Правило двух

— Может быть, в другой раз, поэтому не печалься.

Этот дурацкий комментарий не прояснил ровным счётом ничего. И вовсе я не печалилась из-за подобных глупостей. Куда сильнее занимал другой вопрос.

Если не страстницей, то какую роль он для меня отвёл?

Глава 17. По пути поиска взаимопонимания. Часть 2

Ты можешь уважать Руту, богиню,

дарующую свет. Можешь восхищаться

Ониксом, обучившем тебя силе

тьмы.Но ты не можешь верить в то,

что существуют иные боги, в чьей

власти дать тебе хоть что-либо.

Нона, автор исторических пособий для высших учебных заведений.

— Пустошь — гиблое место. Всем это известно. Вы можете убить её и списать на несчастный случай.

Я уже трижды проверил содержимое походного рюкзака, и готов был сделать это ещё раз, когда Гэл, не обронивший ни звука до сих пор, заговорил.

— Ты ведь видел её спарринг.

— Видел.

— Уверен, она не показала и пятидесяти процентов от того, на что действительно способна.

— Но она ведь дочь авейр.

— Не просто дочь авейр, — возразил я. — Хорошенько подумай об этом, Гэл. Для империи её родители — враги, но среди авейр они уважаемы и любимы. В подходящий момент мы можем использовать это. Пообещать им прекращение гонений в обмен на помощь в перевороте.

Клинок, который Гэл вращал на указательном и среднем пальцах, остановился. Белёсые брови слуги выстроились в ровную линию у переносицы.

— Ей нельзя доверять, — сказал он.

— Пока нет.

В воздухе запахло железом. Я заметил, как кровь сочится между его пальцев, сжимающих лезвие. Но уже через мгновение дыхание слуги выровнялось. Ни единой лишней эмоции. Именно за эту железную выдержку я и ценил Гэла.

— Не могу объяснить, но я знаю, что она продолжит вмешиваться. Случайно или нет, не имеет значения. Уж лучше сделать так, чтобы мои планы стали и её планами тоже.

— Ваша прихоть не доведёт... — Гэл прикусил язык.

Я позволил паузе затянуться, наслаждаясь его дискомфортом, прежде чем сменить тему:

— Ты разузнал о человеке, которого нам предстоит отыскать?

Сэмюэль Лор — бывший ученик академии, который ныне работал под прикрытием. Полгода назад неизвестные сумели преобразовать небольшие сгустки силы в оружие, не зарегистрированное имперским правительством. Целью Сэмюэля стало внедриться в ряды поставщиков. Но пять дней назад связь с ним пропала. И теперь мне и Зои предстояло разыскать Лора и в целости доставить обратно в академию.

Попасть на Эфмун, не вызывая подозрения у многочисленных группировок, — задача нелёгкая. Однако благодаря связям Гэлу удалось достать пропуск на закрытый аукцион, который состоится через два дня в одном из крупных поселений. Повод для посещения планеты более чем весомый, да и подходящий под событие лот у них тоже имелся .

— Ты скоро изменишь мнение о Зои. — Я по-отечески сжал острое плечо слуги. — Она начнёт доказывать свою полезность, сама того не подозревая.

***

Крейсер, предоставленный ректором для задания, завершил последний из трёх световых прыжков в гиперпространстве. Наконец-то перестало казаться, что я проглотил огромную каменную глыбу, и можно было расслабиться.

Я наблюдал, как Зои медленно приходила в себя — её щёки снова порозовели, сменив болезненную зелень. Похоже, она совсем не привыкла к дальним перелетам, что, впрочем, неудивительно. В её биографии не было ни путешествий, ни ярких событий, в отличие от насыщенной жизни её родителей.

«Сорайя».

Эта фамилия время от времени звучала на собраниях, на которых я и остальные дети императора присутствовали неукоснительно. Луис и Мона подрывали авторитет Тёмного лорда, однако с успехом устраняли последствия стихийных бедствий или атак мятежников. Они выполняли грязную работу без приказа и не просили вознаграждение.

Это было удобно, и отец терпел их до поры до времени, пока волнения в империи не начали выходить из берегов и не стали угрозой для власти. Тогда император и объявил врагами имперской силы не только их, но и всю родню Сорайя вплоть до внучатых троюродных племянников.

Зои ждала смерть или вечные скитания. Но она поступила ещё более рискованно. Многие бы даже сказали, что у неё проблемы с головой. Однако именно сумасшедшая идея вступить в ряды своих палачей, отринув прошлое, и спасла её.

К тому же, её слейв, как и перчатки других обскур, был чёрным. Отец посчитал это проявлением слабости, полнейшим унижением для веры храма Дня, которое не несло за собой угрозы. Поэтому он дал своё разрешение принять дочку авейр в качестве аколита Академии обскур. Это было ещё одной причиной, почему я хотел Зои себе. Разве не забавно — обернуть ту, в ком император не разглядел опасности, против этого самого императора?

— Перестань пялиться. И так тошно. — Зои нахмурилась, когда корабль ощутимо тряхнуло. Должно быть, позабыла, что встряска — вполне обыденная вещь при входе в атмосферу некоторых планет.

— Попробуй дыхательную гимнастику. Поможет успокоиться и отвлечёт от тошноты.

