Полная версия
Правило двух
Собственный клинок отделил правую кисть изийца от предплечья. Вместе с обрывком рукава она упала прямиком ему под ноги.Изиец истошно завопил. И в ту же секунду свободная рука Каина сомкнулась на чужом горле, превратив крик в булькающий хрип.
— Ти-и-ше, — нараспев пророкотал он. — Так хотел прикоснуться к ней. Какая жалость, что теперь тебе нечем.
Ещё один взмах. И другая кисть, сжимающая воздух, упала рядом с первой.
Изиец рухнул на колени. Его лицо исказилось в беззвучной агонии. Моя же голова закружилась от вида хлещущей крови. Алое на алом. Этому цвету не было конца.
Шиит наклонился, отпустив чужое горло, и схватил оппонента за волосы. Когда тот запрокинул голову, Каин с силой оттянул его подбородок, задумчиво уставившись в открытый рот.
— А вот и он. Этот грязный язык, которым ты собирался приказывать ей. Которым желал ласкать её и шептать мерзости.
Кинжал вошёл легче, чем в желе, которое я тарелками уплетала в булочной кузины. Всё длилось считанные секунды, но в моей голове картинки замедлились. Я отчётливо видела, как Каин неторопливо провернул рукоять, позволяя изийцу прочувствовать скольжение металла внутри.
Желудок сдавило спазмом, когда язык так просто вывалился наружу. Его бывший хозяин забился в конвульсиях. И меня вывернуло. Кислая желчь обожгла горло, прилипнув к нёбу. Позывы следовали один за другим. Я сгибалась пополам, с трудом хватаясь за стену, чтобы не упасть.
Утерев остатки слюны тыльной стороной ладони, я повернулась. Каин ждал.
Позади него на голом полу валялось бездыханное тело человека, которого полчаса назад я пыталась соблазнить.
— Не п-подходи, — жалко проблеяла я, выставляя руку вперёд.
Каин замер.
— Боишься меня?
— Нет… я…
Я замолчала, потому что не знала, как объяснить ему то, что творилось со мной. Как сказать ему, что меня пугало вовсе не то, что он сделал с этим человком. Что его жестокость не вызывала отвращения. Чего не скажешь о крови…
Мои глаза приклеились к кинжалу. К каплям, что собирались на острие, медленно набухали и срывались вниз, стекая по лезвию тонкой дорожкой.
Каин проследил за моим взглядом. И понял. Он вытер лезвие собственным подолом, и только когда клинок заблестел чистотой, спрятал его в ножны.
— Вставай, маленькая шитти. Нам пора.
Глупое, глупое сердце.
Глупая, глупая связь.
Неправильно ощущать столько трепета от того, что он догадался о моём страхе. От того, что убил рабовладельца из-за меня.
Мне нужно потушить тот жар под рёбрами. Эти нелепые чувства.
Никого. О, боги Дня и Ночи, мы точно влипли!
Глава 21. По пути секретов и интереса
Если бы опасность была человеком,
то она была бы Каином Незера.
Из найденных во дворце записок неизвестного автораБудь бог Ночи милостив, он обратил бы содеянное мной вспять.
И тогда я смог бы разорвать изийца ещё раз. Я делал бы это вновь и вновь — до тех пор, пока он в полной мере не пожалел бы, вообразив, что Зои, моя маленькая шитти, на которую я возлагал надежды, хоть когда-либо станет его.
Я сжал челюсть. Слишком много эмоций. Слишком много.
Голосок Зои глухо жужжал за спиной. Мы шли по коридору, который вёл в любую часть этого порочного муравейника. Путь освещали тусклые лампы на основе особых масел, способных гореть больше десяти часов. За некоторыми поворотами скрывались двери в комнаты, откуда мииды и другие участники аукциона могли тайком наблюдать за происходящим в кьюзах. Я знал о них благодаря Гэлу.
А ещё я знал и кое-что другое. Кинжал изийца был не просто красивым смертоносным украшением или символом вступления во взрослый мир. Он служил своеобразным компасом. Внутри рукояти был встроена карта. Стоило активировать механизм, и в воздухе всплывала голограмма: голубые пульсирующие линии и точки, ведущие к другим изийцам, где бы ты ни находился.
— Надеюсь, у тебя есть запасной план. Ведь наш основной план ты только что убил.
