Правило двух

Я поднёс блузу к носу и медленно вдохнул запахи, которые она хранила в себе.

Шафран. Горячий, красно-золотистый, как пески.

Миндаль. Сладкий и горький одновременно.

А ещё какие-то знакомые специи, которыми часто приправляли блюда в пустыне, и чистый бархатистый аромат мускуса.

Тело отреагировало раньше разума, посылая горячую волну к паху.

— Что за дерьмо, позволь узнать, ты творишь?

Злобное шипение вынудило меня выпрямиться и отнять мягкую ткань от себя. Ярость, непонимание, опасение, страх, интерес — никогда не видел, чтобы во взгляде пылало столько эмоций за раз.

— Ты приятно пахнешь, — пробормотал я, словно это объясняло всё.

Её рот приоткрылся. Она наставила на меня указательный палец и гневно затрясла им в такт произносимым словам.

— Я сразу поняла, что ты чокнутый на всю голову, но чтобы настолько!

Зрачки Сорайи расширились, она моментально осознала свою оплошность. «Чокнутый». Так она назвала меня тогда. Играть в непонимание больше не выйдет.

— Клянусь, я перережу твою глотку, если посмеешь сдвинуться хотя бы на миллиметр с места, — вновь зашипела она, когда я всего-навсего изменил положение трости.

Сколько раз меня запугивали чем-то подобным? В какой-то момент просто перестал считать. Однако, признаться, её слова породили во мне неизъяснимое предвкушение, нежели гнев или испуг.

— Чтобы претворить угрозу в жизнь, как минимум понадобится быть ближе, — я усмехнулся, заметив её крошечный шаг назад. — Ну же, маленькая шитти, подойди ко мне.

Она дышала рвано и часто, как раненый зверь. Смотрела исподлобья, не решаясь предпринять хоть что-либо. Она остерегалась. Боялась. Это можно было использовать.

— Я оказалась на твоём пути случайно. Слышишь? С-Л-У-Ч-А-Й-Н-О. Я ничего не видела. Я — не угроза, — она почти хныкала, пытаясь донести обрушившееся на неё злоключения судьбы.

Дослушав до конца, я понимающе опустил подбородок, ведь склонялся к этой версии. Не считая запрет на убийства в стенах, я ничего не предпринял и по этой причине тоже.

Я был готов закрыть глаза, если бы она только не помешала вновь. И на этот раз её проступок был куда серьёзнее, чем просто поворот не туда.

Однако сколько бы не размышлял на эту тему, я знал, что обстоятельства связывали руки. Намерение разузнать о яде и генеральском сынке способно обернуться против меня. Сорайя вполне могла соотнести моё нахождение в злачном местечке и осведомлённость об отравлении Торна. Могла донести ректору или ещё кому-нибудь.

«Как заноза, которую никак не удаётся вытащить», — стоило подумать об этом, как дремлющее бешенство дало о себе знать. Приятный запах превратился в навязчивый, а маленькая фигура перед глазами вызывала только одно желание: пересчитать каждую косточку в этом хрупком теле.

Я сжал зубы, заставив себя не делать этого.

Она молча шагнула в сторону, прижимаясь к стене, будто даже прикосновение воздуха между нами было ей отвратительно.

— Больше никогда, — её голос звенел, как натянутая струна, — не трогай меня. Не говори со мной. Не смотри в мою сторону.

Пауза. Глаза — два узких лезвия.

— И даже не думай обо мне.

Я намеренно замедлил шаг, проходя мимо. Остановился. Вдохнул её запах: гнев, пряности, что-то ещё

— Столько правил, — проронил я, удерживая её взгляд.

Будь это просто страх, я бы понял. Но она уже доказала, что может постоять за себя. Значит, дело в чём-то другом.

«Чего ты боишься на самом деле, Сорайя?»

— Ты не упомянула обоняние. Значит дышать тобой пока разрешено?

— Смотри не задохнись, шиит, — мгновенно ощетинилась девушка.

Когда дверь за спиной разделила нас, я поморщился. Странное сосущее чувство где-то в желудке обескураживало. Хотелось надавить на живот, чтобы прекратить это, но я остановился, заметив, что до сих пор сжимал тряпку в руке. Блузка уже впитала тепло моей кожи, но пахла только ей.

Я больше ни за что не хотел бы видеть девчонку.

Но знал, что точно увижу. И это было хуже всего.

