Полная версия
Правило двух
Я старалась не двигать пальцами слишком открыто. Вдох. Указательный — слегка изогнулся, подцепив ближайшую нить Силы. Выдох. Потянула руку на себя. Ленты послушно опутали Зиту и столкнули её колени вместе, не позволяя сделать и шага.
Мрачная ухмылка растеклась по моим губам. Нельзя было медлить, и я бросилась вперёд. Обогнула Зиту и, не раздумывая, вонзила острые металлические когти слейва в икроножную мышцу брюнетки.
Зита рухнула на колени и издала дикий вопль. Горячая алая жидкость струилась по моей перчатке, пачкая одежду и песок. Меня колотило — боязнь крови не вовремя напомнила о себе, но я насильно запихнула это чувство подальше. Поплачу и пожалею себя позже. Может, меня даже стошнит, но сейчас...
— Посмотри, — прошипела я, схватив соперницу за волосы и с силой дёрнув на себя. — Красная. Такая же как у моей кузины, любого другого обскура или авейры.
— С-сучка, — процедила Зита визгливо и беспомощно одновременно. Она дернулась в попытке вырваться, но боль в ноге была слишком яркой. — Я достану тебя!
Быстрым движением языка я слизала пот, перемешанный с песком и кровью, и с злорадством пошевелила пальцами, которые всё ещё мучили плоть соперницы.
— Не попадайся мне вне стен академии, — предостерегла я, вынимая когти с хлюпающим звуком. Чтобы донести свою мысль как можно отчётливее, резко вдавила лицо Зиты в песок.
Адреналин бурлил под кожей и заставлял улыбаться. Но иллюзорная эйфория не продлилась долго.
Когда учитель объявил о неожиданной победе, в зале звенела тишина. Ни поздравлений, ни оскорблений, я спускалась с ринга под изучающие взгляды, которые могли означать только одно — теперь меня начнут воспринимать всерьёз. И это совсем не радовало.
— Идиотка! Какая же дура! — я без остановки молотила жёсткую подушку на кровати. — Глупая пятилетка и то бы сдержалась...
Думала, что провалюсь в сон, как только доберусь до кровати. Но вместо этого я оттирала кровь, а уже после костерила себя последними словами. Обозлённые, заинтересованные, желающие попытать свои силы в стычке с авейрой-обскуром — страшно представить, кого ещё приманила моя выходка.
«Стоит взять у Сирши и Риты ещё парочку уроков», — с досадой заключила я.
Обратного пути не было. Придётся сражаться, иначе другие аколиты попросту пережуют меня и выплюнут. По крайней мере отношения с Незера перешли в стадию затишья. Он даже помог, что бы это ни означало. Я невольно сжала ткань своей ночной рубашки — образ прилипшего шёлка к мокрому телу шиита меня изрядно взволновал. Я так упорно избегала его, но, похоже, что для Силы это всё равно, что жалкие трепыхания. Как и предсказывала Рита, эта ненормальная связь ехидны и лика крепла день ото дня.
Я перевернулась на спину, раскинула руки в стороны и глухо прошипела. Тело мгновенно отозвалось болью.
— Потрепи, Зои. Когда-нибудь это всё закончится.
***
Никто из учителей академии и не думал давать нам отдых после напряженных сражений, а потому с самого наступления темноты аколиты-первогодки: преодолевали полосу препятствий, оттачивали навыки в мастерстве побега (мои запястья опухли и до сих пор зудели, ведь, как оказалось, моя кожа слишком чувствительна к верёвкам и узлам обскур) и слушали лекции до тех пор, пока песок в часах лектора не перестал сыпаться.
За это время меня попытались столкнуть с деревянных брусьев, подбросить в одежду мешочек с порошком, который вызывал чесотку, и несколько раз обозвали «авейрским отродьем». В целом, день вполне можно было назвать удачным.
Идти в комнату не хотелось, но и разгуливать по одинаковым коридорам было не лучшей идеей.
— Знаю я одно тихое местечко, — поведал Тиньяр тоном заговорщика. — Зуб даю, что там тебя никто не потревожит!
После случая с душевыми я со скепсисом относилась к любому предложению Торна. В общем-то я даже ни о чём его не просила, лишь обронила мысли вслух. Но тот счёл своим долгом реагировать на каждое моё слово. Было неожиданно, что обскур решил оставаться рядом просто потому, что я его спасла. Как-то это не вязалось с образом бездушной машины для убийц.
