Горький вкус вереска. Книга 1

Кеннет поднялся; он был смущён своим поведением: обычно сдержанный, теперь он вёл себя как обезумевший мальчишка. Эти взгляды, прикосновения, лобзания рук. Что подвигло его на это?

Наконец, он поднял взор к её глазам.

– Вы простите мне мой необузданный порыв, миледи?

Антония чуть улыбнулась и с нежностью посмотрела в его глаза. Она хотела возразить, но тут же опомнилась, и теперь сама выглядела ещё более растерянной, чем он. Её простота могла нехорошо для неё закончиться, и она вновь стала серьёзной, поборов в себе все те ответные чувства, вспыхнувшие в ней.

– Конечно, милорд. Нам пора вернуться в замок.

– Возвращайтесь одна, а я сейчас же отправлюсь в путь. Быть может, ещё не поздно помешать заговорщикам.

– Ваш отъезд станет неожиданностью для леди Кэтрин. Как мне объяснить?

– По возвращении я сам всё объясню. Надеюсь, моё пребывание в столице не затянется.

– Я тоже надеюсь. С нетерпением буду ждать вашего возвращения, милорд.

Кеннет ласково улыбнулся ей и осторожно взял письмо из её рук. Но тут она неожиданно вцепилась в его рукав.

– Вспомнила! Ботвелл!

– Ботвелл? Тот, кому адресовано письмо?

– Нет, – замотала она головой и выпустила его рукав, устыдившись своего порыва. – «Прокля́тый Ботвелл… предатель… бедный Джеймс…» — о нём упоминала Эссекс в бреду. Я слышала это, когда приносила воду для леди. С ней была управляющая и лекарка. Управляющая сразу выпроводила меня за дверь! Но я-то слышала…

– Вам опасно покидать Дамфри. Прошу вас, дождитесь меня.

Антония поспешно закивала головой в подтверждение его просьбы.

– До встречи, леди.

Он развернулся и пошёл прочь к конюшням, провожаемый взглядом девушки.

– Я надеюсь, что всё закончится хорошо, – пробормотала она скорее себе, чем ему, и повернула в замок.

Через четверть часа молодой человек уже во весь опор мчался верхом по зелёным равнинам родной Шотландии. Позаимствовав свежую лошадь из конюшни сэра Генри, Кеннет рассчитывал достичь Эдинбурга к сумеркам. Солнце приятно пригревало, и начавшийся день обещал быть погожим.

Лёгкое беспокойство волновало Кеннета. Как он объяснит свой внезапный отъезд? Что он скажет родственникам по возвращении? Ведь он дал слово, что не ослушается отца и заключит с Кэтрин официальную помолвку. Именно за этим он приехал в замок своего дяди. Это была воля его больного отца, и непослушание Кеннета могло огорчить его. Но и остаться равнодушным к судьбе родины он не мог. В конце концов, возможно, Антония права и король окажется великодушен. Он намеревался просить за Антонию. Эта удивительная девушка завладела его мыслями. Он знал её, и одновременно она была для него загадкой, которую так хотелось разгадать.

Кеннет продолжал свой путь, не подозревая, что в замке зреет гроза и он тому причина. Кэтрин отказалась спуститься к столу и попросила Антонию подняться к ней в апартаменты.

С нехорошим предчувствием на сердце Антония исполнила её просьбу и вскоре стояла перед своей воспитанницей.

Девушка ещё не одевалась. В ночной сорочке она полусидела на подушках в постели и пронзала Антонию сердитым взглядом. Выждав неприлично долгую паузу, наконец, спросила.

– Что вы делали сегодня утром в саду, леди Антония?

Антония без труда догадалась: она решила, что Кеннет гулял с ней. Это было так, но волноваться Кэтрин было не о чем. И всё же, Антония сомневалась, что ей удастся переубедить упрямицу.

– Я прогуливалась леди и разговаривала с сэром Кеннетом. Но вы совсем зря сейчас воображаете невесть что. Меня милорд не интересует, в том плане, в каком он нужен вам, – выпалила она.

– Именно поэтому он уехал сразу же после общения с вами? Вы что, сделали это специально?

– Как только он вернётся, то, несомненно, всё объяснит. Простите леди, это тайна не моя, и я не смогу открыть причину его отъезда.