Шитти ещё не осознала, что никогда и ничего не делалось мной просто так. Рушился один план, как в моей голове созревал новый.
Мы подбирались к выходу, и становилось неспокойно. Иногда перед грозой ты чувствуешь особенный запах. Только по нему ты понимаешь, что вот-вот небо озарится вспышками и сотрясется от ударов. Угроза, как и этот озоновый запах, ощущалась каждым нервным окончанием.
Любые беспорядки на аукционе старались урегулировать быстро и без шума. Однако на сей раз миид должен был задействовать специальный протокол. Ведь убийство участника выходило за рамки пьяного дебоша или драки. Подобное не решалось подкупом, а каралось повешением.
Я остановился, прислушиваясь. Вибрация от пола поднималась вверх по всему телу. Шаги. Много. И они были близко.
— Помнишь, где продавали зируру?
Зои напряженно кивнула.
— Придётся бежать, — сказал я, не объясняя, что делать это придётся очень быстро.
Мы вылетели из коридора в узкую улочку. Краткая свобода ударила в лицо обжигающим воздухом и настоящим пеклом.Словно слипшиеся неровные куски глины, дома громоздились друг на друга. Балконы, на которых сушились вещи и ковры, нависали над головами и создавали лабиринт из теней и света. На одном из таких нас увидел ребёнок. Крошечный с огромными чёрными глазами он кричал на наречии, которого я не разбирал, и показывал на нас пальцем.
Но не нужно понимать язык, чтобы догадаться, что нас заметили. Грубые гортанные голоса полетели нам в спину. Движения отдавались в больной коленке острой вспышкой.К счастью, аэро-байк дожидался нас там, где я его оставил.
Заваленный тряпками и плетёными корзинами возле торговой лавки, он был надёжно спрятан. Мы взобрались на него за считанные мгновения. Зои выкинуло вперёд, когда байк сорвался с места. Она впечаталась щекой в мою спину и крепче обхватила торс, став едва ли не второй кожей.
Каменная крошка скрипела на зубах. Попадала в глаза, забиваясь под веки.Мимо нас проплывали булыжники, трещины на высохшей земле и сколы каньонов. Позади ревели такие же байки. За нами гналась вероятно большая часть группировок планеты. Но не изийцы. Ещё нет.Они выжидали в тени. И пока горизонт не сожрёт солнце, и всех нас не поглотит один и тот же мрак, нам тоже придётся ждать.
— Куда бы ты нас не вёз, мы не доедем! — истерика начинала говорить громче Зои.
Луч из бластера пролетел в опасной близости, подпалив несколько волосков на моих руках. Я выжимал из из аэро-байка всё, что он мог дать.Раскалённый металл жёг бёдра через шелковую ткань, но я не оставлял попыток ускориться ещё немного.
— Разворачивайся!
— Зои, — предупреждающе протянул я, понимая, что сквозь рёв мотора и ветра слова затеряются по пути к ней.
Раздражение внутри меня навострило уши, точно сторожевой пёс. Казалось, стоило шитти сказать что-то неправильное, и он сорвётся.
— Разверни байк, Каин, — прошипела она, вжав пальцы в моё плечо.
От удивления я невольно сбавил скорость. В этом её жесте не было ничего общего со страхом или желанием сдаться, как ошибочно решил я. Это была команда.
Я чувствовал, как свободной рукой она рылась в мешке, примотанном к транспорту.
Слейв.
Торжество в её глазах отключило мой мозг, полностью передав управление безумному танцу пульса. Разворота не ожидали ни преследователи, ни я сам. Мы бросились в самую пучину.
Двигатель заглох в двадцати метрах от карателей, и те отзеркалили наши действия. Зои спрыгнула по-кошачьи легко. Её сотрясала мелкая дрожь. Мог поклясться, что слышал, как стучат друг об друга её зубы. Однако это не мешало ей закреплять слейв на запястье.
Вышедший вперёд спустил платок, открыв лицо покрытое шрамами. Его бледные потрескавшиеся губы складывались в корявые предложения на имперском.
— Либо умрут оба, — его палец обвёл нас обоих и остановился на мне, — либо только он.
Люди, которые не раз зависали над бездной, готовы ухватиться за любую, даже самую гнилую и тонкую ниточку, если это дает шанс выбраться. Это сродни инстинкту у животных, оказавшихся в опасности. Поэтому неудивительно, что Зои задумалась. Она была вынуждена выживать, и теперь, как и я, привыкла к этому.