Она лишь закатила глаза. Но спустя пару секунд я услышал, как её дыхание стало более глубоким, ритмичным, и не смог остановить себя от лукавой полуулыбки: временами шитти была очаровательно послушной.

— Учителя в школе обходили Эфмун стороной. То, что я слышала, сплошные крупицы. Расскажи, что знаешь. Хочу морально подготовиться к тому, что там может ждать.

Не находил причин, чтобы этого не делать, а потому поделился с ней информацией.

Большая часть планеты покрыта пустынями, но они не похожи на песчаные барханы Кёрнерра. Пустыни Эфмуна были каменистыми, с остатками некогда огромных скал и каньонами, напоминающими лабиринты. Эти пустыни кишели ядовитыми животными. В них укрывались преступники со всех уголков галактики. И те из них, кому удавалось выжить здесь, становились по-настоящему влиятельными. С их стойкостью считались. К ним обращались за помощью: скрыть незаконный товар, сбыть вещества и людей. И хоть с недавнего времени работорговля была запрещена, устраивать показательные аукционы на Эфмуне не перестали.

Разумеется, отец обо всём знал. Но пресекать на корню промысел не спешил. В конце концов, для этого ему бы потребовалось уничтожить планету: иначе заразу было просто не вывести. Наказание за торговлю людьми ужесточили. Но поскольку торговцы платили высокие налоги, император ослабил поводок и часто притворялся слепцом.

Особой популярностью на рынке Эфмуна пользовались женщины и дети. Когда я завёл об этом речь, Зои быстро поняла свою роль. Я ожидал чего угодно: истерик, проклятий, яростных отказов, однако шитти была куда более разумной, чем могло показаться. Хотя это и не лишало её ни волнений, ни страхов. С мрачной задумчивостью она перебирала тонкие цепочки, тянущиеся к металлическим когтям слейва.

— Твоя специализация — перевод, не так ли? — спросил я, отвлекая от её от размышлений.

Морщинка между тонкими светлыми бровями девушки исчезла, а в глазах промелькнул огонёк заинтересованности.

— Как много языков ты успела выучить?

— Дакха. Хаз. Мади кипе. Кхвиде... — она, вероятно, продолжала бы, перечислять оскорбления, но я запрокинул голову и от души рассмеялся.

Когда приступ веселья утих, сгинул, словно его никогда и не было, я нашёл её взгляд.

— Я знаю достаточно, чтобы называть тебя чокнутым весь день и ни разу не повториться, — сказала она с вызовом.

Её дерзость не задела меня, и я лишь одобрительно кивнул.

— Твои знания действительно впечатляют.

Как бы ни пыталась это скрыть, но признание способностей, пускай и шуточное, ей польстило.

Странное дело — с каждым днём я становился всё более жадным до этих мгновений. Я впитывал эмоции Зои, порой не отдавая себе отчёта. Словно её смех, злость, волнение или растерянность в один миг стали кислородом. Стали настолько естественным, над чем не задумываешься, а просто вдыхаешь.

Но это не все странности. Я не мог не замечать, как её взгляд скользил за мной в переполненных коридорах академии. Как она замирала, когда наши пальцы случайно соприкасались у общей чаши с водой. Как её дыхание учащалось, стоило мне сделать шаг в её сторону

Если бы это был просто страх, всё было бы проще.

Но Зои... Она вела себя так, будто знала какую-то тайну. Будто понимала природу этой невидимой нити, что необъяснимо тянула нас друг к другу.

«Бесполезно настаивать», — понимал я. Зои была из тех, кто уходил в полнейшее отрицание и сопротивление, если в её безопасном поле появлялся раздражитель.

— В каждом поселении говорят на языке группировки, которая там правит. Поэтому на Эфмуне нет единого официального языка, — я вернулся к рассказу.

Каждый хотел получить как можно побольше власти. По-моему мнению, именно разрозненность и постоянные конфликты мешали этой планете стать сильнее и укрепить свои позиции.

— На аукционе переговоры будут вестись на имперском, но если ты услышишь изийский, дай знать.

— Разве изийцев не уничтожили ещё лет двадцать назад? — удивилась Зои.

Изийцы не считали себя ни последователями храма Дня, ни храма Ночи. Вместо этого они утверждали, что существует множество путей, на каждом из которых ждёт свой бог. Соперничество с авейрами для обскур всегда было и остаётся вопросом главенства в общей картине мироздания, тогда как языческое верование изийцев искажало эту картину. Поэтому авейры и обскуры были едины в своём стремлении подавить распространение неправильных учений. Так началась Первая Священная война, в которой два храма действовали сообща.

Согласно официальным источникам, изийцев истребили полностью: от стариков до младенцев. Однако, похоже, некоторые из них смогли выжить в кровавом безумии. Вероятно, именно эта горстка людей и стала предпринимать попытки отомстить.

— В отчётах Лор утверждал, что те, к кому он проник, общались между собой на изийском.

— Изийского не было в моём учебном курсе. — Она выглядела по-настоящему расстроенной. Однако, быстро подумав, Зои приободрилась. — Но я хорошо знакома с языковой семьёй, куда входит изийский. Поэтому, возможно, и получится распознать.

— Возможно, значит. Слишком расплывчато. Я должен знать наверняка.

— Боги...

Зои порывисто поднялась. Браслеты на лодыжках призывно зазвенели, притягивая мой взгляд.

— Уверена, что смогу. Доволен?