительного, но амбициозного человека.

«Милостивый государь,

Спешу уведомить Вас, что торговые дела в северных графствах принимают дурной оборот. В то время как Главный Приказчик во всём полагается на Стюарда-виночерпия, тот втайне собирает артель недовольных кожевников. Ему деятельно помогает старый винодел из Хантли.

Их главная цель — испортить крупную сделку между нашими гильдиями и разорить самого Приказчика. Они намерены вернуться к старым рецептам предков, уповая на кредит от кастильских банкиров и возвращение прежней Хозяйки.

Я имею при себе подписанные счета, подтверждающие их коварство, и передам их Вам при первой встрече. До меня дошли слухи, что они уже нашли своего менялу в Лондоне, но имя его пока скрыто. Молю Вас, решайте дело скорее, дабы сохранить доходы нашей Компании и здравие Её Милости».

Подпись отсутствовала, но это уже было не столь важно.

Лицо Кеннета омрачилось, и он бросил обеспокоенный взгляд на девушку.

– Что это? Кто дал вам это письмо? Очень странное содержание. И какую выгоду вы намерены получить от этих сведений? При чём тут король?– терзался сомнениями Кеннет.

– Как, «при чём»? Я сама слышала слова этой женщины. В бреду, она постоянно твердила о заговоре, всё повторяла: «Бедный Джеймс, бедный Джеймс! Спасите королеву!», наверное, хотела сказать, короля…а ещё имя… как же его? – Антония закусила губу и зажмурилась, стараясь вспомнить то, что вертелось на языке, но тщетно. Оставив безуспешные попытки, вновь взглянула на Кеннета. – Придя в себя, леди Эссекс дала мне это послание, велев отправить. Я этого не сделала, но милорд… я зря так поступила?

– Леди Эссекс…– задумчиво пробормотал Кеннет. – Леди так заботят торговые дела?

– Вы не слышите, что я вам говорю? В письме всё выглядит так, как будто речь идёт о торговых делах, а по существу это…

– Шифровка? – неуверенно продолжил Кеннет, озадаченно взглянув в её горящие азартом глаза.

– Именно!

– А если вы ошибаетесь?

– Лучше перестраховаться, не так ли, милорд? Я лишь хотела донести до короля то, что случайно узнала, а дальше дело его гвардейцев. Но я уверена, что это не рядовое письмецо!

– В таком случае это пороховая бочка, готовая рвануть в любой момент. Вы подвергли себя большой опасности, леди! Знаете, что могло случиться? Вас могли попросту… – он запнулся и после недолгого молчания продолжил: – Леди Эссекс, полагаю, подданная королевы Елизаветы. И кому она писала эти строки? Неужто самому министру? Вряд ли. Покровителю? И кто этот… Бр… – Кеннет повертел в руках конверт, пытаясь разобрать на нём имя, но тщетно. – Боюсь, сейчас она уже знает, что послание не доставлено адресату. Скорее всего, вас ищут. Наверняка догадались, что вы прочли письмо. Что же делать? И почему именно сейчас?

– Но король тоже в опасности! Я хотела передать ему письмо, тем самым надеялась на его благосклонность. Я понимаю, что это дело связано с риском, и всё может обернуться против меня, даже если я имею самые благие намерения. Поэтому я обратилась к вам, вам я доверяю.

Кеннет глядел в её чистые, невинные глаза, смотревшие на него с безграничной надеждой. Что он мог ответить ей? Ведь сейчас решается его судьба, и перед ним стоит выбор: либо оставить всё на самотёк, либо забыть про свои нужды и спасать государство.

Очередной мятеж лишь ослабит и без того истерзанную страну, бросив её в хаос. Будет много жертв, вновь реками польётся кровь, невинные люди, едва почувствовавшие стабильность, рискуют поплатиться жизнью из-за чьих-то амбиций. Юный король с рождения был марионеткой в руках мятежных баронов, и ему не хотелось бы, чтобы его ровесник окончил свой жизненный путь, пав жертвой очередного предательства, а он, Кеннет, зная о возможной опасности, смолчал. И как он будет жить после этого?

Антония читала в его взгляде беспокойство, смятение и сомнение. Потому забрав письмо, сказала:

– Простите, у вас и без того проблем хватает. Забудьте об этом.

– Забыть – не выход из создавшегося положения. Надо действовать. Наверное, мне придётся, не откладывая ехать в Эдинбург, и просить аудиенции у его величества.

– Милорд, я надеюсь, это ничем дурным не обернётся… мне немного не по себе.

Он взял в ладони её ручки и, глядя прямо в глаза, произнёс:

– Междоусобицы, заговоры и предательства только разрушают державу, мешая ей поднять своё величие. Моей стране угрожает опасность. Ведь Яков это и есть Шотландия, разве не так? Если повсеместно воцарится хаос, то будет уже не до личных забот. По-видимому, это воля Господа сделать меня посланцем. Быть может, мне не поверят, высмеют, возможно, сочтут шпионом, но… ведь вы будете молиться за меня?

– Конечно, милорд, я буду…– пролепетала Антония, погружаясь в омут его глаз.

– Как вы добры, – прошептал он, целуя её нежные ручки. – Вы вселили в меня надежду на удачу.

Антония снова подняла на него взгляд, и теперь он совсем не соответствовал её покорному виду и был вовсе не таким скромным. Так смотрят только на обожаемого мужчину. Он глубоко проникал в его глаза и затрагивал самые тонкие струны души. Но через долю минуты густые ресницы спрятали этот бесстыдный взгляд, и она, испугавшись саму себя, посмела отнять руки из его ладоней.