— Смерть — куда благосклоннее чем то, что они сделают с тобой, — спокойно произнёс я, поравнявшись с ней.
Она скосила на меня взгляд, ожидая продолжения мысли.
— Тебя могут продать, но, скорее, оставят себе. Твоё тело, разум, каждая эмоция — они отберут всё. Тебя сломают.
Грусть исполосовала её лицо кривыми линиями. Пальцы жгло от желания смахнуть их.
— Мир жесток, — произнесла она. — Особенно мир мужчин.
Я усмехнулся.
— Так и есть, шитти.
Мы стояли плечом к плечу, пока к нам издевательски медленно подступали убийцы. Недавняя погоня жалась к телу тонким липким слоем пота, мышцы ныли, но ничего не имело значения, кроме короткой вспышки общей усталости, повисшей между нами.
— Даже предпочтя их… — начал я, понимая, что Зои любит быть трусихой, которая вспоминает, что у неё есть зубы только, когда её припирают к стенке.
— Я не стану выбирать их, Каин, — резко перебила она, шагнув вперёд.
Дыхание сбилось,а я сам не нашёлся, что ответить. Просто смотрел на её спину, на полы платья и волосы, которые ветер развевал в стороны и смешивал с золотистыми лучами солнца. Она казалась чем-то нереальным, манящим образом из снов.
— Они не получат меня, — добавила она, не обернувшись. — И тебя тоже.
Внутри меня что-то растаяло, горячей волной разлившись до самого сердца. Я не знал, что это было, и не желал знать. Но я точно знал, что хочу увидеть своими глазами, что произойдёт.
До столкновения оставались считанные секунды, однако его так и не произошло.
Слейв Зои коснулся земли — и та сразу же задрожала. Сначала это была всего-навсего тонкая линия, будто начерченная острым концом палки, не более. Трещинка росла. Линия превратилась в разлом, разлом разветвился на десяток других. Они множились и множились, стремясь к карателям.
Крепкие, вооружённые до зубов мужчины оказались в ловушке. Их ноги провалились по щиколотку, и земля сомкнулась, раздробив им кости. Пятеро, потом десять — один за другим они падали, истошно вопя.
Даже будучи почти отрезанным от способностей обскура, держа Зои за горло в том переулке для меня было совершенно очевидным, что бог Ночи благоволил ей. Как проще бы мне жилось, окажись я хотя бы наполовину столь же одарён. Следовало ненавидеть её за то, как легко Сила лилась ей в руки.Но я не мог добиться от себя даже малейшего дуновения зависти.Только восторг.Только возбуждение, которое заставляло дышать чаще.
Не все из нападавших попались в ловушку. Те, кто стоял дальше, успели среагировать и отскочить. Однако пример своих же людей ничему не научил, и они кинулись на Зои с криками.
Ни их опыт, ни ярость не помогли. Мужчины отлетели от неё, как от взрывной волны. Песок под ними стал мягким. Их начало засасывать. Глубже и глубже. Зои возвышалась над ними. Она не пыталась остановить это погребение. Но и триумфа победителя на её лице не было.
Осознание было настойчивым и смогло пробиться сквозь стену наваждения, отделяющую меня от шторма чувств. Я понял, что во всём этом не так.
Она не касалась их.
Слейв-перчатка притягивает к себе потоки Силы, свободно циркулирующие повсюду. Однако, сконцентрировавшись в одной точке — в металле, — Сила искала выхода и находила его, когда обскур или авейра перенаправляла её. Так чувствительные и могли творить «чудеса»: взрывать, создавать огонь, лечить или сеять разрушения.
Но существовало нерушимое условие.Как бы именитые учёные ни бились, его не обойти. Чтобы перенаправить потоки, необходимо соприкоснуться с местом или вещью, куда ты хочешь их послать.
Зои касалась земли — да, это было так. Но она не касалась никого из последних нападающих. Они просто отлетели. Сами.
Мой взгляд с жадностью цеплялся за неё, словно от этого зависела цель всей моей жизни. Так что я попросту не мог это пропустить, ведь видел каждое колебание воздуха вокруг неё и каждый блик солнца на её слейве.
— Да простят меня ваши матери, жёны и дети, — выдохнула Зои напоследок.
Тогда каково объяснение?
Я перебирал варианты, но ничего не приходило в голову.
— Идём?