Глава 12. По пути ложной безопасности

Переписанное прошлое и туманное будущее подталкивают обскур в направлении слепящего настоящего.

Рори, Верховный писарь храма Дня

«Когда порождения Рошана нарушили покой Галактики, Оникс и Рута наделили людей Силой, дабы остановить демонов и предотвратить хаос. Рута, считавшая, что нет ничего весомее слов и мира, одарила чувствительных способностями восстановления. Когда как Оникс научил людей сражаться. Давать отпор всякому, посягнувшему на их безопасность».

Я подавила зевок. Честно пыталась держать глаза открытыми, но убаюкивающий голос наставника вкупе с поздним временем суток так и умоляли поддаться и вздремнуть.

«И почему обскуры учились по ночам, а не как все нормальные люди?»

«Может, потому что все обскуры чокнутые?» — ехидно подсказал внутренний голос, ничуть не улучшив настроение.

Как можно незаметнее я покосилась на парня, сидящего впереди через несколько рядов. Сама же я заняла место на самом верху амфитеатра, чтобы иметь возможность видеть и изучить каждого однокашника. Однако вместо этого вот уже как сорок минут только и делала, что разглядывала обскура, который, возможно, ещё не раз попытается меня убить. Обскура, который был моим Ликом. Обскура, который нюхал мою одежду

Застав в своей комнате гостя, я была готова провалиться сквозь землю или навсегда затеряться где-нибудь в джунглях.

«Как Незера попал внутрь? Могли ли другие аколиты так же легко забраться ко мне? И как теперь прикажете беззаботно спать?»

Я предприняла попытки достучаться до шиита. Нам нельзя находиться в обществе друг друга. Мы не пробыли в одной комнате и нескольких минут, как нити Силы пришли в неистовство. Его фиолетовые ленты начали заигрывать, ластиться и вести себя просто ненормально с моими лентами. В какой-то миг те и вовсе стали переплетаться, завязываться между собой узлом. Нельзя этого допускать.

Я тяжело вздохнула, чем мгновенно привлекла внимание Сирши и ещё одного аколита. Тиньяр — этот навязчивый обскур, который никак не мог понять, что «спасение» не равно «дружбе».

— Я Тиньяр, — воскликнул парень с пружинистыми светлыми завитками на голове после того, как узнал о своём спасении.

Широко улыбаясь, он продолжал разбрасываться вычурными фразами благодарности, крепко сжимая мою кисть.

— Такие добряки, как мы, просто созданы быть друзьями!

Его сладкую улыбку хотелось запить. Я не выжила из ума, чтобы верить в это и тем более искать друзей среди тех, в чьих разумах сеяли отвращение к авейрам с детства.

И хоть я не следовала по пути Дня, одной фамилии «Сорайя» уже было более, чем достаточно, чтобы ненависть вспыхнула и начала сжигать всё на своём пути.

— Ты больна? — Сирша с любопытством склонила голову.

— Нет, — прошептала я так, чтобы наставник не услышал.

— Тогда ты влюблена! — Тиньяр поиграл бровями.

Некоторые аколиты повернулись в нашу сторону, не пытаясь скрыть, что подслушивают. Каин тоже бросил короткий взгляд на нас, и я тут же впилась ногтями в щёку Тиньяра, резко дёрнула его к себе.

— Прекрати нести чушь, — прошипела ему на ухо. — Иначе в следующий раз, когда тебя отравят, прежде чем спасать, я подожду, пока яд доберётся до языка и заставит его отвалиться.

Бледные скулы обскура мгновенно вспыхнули румянцем, глаза восхищённо заблестели.

— Клянусь, что отплачу тебе за доброту. И первое, что я сделаю, — Тиньяр таинственно улыбнулся, — помогу тебе сблизиться с лордовским сыном.

«Это он что, так угрожает мне?» — мысленно возмутилась я, твёрдо для себя решив, что больше не буду вызволять из беды хоть кого-либо: до сих пор благородные порывы выходили боком.

***

Учёба в Академии оказалась не настолько скверной, как то рисовало воображение. Большинство аколитов помешались на рейтинге, и у них попросту не оставалось времени на кого-то вроде меня. Кроме косых взглядов и уничижительных фразочек, серьёзных столкновений пока не случалось. А так как выбиваться в лидеры я не стремилась, посчитав тактику «тихо, но верно» самой подходящей, опасным противником меня не воспринимали. Возможно, не крутись рядом брызжущий во все стороны энергией Тиньяр и слепой гений Сирша, о существовании Зои Сорайя и вовсе позабыли бы. Но подобный расклад был бы слишком хорошим, не так ли?