— Ладно уж, говори что за место такое, — не выдержав его взгляда, выдохнула я.
Тиньяр довольно поиграл бровями и склонился к моему уху.
Секретным местом Тиньяра оказался заброшенный архив. Здесь, помимо старых отчётов об инвентаризации и кухонной утвари, хранились свитки, склянки и другие ненужные предметы.
Шаг внутрь, и тусклые люминофоры ожили, заливая помещение призрачным синеватым светом. Дверь бесшумно закрылась за спиной, отрезая путь к отступлению.
Передо мной раскрылся огромный сферический зал, где до самого купола вздымались ряды массивных стеллажей. У каждого — своя деревянная лестница-трансформер, готовая в любой момент понести меня к самым верхним полкам.
— А-апчхи!
Вытерла нос рукавом, не отрывая глаз от табличек с названиями отделов, и двинулась вглубь, поднимая облака пыли, кружившие в синеватом свете как звёздная пыль.
Глаза разбегались от количества того, что можно изучить. Для обскур многое из этого считалось старьём: кому взбредёт в голову рыться в свитках о растениях, которых уже давным-давно не существует в их галактике? Определенно, будущему переводчику. То есть мне!
— Надо будет поблагодарить Тиньяра
Следующие полчаса пролетели незаметно. Я с жадностью поглощала пыльные свитки, едва веря своей удаче. Среди груды ненужных бумаг мне посчастливилось найти работы Зодгинса — того самого лингвиста, что расшифровал древний язык народа Наков, стертого с лица галактики первым императором.
Стопка в моих руках росла, становясь все тяжелее, но я не могла остановиться. Каждый новый свиток мог оказаться важным.
Когда я добралась до очередного отдела, резкий электронный звук заставил меня вздрогнуть. Взгляд рванулся вниз, и свитки едва не выпали из рук.
В место, которое должно быть заброшенным и безлюдным, заявился Каин. И не один, а вместе с тем странным парнем из душа. Мне абсолютно не хотелось вновь вступать с ними в диалог.
Боги Дня и Ночи, что делать?
Решение пришло мгновенно. Не самое разумное, но единственное. Я вскарабкалась на стеллаж, растянулась на верхней полке, прижала драгоценные свитки к груди и замерла.
«Просто подожду, пока они уйдут», — кивнула я сама себе, стараясь дышать как можно тише.
Не хотела подслушивать, но гости говорили так тихо и таинственно, что я невольно напрягла слух.
— Попытаться вновь? — спросил тот занудный парень.
— Слишком подозрительно, — спокойно возразил шиит, и сердце совершило кульбит. — Выберем кого-то другого.
Меня бросило в пот. Жар расцветал на каждом сантиметре тела. Скосив взгляд вбок, я едва не завыла, но вовремя опомнилась. Нити Силы взялись за своё. Золотые и фиолетовые ленты пустились в пляс навстречу блеклым лентам шиита. Оставалось надеяться, что он это не почувствует. Ведь то, что чувствовала я, было сродни безумию. Агония чувств, когда всё твоё естество отчаянно требовало отклика другого.
— В этот раз действовать будем быстро. Яд преобразуем в...
Яд? На мгновение тяга к Каину отступила. Нахмурившись, я сосредоточилась на голосах. Но тут защекотало в носу. В ужасе я прижала язык к нёбу, пытаясь сдержать чих.
«Нет. Нет. Нет», — стучало в голове.
— А затем поместим в ...
Я чихнула. Совсем негромко. Но говорящие умолкли, и это могло означать только одно.
В напряжённой тишине раздался приказ:
— Слезай.
Я не видела его лица, но кожей ощущала ледяное бешенство Незера.
— Мне конец... — обречённо прошептала я.
Глава 15. По пути вынужденного сотрудничества
В Кёрнеррийской пустыне редко
столкнёшься с растительностью.
Однако есть один цветок, с которым
лучше и не встречаться.
Шипы «Шауку» или на официальном
языке империи «Губительной
страсти», настолько тонкие и
незаметные, что при проникновении
под кожу
остаются там навсегда и гниют в
теле до последних дней вашей
жизни.
Карим, бадави [1] с планеты КёрнеррЯ велел Гэлу покинуть архив, но вместо того, чтобы исполнить это незамедлительно, он воспротивился.
