Горький вкус вереска. Книга 1

Почему ей суждено стать гувернанткой или воспитательницей?

Почему она вынуждена исполнять чужую волю? Почему она должна обманывать Господа? Ведь ложь – это и есть грех!

Неужели матушка, в самом деле, верит, что так искупит свои грехи? Как глупо! А может, мать просто пыталась скрыть свой порок от людей? Она ведь была знатной госпожой, её семья настолько известна и влиятельна, что Антонии там просто не место.

Антония чувствовала, что никогда не будет признана в обществе. А рискни она вдруг, заявив о себе, её бы тут же ждала неудача. Никто не поверит ей. Она была почти уверена, что даже её родная мать, не задумываясь, отреклась бы от неё, лишь бы избежать клейма позора.

Поэтому Антония и бежала из Англии. В Шотландии она тоже не искала спасения, скорее всего, ей придётся покинуть остров, но это, если у неё всё получится. Сейчас она очень рискует, отважившись на побег, но у неё были грандиозные планы, обещающие ей светлое будущее в случае удачи.

Антония знала лишь одно: этим миром правят деньги. И вот сейчас она пыталась их добыть. Они ей нужны на первое время, чтобы найти отца. Единственное, что она знала о нём, это его имя. Девушка была уверена – он не догадывался о её существовании, но надеялась, что в этом мире у неё будет хоть одна-единственная кровиночка. Быть может, она нужна ему? Может, он полюбит её, и его семья не будет столь жестока к ней?

Вероятно, рассчитывать на это было глупо, но она верила, что иметь хоть какую-то цель в жизни и стремиться к ней намного интереснее, чем похоронить себя в пансионе, посвятив всю свою жизнь скучному и однообразному занятию, такому как воспитание благородных девиц.

Её взгляд упал на маленький потайной кармашек в юбке, там лежало письмо. Сейчас этот лист бумаги был для неё ценнее всего, ведь от него зависело её будущее.

Она содрогнулась, вспоминая, как решилась на этот поступок. Какая же она всё-таки гадкая и мерзкая! Она недостойна прощения, и Бог больше не примет её молитв. Она совершила кражу – стащила письмо. Корила она себя в мыслях, но это самобичевание было минутным; через секунду она уже не сомневалась, что поступает правильно. Ей выпала возможность, быть может, спасти человека, и не простого, а самого короля, который с Божьей милостью правил Шотландией.

Антония вспомнила, как совершенно невольно услышала обрывки фраз, брошенных в отчаянии женщиной, остановившейся на ночь в приюте. Она выглядела нездоровой, но даже при неестественной бледности лица была очень красива. Незнакомка едва держалась на ногах, а к утру у неё случилась лихорадка. Она начала бредить: из её сбивчивых фраз, обращённых к Богу, Антония поняла, что незнакомка, вероятно, сильно любила короля.

Спустя сутки жар спал, леди пришла в сознание и в присутствии хозяйки приюта вручила Антонии письмо, повелев отнести его срочно в город и передать связному, чтобы тот незамедлительно доставил его некоему господину в Лондоне. На конверте значилось его имя. Внутренний голос и интуиция подсказывали Антонии, что возможно, у неё есть шанс узнать что-то важное, шанс, наконец, повлиять на свою судьбу. Она осмелилась вскрыть письмо и прочесть содержимое. Интуиция её не подвела.

Антония искоса взглянула на своего спутника. Интересно, ему можно доверять? Быть может, зря она рассказала ему о побеге? Но тут же смахнув с щеки выбившийся локон, девушка улыбнулась.

«У него глаза ласковые, и держится он учтиво, как подобает истинному лорду», – подумала Антония. Похоже, ей повезло! – «Добрый знак», – вынесла решение она, и с лёгким сердцем продолжила путь.

Вскоре на горизонте, между ветвями цветущих деревьев, растущих вдоль дороги, показалась городская стена. Через каких-нибудь десять-пятнадцать минут им предстояло вступить в Ноттингем.

– Милорд, нам придётся ехать через город?

– Мы должны подкрепить силы и дать лошадям отдых, после чего двинемся дальше.

