Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

— Нет! Нет, не говорите! Замолчите, пожалуйста, умоляю вас!

Она дышала хрипло и быстро, стараясь звуками собственного дыхания перекрыть его следующие слова, но было поздно.

— Да ладно вам. — Террейл, недоумённый её истерикой, выглянул из ниши. — В жизни не поверю, что вам так не хочется разочаровываться в безгрешном образе подруги, которая сначала очень умело бросила вас, а потом и свою безусловно прекрасную профессию…

…

Всё.

Последние слова стали добивающими, и Ирлит завыла, чувствуя, как адски начало жечь шею.

Она заскребла ногтями по серебру… пытаясь… надеясь отцепить его в последний момент.

Удалось лишь только сорвать ткань с колоратки, прежде чем холодное серебро коснулось кожи.

Вой сменился хрипом.

Съеденный пирог вернулся к горлу и сдерживался лишь тем, что Ирлит вовремя заткнула рот и с дикой, дробящей голову болью сглотнула рвоту обратно. Кислый привкус смешался со вкусом крови от прикушенного языка.

Посол, видимо, наконец поняв, что она явно не драматизирует, встал и резко повернул её на бок лёгким тычком сапога. Последнее, что увидела Ирлит, это его наклоненное к ней бледное лицо и завесу из багровых волос. А потом разум поглотила тьма…

. . .

Когда Ирлит открыла глаза в следующий раз, она уже лежала на мягкой постели, бесцельно пялясь в покрытый паутиной грязный деревянный потолок. В щели между досок был виден следующий этаж, и когда наверху кто-то прошёл, часть пыли медленно осела Ирлит на лицо.

Хорошо, что здесь вода. Возможно, она даже успеет умыться.

Ирлит подняла затекшую руку и коснулась шеи. Вместо мягкой, тонкой плоти подушечки пальцев наткнулись на серебро. Уже не такое гладкое, как раньше. Ирлит ощупала его потщательней.

Резьба. Руны, судя по всему. Вязь узоров, идущая по всему кольцу металлической колоратки.

Она приподняла голову и огляделась. Одежда. Но не сутана. Что-то местное. Белая рубаха и… Она приподняла одеяло. И штаны. Неплохо.

Она не дала этой штуке приклеиться к себе вместе с одеждой. Уже что-то…

— Мне долго ждать, пока вы себя полностью ощупаете?

Низкий и уставший голос уже по обыкновению своему прервал её раздумья.

Господин Террейл сидел у её кровати на стуле, закинув ногу на ногу.

— Вы бы хоть сказали, чтобы я сначала вышел.

Брезгливо дёрнув уголками губ, проворчал он и опустил ноги со стула, разведя колени. Затем резко наклонился вперёд, с силой водрузив на них локти:

— Я слушаю. Объясняйте. И не увиливайте. Мне надо знать, что за чертовщина с вами произошла.

Ирлит раздражённо вздохнула и медленно села на кровати, спустив с неё ноги.

— «Круговая порука», — хрипло произнесла она, смотря ему прямо в глаза. — «Ибо на то воля Владыки Бессмертных Скверн, покинувшего пастбище мирское и наказавшего агнцам самим пасти друг друга, спасая от греха во смерти».

Террейл выслушал, понимающе кивнул и положил нос на сцепленные в замок пальцы.

— Ага. А если по нормальному?

Ирлит цокнула языком и закатила глаза.

— Жрецы Декарата не могут по заветам вмешиваться в политику, бросать служение или нарушать закон безбрачия. — Ловчая наклонилась, копируя позу посла. — За это следует наказание. И привести его в силу должен первый из жрецов… кто об этом узнает.

Она ткнула пальцем в колоратку.

— И «это», — она грубо выплюнула слова ему в лицо, — знак того, что теперь я «пастырь»… Ровно до того момента, пока я не лишу жизни Эстер Антей. — она позволила тишине зависнуть в воздухе на терцию и продвинувшись близко-близко к лицу Террейла и низко прошептала — Вы выпустили из мешка очень… очень плохого кота, Господин Террейл. Который вероятно меня погубит.

. . .

Солнце падало в открытые ставни, кроя на части пыльный деревянный пол. Пасмурная погода была неожиданно смещена выглянувшим из-за облаков голубым небом.

Овощное рагу пахло восхитительно и имело какой-то неповторимый вкус, даже несмотря на то, что с непривычки не лезло в слегка сжатое горло.

Ирлит была голодна.