– Что он может объяснить?! – не сдержалась Кэтрин, и её голосок гневно зазвучал под сводами спальни. Она поднялась и, сложив руки на груди, подошла к Антонии. Её голос был более спокоен, когда она продолжила: – Вы сделали всё так, чтобы сорвать готовящееся торжество. Моя помолвка с Кеннетом не состоится по той простой причине, что он отсутствует.

«Так вот, о чём переживал Кеннет», – промелькнуло в мозгу у Антонии.

– Он скоро вернётся.

– И что потом? Вы снова станете обхаживать его? Я ведь предупреждала вас!

– Нет, не стану! – отрезала Антония. Тон воспитанницы стал раздражать её. – Я не хочу повторяться, но придётся: сэр Кеннет всего лишь друг для меня и не более. Он прекрасный человек, и я обязана ему за помощь. Мне жаль, леди, что вы стали жертвой своей буйной фантазии!

– Ну да, – фыркнула Кэтрин, опускаясь в кресло. – Я видела собственными глазами, как он целовал вам руки! Или это тоже моя фантазия?

Антония не нашлась, что сказать в своё оправдание, и Кэтрин начала ощущать себя победительницей.

– Молчите. Что между вами было? Вы его любовница? Лучше признайтесь сразу.

Антонии вдруг захотелось сказать: «Да, да! Я его любовница!», но она сдержала себя только ради Кеннета.

– Вы ошибаетесь, и ваши упрёки для меня оскорбительны. Я буду вынуждена покинуть замок сейчас же, если вы не прекратите свои обвинения, леди!

– Будьте уверены, я останусь вам только благодарна за это! Но… Ваш друг и покровитель – сэр Кеннет огорчится, если не застанет вас здесь по возвращении, – съехидничала Кэтрин, едва сдерживаясь, чтобы не выгнать компаньонку вон из комнаты. – А я очень люблю своего кузена и не хотела бы огорчать его всякими мелочами. Поэтому выПоэтому вы останетесь здесь до его возвращения, а когда он вернётся, мы вместе решим, что с вами делать, – заключила она.

Антония видела по выражению глаз собеседницы, насколько глубоко затронуты её чувства и уязвлено самолюбие. Ей казалось, что Кэтрин едва сдерживается, чтобы не растерзать её на мелкие кусочки. Гнев тот был вполне обоснован, она умирала от ревности, а значит, её чувства абсолютны и искренни. Она любила Кеннета и не желала его делить с другой. Или это всего лишь детская прихоть? Каприз? Антония не видела ответа. Её горячим желанием было сейчас же уехать из замка, но она заставила себя успокоиться. Просто впредь нужно быть чуточку благоразумнее, да и Кеннету она обещала… Дело, с которым он отправился с её подачи в столицу, было более значимым, чем глупости юной ревнивицы. Потому ей нужно дождаться его возвращения, узнать, как обстоят дела, и убедиться в благополучном исходе.

Посчитав разговор оконченным, Антония ничего не ответила на претензии. Присела в книксене и покинула комнату, отправившись к себе.

***

Через день после этих событий Кеннет находился в столице, пытаясь добиться аудиенции у Якова VI. Он рассчитывал, что громкое имя предков и годы службы отца при дворе помогут ему пробиться сквозь толпы осаждающих королевскую приёмную. Всё утро и день прошли в томительном ожидании не принёсших никаких результатов. Близился вечер, но к королю его так и не пригласили. Кеннет тщетно пытался объяснить камергеру монарха о важности своего визита, скрывая, однако, саму причину. Он не мог быть столь неосмотрительным, чтобы первому встречному говорить о письме государственной важности.

Отчаявшись получить сегодня пропуск к королю, Кеннет покинул приёмную в восемь вечера и не спеша направился из дворца, размышляя, что нужно сделать, чтобы завтра его не постигла неудача вновь. Ведь промедление опасно. Не торопясь, он миновал людные галереи дворца и свернул на боковую лестницу. Сейчас ему предстояло покинуть резиденцию Стюарта и отправиться на ночлег в близлежащую гостиницу.

Полумрак на лестнице слабо рассеивали свечи, горящие вдоль стены, потому он осторожно ступал по крутым ступеням, погруженный в свои мысли. Он уже спустился на одну из площадок, как раздавшийся внезапно тихий шум за спиной заставил его резко остановиться и обернуться. При виде таинственных тёмных фигур, отделившихся от стены, он непроизвольно опустил руку на эфес шпаги и замер.