Я едва не расхохотался от неожиданной робости в голосе женщины, которая только что расправилась с дюжиной опытных бойцов.
— Идём.
У Зои Сорайя оказалось куда больше секретов, чем предполагалось. И я захотел заполучить всё, что она так искусно и упрямо скрывала.
Глава 22.По пути бесед у костра и кровавой дипломатии
Переговоры — лучшее средство
достижения желаемого, считают
авейры. Потому превыше всего они
ценят дипломатию и дипломатов.
Из учебника по межкультурной коммуникацииЯ стала чёрной дырой. Так мне казалось.
Внутри всё утратило вес. Просто перестало существовать. Ни света, ни ощущения времени. Весь гнев, что помог мне одолеть наёмников, вся Сила, что льнула ко мне, исчезли, оставив после себя только неестественное, звенящее опустошение.
Рита упоминала о подобном. Ехидны легко прикасаются к нитям. Однако это не значит, что предела нет. Если за раз брать слишком много, Сила обязательно заберёт в ответ. Она называла это эмоциональной спячкой. Иногда это состояние длилось несколько минут, случалось, что минуты доходили до часов. Среди ехидн даже передавалась легенда. Дабы защитить сестёр, одна из них впитала столько Силы, что уничтожила целую армию. И похоронила все свои эмоции. Ехидна прожила в спячке до конца своих дней.
Интересно, сколько Сила забрала у меня сегодня? Не думаю, что хочу ответов. Да и это была всего лишь легенда. Рита призывала быть осторожной, и в то же время не страшилась исхода. Более того, она уверяла, что ускорить восстановление можно за счёт физической близости…
Я отогнала эту опасную мысль.
Однотипные пейзажи и редкая растительность — то единственное, что окружало нас со всех сторон за эти несколько часов пути.
Подсознательно я ждала нового нападения. Пыталась вытащить из себя хоть что-то, и не могла.Мы оставили байк. Я не спорила. Он вёл меня в неизвестность, и я послушно следовала за ним. Иногда Каин оборачивался и бросал на меня задумчивые взгляды. В такие моменты в груди будто мелькали искорки. Маленькие, быстрые, почти невесомые. Такими не разжечь костра. Но они были, в очередной раз напоминая о влиянии шиита на меня.
Взгляд оторвался от ног. Он что-то спрашивал или мне почудилось?
Мы приближались к пустоши. Так местные называли огромный каньон, протянувшийся через пустыню планеты. Близилась ночь. Бледные всполохи зарева почти растворились, уступая место глубокой синеве. На небосводе зажглись звёзды и две луны. Два крупных спутника Эфмуна, которые висели высоко над нашими головами, отбрасывая призрачный серебристый свет.
Даже в полумраке отчётливо проступали резкие, контрастные очертания каньона с драматичными вертикальными стенами. Они уходили вниз, и я невольно поёжилась, представив, какая глубина скрывалась за этим краем.
— Сделаем привал, — сказал Каин.
Я слабо кивнула.
Когда я опустилась на холодную землю, усталость нахлынула в разы сильнее. Она навалилась на плечи, прижимая к камням. Ноги гудели так, будто вот-вот отвалятся. И как я только смогла пройти так много?
Под звуки шелеста и постукивания его трости, я лежала на спине, раскинув руки в стороны. Меня обдало теплом, и я лениво повернула голову в его направлении.
Каин стоял на коленях перед сложенными камнями, высекая искры. Его движения были точными, словно он делал это сотни раз.
— Разве так мы не выдаём себя?
Костёр очевидно глупая затея. Но шиит был кем-угодно, только не глупым.
— Огонь отгонит местных обитателей. Некоторые из них куда опаснее наёмников.
Я приподнялась на локтях, не сводя с него глаз. Пламя играло на его лице, подчеркивая все острые линии. Он казался частью этой ночи и дикого мира вокруг.
Кожа нагревалась, и вместе с тем я наконец начала оттаивать. Во мне проснулось любопытство. Незера знал о многом, и это не могло не привлекать.
— И что за обитатели?
Его губы украсила широкая улыбка. Она делала его моложе и, как ни странно, почти безобидным.
Почти.
— Думал, ты не любишь разговоры обо всём опасном и смертоносном, — протянул он, и в голосе его звучала лёгкая насмешка.
— Ну и ладно, — буркнула я, вновь плюхнувшись на землю. — Больно надо слушать тебя.