Антония согласилась с ним, и вскоре они заехали на гостиный двор. Пока Кеннет занимался лошадьми и обедом, Антонии представилась возможность зайти в товарную лавку рядом. Понимая, что, вероятнее всего, её будут искать, она решила сменить образ. К счастью, в кармашке ещё оставались несколько монет, часть из которых она решила пожертвовать на новый наряд. Превозмогая неловкость, она выбрала себе скромное платье, удобное для верховой езды. Торговка с подозрением окинула её взглядом, но, тем не менее, услужливо предоставила ей возможность переодеться и привести себя в порядок.

Кеннет ожидал её уже за столом в большом зале, где, кроме них, были ещё посетители. Девушка вошла, чувствуя себя очень неуютно в новом облачении. Казалось, оно сковывает движения и выглядит неприлично, несмотря на то, что платье было более чем скромным. Тёмно-синее сукно ладно облегало её фигуру, оно было тёплым с длинными рукавами, и лишь неглубокий вырез на груди заставлял её чувствовать себя смущённо. По совету торговки Антония убрала волосы в сетку и теперь выглядела достойно настоящей леди. Её грация была природной, и пока она «плыла» к столику Кеннета, не один мужской взгляд невольно коснулся её.

Молодой человек поднялся навстречу, галантно подвигая стул. Она не переставала его удивлять. Как он и предполагал, её образ вмиг преобразился.

– Теперь мне нужно быть вдвое осторожнее, ведь ни один мужчина не пройдёт мимо, не задержав на вас взгляд.

– Милорд, вы, кажется, сотканы из одних комплиментов, – чуть улыбнулась она, присаживаясь.

– Прошу простить меня, леди, если я оскорбил вас своими словами. – Он, устроился напротив. – Я лишь высказал опасение относительно того воздействия, которое невольно оказывает на окружающих ваша персона.

– Опасения? Надеюсь, вы не раздумываете бросить меня и отправиться в одиночестве?

– Как могло подобное прийти вам в голову?! – воскликнул юноша, оскорблённый её подозрениями. – Принимайтесь скорее за обед, мы должны выехать через четверть часа. Я спешу и не хочу задерживаться.

Антония не стала больше провоцировать его, она видела, что он действительно торопится. Да и ей время было дорого.

2 Глава. Кэтрин

Позднее утро, пропитанное солнечным светом, настойчиво пыталось пробудить юную Кэтрин, будоража её обоняние ароматом свежей выпечки, доносившимся с кухни. Сквозь распахнутое окно врывался прохладный ветерок, принося с собой шум и гам, царившие во дворе, но девушка зарылась с головой в спасительные многочисленные мягкие подушки и покрывала. Раскинувшись на широкой кровати под пологом, она сладко дремала, по своему обыкновению проспав восход. Накануне она вновь зачиталась любовной лирикой, настолько, что у неё уже не хватило сил убрать книгу на стол; она так и лежала с ней рядом, раскрытая, а ветер шелестел страничками. На прикроватной тумбе в изящном серебряном канделябре оставались лишь огарки свечей, спалённых до основания.

Даже настойчивый стук горничной не возымел должного действия, а окрик: «Леди Кейт!» остался без ответа.

Девушка шевельнулась, лениво свесив ручку с постели, совершенно не реагируя на то, что в комнату заглянула горничная, держа в руках кувшин с водой и чистое полотенце.

– Леди Кэтрин, день на дворе.

Не дождавшись ответа, горничная поставила кувшин на столе, рядом с медной чашей для омовения и, перекинув полотенце через спинку высокого стула, принялась собирать разбросанные по мягкому ковру, устилающему пол, декоративные подушечки. Видимо, эта суета всё же вынудила девушку высунуться из-под простыней, молчаливо наблюдая за проворными движениями служанки.

Очаровательная юная леди с живым взглядом ореховых глаз и милыми ямочками на щеках. Скорчив недовольную гримасу, она сладко потянулась, с удовольствием замурчав, когда на мгновение застыла в этой позе, чувствуя, как все мышцы приятно заиграли. А в следующий миг, заслышав со двора очередной боевой мальчишеский клич, резво соскочила с кровати и, как была в ночной просторной сорочке, кинулась к окну, перевесившись через подоконник.

Прямо перед парадным крыльцом двое подростков отчаянно фехтовали на деревянных мечах. Взмокшие от пота, чумазые от пыли, но такие счастливые от сознания своего могущества, они вызывали умиление. Кэтрин со всевозрастающим интересом наблюдала, как они ловко сражаются, и этот азарт передался ей. В груди всё закипело, забушевало в желании показать им, как надо сражаться!