Впрочем, отлёживаясь днём в постели, самой себе я признавалась, что компания этих двух обскур привносила в будни краски и помогала игнорировать зверский голод, который не утолить, сколько бы еды из пайка я ни съела. То был дикий голод до человека. Человека, которому ещё несколько дней назад я запретила приближаться к себе.

И что теперь? Хватало одного взгляда, одной крошечной мысли о нём, чтобы кожа вспыхнула болезненным румянцем, а все органы чувств зажили собственной жизнью. Меня бросало в пот. Меня пробивал озноб. И всё это случалось вовсе не из-за какой-нибудь диковинной болячки. Мозги превращались в кашу, когда я всего лишь сталкивалась глазами с Незера или случайно оказывалась с ним за соседними столами в столовой.

Я ненавидела дрожь, которая заставляла подгибаться коленки, если он был поблизости. А когда он ронял звуки своего голоса, как какие-то лунные жемчужины — редчайшие и прекраснейшие из жемчужин в Галактике, — я приходила в неистовство.

Выглядело так, будто Незера и впрямь оставил меня в покое, однако я всё равно считала, что он продолжает издеваться, неизменно навещая во снах каждую ночь. И если раньше в видениях тонкие жилистые руки, отливающие латунью, перекрывали доступ к кислороду, смыкаясь на шее, то теперь пальцы шиита вырвали из горла хрипы совсем по иным причинам.

«Боги Дня и Ночи, я схожу с ума»

— Сегодня тебе лучше не спать. Посвяти часы тренировкам.

Я отвлеклась от учебника и подняла взгляд на Сиршу. У нас был небольшой перерыв между занятиями по политике и использованию Силы. В это время мы или ждали в классах, или приходили в зал для тренировок (что случалось чаще).

Обычно я переводила что-нибудь из манускриптов, пока Сирша подтягивалась на турниках, качала пресс, прыгала — в двух словах, занималась «укреплением тела». В общем-то, я уважала эту тягу к физическому совершенству. Даже чуточку завидовала, ведь сама поддерживать интерес и концентрацию к подобного рода вещам едва ли была способна.

— Не знаю, как тебе, но мне сон необходим так же, как и чистая вода или еда, — проворчав, я потянулась к затёкшей шее и принялась разминать её круговыми движениями.

— Когда на тебе нет живого места, много не съешь.

Коленки, которыми я болтала из стороны в сторону во время чтения, напряженно сомкнулись. Словно почувствовав моё волнение, нити Силы слегка задрожали.

«Неужели я поторопилась с выводами, поместив Сиршу в самый конец списка врагов?»

— Завтра начнутся первые спарринги, — объяснила она. — Старшие аколиты выбирают себе противника. А ты... ты что-то вроде желанной добычи. Каждый попытается оторвать от тебя кусок, чтобы похвастать им, как трофеем.

Сирша не пыталась быть мягкой, но так даже лучше: дни, проведённые в относительном спокойствии, заставили меня поверить, что я окружена толстенными стенами, через которые никому не удастся и не захочется перелезть. Теперь же я видела, что фундамент этих стен строился из камней, испещрённых трещинами и наивностью.

— Ну и как проходят эти спарринги? Пока кто-то не сдастся первым?

— Не потеряет возможность продолжать.

— Имеешь в виду — отключится от боли?

— В том числе. Но тебе это не грозит.

«Ну, конечно, меня будут терзать как можно дольше. Грёбанные садисты».

Дальше Сирша начала рассказывать о эффективных приёмах: как правильно сгруппироваться, чтобы было не так больно, или как бить посильнее. Часть про то, как не захлебнуться собственной кровью, запомнилась мне особенно.

Подбадривать других — явно не самая сильная сторона Сирши, но я всё равно чувствовала благодарность. Возможно, напарница по экзамену была единственной, кто пытался помочь. Ладно, был ещё и Тиньяр, который, к слову, последние дни вёл себя крайне спокойно.

«Может, готовится к предстоящим боям?»

Подумать об этом ещё немного не удалось, ведь Сирша решила не просто рассказать о приёмах, но и продемонстрировать их на практике.