С их разговора за гобеленом прошла ночь, как выяснилось позже. К обеду Господин Террейл велел принести ей еду прямо в комнату, а сам тем временем урегулировал вопросы с трактирщиком.

К счастью, мужчина забыл обо всём, услышав стук семи круглых печатей о дерево столешницы. Забыл и о случайном загадочном самоубийстве одного из посетителей, и о разрушениях, учинённых спутницей посла, и о том, кто он в принципе такой и как выглядит. Удобно. И прискорбно. Одну такую печать из лилового хрусталя вполне можно было принести в качестве подарка на день рождения к сыну барона. Так что приобрёл трактирщик в любом случае куда больше, чем потерял.

Маринованная в пиве телятина тем временем таяла во рту вместе с разваренной морковью и перьями лука. Бульон подостыл и теперь казался слегка пересоленым, но это его не портило. Ирлит доела, слизав остатки с края глиняной тарелки, и вдохнула облако ароматного пара в холодный воздух комнаты.

Надо потихоньку собирать вещи.

Дверь за её спиной открылась, и, судя по шороху шёлковой одежды, но отсутствию звука шагов, внутрь вошёл именно Господин Террейл.

Ирлит не стала поворачиваться, довольно облизывая губы от укропа и бульона.

— Это отвратительно выглядит, но я был к этому морально готов. Какое счастье. — пренебрежительно прокомментировал Посол и прошёл вглубь комнаты, опершись на подоконник. — Продолжим наш диалог.

Он сложил руки на груди и подождал, пока Ирлит отставит тарелку на сундук. Ловчая в очередной раз отметила, что смотрел он совсем не на её лицо, а чуть ниже. Там, где колоратка рунным клеймом крепко сомкнулась на белой шее. Он рассматривал её не отрываясь, так словно что-то вспоминал или видел вовсе не кусок серебра, а что-то невероятно значительное. Долго, с каким-то хищным, неприятным вниманием препарируя пролегающие под металлом артерии сна.

— Я правильно понял? Ваш демонический «папочка-божок» настолько вас любит, что ввёл смертную казнь за то… что вы не казните друг друга? — он говорил вкрадчиво, без лишнего удивления раскладывая по полкам то, что Ирлит успела объяснить. — Значит, если вы не убьёте Госпожу Антей за ближайшие полгода, ошейник вас задушит? Декарат явно умеет развлекаться…

Он почти уважительно присвистнул, поворачивая голову к окну и смотря куда-то во двор, где уже кипела полноценная дневная жизнь. Ирлит, услышав петушиный крик, философски задумалась о курином бульоне…

— Да. И для меня это приговор. — подперев подбородок ладонью, уточнила Ловчая. — Я мало того что не знаю, где именно находится Эстер, так ещё и чисто физически не смогу убить её.

Господин Террейл с каким-то брезгливым подозрением скривился и выгнул бровь:

— Совесть?

Ирлит не смогла сдержать хриплый смешок, больше похожий на приступ чахотки, и поправила посла с обречённой улыбкой:

— Немощь.

Он благосклонно кивнул, возвращая лицу нейтральное выражение:

— Радует, что так.

Ирлит заметила, что Господина Террейла в целом радуют только очень странные вещи. Она опустила взгляд на свои сапоги, разглядывая мысы. Тёмно-коричневая воловья кожа посветлела, припорошенная пылью, и Ловчая нагнулась, прочерчивая пальцем тёмную дорожку.

И почему Господин не уходит?... Может, он ждёт денег за ужин и комнату?

Ирлит, хрустя спиной, встала и потянулась к одежде на стуле. В подсумках кошелёк, в котором должно вполне хватить на оплату.

Посол, немного помолчав, резко хлопнул в ладони, из-за чего по спине Ирлит сразу прошёл озноб. Взгляд Господина Террелл чувствовался спиной почти осязаемо.

— Ну, зато теперь у меня есть самое последовательное предложение из возможных. — судя по шорохам, он сменил позу. — Раз уж вам в любом случае теперь нужно в Йоанну, а мне нужно вытянуть из вас как можно больше информации об Эстер Антей, то…

Ирлит замерла, сжав в руках подсумок так сильно, что затрещала ткань. Плохое предчувствие подкралось к груди с резкой болью где-то под рёбрами. Она шумно втянула воздух.

Посол неумолимо заканчивал предложение:

— …почему бы вам не поехать со мной?