— Позвольте мне убрать её.
Он редко выражал свою неприязнь столь открыто. Это показалось любопытным, однако несвоевременным.
Девчонка издевательски долго переставляла ноги от одной ступени к другой. Хотелось схватить её за голые тонкие лодыжки и стащить оттуда немедленно.
— И что это нам даст? — небрежно спросил я, так и не сумев себя заставить посмотреть на слугу. Взгляд словно приклеили к маленькой фигуре. Странно, но ещё до того, как она оповестила всех о себе, я будто бы знал, что Зои здесь.
— Господин! — голос Гэла зазвенел от негодования.
Сузив глаза, я наконец обратил внимание к нахмуренному парню.
— Уйди. Повторять больше не стану.
Слегка поклонившись, Гэл в конце концов оставил меня один на один с Сорайя.
— Бессмысленно тянуть время, шитти.
От ядовито ласковых ноток моего тона её заметно передёрнуло. Она понимала, что оказалась на краю пропасти. Хорошо. Очень хорошо, потому что я больше не намеревался играть с ней.
Зои зависла на пятой ступени от пола. Пальцами, совершенно крохотными, если сравнивать с моими, она судорожно обхватила деревянное крепление, исподтишка поглядывая на меня.
— Не надумывай себе лишнего, хорошо? Звучит неправдоподобно, но я здесь по ошибке. Если бы знала, что и ты тут будешь, то ни за что бы не пришла.
Последняя фраза взбесила даже сильнее, чем её наглое враньё.
— Вниз, — нетерпеливо отрезал я. С каждой секундой шаткому контролю приходил конец.
Зои подчинилась. Она достигла пола,уткнувшись в него взглядом, словно тот был самой увлекательной деталью архива.
— Только не подходи! Предпочитаю переговоры на расстоя...
— Поздно.
Мой насмешливый шёпот опустился на светлую макушку шитти, прежде чем я загнал её в ловушку. Руками, упёртыми в стеллаж, отрезал все пути к бегству. Мне нравилось, как она сжималась в пространстве между лестницей и моим телом: встревоженная, но не сломленная.
— Что я должна сказать, чтобы ты наконец поверил?
— Правду.
Зои была колючей, как кактус. Всё пыталась уколоть, защититься. Я уже заметил, что так она вела себя со всеми. Но со мной — особенно. Может, потому, что при первой встрече я едва не задушил её. Но было в этом что-то ещё. Что-то другое.
— Ха, правду? Я пытаюсь, — её голос дрогнул, не от страха, а от злости. — Но тебе что-то не особо нравится.
— Может, стоит постараться лучше?
— А может засунешь себе свои советы в...
Зои порывисто извернулась, но тут же проглотила продолжение фразы и застыла, выпучив глаза.
Её дыхание волновало мои губы. Я всё ещё опирался одной рукой о деревянную поверхность, а другой мягко держал её за подбородок. Поза была неудобной: ей пришлось запрокинуть голову, мне — сгорбиться. Её шея скоро заноет. Моя спина тоже. Но сейчас это не имело значения.
— Должно же быть объяснение, — я заговорил тише, но жёстче. — Почему мешаешь моим планам? Почему вечно мельтешишь передо мной, хотя сама просила об обратном?
Она нахмурилась, однако глаза не отвела.
— Почему, Зои? Почему ты везде, куда бы не упал мой взгляд?
— Не я контролирую твой взгляд, — парировала она. — Просто не смотри. Не ищи.
Обоснованное замечание, и оттого лишь ещё более раздражающее.
— Моя милая семья послала тебя?
— Зачем?
Смена темы явно озадачила её.
— Убить меня, — ответ прозвучал, как самая банальная вещь на свете.
— И часто твоя семья а в общем-то, знаешь, мне плевать. Это не моё дело. Я. Не собираюсь. Убивать. Тебя, — она говорила, выделяя каждое слово. — Разумеется, если ты не планируешь убивать меня, — не забыла добавить она.
Новая попытка вырваться, и снова моя железная хватка возвращает её на место. Убийца из неё и правда никудышный. Все посланные ко мне наёмники действовали иначе: скрытно и быстро.У шитти было столько возможностей, и она упустила каждую. Совсем непохоже на профессионала.
Я слегка наклонил голову вбок и, словно невесомо поглаживая, прошёлся глазами по всем изгибам и линиям её тела.