Нетерпеливо она метнулась к столу с чашей, протянув ладошки, ожидая, пока служанка оставит прибирать постель и сольёт ей из кувшина чистой воды. Наспех умывшись, Кэтрин схватила полотенце.

– Анна, родители ещё не вернулись?

– Нет, миледи.

Это сообщение ничуть не расстроило Кэтрин, напротив, в отсутствие родителей она чувствовала себя полновластной хозяйкой, и главное ей никто ничего не мог запретить. От этой мысли она даже зарделась от удовольствия.

После того как промокнула лицо, Кэтрин небрежно отбросила полотенце так, что Анна едва успела его поймать, и устроилась на стульчике перед туалетным столиком, придирчиво оглядывая своё отражение в овальной глади зеркала.

Что ни говори, но магия юности позволяет выглядеть всегда прелестно, даже если ты проспала всю ночь, уткнувшись лицом в подушку. Чистая нежная кожа со здоровым румянцем на щёчках, гладкая, как фарфор, сияла здоровьем, а пухлые губки были неестественно красными, будто их только что натёрли свёклой. Светло-каштановые волосы, слегка взъерошенные, крупными волнами спадали на плечи, струясь по спине. Конечно, она могла и так выскочить на улицу, но кто-нибудь из челяди непременно донесёт о её неряшливости отцу и тогда придётся опять выслушать его неприятнейшую речь, поэтому Кэтрин со вздохом сожаления, принялась расчёсываться.

– Анна, подай платье.

Пока Кэтрин наспех заплетала ленту в волосы, Анна, сняв с ширмы скромное платье цвета охры, продемонстрировала его.

– Годится, – отмахнулась Кэтрин, желая лишь одного: успеть к разгару битвы, разыгравшейся внизу. – От сэра Кеннета нет известий?

– Увы, миледи.

– Уж сегодня он точно приедет, вот увидишь!

– Если на то будет Божья воля, миледи.

– Какая же ты зануда, – проворчала Кэтрин, торопливо бросив гребень на столик, и словно пружина, подскочив на стуле, предстала перед Анной, спешно развязывая тесёмки ночной сорочки на груди.

Пока Анна затягивала ей корсет, Кэтрин пыталась обуть кожаные башмачки. Из-за того, что она всё время нагибалась поправить шнуровку, овивавшую щиколотки, служанке приходилось то и дело прерываться. Со стороны это выглядело более чем комично, но Кэтрин лишь сердилась из-за задержки. И едва Анна отступила, девушка пулей выскочила из комнаты.

– Леди Кейт, а обед?

Но Кэтрин уже не слушала её. Она словно ураган пронеслась по коридору и, перепрыгивая через две ступени, преодолела лестницу, свернув в сторону кухни. Сейчас, когда родителей не было дома, не имело смысла тратить время на чинные застолья в трапезной – всё было гораздо проще, например, заскочить на кухню и схватить румяную булочку прямиком с противня, запив парным молоком из глиняного кувшина. Не первый день она наслаждалась своеобразной свободой, и повара уже не удивлялись её вторжениям в своё царство.

Она юрко лавировала между кухаркой и её помощниками, снующими у пылающего очага, над которыми в котлах готовились яства. Господа должны были пожаловать со дня на день, и негоже, если их приезд омрачится пустым столом. Ну а Кэтрин? Ей было совершенно безразлично, какой суп кипит на огне и с чем ныне подают бекон. Выхватив из-под руки поварёнка морковку, она задорно рассмеялась и пустилась наутёк к распахнутой настежь двери, ведущей во двор, не обращая внимания на отчаянные попытки полнотелой кухарки дозваться её.

– Леди Кэтрин! Обед почти готов!

Фраза так и повисла в воздухе, застыв между ароматами ванили и жгучего перца, наполнявшими кухонные своды.

Выскочив наружу, Кэтрин на миг ослепла от сияющего солнца, вынужденно прикрывая глаза рукой, чтобы рассмотреть, как два подростка, приходящиеся кухарке сыновьями тринадцати и четырнадцати лет от роду, ловко орудуют самодельными деревянными мечами. Оба стройные и крепкие, не пошедшие фигурой в мать, рыжеволосые с чудны́ми веснушками на лице, но с яростным огнём в зелёных глазах, они, как два задравшихся петуха с криками бросались друг на друга. Того и гляди, скоро сцепятся не в шутку, а всерьёз.