***

В комнату я скорее вползала, чем входила на своих двух. А всё потому, что Сирша вздумала сделать из меня обскура-ищейку, не меньше. Вот только слепить из меня машину-убийцу едва ли возможно за парочку часов. Но что бы я ни говорила, неугомонная напарница только и повторяла: «Быстрее. Сильнее. Увереннее». В этом она сильно походила на ехидну-наставницу.

Добравшись до кровати, почти не чувствуя тела и одновременно ощущая каждый синяк, я уткнулась лицом в покрывало. Так пролежала некоторое время, пока рукой не нащупала кусок бумаги. Приподняв подбородок, я уставилась на листок, словно на ядовитое растение. Кто-то вновь пробрался в моё пространство и оставил записку.

Затылок взмок от напряжения, пока я медленно подбиралась пальцами к посланию. Наконец, развернула лист и вперилась взглядом в буквы.

— Идиот, — произнесла я, спустя мгновение, когда разобрала знакомый размашистый почерк.

Тиньяр писал о том, что сегодня душевые будут свободны. С первых дней обучения Академия отбивала у аколитов чувство стыда и приучала адаптироваться к тем условиям, что их окружают. Один из методов — совместные процедуры гигиены. Хочешь мыться — делай это со всеми, не забывая держать Слейв или кинжал поблизости. Именно поэтому я не стану высказывать Тиньяру о незаконном проникновении на мою территорию. Я слишком давно не мылась. И дело вовсе не в стеснении. Сирша и Тиньяр звали с собой, обещая прикрыть, но, как бы мне ни нравились эти двое, я не могла доверять им полностью.

Собственно, я не должна доверять сведениям Торна и сейчас. Но терпеть собственную вонь уже не было сил. Умирать я не собиралась, но ведь никто не может знать — вдруг это моя последняя возможность нормально помыться?

Глава 13. По пути затаённой гордости

Истинный лидер не забывает о гордости.

Истинный лидер знает, когда её усмирить.

IV Император галактики Саликс Алба

Капли чертили ледяные узоры по спине, груди, икрам. Волосы густой шторкой ниспадали на глаза и лицо. Я стоял, уперевшись ладонями в такую же холодную, как вода из лейки, стену, и наслаждался тишиной в голове. Кожа покрылась мурашками, кое-где уже даже свело мышцы, но я и не думал о том, чтобы уйти.

— Что ты здесь делаешь? — резкий вопрос Гэла разрушил приятный вакуум мыслей.

— От меня воняет. Я почти голая. А здесь — душ. Давай-ка подумаем над этой загадкой вместе? — в каждом звуке звенело напряжение, которое говорящая всеми силами старалась скрыть.

Разряд тока прокатился по телу: я узнал её. Закрутив вентиль, скользнул мокрым телом в халат и, не запахивая одеяние, вышел из кабинки.

«Как и думал, это была Шитти».

Краска мгновенно схлынула с её лица, стоило нашим взглядам столкнуться.

— Ч-что ты здесь делаешь?! — заикаясь, воскликнула она.

— Здесь душ. Я голый, — тонкая усмешка появилась на губах. — И уверяю, что от меня не воняет. Можешь проверить.

Я помнил её последние слова. Оттого и дразнил.

Шитти фыркнула. Крылья прямого аккуратного носа вздрогнули, что сделало выражение её личика ещё более милым. Подобное трогательное умиление я испытывал, когда находился рядом с Гекатой.

— Приятно поболтали, но предлагаю на этом закончить, — Сорайя потянула за концы пояса, удерживающего блузу. Полы распахнулись, не скрывая более ни бледную кожу, ни родинок, рассыпавшихся по рукам и животу девушки, ни её розовых острых сосков.

— Какие-то проблемы? — небрежным, но не лишённым изящества жестом она избавилась от плотных брюк, оставаясь лишь в тонких бесшовных шортах.

В языке её тела не считывалось ни единого намёка на стыдливость или дискомфорт. Стеснение — не то, что аколит может себе позволить. Однако даже не будь она той, кем являлась, оно было бы лишним. На шитти хотелось смотреть. Впитывать в себя все плавные линии и шероховатости. Танцевать пальцами по бёдрам. Чертить узоры на ягодицах. Сжимать. Пробовать на вкус...

Мысли, определённо, забрели на опасную территорию.