— Если не за этим, стало быть, тебя отправили соблазнить меня?
Шитти скривилась, всем видом продемонстрировав презрение к одной только мысли о чём-то подобном.
— Не знала, что любая способна соблазнить сына Тёмного лорда.
— Ты — не любая.
На её скулах проступил румянец.
— Чокнутый, — прошипела она едва слышно и отвернула лицо.
И что с ней делать?
Мой большой палец скользнул вниз по её шее. Её сердцебиение напоминало гул имперского истребителя перед прыжком в гиперпространство.
Раздавить эту хрупкую шейку? Избавиться от проблемы раз и навсегда?
Странное противоречие терзало меня. Желание увидеть, как жизнь покинет её глаза, смешивалось с чем-то... ещё. Будто сама Вселенная была против этой мысли.
— Как насчёт соглашения? — вопрос Зои вырвал меня из размышлений.
Глаза шитти заблестели, словно два начищенных золотых кубка. Похоже, что собственная идея воодушевила её.
— Ты не будешь трогать меня до окончания учёбы. А я...
— Продолжай, — подбодрил я.
— Притворюсь слепой, глухой и немой. Можешь извести хоть всю академию. Я не вмешаюсь ни в один твой план.
— Значит, сможешь спокойно наблюдать за всем, что бы я ни сделал?
Зои активно закивала.
— Даже если я собираюсь помучить твою красноволосую подружку? Или разделаться с генеральским сынком? Помнится, один раз ты уже спасла его.
Тень опасной догадки проскользнула по лицу шитти. Она сглотнула, осознав, кто пытался отравить Торна. Но сказать об этом вслух значило подписать себе смертный приговор. И она, моя умная шитти, промолчала.
Гнев испарился, сменившись одобрением.
— Соглашение так, соглашение. — я шагнул назад, более не удерживая её.
***
Моя задумка трещала по швам, отрицать это и дальше не было смысла. И дело вовсе не в Зои Сорайя, колючке шауку, приставшей к подолам формы, но пока не проникшей под кожу. Раздуть недовольства родителей аколитов до галактических масштабов не удавалось из-за совсем другого человека.
Лиам. Обскур, которого выдворили из круга канцлеров. Я поставил на нового ректора, рассчитывая, что обида на Императора сделает его податливым. Но прошло чуть больше месяца, а смертность в академии не только не возросла — она сократилась до неприличных значений.
В комнате гудел очиститель воздуха. Последнюю неделю на поверхности стояла аномальная жара. Это напоминало о днях, проведенных на Кёрнерре, где песчинки оставляли на коже порезы, а солнце выжигало следы до черноты.
Взглянув на закаменевшую ногу, я вспомнил и о том, что на планете песков она беспокоила куда реже, чем здесь, в месте, которое стало преградой, а не средством достижения цели, как предполагалось.
В памяти снова прокрутился последний разговор с Лиамом. Вывод был очевиден: ректор не на моей стороне. Его политика разительно отличалась от предшественников.
Либо Убис окончательно растерял гордость, продолжая служить тому, кто его отверг, либо... был настолько глуп, что искренне заботился об этих сопливых аколитах, с которыми мне предстояло провести три года впустую.
Я откинулся на кровать и заложил руки под голову. Нужен был другой подход. Но сейчас разум будто застилала пелена. Веки налились свинцом, и я не стал сопротивляться, позволив тьме унести меня прочь.
Меня окутывал душный обжигающий кокон. Распахнув глаза, я тут же сел, окинув взглядом пространство. Я был в своей комнате, на кровати с молочным балдахином, который выбирала тётя. Языки пламени уродовали бархатную ткань и стремительно подбирались к пяткам. Каркас трещал и вот-вот должен был обрушиться на меня.
Справа, слева, впереди — огонь танцевал повсюду, подбираясь всё ближе и ближе. Когда паника почти отравила меня вместе с дымом, наполняющим лёгкие, я услышал какой-то шорох. Силуэт в углу комнаты мог бы стать спасением, не признай я в нём императора. Своего отца.
Отчаяние стало ещё более ощутимым, ведь я не тешил себя иллюзиями, что сидящий в кресле человек придёт на помощь.
— Используй силу или сгоришь, — лёд в голосе Тёмного лорда немного охладил меня.
Я выставил руку со слейвом.
Давай же. Давай!