Ирлит медленно обернулась, чтобы убедиться в том, что он шутит, но... не убедилась…

Террейл пожал плечами и вынул из кармана резную флягу. Длинные пальцы обыденным движением открутили крышку, и нос Ловчей защекотал знакомый запах кагора.

Хлебнув с горла фляги, Посол задумчиво повертел её в руках, вслух прикидывая:

— Правда, сначала мы завалимся в Орай. Нам надо сообщить остальному парламенту планы на будущую кампанию по остановке войны. — видя, как Ирлит поморщилась от такой драматизации, он жестом руки остановил её возможные возражения. — Которая точно случится, если мы не уберём Антей с игрового поля.

Ловчая наконец отстегнула трясущимися руками кошель и прошаркала обратно к кровати. Села, заставив её натужно скрипнуть. Монеты приятно шуршали под тонкой кожей, подавая слабую надежду на свободу… Сейчас. Вот сейчас она отсчитает, сколько нужно, и быстро уйдёт. Куда-нибудь подальше…

— С вами… Я не могу… это тоже будет считаться политикой и… — говорить получалось плохо из-за учащённого дыхания.

Пальцы Ловчей враз заледенели и отказывались слушаться, пока она развязывала тугой узел шнурков. Когда он наконец поддался, Ирлит скользнула рукой внутрь, перебирая серебро. Несколько монет, просочившись сквозь пальцы, с жалобным звоном упало на деревянный пол.

Господин Террейл, какое-то время молча наблюдавший за её потугами, оттолкнулся от подоконника и подошёл ближе. Ирлит было подумала, что он снова начнёт говорить сверху вниз, нависая над её сгорбленной фигурой. Но он сделал неожиданное.

Подойдя вплотную, он резко уселся на корточки, раздвинув колени и кладя на них локти. Они оказались на одном уровне, и он чуть устало заглянул Ирлит в глаза:

— Вы сами в это верите? — он протянул руку, и упавшие монеты, подхваченные тенью из-под кровати, сами скользнули ему в ладонь. — Не думаю. — он повертел между ногтей гербованные карты и со вздохом вложил их в руку Ирлит. — Ваше преподобие, вас здесь вместо платы за спасение грозятся сжечь на костре. Вас гонят и унижают. Уехав, вы ничего не потеряете. — он легко встал, отряхивая руки и сцепляя их за спиной. — Да и вы пытаетесь выполнить волю Декарата. Думаю, одну-другую оплошность он может вам простить.

Как и почти все слова Посла, сказанное им звучало разумно. Сколько ещё Ирлит сможет прожить при охоте на ведьм и агрессии на Тагар с эльфийской стороны? Стоит ей хоть чуть расслабиться – не успеют пройти отведённые полгода, как её труп будет бездыханно болтаться в какой-нибудь канаве или на висельном столбе. Ехать одной в Йо'Анну? Можно. В случае если она решит закончить всё досрочно и безболезненно. Ей в этом с радостью помогут эльфийские стрелы на границе… Говоря иначе… выбор не велик. Завершение всё равно будет одно. А так она хоть мир перед смертью повидает. Уже хорошо.

Ирлит движением руки зачесала назад упавшие на лоб русые пряди:

— Я… подума…

— Отлично. — не дал ей договорить Господин Террейл и широкими шагами направился к выходу. — Собирайте вещи. Завтра на рассвете мы выдвигаемся в Лакору. — уже скрываясь в проёме, он на терцию остановился. Рыжий хвост качнулся, цепляя край двери, и прикрыл её без особого труда. — И… найдите своего пса заранее. Мне бы не хотелось тратить время на поиски этого демонического отродья рано утром в чьём-нибудь коровнике.

И вновь стало тихо.

Кладбище на холме было чуть древнее, чем поначалу предположила Ирлит. Старые вырезанные из камня надгробия и куски колонн торчали из земли словно наросты из шкуры больного зверя.

Новые могилы нагромоздились у самого входа и, к счастью, были не разрыты. Ирлит не хотелось бы потом убирать последствия трапезы Эмируна, а уж тем более пытаться отмыть его череп от гнили.

Влажный воздух волновал манящим запахом мокрой земли и вереска. Маленькая, чисто символическая часовня на краю погоста загораживала вид на деревню с холма.

Ловчая несколько раз позвала Эмируна, но тот, как и повелось, не откликался. Даже если прекрасно слышал. Тем более если прекрасно слышал.

Оставалось лишь приманить.