Я уставилась в небо, ощущая, как жар костра всё сильнее окутывает моё тело, заставляя мышцы расслабиться.
Не знаю, сколько так пролежала, как вдруг мои глаза широко распахнулись, а рот застыл в немом удивлении. Что-то обвилось вокруг моей руки, поползло дальше, пока шею не пронзило режущей болью.
— Ш-шиит…
Обращение сорвалось с губ, прошелестев в тишине.Я сомневалась, что он расслышал.Но он сделал это.
Перед глазами пронеслась трость. Она мелькнула в свете костра, обрушившись на то, что держало меня. Оно с шипением покатилось по камням, исчезнув в темноте.
Это была ядовитая змея, как заверял он. И причин не верить ему на сей раз тоже не было. Ранка зудела. Её рваные края гноились и испускали зловонный душок.
Яд гремучника медленно отравлял моё тело. Конечности немели, а мысли в голове становились всё более обрывистыми и бессвязными.
— Так и будешь упрямиться или позволишь помочь?
Впрочем, его голос губил сознание похлеще самых ядовитых и мерзких созданий во всей галактике.
— Я не подпущу тебя к своей шее, шиит.
Нельзя уступать, какими бы благими намерениями он ни руководствовался. Конечно, я хорошо осознавала, что сейчас мы на одной стороне. Паршивые и вынужденные, и всё же напарники. Но я также знала, что как только мы отыщем и спасём заложника, у меня будет лишь миг до того, чтобы или отбить кинжал, или направить его на Каина.
— Совсем скоро начнутся судороги. Пойдёт пена. Тебя будет рвать. И ты захлебнёшься собственным виноградом, съеденным на завтрак.
— А можно не делать такое довольное лицо? — спутанно пробормотала я, чувствуя как распухает язык.
В ответ Каин лишь нахально постучал по дисплею каких-то чудных часов.
— Тик-так, Зои. Тик-так.
Существовал ли выбор?
На ватных ногах я добралась до шиита и едва ли не рухнула перед ним. В ту же секунды он подхватил меня и усадил к себе на колени.
Я неловко дёрнулась, сталкивая нас лбами. Дыхание замерло, звуки потухли. Кажется, я впервые позволила себе прочувствовать насколько крепкой была между нами связь. Вопреки моему желанию. Вопреки здравому смыслу.
Как с этим бороться? Возможно ли противостоять его запаху, этой лихорадке, дробящей кости?
С неохотой я упёрлась ладонями в его грудь, стараясь отодвинуться.
— Обещай, что не попытаешься задушить меня.
— Обещаю. — С легкой насмешкой он медленно провел ребром указательного пальца по моей щеке. — Клянусь, что не убью тебя таким способом.
Страх не пришёл, сколько бы я не ждала.
Острый коготь его слейва вошёл в пульсирующую ранк, и из груди вырвалось болезненное шипение.
— Как ты собираешься удалить яд?
Вместо ответа он притянул меня к себе, стирая всё то расстояние, что я с трудом воздвигла. Сухие губы впились в мою шею,и я сдалась. Однако внутренний голос продолжал вопить в голове тонким противным звуком.
Язык Каина неприлично медленно прошёлся по месту укуса. Каин втянул яд, сплюнул в сторону и тут же вернулся, прижимаясь губами с новой силой. Мои ногти вонзились в его плечи. Я вильнула бёдрами. Ненароком, конечно. Я вовсе не пыталась почувствовать жёсткость и силу его тела. Не пыталась прижаться. Не пыталась... поймать удовольствие.
Не пыталась ведь, да?
Ресницы затрепетали. Он сжал мою талию крепче. Я постыдно застонала, не желая открывать глаза. Он непременно заметил, как настойчиво к нему прижимались.
Боль смешалась с приятными ощущениями. Капельки пота вместе с мурашками стекали по позвоночнику. Я снова потёрлась об него. В этот раз специально.
Каин мгновенно оторвался от меня. Его взгляд упал на мои губы, переместился вниз, туда, где мои ноги до сих пор обхватывали его, словно никогда не собирались отпускать.
Он смотрел на меня так, будто видел каждое моё желание.
Боги Дня и Ночи я должна была остановить это!
И я ни разу не попыталась.
Ладонью на пояснице он направлял мои движения, и я впитывала каждое мгновение трения, от которого внутри вспыхивало и темнело в глазах.