Но пламя лишь взметнулось выше, осмелев от моей слабости. Тонкие брюки и рубашка облепили потное тело.
— Какое разочарование, — произнёс он со скукой, и этот вздох стал моим приговором.
Отец покинул комнату, в тысячный раз предав меня.
Я не умру вот так.
Задыхаясь, я нащупал рукой покрывало, обернул вокруг себя и прыгнул в огненную бездну.
Я проснулся с кривой ухмылкой на устах, которая так бесила моих наставников и родственников. Мои ожоги вылечили, как и все увечья, которые оставались после очередного покушения. Но одна старая рана ныла, будто впившийся в кость осколок стекла. Идеальное напоминание. Как и шрамы в памяти, от которых никакое чудодейственное средство авейр не избавит.
И слава богам.
Я хотел помнить. Каждый испуганный взгляд служанки, подмешивающей яд в вино. Каждый «случайный» удар в спину на тренировках. Каждую проверку от отца. Каждый способ, которым от меня пытались избавиться.
***
Дни сменяли недели, а недели — месяцы. Близилось важное испытание.В случае успеха и исходя из результатов, аколит мог присоединиться к одному из отрядов, выполняющих миссии вне стен академии. Всего их было два. «Отряд ищеек», занимающийся выслеживанием и устранением целей, и «отряд атташе», решающий дипломатические вопросы и собирающий информацию.
Вступление в "атташе" давало доступ к политическим кругам и возможность заручиться ценными связями. Идеальный вариант для меня.
На этот раз испытание проходило в новом формате — без симуляторов и прямого противостояния. Каждой паре надо было выполнить особое задание. Благодаря Гэлу я знал: одно из поручений касалось поиска артефакта или личности. Задача вполне соответствовала моим способностям.
— На выполнение вам дано три недели. — Красно-коричневые волосы ректора свободно струились вдоль груди. С трибуны он вещал о предстоящих событиях с непроницаемым лицом, не позволяя взгляду подолгу задерживаться на ком-то конкретном. — Отсчёт начнётся ровно с того момента, как жеребьёвкой будет определён ваш напарник.
Я не переживал. Безусловно, было бы лучше, окажись со мной в паре умелый обскур. Но в нынешних обстоятельствах подошёл бы и тот, кто мог справиться с неприязнью ко мне ради выполнения миссии.
— Зои Сорайя и ...
Что-то тёплое невесомо коснулось грудной клетки. Отыскав светлую макушку среди остальных, я склонил голову в ожидании.
И наконец, ректор огласил:
— Каин Незера.
[1] - Название отшельников, кочующих в пустыне от одного племени к другому.
Глава 16.По пути поиска взаимопонимания. Часть 1
Если вы не рёбенок, не женщина и
не алкоголь, но всё это любите,
метом отдыха можете смело
выбирать планету внешнего кольца
системы Х.
Междупланетное туристическое агентство ХэйзарВ те самые секунды, когда ректор, словно издеваясь, называл роковую фамилию, я мечтала потерять слух. Было бы неплохо потерять и сознание заодно. Так, по крайней мере, не пришлось бы в срочном порядке придумывать план, как покинуть академию, а ещё лучше — планету.
Что ещё оставалось? Не могла же я добровольно шагнуть в клетку с чокнутым обскуром, который спал и видел, как бы устранить меня. Возможно, я самую малость утрировала. Конечно же, у Каина Незера и без меня полно дел. Я знала это хотя бы потому, что в половину из них вляпывалась с поразительной регулярностью
— Аколиты, встаньте рядом со своими напарниками, — продолжал измываться ректор Убис.
Точно животное, которого вели на убой, я медленно плелась через весь зал, обходя других людей. От жалости к самой себе стало тошно, я едва сдерживалась, чтобы не остановиться и не заорать. На ректора, выдумавшего дурацкое задание. На Каина, которого терпеть не могла. На Силу, что возомнила себе обратное. И на себя разумеется.
Но вместо этого я замерла. Резко подняла голову и чуть не прикусила язык от неожиданности. Совершенно машинально я подошла к нему вплотную, ещё пара шагов , и мы бы столкнулись.
Он наблюдал. Пристально. Без тени смущения.
Я прищурилась.
Боги, это что — снисходительная усмешка? Пока я изводила себя паникой, он стоял и оценивал меня! И, похоже, что оценка была не очень то высокой.