Сунув морковку, украденную со стола, в кармашек платья, Кэтрин с готовностью бросилась в гущу событий, как раз вовремя, чтобы подхватить клинок, выбитый из рук соперника одним из братьев.

Появление наследницы замка никого не смутило, словно по написанному, проигравший мальчишка отступил, а второй, не растерявшись, стал наносить череду ударов, от которых девушка ловко увиливала парируя. Эта игра забавляла и увлекала Кэтрин. Она с азартом взирала в смеющиеся глаза противника, нанося ответные удары. И всё бы ничего, но подол юбки сильно стеснял движения, и это её сердило. Похоже, это было слишком заметно, потому что мальчишка не преминул подшутить над ней.

– Доброе утро, миледи! Хотя, пожалуй, добрый день! Вы сегодня припозднились. Так и принца проспите.

– Кто много болтает, тот долго не живёт! – возразила она, не сбавляя темпа, очень желая проучить наглеца.

Неожиданно мальчишка провёл обманный выпад, и Кэтрин едва успела отскочить: остриё меча замерло у кончика её носа, вынудив свести взгляд на эту точку. Этого мгновения хватило ей, чтобы собраться с силами и отбить направленный прямо в лицо клинок, после чего, совершив ловкий пируэт, она прижала оружие к шее противника.

– Сдавайтесь, сударь, или я отсеку вашу болтливую голову, – не без пафоса заявила она, гордо вскинув подбородок, наслаждаясь своим триумфом.

Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Долго, мучительно тянулись секунды, и вот мальчишка выдохнул, дав Кэтрин понять, что смирился с поражением, но вслух не вымолвил признания.

Она заметила, как изменился его взгляд, брошенный поверх её головы: он будто зацепился за что-то, а в следующее мгновение мальчик воскликнул:

– Сэр Кеннет!

Это подействовало на Кэтрин молниеносно, она резко развернулась, ища взглядом Кеннета, но, увы, открытые настежь ворота были пусты. Слишком поздно она поняла, что это была лишь уловка, вынудившая её потерять бдительность, когда, пользуясь её замешательством, мальчишка нагло шлёпнул её плашмя по мягкому месту, смеясь.

Чувствуя, как обида вскипает в ней горячей лавиной от сознания, что её провели, Кэтрин повернулась к негоднику с явным намерением воздать ему по заслугам, но тот ловко отскочил от разящего удара. Это вызвало в ней ярость. Сжав губы до посинения, она вновь бросилась на обидчика, но он молниеносно поставил защиту, и они сошлись нос к носу в клинче. Она старалась изо всех сил устоять на месте, но он был сильнее, и Кэтрин чувствовала, как под натиском её ноги заскользили по каменной мостовой. Упрямство – её натура. Не желая сдаваться, она, собрав все силы, бросилась вперёд, отталкивая соперника от себя.

– Ах вы, лодыри! – раздался возмущённый возглас мамаши-кухарки. Заслонив собой дверной проём, она грозила кочергой. – Опять без дела шатаетесь! Вот щас я задам вам! Стоило его милости уехать, так вы бездельничать вздумали! Ну, погодите!

Грузно переваливаясь с ноги на ногу, она двинулась на них. Кэтрин, едва сохраняя равновесие, отступила, чувствуя, как капли пота, выступившие на лбу во время схватки, противно скользят, накатываясь на ресницы.

Вмешательство мамаши дало ей шанс отдышаться, в то время как мальчишки, поняв, что «запахло жареным», бросились врассыпную, едва Кэтрин успела метнуть оружие его владельцу — второму сорванцу. Босота шустро ретировалась, так что и след простыл, лишь бы не быть привлечёнными к труду.

Пытаясь отдышаться, Кэтрин утёрла пот с лица рукавом.

– Леди Кэтрин, опять вы за своё! Его милость будет негодовать! – сетовала кухарка, качая головой.

– Ничего не будет, если ты не станешь болтать! – отозвалась она, и, более не обращая внимания на причитания прислуги, помчалась на конюшню, расположенную в стороне от замка.

Теперь ей было необходимо взбодриться, глотнуть свежего воздуха. Она лично взнуздала своего серого жеребца и, с лёгкостью вскочив в седло, направила коня прочь. Едва выехав из конюшни, она пустила его в кентер, вынудив стражу у ворот расступиться, пропуская.