Его язык дразняще скользнул по моим губам, и вместе с этим я ощутила, как он подался навстречу тазом, делая удовольствие глубже, почти невыносимым.
Внутри всё сжалось в предвкушении. Ещё немного. Ещё одно мгновение с Каином, и я получила бы то, что так хотела.
Порыв ветра качнул пламя, едва не затушив костёр. Кроме зябких мурашек на коже, он принёс с собой и странный вой. Сердце пропустило удар, а потом забилось, возвращая меня в реальность.
Я соскочила с его колен со скоростью, которой позавидовал бы свет или звук. Физическая близость в самом деле вернула мне все эмоции — и теперь я варилась в кипящей смеси неудовлетворения и стыда.
Вой повторился громче.Прочистив горло, я осторожно спросила:
— Кто это?
Каин не отрывался от темноты.
— Абва, — коротко пояснил он. — Местная разновидность шакала. Скорее всего, их привлёк запах возбуждения.Среди своих собратьев у них поразительно острый нюх.
Кожа лица и шеи пошла пятнами. Глупо было считать, что он опустит это. И всё же я не ожидала упоминания прямо сейчас. Фантомные ощущения его прикосновений всё еще будоражили разгоряченную кожу. Пульсация между ног и не думала затихать, напоминая о том, как близка я была к пропасти.
— Не волнуйся, — сказал он с той особенной интонацией, из-за которой хотелось провалиться сквозь землю. — Огонь страшит их сильнее голода.
Я потупила глаза, уставившись на собственные руки, которые дрожали. Шакалы — последнее, что меня волновало.
— Хочешь обсудить то, что случилось?
Голова дёрнулась, позабыв, что я не должна была смотреть на Каина.
За последние сутки я видела шиита в гневе. Видела, как планы складываются в хитроумные линии в его голове. Я даже успела стать свидетельницей его зарождающейся страсти. Но я никогда не видела его таким… нежным?
В его глазах не было насмешки или обычной холодной расчётливости.
— Нет, — выдавила я с трудом. — Не хочу.
Он кивнул, не настаивая.
— Подожди. У меня есть один вопрос, — протараторила я быстрее, чем включились мозги. — Зачем тебе академия? Даже если в семье не всё гладко, ты ведь остаёшься ребёнком императора. К тому же законным. Разве это не освобождает от обучения?
— Что ж, принадлежность к Незера в самом деле дарует множество привилегий. В том числе и ту, о которой ты упомянула. Но любая привилегия становится пустым звуком перед приказом Тёмного лорда.
Я нахмурилась, как следует обдумывая сказанное. Смертность в академии обскур всегда била рекорды, а Тёмный лорд отправлял туда одного из наследников.
— Почему он…
Язык запнулся. Ощущение неловкости поменяло окраску.
Так значит он не лглал… Семья правда делала попытки избавиться от него.
— Что насчёт тебя? Почему благороднейшие из авейр допустили это?
«Это».
Фамилия моих родителей была такой длинной и весомой, отсылающей к древнему роду, который ещё помнил Первую Империю. И всего три буквы понадобилось, чтобы уместить в себя позор их чести.
Жалость, что только-только начала уплотняться и становиться осязаемой, разлетелась, как зонтики одуванчика. Он сдул её своим вопросом. Напоминанием о том, что я предательница не только отца с матерью, но и всех авейр.
Никогда не стремилась занять своё место в их рядах и уж тем более — иметь дело с репутацией Луиса и Моны Сорайя. Но как их дочь я бы тоже хотела знать, почему они позволили этому случиться. Почему их ребёнок вынужден проживать каждый день так, будто он последний.
За все дни скитаний и бегства они ни разу не связались со мной. Ни единого сообщения. Я была ненужным грузом с самого рождения, но я была их грузом. Их ответственностью, Рошан дери! Они не имели права просто взять и бросить меня в такой ситуации.
— Должно быть, я не та дочь, которая стоит волнений, — безразлично произнесла я уткнувшись подбородком в колени.
Угли шипели и потрескивали, выбрасывая вверх редкие искры. Они убаюкивали лучше любой колыбели, создавая вокруг обманчивое чувство тепла и безопасности, в которой хотелось раствориться.
— Не та, — повторил он, смакуя. — Я тоже не тот. Выходит, мы особенные.
Я спрятала улыбку за смешком.
— Не выдумывай. Мы обычные.