Двое мужчин в чёрной одежде вышли ему навстречу и одновременно позади себя он услышал шорох, обернувшись на который увидел ещё фигуру. Для Кеннета всё происходящее было необъяснимым, все эти люди, казалось, появились из стен. Он терялся в догадках и не мог объяснить, чем заинтересовала его персона этих незнакомцев. О письме и о том, что оно у него, знал только он и Антония. И при этом никто не присутствовал. Выходит, дело совсем не в письме, а в нём самом. Но кому он успел перейти дорогу – Кеннет не знал.

Грабёж во дворце короля? Нет, тут дело посерьёзнее. Быть может, произошла ошибка, и караулили совсем не его? Призвав всё своё самообладание и спокойствие, он, молча, ждал действий от незнакомцев. Ему сейчас ни к чему было затевать ссору, пока письмо было при нём, он должен быть предельно осторожен, ведь в перепалке оно может достаться изменникам.

– Сэр Макдауэл? – раздался голос за спиной.

Кеннет слегка повернул голову к говорившему.

– Верно. Кто вы и что вам нужно?

– Что вам нужно у его величества? Отвечайте! – Требовательно прозвучал голос впереди стоявшего, и Кеннет заметил, что тот так же, как и он, сжал эфес шпаги. Кеннету показалось, что он уже видел этого неприятного долговязого мужчину среди придворной толпы.

– Это я скажу лично самому королю. Вас же не имею чести знать, сударь!

– Хорошо, – бросил холодно он. – Скажете это его величеству лично, а пока, вы арестованы именем короля! – произнёс он торжественно, и двое других принялись теснить юношу. – Прошу следовать за нами.

Всё это показалось Кеннету странным, этот арест был более чем внезапен. Что-то ему не нравилось в происходящем. Он не отвечал, и двое продолжали наступать. Было ясно, что если он откажется повиноваться, его атакуют. Но не это беспокоило Кеннета, он мог попытаться вырваться. Его сдерживало то, что на руке говорившего в мрачном свете свечей он заметил сверкнувший рубин, венчающий массивное кольцо, которое не раз уже привлекало его внимание, когда он томился в приёмной. Это, похоже, и впрямь один из приближённых короля, находившихся в его свите, но также это мог быть один из заговорщиков.

– Назовите ваше имя, я должен знать, кому я отдам своё оружие.

– Лорд Брэндауэл, исполняющий волю его величества. Вы в этом скоро убедитесь, без сомнения. Король заинтересовался вашей персоной, причину задержания он объяснит вам лично. Прошу вашу шпагу, сударь.

Отдать шпагу? Арестован? Именем короля? Так где же гвардейцы?

Всё это не укладывалось в голове. Про письмо ни слова… или это ловушка? Лорд Брэндауэл… Это имя он слышал от отца, но никогда не встречался с этим человеком лично. Никаких гарантий, что этот человек не лжёт. И всё же было одно основание, которое обязывало Кеннета смириться, то, что имя этого человека не было указано в письме, но фамилия весьма походила на фамилию адресата. Ещё он был из свиты его величества. Но давало ли это сто процентов его непричастности к заговору?

Кеннет осторожно вынул шпагу, собираясь сдаться, но в следующий момент изменил решение и сделал выпад. Его удар был отражён, завязалась схватка.

Теперь во что бы это ни стало, Кеннет намеревался прорваться назад, в приёмную, и пусть там ему предъявят обвинения, а не здесь, в тёмном уголке. Пусть немедленно король выскажет своё неудовольствие в его адрес – он выслушает. Это лучше, чем томиться в ожидании и неизвестности.

Соперники оказались сильные и умелые фехтовальщики, но ему удалось одного спустить с лестницы, на которой начался бой. Прижимаясь спиной к стене, чтобы избежать нападения сзади, он парировал посыпавшиеся на него удары двух противников. Использовав ловкий манёвр, оказался выше на несколько ступеней, отступая, как и планировал, в сторону приёмной короля. Он уже чувствовал, что его задумка удастся, когда не́что заставило его рухнуть на колени, а затем безвольно скатиться по ступеням на нижнюю площадку.

Он не учёл, что у этих троих были ещё сообщники и, отступая, обращённый к ним спиной, он оказался лёгкой добычей. Уверенный удар по затылку заставил его отключиться.