Ирлит скинула с плеча седельные сумки и бросила их в редкую траву у безымянной могилы. Присела низко, так, что коленей коснулись влажные молочно-белые колокольчики эрики, и зашуршала тканью карманов.

Ловчая выудила жалкие остатки вяленого мяса и принюхалась, чтобы проверить, достаточно ли от них пахнет. Нет. Не достаточно. Несмотря на то что горчащий на языке вкус дыма всё же до неё дошёл, Ирлит быстро сообразила, что это было не от приманки… А через мгновение вместе с запахом пришёл и звук. Тоненький, но очень знакомый писк. Кошачий. И детский неприятный смех.

Ирлит сунула мясо в карман и испуганно осмотрелась. Из-за часовни ровным столбом начал подниматься сизый дым, и Ловчая быстрым шагом направилась к нему. По мере приближения стало понятно, что пищала не одна кошка, а несколько. За угол Ирлит буквально вылетела, тут же наткнувшись на картину, заставившую сердце провалиться в пятки.

За углом часовни на каменной плите фривольно расположилась кучка местной деревенской ребятни, одетых хоть и не в слишком чистую, но приличную одежду. Один из них, лопоухий, долговязый и с лицом, усыпанным счесанными бордовыми угрями, держал над разгорающимся костром маленький чёрный пищащий комок. Другой мальчишка, помладше, с воинским запалом раздувал под отчаянно трясущимися лапками огонь. Остальные двое просто поторапливали, смотря со стороны.

Ирлит они заметили, стоило ей сделать два широких угрожающих шага к костру, из-за чего все разом притихли.

Не долго думая, она схватила за шкирку одного из мучителей.

Парнишка завопил, возмущённо барахтаясь и покрывая Ирлит такими словами, которых она не слышала в свой адрес уже давно. А это в каком-то роде было достижением… Он даже попытался замахнуться на неё рукой, выпуская из сжатых пальцев котёнка.

Ирлит тут же отбросила мальчишку в сторону, и пока тот летел на землю, подхватила животное в дюйме от костра. Поднесла к лицу и стряхнула с облезлого хвостика искры огня.

— Ты что творишь! В-в-ведьма! — блеял прыщавый, потирая ушибленный бок.

На вид ему было лет тринадцать, и по-хорошему он уже давно должен был работать, а не заниматься всякой дурью, как сейчас. От него удушливо пахло потом и чем-то зловонно-кислым.

Ловчая размазала сапогом остатки костра по мокрой земле, намеренно раскидывая угли так, чтобы дети шарахнулись в стороны.

— Это я у вас должна спросить. — цедя хриплые слова, уточнила Ирлит. — Вас что, родители дома не кормят?

Котик пищал и дрожал, из-за чего Ловчая быстро сунула его под плащ, придерживая рукой.

— Да мы не жрать! — откликнулся тот, что раздувал костёр.

— Д-да! Мы их сожжём! Он-ни же эти… духи ведьмовские! Вот!

Голоса прорезались и у тех, что сидели поодаль. Они спрятались за плиту, так что видны были только растрёпанные сальные волосы и раскрасневшиеся от дыма глаза. Несмотря на это, гонору у них было много.

Ирлит хотела было приподнять завозившегося под плащом кота, как вдруг ей под колено прилетел чёткий, хоть и не сильный пинок.

— А ну отдай тварь, ведьма! Ей, как и таким как ты, самое место на костре! — блеющий голосок прыщавого раздался где-то внизу, и Ловчая опустила глаза, встречаясь с озлобленным взглядом мелких глазёнок.

У Ирлит слегка подкосилась нога, но она чудом сохранила равновесие и, выпрямляясь, отпихнула парня подальше от себя.

— И давно вы этими казнями занимаетесь? — она чуть приоткрыла полы плаща, чтобы котёнок не задохнулся, но непослушная ткань вдобавок обнажила гарду меча. Те, кто ещё пытались что-то возразить, быстро угомонились.

Все, кроме одного.

— Нет! Но будем! — прыщавый вскочил на ноги и тонкими жилистыми руками смахнул со штанин пепел — У кошки тавернщика все котята чёрными тварями уродились! Ясно же, что происки демонские!

