Правило двух

Каин цокнул, отложил трость и устроился ближе к догорающему костру.

— Я сын Тёмного лорда. Ты дочь самых известных авейр. Ты и я, Зои, мы далеки от понятия «обычные».

Ты и я…

Он произносил это так, словно мы вместе действительно значили больше чем всё остальное. Словно мы никогда не были врагами.

— Нет никаких мы, — заставила себя произнести я. — Можешь набить это на коже, чтобы не забывать.

Не выдержав, я отвернулась, натянув повыше колючий плед, который он заставил меня взять с собой на эту Рошанову планету.

***

Понадобилось время, чтобы осознать, что дребезжание двигателей мне не почудилось. Я резко села и тут же поплатилась за это головокружением. После недолгого сна слабость в теле была столь велика, что каждое движение давалось с трудом. Да и дурман до сих пор опутывал мышцы.

У линии горизонта в розовом блёклом свете рассвета отчётливо выделялись тёмные точки.

Голос не слушался. Горло сдавило спазмом, и всё, что мне оставалось, — ползти на четвереньках к Каину. Глина царапала колени, плед сполз с плеч, но я игнорировала это

Рука зависла в жалких сантиметрах от его коленей.

— Последствия яда ещё не прошли. Не суетись.

— Там… мы… надо уходить, — язык вяло ворочался во рту, но я заставила его выдавить слова.

Я смотрела на шиита, ожидая, что он вскочит или схватит трость, но он сидел неподвижно, глядя на приближающиеся точки с таким видом, будто они были частью пейзажа, а не смертельной угрозой.

— Каин! — выдохнула я, почти умоляя. — У меня нет сил сражаться. Я не смогу…

— Твоя сила не понадобится, — заверил он.

Я же замерла, не понимая.В моей голове пульсировало только одно: бежать, прятаться.

— Мы прибегнем к другому оружию. Порой оно куда действеннее, чем кажется.

— Какое ещё оружие?

— Дипломатия.

Отчаяние усугублялось по мере приближения врагов. На пятнадцатом человеке я перестала считать. Их было слишком много, чтобы верить в чудо. В тёмных балахонах, с лицами, скрытыми за плотными повязками, и с клинками на поясах да бластерами в руках, изийцы пришли по наши души. Они окружали нас плотным кольцом, и с каждой секундой оно сжималось, становясь теснее.

Тот парень, покупающий себе девушку в качестве рабыни, в самом деле не был славным. Но кого это волнует? Им безразлично, что я пыталась соблазнить их соплеменника ради задания и что при этом я сама пострадала морально. Им всё равно на мои попытки оправдаться. И уж тем более им плевать, если я попытаюсь объяснить, что технически я и напарницей-то Каина не хотела быть. Но я была здесь, и этого достаточно.

Медленно, почти театрально, Каин поднял кинжал над головой. Сталь блеснула в лучах восходящего солнца, и изийцы мигом зашевелились. Их глаза расширились, пальцы сжались на оружии. Грубые гортанные голоса накладывались друг на друга, превращаясь в неразборчивый гул, который бил по ушам.

Оставалось надеяться, что хвалёная дипломатия Каина подействует до того, как враждебность поднимется до такого уровня, что мы оба утонем в ней.

— Я убил одного из ваших и забрал его оружие, — бросил он с неприкрытым вызовом. — По законам вашего народа, у меня есть право говорить с вашим главарём.

Один из изийцев выплюнул слова с такой злобой, что я вздрогнула. Если я не ошибалась, это означало что-то вроде «презренный ублюдок»..

Разразился спор, за которым я не поспевала, различая лишь отдельные слова — «смерть», «закон», «право».

Ужас нарастал. Всё было бесполезно. Они не будут слушать нас.

И тут шиит сделал то, что окончательно решило нашу судьбу.

— Я Каин Незера, — провозгласил он. — Сын Тёмного лорда и вашего Императора.

Фамилия Незера возымела вес. Шум стих мгновенно.

Мне же хотелось только одного: врезать этому чокнутому! Теперь они знали, кто он, и ненавидели его не просто как убийцу, а как наследника человека, уничтожившего их планету.

Из их плотного кольца показался мужчина. В его походке читалась уверенность человека, привыкшего к власти не меньше самого Каина. Он был высоким, жилистым, и его лицо, смуглое и обветренное, было испещрено серебряными серёжками и кольцами. Пирсинг был у него в бровях, в носу и даже в губах.

— Хорошо, — сказал он с сильным акцентом. — Ты получишь разговор. Но запомни: если твои слова окажутся пустыми, если ты посмеешь играть с нами, — он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, — мы без колебаний нарушим свои же законы.