***

Когда он пришёл в себя, голова нестерпимо раскалывалась, он мог испытывать только боль. Никаких мыслей. Чувствуя себя прескверно, простонал, едва приподняв веки, чтобы осмотреться. Место, где он оказался, не было похоже на тюремную камеру, но и до роскошных апартаментов тоже явно недотягивало; это была небольшая комната со всей необходимой мебелью, кровать, на которой он себя обнаружил, стол и стул: всё, что составляло убранство его пристанища. Кеннет заставил себя приподняться и сесть на кровати, свесив ноги. Ему с трудом удалось воссоздать картины недавнего прошлого: приёмная короля, снующие придворные, лорд Брэндауэл, стычка на лестнице и чёткий удар, лишивший его сознания. Он не знал, как много часов прошло, и даже не представлял, какое сейчас время суток, потому что в этой комнате отсутствовало окно, и только догорающая свеча на столе слабо освещала помещение.

Скрипнул засов, и в комнату вошёл человек, принёсший ему обед.

– Эй, милейший, – окликнул его Кеннет, но тот, сделав вид, что ничего не слышал, оставил миску с едой и кружку на столе, спеша удалиться.

Кеннет хотел его остановить, но при резком движении вновь почувствовал слабость и повалился на постель, чертыхнувшись. Есть совсем не хотелось, а вот пить…

Помедлив, он тяжело поднялся и залпом осушил кружку воды, чтобы утолить жажду, терзавшую его.

Постепенно он стал трезво мыслить, и тут же вспомнил о письме. Заглянув за отворот рукава камзола, убедился, что оно на месте. Это показалось ему странным. Те люди, если они охотились за письмом, без труда могли отнять его, когда он был без сознания; вместо этого они притащили его сюда, не тронув ценную бумагу. Быть может, он и впрямь ошибался на их счёт, и все их претензии были адресованы ему лично, и тот документ, что был при нём, совершенно не интересовал их. Любопытно, чем это могла привлечь таких важных людей его персона – раздумывал юноша, наблюдая, как догорает свеча. Он стал перебирать все свои проделки за последнее время, но так и не нашёл ничего заслуживающего внимания монаршей особы. Оставалось одно – письмо.

Кеннет ненадолго задумался, бросив вдумчивый взгляд на скудный паёк, затем – на рукав, где хранилось послание, и принялся озираться по сторонам, прикидывая, где можно припрятать на время компрометирующую бумагу. Он долго приглядывался к разного рода углублениям, неровностям, шаткой кладке, где осыпалась штукатурка, и наконец, нашёл подходящее местечко.

Когда с делом было покончено, он, успокоившись насчёт письма, преспокойно уснул, ведь, в конце концов, ему обещали встречу с королём.

Его вновь потревожил скрип отворяемого засова и последовавший шум распахнувшейся двери. Приоткрыв глаза, он сощурился от брызнувшего в комнату света.

– Письмо! Оно у вас?

По голосу он понял, что его посетитель не кто иной, как вчерашний знакомый, лорд Брэндауэл. Когда его глаза привыкли к свету, он убедился в этом.Длинный, тощий, с колючим пронзительным взглядом, бившим прямо в него из-под надвинутой на лоб шляпы, он мог сойти за злобного тролля из комической пьесы, но, к великому сожалению Кеннета, всё, что происходило ныне, мало напоминало театрализованное представление. Этот господин пришёл в сопровождении одного из своих подручных, который держал в руке фонарь, освещая путь.

Кеннет молчаливо смотрел на собеседника, окидывая его оценивающим взглядом. При упоминании о письме он напрягся, разного свойства сомнения стали одолевать молодого человека.

–Вы обещали мне аудиенцию с его величеством, но я до сих пор нахожусь под стражей по причине, мне неизвестной.

– Она известна вам более чем. К нам поступили сведения относительно письма, находящегося у вас. Либо вы отдадите добровольно, либо придётся обыскать вас!

Письмо! Всё-таки письмо! Откуда у них информация о нём? Неужели Антония предала его? Но зачем? Он отказывался в это верить, но факты говорили за себя. Ведь кто-то сказал этому человеку, что бумага у него, и если это не Антония, то кто? А если он тот самый связной? А если нет?