Вырвавшись на волю, она позволила животному перейти в карьер.

Уверенно взмывая на холм, конь так же легко спускался в низину, подминая копытами дикие нарциссы, покрывавшие жёлтым ковром раскинувшиеся просторы. Как же отрадно было скакать по зеленеющим лугам меж кристальных озёр!

Ветер разметал её волосы, и теперь они развевались при каждом его дуновении. Легко и уверенно она повернула коня к границе, туда, откуда должен прибыть долгожданный гость. А вот и холм, с которого открывается прекрасный вид на дорогу у приграничной полосы. Натянув поводья, Кэтрин заставила жеребца остановиться на вершине, бросив взгляд на пустынный тракт.

Спешившись, Кэтрин уселась прямо на молодую траву, вдыхая горьковато-сладкий аромат полевых цветов, позволяя своему коню немного отдохнуть и полакомиться зеленью.

Уже который день она является сюда, чтобы встретить его первой, но каждый раз приходилось возвращаться ни с чем. Но сегодня она точно знала: всё будет по-другому.

Кэтрин скучала. Она так привыкла к тому, что он всегда рядом, до тех пор, как дядя Вильям не отправил его получать образование. С тех пор визиты Кеннета стали реже, и он как будто отдалился от неё, но она всё равно ждала его, ждала и верила, что расстояние – не помеха их чувствам.

Сильный и добрый, он был её надеждой, её героем. В том, что у них сложится дружная семья, Кэтрин даже не сомневалась, ведь родители благоволили к Кеннету, а он казался надёжным. Осталось ждать чуть-чуть. Этой осенью, в день его совершеннолетия, объявят о дате свадьбы. Кэтрин гнала время, чтобы поскорее исполнилась её заветная мечта. И вот сейчас, глядя на пустынную дорогу, она в мыслях рисовала картины счастливого будущего с человеком, которому могла доверить саму жизнь.

Каждый раз, когда на горизонте возникала точка, она поднималась, напряжённо вглядываясь вдаль, и с замиранием сердца ждала, что вот через несколько минут это пятно примет вполне реальные очертания, и она узнает в облике путника своего любимого друга. Но всякий раз это оказывался чужак, одинокий странник или даже небольшой обоз, держащий путь мимо холма, где у можжевеловых зарослей устроила себе место наблюдения юная Кэтрин.

Солнце быстро клонилось к закату, и ждать становилось утомительно, да и под ложечкой засосало от голода. Она вспомнила о морковке, выудив её из кармашка. Но не успела она откусить и кусочка, как почувствовала, как конь тычется в её плечо носом, выпрашивая лакомство. Делать было нечего. Улыбнувшись, она уступила верному коню, ласково погладив его морду, наблюдая, как он смачно хрустит угощением.

Неторопливо она поднялась, бросив последний взгляд на убегающую вдаль безлюдную дорогу, и взлетев на коня, повернула домой.

3 Глава. Знакомство

Их путь длился уже три дня, до цели оставалось совсем немного. Солнце стояло высоко, и день был на удивление тёплым. Молодые люди решили сделать привал в тени раскидистых дубов, на свежей зелёной траве. Кеннет расстелил покрывало и достал приготовленный заранее обед.

Антония присела рядом.

– Милорд, я, наверное, сильно задерживаю вас… только не говорите, что это вовсе не так. Куда вы так спешите? Очень важное дело?

– Меня ждут дома. Отец болен, но я надеюсь, всё обойдётся.

– Вы живете в Эдинбурге?

– Не в самом городе. В его окрестностях имение моей тётушки. А вы держите путь в столицу Шотландии?

– Да.

– Я не обижу вас, если спрошу, где вы намерены остановиться.

– Я не думала об этом. Я не знаю.

– Вы не должны быть так легкомысленны, – покачал Кеннет головой, поражаясь такой беспечности.

– Но, что же мне делать? Я думаю, что удастся найти выход. Я преследую только одну цель, на неё и надеюсь, не задумываясь о возможных неудобствах. Да и времени не было. Мы уже скоро приедем, да?

– Скоро, – кивнул он и добавил, протягивая ей хлеб с сыром. – А теперь ешьте. Не забывайте, что мы под открытым небом, и нам предстоит ещё нелёгкий путь. А потом вы мне расскажете о себе поподробнее.

Она откусила кусочек и с любопытством взглянула на путника. Рассказать о себе? Да что ей можно о себе рассказать? Это так скучно! А вот узнать о нём ей было интересно.