Он разъярённо дышал, выпячивая грудь и раздувая ноздри на манер быка. Но, увы, получалась лишь испуганная, вытянувшая шею и распушившая перья выпь. В другой ситуации Ловчая бы посмеялась, но сейчас была зла настолько, что было не до смеха…

Один из лохматых посильнее высунул голову из-за камня и тоненьким голоском, дребезжащим как старый хрусталь в сундуке, произнёс:

— А р-раз к-кардинал новый, казни к-кошачьи отменил из-за этой, как её, эпя… эпидре…

— Эпидемии. — быстро поправила Ирлит, морщась от режущих уши попыток мальчишки произнести заморское слово. Выгнула бровь, стараясь не обращать внимания на прыщавого, который с откровенно комичным видом пытался выглядеть устрашающе. — Ну и? Вам законы Святой Ирины не писаны?

Мальчишка, раздувавший костёр, прикусил тонкие губы и забегал глазами по трещинам на могильной плите:

— Т-так если их больше хра-храмовники не сжигают, то кто, если не мы? — было заметно, что фразу эту он повторял за кем-то другим. — Т-только мы и можем!

Ирлит махнула на него рукой и прислушалась. Эти маленькие живодёры сказали, что у кошки родились именно котята:

— Остальные где? — она хрипло гаркнула на них, прищурившись.

— Не скажем! Забирай этого и вали! Тебе одного прислужника поди хватит! — прыщавый нагнулся, чтобы подобрать с земли камень, и с силой швырнул в Ирлит. — А после я отцу скажу, а он охотникам доложит! И вас обоих вниз головой подпалят…

Она даже не стала уклоняться, смотря в испещрённое мелкими кровавыми карьерами лицо:

— Котят отдайте. Быстро.

Видя, как камень просто ударился о плащ и скатился вниз, парень с досадой зашипел и дерзко вскинул взгляд:

— А не то что? Что ты сделаешь, а? — видимо, смелости бросить камень в лицо у него не хватило, и потому он бессильно сжал кулаки и скалился, обнажая кривые жёлтые зубы. — Попробуй только….. и на тя вся деревня с вилами сбежится! Насадят т-твою тушу и…

Ирлит замерла. А действительно. Что она может сделать? Избить детей, которые слабее её, и тем самым не слишком от них отличиться? Просто напугать? Тогда они действительно расскажут родителям, и вся деревня сбежится вершить самосуд. И даже если ей удастся сбежать, то потом её подадут в розыск по всей стране… Ловчая замерла на той мысли. По лицу расползлась медленная озарённая улыбка. По всей стране… которую она сегодня навсегда покинет. А потом умрёт в течение полугода. И какая тогда разница, станет ли она «Великой преступницей всея Тагара» или же нет? Она было сделала шаг и наклонилась к противному мальчишке. Рука потянулась к тонкой резной подвеске в виде медведя, но стоило ей перевести взгляд за спины ребят, к углу часовни, как она тут же её опустила.

Уши грел знакомый нарастающий рокот, и Ирлит честно ответила, прикрыв глаза от играющей на губах улыбки:

— Сейчас? Я ничего не буду делать. И этого будет достаточно, чтобы вы начали молить о прощении.

Парень пару раз хлопнул глазами, и лицо его съёжилось, готовое выплюнуть новую порцию яда. Но его остановило испуганное верещание одного из товарищей.

— Ч-что?

Прыщавый резко обернулся и окаменел на месте, видя, как из-за поворота на полусогнутых лапах шёл покрытый чёрным мехом исполинский зверь. Из белой пасти на землю стекала, на манер слюны, вязкая струйка чёрного дыма, рассеивающегося у самой земли. Зверь прижал уши, сверля собравшихся пустыми провалами в черепе. Рокот рычания расходился по земле, тревожа низкие кусты терновника.

Ирлит хмыкнула. Видимо, Эмируну всё же стало любопытно от шума, заполонившего доселе тихое кладбище. Ну или же он просто проголодался.

— Ну так? — мягко уточнила Ловчая. — Мне помешать ему пооткусывать вам головы… или всё же «валить»?

Она даже театрально повернулась, готовая уйти, но застывшие от страха дети быстро отмерли и бросились к ней. Тот, что упрямо молчал весь разговор, выхватил из-под дальнего надгробия мешок и дрожащей рукой передал его по кругу. Так он дошёл и до старшего, уже порядком растерявшего все остатки смелости.

— Ладно-ладно, вот…— шёпотом пропищал он, захлёбываясь в собственных словах. — Вот они! Бери и сделай что-нибудь с этим!

Ей в руки буквально пихнули лёгкий холщовый мешок, из которого раздавалось тихое жалобное повизгивание. Ткань ходила ходуном, натягиваясь на копошащихся внутри тельцах.