— Спарринг? — Гэл прошептал это с неподдельным недоумением.

Я моргнул, мгновенно обращая взор к слуге. О чём тот говорил?

— Именно, — холодно подтвердила Зои. — Завтра ночью. Всё ещё хотите торчать тут и пялиться, вместо того, чтобы идти и готовиться?

Шитти прошла между нами. Не потрудившись обойти. Даже не попытавшись быть осторожной. Место, где наши плечи соприкоснулись, неприятно заныло, словно его укусила змея, или кто-то вонзил в кожу иглы.

Шум воды. В один миг душевую заполнил горячий пар.

Гэл не поднимал головы, избегая меня. Что это? Смущение из-за ошибки или же из-за неудобства, которое не спрятать за сложенными на паху ладонями?

Обнажённый вид Сорайя взбудоражил его — это я понять мог.

— Ступай за мной, — бросил я, разрывая тягучее молчание между нами.

***

Гэл

Каин ненавидел оправдания больше всего. И Гэл это знал, а потому смиренно признал вину. Гэл всегда трезво оценивал других и самого себя тоже. Он был незаметным, ловким, умным — идеальным информатором и подчинённым для господина. Но, похоже, даже этих качеств было недостаточно в этом месте. Как бы скрупулезно господин не просчитывал шаги, как бы сам Гэл не держал глаза широко открытыми, события ускользали от него, втаптывая в грязь его гордость.

Промах с ядом, а теперь и неведение о спаррингах, на которых Каину с больной ногой придётся несладко. И самое мерзкое: в обоих недочётах так или иначе виновата она. Зои Сорайя. Надоедливая выскочка. Удачливая сука, которой каким-то неведомым способом удалось спасти Торна и прознать важную информацию раньше него. Да и в душевой — она опозорила его, выставила перед господином слабым существом, не способным контролировать глупые реакции тела. Девчонка ведь даже не нравилась ему.

— Но не твоему маленькому дружку, — смеялась Геката, когда он рассказал ей о случившемся. Порой он начинал жалеть, что делился с сестрой всем.

— Не будь так строг. В какой-то степени она помогла нам.

Замечание сестры отравило его, как подгнившие плоды любимой сливы. Во рту стало вязко и противно, но он принял и это, как принимал любую реальность. Ещё одно качество, которым он гордился.

Гэл перевернулся на живот и приподнялся на локтях, рассматривая спящую Гекату. Сегодня она уснула в разы быстрее, посреди разговора и его причитаний. Днём она сторожила комнату господина, а ночью выкладывалась на занятиях. Он не одобрял этого рвения, слишком привлекающего остальных аколитов, но ничего не мог поделать: Геката была полна решимости стать лучшей, чтобы он и господин сочли её достойной. Чтобы не жалели, что взяли её с собой в опасную гонку за власть.

Рука скользнула по щиколотке сестры, вверх к коленке, где свежий шрам только начал затягиваться. Соскребнув запёкшуюся кровь, Гэл покинул кровать только за тем, чтобы вернуться, оставить на коже сестры невесомое прикосновение губ и нанести на рану мазь. За всё это время Геката так и не открыла глаз.

— Спи спокойно, сестра. Однажды, когда ты откроешь глаза, нам будет принадлежать весь мир.

Обещание рассыпалось горячим дыханием по щеке Гекаты.

***

Не вовремя.

Как же не вовремя ярость вгрызлась в кости. Намертво. Без шанса, что это окончится быстро.

Я и сам не понимал, откуда взялась эта злость. Рошан смиловался, отодвинув сроки участия в спарринге, и подарил возможность понаблюдать за стилем боя других. Я воспользовался удачей сполна, проанализировав ведущие стороны как минимум трёх вероятных противников. Всё шло хорошо, пока на восьмиугольный ринг,окружённый металлической преградой, не поднялась она.

Мышцы икр болезненно сокращались. Я чувствовал, как вздулись вены на руках. Как лопнуло несколько капилляров в левом глазу.

«Успокойся. Успокойся. Успокойся».

Я продолжал стоять среди аколитов, разгорячённых и бурно реагирующих на драку. Не отводил взгляда, не моргал и, кажется, дышал через раз.

Было что-то неправильное в том, как чужие руки мучили шитти.

Очередной трюк слейва, и Сорайя сплюнула кровь, отхаркнулась песком, которым учителя заполнили ринг для большего неудобства. Она была сильной — я это чувствовал всем естеством. Однако отчего-то шитти не прекращала изображать игрушку для битья.