– Мне нравится с вами, милорд. Знаете, даже в пансионе не так спокойно, как с вами, – призналась она, на этот раз, не смотря в его лицо. Её взор был устремлён за горизонт.

Кеннет слегка улыбнулся её словам, с интересом разглядывая точёный девичий профиль.

– Вы получили хорошее образование?

– Письмо, латынь, древнегреческий, вышивка, кружева, шитьё, составление лекарственных снадобий, от которых иногда кружится голова, и начинаешь чувствовать себя ведьмой, – засмеялась она. – Это можно назвать образованием?

– Вполне, – ответил он, слегка улыбаясь.– А музыка, поэзия, языки?

– Музыка… мне близка только арфа. Французский мне знаком так же хорошо, как и латынь. А поэзии у нас уделялось особое внимание.

– Уверен, вы знакомы с творчеством великих людей: «Комедия» Данте, «Илиада» Гомера, «Торрисмондо» Тассо, «Декамерон» Боккаччо, «Песнь о Роланде».

Антония похлопала ресницами и кивнула. Он нарочно сейчас говорит об этом, чтобы проверить её, или кичится своими познаниями в литературе?

Кеннет слегка улыбнулся, наблюдая за девушкой, и предложил.

– Быть может, вы согласились бы обучать мою кузину тому, что знаете сами? Живя в замке, вы бы имели возможность посещать библиотеку и расширять свои познания.

Девушка ненадолго задумалась. Заманчиво. Нет, не библиотека, а то, что она сможет жить иначе.

– У вас есть кузина? А вдруг она уже всё умеет делать, или у неё есть другая учительница?

– Когда я видел её последний раз, все её умения заключались в навыках ездить верхом и метко стрелять. В ней не было и намёка на женственность. Я хочу, чтобы моя будущая жена была образованной леди, а не солдатом. Кэтрин юна, и я думаю, ещё есть время привить в ней тягу к знаниям.

– Она… Вы хотите на ней жениться? – её и без того огромные глаза стали ещё больше.

Не обращая внимания на удивление спутницы, он продолжал.

– Это было решено десять лет назад, и я воспринял это как должное. Думаю, это случится года через два. Она милая девушка и должна вам понравиться.

– Я думаю, что в этом случае не мне выбирать, а, напротив, я могу ей не понравиться.

– Ну, я не думаю, что вы окажетесь правы. Уверен, она встретит вас с радостью.

– Если так, то я с удовольствием приму ваше предложение, милорд.

– Мне приятно, что вы согласны, – сказал Кеннет, улыбаясь, и слегка сжал её ладошку, лежащую рядом на покрывале. – Приятно иметь с вами дело. Значит, решено: по пути мы заедем к Кэтрин, и я представлю вас своим родственникам. Не возражаете?

– Нет, – слегка улыбнулась она, на самом деле ощутив лёгкий холодок страха перед неизвестным будущим и встречей, которая многое может решить в её жизни.

Кеннет всё ещё держал её ладонь в руке, отмечая красоту и изящество нежных тёплых пальчиков, но выразить вслух своё восхищение побоялся. Кто знает, как отреагирует она на его комплимент. Наконец, он отпустил её и взглянул на небо.

Ему показалось или, и в самом деле на руку упала капля? Тяжёлые, свинцовые тучи сгущались над их головами, скрывая солнечные лучи.

– Пора в путь, миледи.

Не успели они проехать и милю, как дождь полил как из ведра. Кеннет буркнул себе под нос ругательство и взглянул на девушку, отметив, что как бы она ни старалась выглядеть сильной, её измождённый вид говорил за неё. Юноша догадывался, что непогода лишит её последних сил, но выбора у них не было, им надлежало продолжить путь. Лишь спустя несколько часов, когда уже смеркалось, они добрались до постоялого двора. Промокшие, уставшие и голодные, они вошли в залу, надеясь получить здесь кров и ужин. К сожалению, свободных комнат не оказалось, и им пришлось довольствоваться скамьёй у огня, так как воспользоваться местом на чердаке показалось Кеннету ниже его достоинства. Антония тоже отказалась от постели из соломы, решив не оставлять без присмотра своего провожатого. Как ни старалась она верить ему безоглядно, не могла не усомниться, что ему вздумается оставить её здесь и отправиться в путь самому.