— Сделаю. — честно пообещала она, но, стоило мальчишкам податься в бега, перегородила им дорогу. — Но только если вы поклянётесь, что больше в жизни не тронете ни одну кошку и не причините ей вред. Иначе я позволю этому…— она указала на Эмируна, который, заприметив мешок, заинтересованно прибавил ходу. — … спуститься в деревню.

Мальчишки разом съёжились и, чуть помявшись, активно затрясли головами с тихими клятвами. Старший раздосадованно сплюнул себе под ноги, зло сверля глазами мешок:

— Да всё-всё… клянёмся! Больная…

Ирлит больше на них не смотрела, медленно двигаясь в сторону пса.

— Идите.

Дети сорвались с места на всех порах, припустив с холма. Кто-то даже споткнулся, кубарем летя вниз со сдавленным сипением. Эмирун тем временем бодрой походкой прискакал к Ирлит и потянулся носом к пищащему мешку.

— Ты что, дурак, что ли? — она приподняла котят так, чтобы пёс просто щёлкнул зубами в воздухе. — Это не закуска. Убери морду, чудище ты ненасытное.

И она толкнула костяной нос, вызывая у пса ворчливое обиженное сопение.

. . .

Тёплый воздух трактирной комнаты согревал замёрзшие пальцы на ногах, а мерное копошение на груди разливалось теплом по всему телу. Трое чёрных как угольки котят, уже отмытые, вылеченные и накормленные, с ленивым интересом исследовали два обтянутых сутаной холма. Иногда они спотыкались и плюхались к Ирлит прямо на лицо. Но её это только радовало. Руки в перчатках осторожно гладили пушистые бочка, сажая их обратно на живот. Скоро малышам пора будет ложиться спать.

Надо будет собрать для них побольше лекарств, откормить и привести их в божеский вид. Насколько она знает, в Лакоре, густо населённой эвклидами, к животным относятся куда более трепетно. И там можно было бы пристроить котят в добрые руки. Ирлит даже доплатит за это, если понадобится. А сейчас…

— Я даже не знаю, как это комментировать. — Господин Террейл, вошедший в комнату относительно недавно, всё это время стоял и рассматривал развалившуюся на кровати Ирлит. — Когда я говорил «собрать вещи», я имел в виду «свои вещи». Я не просил вас грабить местных на предмет всякой живности.

Он отреагировал куда спокойнее, чем ожидала Ловчая, и потому та, обнаглев, даже не двинулась с места.

— Вы бы хоть что-то полезное забрали. Козу, там, например. На кой чёрт вам «они». — Посол обескураженно указал пальцем на котят и даже чуть наклонил голову, рассматривая, как они пытаются спрятать головы под моццету.

— Их хотели сжечь. — коротко пояснила Ирлит. — За то, что они родились чёрными.

— А. Значит, у вас нечто вроде солидарности по… цветовому признаку. — подвёл итог Господин Террейл и задумчиво поскрёб ногтем дерево сундука, на который опирался. — И что же вы собираетесь с ними делать? Провезëте через половину света, чтобы они… что? Умерли в дороге от той жуткой тряски? Или заболели от холода?

Ирлит прикрыла глаза, вынимая котёнка, забравшегося под плед.

— В Лакоре я отдам их куда-нибудь, где им будет лучше. А пока… — она, не открывая глаз, кивнула на подоконник.

Террейл заинтересованно подошёл к небольшой корзине в форме ящика. Ловчая подглядела, как он подцепил пальцем плетёную крышку.

— Надо же. И когда вы успели? — уточнил он, рассматривая мягкую обивку, набитую овечьим пухом внутри плетёного короба.

— Часа два назад. — Ирлит села, приподнимая котят. — Просто доплатила местному мастеру за скорость.

— «Доплатила»? Вы же бедны как церковная мышь. — с недоверием покачал головой Посол, закрывая крышку.

Ирлит уложила котят на подушку и потянулась к блюдцу с молоком и яичными желтками.

— У меня достаточно сбережений на необходимые траты. — она поставила блюдце на кровать с благоговением, наблюдая, как котята резво перебирают маленькими лапками в сторону еды. Она подняла глаза, стряхивая с сутаны шерсть. — Можете не волноваться. Наличие у меня попутчиков вас не коснётся.

Господин рассматривал котят с преувеличенным скептицизмом, но чуть погодя взгляд его смягчился.