Соперница отшвырнула шитти в сторону, не забыв изрыгнуть ртом какую-то новую чушь. Сорайя врезалась щекой сетку всего лишь в нескольких метрах от меня. Она просунула дрожащие пальцы в соты преграды, сжала металлические прутья и подняла голову.

Мой пульс участился. За смесью боли и страха в её глазах бушевала песчаная буря — свирепая, жестокая, прекрасная. Нужно было только дать ей волю. Подтолкнуть. Направить.

— Лодыжка. Справа.

Шитти прищурилась.

— Пошёл ты, — её губы изогнулись в беззвучном ответе.

С её носа и виска сочилась кровь. Грудь тяжело вздымалась. Новый вдох — болезненная пытка. Я знал это, потому что видел каждый удар в область рёбер.

На мгновение почудилось, что чёрные цепи на её руках блеснули серебром, а от острых когтей слейва отделились тонкие разноцветные линии. Но наваждение пропало, бой продолжился.

Схватка давно перестала быть обычным учебным процессом, превратившись в личное противостояние. Зита Паркс лишила жизни кузину Зои, и она не забывала напоминать об этом в перерывах между взмахами и выпадами. Должно быть непросто — слушать как оскверняли память родного человека. Я не горевал бы ни по кому из своей семьи. Напротив, если бы можно было, то избавился бы от каждого, носящего фамилию Незера. Но шитти, очевидно, была привязана к родственнице.

Я подавил довольную улыбку, когда Сорайя всё же воспользовалась подсказкой. Похоже, что ещё до спарринга Зита поранилась. Обскур была опытной, но её скорость и изворотливость страдали из-за не зажившей травмы. Шитти сильно потрёпана, почти выдохлась. И всё же она смогла нанести точный удар по ноге.

Чаши весов качнулись. Роли поменялись. Зои забыла о всякой жалости, сполна наказывая обидчицу. Кто-то посчитал бы это излишне жестоким. Я же видел только справедливость.

Всё завершилось. Зои ликовала над побеждённой. А я, глупец, ликовал вместе с ней.

Глава 14. По пути против течения

Ни один манускрипт или постулат не поведает вам наверняка ,

на что способен тот, на чьей руке блестит Слейв.

Старкс, учёный из Высшей школы изучения силы

— Говорят, у авейр кровь золотая. Ну же, слабачка. Покажи нам, какого цвета твоя.

Подбородок соперницы вызывающе выступал. Взгляд так и сочился самодовольством и уверенностью.

Как же она достала. Просто смертельно.

Казалось, на теле не было ни одного места, которое бы не гудело от напряжения. А ведь я уворачивалась. Впрочем, вполне вероятно, что со стороны это выглядело так, будто рукой соперницы я избивала сама себя. Царапины от когтей слейва, фиолетово-чёрные кляксы там, где кулак, в металлической перчатке всё же коснулся меня. Мне не хватало опыта и желания победить.

Обскур прибегла к провокациям. Это было очевидно, поэтому сцепив зубы, я терпела, до конца намереваясь оставаться неприметной. Насколько это возможно в моём-то положении.

Неужели я хотела многого? Всего-то тихо-мирно отучиться в самой известной академии имперских убийц и забыть о страхах и гонениях на всю оставшуюся жизнь.

«Не привлекай внимания. Не привлекай...» — как скороговорку твердила про себя.

— Готова спорить, у твоей кузины кровь была самой обычной... — небрежно произнесла Зита.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и подняла взгляд на соперницу.

— Красной и грязной? — выплюнула та и запрокинула голову, разразившись смехом.

Можно смириться со многим: оскорбления, угрозы — всё не более чем пустой звук. Но это... Это было последней каплей.

Они хотят крови? Тогда я утоплю их в ней.

Порывистые выпады оказались бесполезными. Гнев не помог, и я получила по лицу. Опять. И ещё несколько раз, пока не задумалась хотя бы на мгновение. Внимание привлекла правая лодыжка соперницы.

Вот же глазастый. Я не придала значение словам шиита, посчитав их в лучшем случае насмешкой. Но, похоже, он действительно дал ценную подсказку. Не до конца понимая, чем именно продиктован аттракцион невиданной щедрости, я собиралась воспользоваться советом.