Было ясно что, так или иначе, Кеннету не поздоровится – кем бы ни оказался Брэндауэл. Неужели эти люди – заговорщики? Что же будет с королём, со страной?

Если же связной, то он вправе обвинить его в пособничестве Антонии и приписать измену. Если так, то ему не выйти отсюда живым. Никакие оправдания не помогут.

Он почувствовал, что холодок пробежал по спине. Приподнявшись в постели, Кеннет упрямо смотрел на вошедших.

– Вы не посмеете обыскивать меня, я дворянин! – Пытался он отстоять свои права, чувствуя нарастающее беспокойство.

Помедлив, поднялся, решив защищаться, если потребуется.

– Отдайте письмо, сударь.

– О каком письме речь? Потрудитесь объясниться.

– Не будем тратить время понапрасну, сударь. Мы оба знаем, что это письмо у вас.

– Вот как? В таком случае, если вы знали, что некое письмо у меня, то почему не взяли его, когда я был без сознания.

– Позвольте мне решать, когда и при каких обстоятельствах требовать от вас повиновения монаршей воле!

– Вы обещали мне встречу с королём! Так вот чего стоит слово лорда Брэндауэла!

– Его величество требует это письмо!

– А я требую аудиенции его величества!

– Вы настроены решительно, сэр Макдауэл, но думаю, у вас хватит ума не усугублять своё положение. Вы ведь не желаете оставаться под стражей долгое-долгое время. Разумейте, наконец, что через минуту моё терпение закончится, а вы подвергнетесь унизительному обыску.

– Вы решитесь на это? Вы прибегните к этой гнусности, не дав дворянину защитить свою честь с оружием в руках ценой своей жизни? Дайте мне шпагу, и когда моя душа оставит это тело, вы со спокойной совестью обыщите меня.

– Разве государственным преступникам дают шанс защищаться? Юноша, не смешите меня. Итак…

– Вы меня обвиняете? – Кеннет не верил своим ушам. Если дело обстоит так, то ему уж точно отсюда не выбраться.– Могу я знать в чём?

– Позднее. Итак, позвольте письмо!

– Ищите, – усмехнулся Кеннет.– Если найдёте, оно – ваше.

Брэндауэл кликнул стражника, и тот через секунду появился в дверях. Кеннет с упрямым неповиновением стоял, не двигаясь. Тот приблизился к Кеннету, с явным намерением обыскать его, и юноша отступил, с презрением переводя взгляд с одного на другого. Но внезапно намерения стражника изменились, он решил отодвинуть кровать, на которой только что лежал задержанный.

– Что это? – забеспокоился Кеннет, напряжённо за ним наблюдая.

Ему не ответили. Когда он понял, что его уловка раскрыта, он просто вскипел от негодования. Как он мог подумать, что его оставили просто так в этой комнате? Его оставили, чтобы убедиться, что письмо при нём, а он, глупец, не понял, что за ним наблюдали всё это время! Но как? В комнате был мрак! Как они могли догадаться, что он проковырял в стене, к которой была придвинута кровать, отверстие и спрятал письмо там, залепив дырку хлебным мякишем?

Осознание своей неудачи взбесило его, и он бросился на стражника, замахнувшись на него стоящим рядом стулом, но ему помешали. Он забыл, что Брэндауэл пришёл не один, сопровождающий приставил Кеннету в спину остриё клинка.

– Успокойтесь, юноша.

Кеннет чувствовал себя самым ничтожным человеком на свете, когда доверенное ему письмо было изъято, а он опозорен. В последнем порыве он кинулся, чтобы исправить свою ошибку, но укол шпагой, поразившей его в плечо, заставил остановиться. Обесчещенный, безоружный, истекающий кровью, он остался в тёмной комнате один, со своими страданиями.

Кто же эти люди? Действительно ли они действуют во благо короля? Или же всё обман? Почему его оставили в живых? Почему не прикончили на месте? Он был им ещё нужен, быть может?

5 Глава. Что не делается, всё к лучшему

Прошло уже четыре дня с тех пор, как Кеннет уехал по таинственным обстоятельствам. Тревога Кэтрин всё возрастала, и она часами не отходила от окна, ожидая своего жениха. Наконец, её терпению пришёл конец, и она с решительными намерениями отправилась в комнату Антонии требовать объяснения.

Антония же все эти дни не переставала молиться, её сердце сжималось от тревоги, и мысли были полны только Кеннетом. Если с ним что-то случится, она не простит себе ни в жизнь.