Я непроизвольно расправила плечи назад и вздёрнула подбородок.Страх внезапно сменился холодной яростью. Пусть только попробует что-то затеять, и сведу его с ума. Или перережу горло при первом же подозрительном взмахе ресниц.
— Не дрожи, маленькая шитти. Будешь слушать меня, и задание пройдёт гладко.
Я подняла глаза к чёрному потолку. Это будут самые долгие три недели в моей жизни.
***
Дверь с шумом отодвинулась, и в лицо прилетела тёмная тряпка.
Шокированная, я не была способна выдавить из себя ни звука , лишь наблюдала, как Каин бесцеремонно расхаживает по моей комнате, собирая мои вещи в дорожный рюкзак.
— Очень хорошо, Зои. — Он остановился возле прикроватной тумбы и, повернув голову ко мне, расплылся в ухмылке — Ты напоминаешь сума. Не хватает только высунутого языка и слюней.
То сравнивает с демоницей, то со зверьком. Определился бы уже.
— А ты похож на грабителя-извращенца, — тут же огрызнулась я, уперев руку в бок.
— Напрасно сердишься. Там, куда мы отправляемся, уловки этого животного вполне могут спасти тебе жизнь.
Замечательно. Просто великолепно! Наш первый разговор в качестве напарников начался с упоминания смерти.
Тем временем Каин добрался до ящика с моим бельём. К его чести, он лишь бегло оглядел содержимое и сразу перешёл к следующим.
— Хватит уже хозяйничать в моих вещах! — наконец сорвалась я. — Объясни нормально: куда мы вообще направляемся? И что это за тряпка? — я развернула брошенную в меня ткань, и мои пальцы автоматически сжали материал.
Несколько минут назад Каин засунул в рюкзак тёплую кофту и носки. Похоже, я окончательно запуталась. Тёмно-красная полупрозрачная ткань в руках никак не вязалась с тем, что выбирал шиит ранее.
Перекинув поклажу через плечо, Каин улыбнулся. И довольно фальшиво, как мне показалось.
— Через полчаса мы вылетаем, поэтому опустим подробности. Расскажу о них уже на корабле. И да, платье придётся надеть.
Спорить я не стала, но в мыслях не отказала себе в парочке ругательств.
Когда я вышла из комнаты, обскур уже ждал, облокотившись на глинистую стену. С удовлетворением кивнув, он повёл меня в верхний отсек, где, насколько помнила, располагалась взлётная площадка.
Подстроившись под его шаг, я не удержалась от расспросов:
— Так куда мы летим?
— Эфмун.
— О, Эфмун, — я повторила за ним, не задумываясь. Однако, осознав, какую именно планету он назвал, я мгновенно пришла в ужас.
Схватив его за локоть, с силой дёрнула обскура на себя и заставила остановиться.
— Эфмун?! — яростно прошипела я.
Казалось, такая реакция его сильно развеселила. Я же не находила в этом ничего забавного. Эта планета была гнездом насилия и жестокости. Под слоями густой атмосферы скрывались убийцы, контрабандисты и работорговцы. Даже название переводилось как «беззаконие».
— В последний раз радары засекли нашу цель именно там, — объяснил Каин.
Я постаралась успокоиться, но получалось скверно. Взгляд упал на ноги, выглядывающие из двух глубоких разрезов, и я едва не задохнулась. Платье одновременно скрывало и оголяло тело: все эти жгуты на талии, вырезы и переливающаяся ткань. Наряд был откровенным, привлекающим внимание, и в нём точно не следовало расхаживать по Эфмуну.
— Так кем я буду? Твоей страстницей? — Я язвительно подчеркнула последнее слово, вспомнив прежние намёки.
Взгляд невольно скользнул к месту, где рука соприкасалась с Каином. Кожа шиита была горячей, и я могла поклясться, что она была нежнее самых дорогих шелков.
Словно услышав мои неправильные мысли, нити Силы взволнованно зашевелились. Всё это время они покачивались где-то позади, но теперь стали кружиться над нами.
Я оттолкнула локоть Каина от себя и злобно проскрежетала:
— Отвечай.
— Ты не будешь моей любовницей.
Из моей груди вырвался странный звук — нечто среднее между фырканьем и вздохом. Каин наклонил голову, изучая мою реакцию. Затем неожиданно провёл пальцами по моим волосам, почти нежно.