Её мысли оборвались, когда вошла Кэтрин. Антония застыла посреди комнаты, которую только что нервно мерила шагами, стойко встретив суровый взгляд, которым окинула её девчонка.

– Леди, Кэтрин?!

– Я пришла, чтобы серьёзно поговорить с вами, и не уйду, пока не получу ответа на вопрос.

– Я догадалась, о чём вы желаете говорить. О Кеннете. Мне жаль, леди Кэтрин, но пока ещё я не могу вам что-то сказать, надеясь, что он вот-вот вернётся. Ещё есть время, и наверное, пока не стоит волноваться. Смотрите, погода испортилась, это может его задержать.

Антония подошла к окну, взглянув на низкое серое небо. В воздухе пахло грозой. Природа как бы затаилась, погрузив всё вокруг в звенящую тишину, и только отдалённый звук ударов молота о наковальню из кузни, звонко разносился по округе. Где-то вдалеке сверкнула молния, и послышался глухой, едва различимый раскат грома.

Нет, она не сможет открыть Кэтрин ничего. Это опасно для неё, Кеннет так сказал. Она не должна вовлекать в это дело девчонку.

– В какую авантюру вы втянули моего Кеннета, леди?! – гневно топнула ножкой Кэтрин, повысив голос на свою строптивую компаньонку.

Антония поджала губы, чтобы не осадить её, и набралась терпения. Когда она повернулась, глаза её светились решительным блеском.

– Хорошо. Если до завтра сэр Кеннет не вернётся, я вам всё расскажу.

– Я устала ждать! Возможно, он немедля нуждается в помощи, но ждать её не от кого!

– Успокойтесь, леди, возможно, волнения напрасны. Он вот-вот вернётся, вот увидите.

Наблюдая такое упрямство, Кэтрин, резко развернулась, покидая комнату. Ей совсем не хотелось винить Антонию перед родителями, хотя была уверена, что им-то она точно всё выложит, стоит только надавить, но тогда при возвращении, Кеннет обозлится на неё. Ведь он так трепетно относится к новой знакомой! Кэтрин сердилась невероятно.

Нервно сжимая в руке батистовый платочек, она решительно зашагала в свою комнату, расположенную рядом, напряжённо думая о сложившейся ситуации. Ей пришлось уступить, чтобы в будущем не рассориться с женихом, но предчувствия у неё были недобрые. Она догадывалась, что всему виной эта девушка и что это ещё не конец.

***

Всю ночь бушевала сильная гроза, громыхал гром, и яркие вспышки молний освещали сжавшуюся фигурку девушки, сидящей на постели. Она не могла уснуть, думая о Кеннете. Где он? Возможно, вот так же ждёт, когда закончится этот жуткий ливень, а рано-рано утром въедет в ворота замка?

Она снова стала просить Бога заступиться за него, надеясь, что завтра он вернётся. Антония дала себе слово, если к вечеру он не приедет, то сама отправится к королю. А вот относительно того, стоит ли открывать тайну Кэтрин, она ещё не решила.

Утро выдалось на удивление ясным и тёплым. Густой туман прорезали яркие солнечные лучи восходящего солнца, окрашивая чистый небосклон в нежные розовые оттенки. С каждой минутой пелена тумана постепенно рассеивалась, и очертания поросших кустарниками возвышенностей, уже не казались такими призрачными. Потихоньку горизонт прояснялся, и взор мог легко охватить близлежащие угодья и извилистую дорогу, бегущую меж холмов прямиком к воротам крепости, на которую с надеждой взирали две пары девичьих глаз.

Спозаранку Кэтрин явилась в спальню Антонии, чтобы выяснить, наконец, правду. Но та попросила ещё подождать, надеясь в окне вот-вот увидеть приближающегося всадника. Девушки не знали, чем занять себя, и учёба, и шитьё казались невыносимыми в такой тягостной атмосфере, а одиночество – тем более. Потому Антония приняла предложение Кэтрин прогуляться верхом.

Роса блестела изумрудными каплями на листьях небольшой рощицы, по которой брели лошади, пощипывая свежую зелень. Звуки утреннего леса очаровывали: шелест листвы от дуновения гуляющего ветерка, пение разноголосых птиц и… ржание лошади, где-то поблизости.