Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

— Хм... Что, прям все умерли?... — Судя по движению силуэта, женщина задумчиво почесала подбородок, выдыхая лишь немного удрученно.

— Эльфы не приняли условия договора и выставили нас за границу с вежливой просьбой больше не приезжать. А новым членам посольства очень понравилась жизнь в знакомой культуре, и они решили… остаться в Йо’анне при первой же возможности. — Корун слегка поморщился, вспоминая умоляющих врага о пощаде «союзников», и дернув ухом, добавил: — Впрочем, что-то подобное мы и ожидали.

Женщина невпечатлённо качнула головой и, если послу не послышалось, кажется, зевнула куда-то в кулак:

— Ну, зато теперь будем иметь ввиду, что агентов в княжестве Анаир лучше не набирать.

— Я сразу так и сказал. — Корун с толикой заносчивости вскинул подбородок, параллельно свистом подзывая к себе мелькающего меж деревьев коня, которого он отогнал ещё в самом начале сражения.

— Да ладно тебе. — Женщина двинулась, судя по скрипу, откидываясь на спинку кресла. — Мы же решили, что раз они тоже светлые эльфы, то уж как-нибудь да найдут общий язык, а вот оно как оказалось... Ну, кто не ошибается... — Собираясь сказать что-то философское, она выдержала драматичную паузу.

— Тот не приносит действительно интересные новости. — Закончил за неё Корун.

— Не томи. — Коротко обрубила Со’Афарэ, и Посол почуял сквозь помехи, как резко она стала в разы серьёзнее. Хотя по звучанию это и не было особо заметно.

Корун растянул губы в ухмылке, чуть понижая тон голоса:

— Скажите, госпожа. Что вы знаете о Проклятых Ловчих?

Женщина недоуменно протянула:

— О жрецах Культа Декарата? Достаточно, но не настолько, чтобы забивать этим голову.

Корун развеселился ещё сильнее, растягивая слова:

— А что, если я скажу вам, что одна из беглых жриц монастыря Владыки Бессмертных Скверн сейчас ходит под ручку с канцлером и плачется ему в подмышку о гонениях на эльфов в Тагаре? — Он насладился повисшей тишиной и добавил: — Ах, да. И щеголяет при этом одной очень занятной побрякушкой, позволяющей подчинять законы природы.

Госпожа, осмыслив, уточнила:

— Это всё? — Дождавшись кивка, она привстала с места, оперевшись руками на стол; силуэт от того стал выглядеть ещё более размыто. Она как бы невзначай уточнила: — Что за монастырь? Я знаю, что их по всему свету несколько.

Корун немного покопавшись в памяти, пояснил:

— Тот, что на востоке Тагара. Андэ-Дривер или как-то так.

Над головой пролетела сова. Лес как-то по-странному оживился с момента заката и наполнил тишину дотоле неслыханной какофонией звуков.

Госпожа замерла, и посол, решив, что сентетиум завис, уже был готов постучать по нему ногтем. Но тут Со'Афарэ, видимо взяв сентетиум в руки, поднесла его совсем близко ко рту, проговаривая слова. Уши Коруна резанул неожиданно громкий звук её голоса.

— Похоже, твоё возвращение домой откладывается, дорогой. — Заявление, не терпящее возражений, вызвало у посла лишь спокойное принятие. — Я знаю человека, что может многое тебе рассказать как о самом монастыре, так и, возможно, о той даме. — Женщина торжественно объявила: — И о чудо. По счастливому стечению обстоятельств, она находится совсем у тебя под носом.

Корун должен был признать, что это звучало как минимум интересно.

— Кто и по каким признакам опознать?

Со'Афарэ усмехнулась его беспромедлительной готовности и с невесомым снисхождением проворковала:

— Ирлит Конте. И поверь мне, ты узнаешь её сразу. Она невероятно выделяется своей неухоженной… заурядностью. Светлые волосы мышиного цвета, серые глаза. — Она выуживала из головы факты, буквально швыряя их в Коруна. Порой память госпожи на встреченные всего раз души его искренне поражала… — Полновата, неказиста. Лицо болезненное и отекшее. Шрам на щеке… — она сначала задумалась, но почти сразу отмахнулась, — вроде на правой. Хотя, зная её образ жизни, возможно, уже давно исполосовано все лицо… Взгляд как у загнанного животного – не то просто боится, не то прикидывает, как откусить тебе палец. Так что советую, как найдешь, прижимать к ногтю, чтоб не сбежала. Если кратко, то ты поймёшь. — Послышался треск закрывания прибора по ту сторону, но в последний момент Госпожа на прощание бросила: — А. И смотри на сутану и цепи на плече.

Корун разок ради приличия скривившись над описанием, запомнил самое важное и уверенно кивнул. Надо прижать — значит, прижмет.

— Принято.

Крышка сентетиума была захлопнута, и прибор небрежно упал в карман брюк.

Предстояла нудная, хоть и нужная работа по грамотному составлению удобной для него логистики человека, который пока даже не подозревает, что маршрут его кардинально перестроен.

. . .

— … Оу.

Все, что удалось выпалить Ирлит в ответ.

Внутри же монолог схлопнулся, перечеркнутый написанной кровью, горящей надписью:

«Я, кажется, идиотка».

Да. Пожалуй. Как бы грубо это ни звучало. Мнительная, неосторожная, буйнопомешанная идиотка.

Надо записаться к мозгоправу, когда это все закончится.

Именно так и звучало основное содержание всех её мыслей, которые она решила отложить на потом, дабы хотя бы сейчас неловко вслушаться в слова… Господина Террейла.

— Меня направила к вам небезызвестная Со’Афарэ Линаро с указанием на то, что вы можете предоставить мне необходимую информацию. — Видимо, прочтя искреннее непонимание на её лице, он по-своему пошёл на попятную. — «Софа», если вам так будет проще вспомнить.

О. Да. Такая в жизни Ирлит точно встречалась.

— Э-э-э, Софа…? Что-то знакомое… — Впервые за все события этой ночи взгляд Ирлит опустился на висящие на поясе ножны. — А… Да, эта милая дама зачаровывала мой меч… Вроде бы. — Несмотря на кроткую и несмелую вспышку в памяти, Ирлит закусила губу, боясь ошибиться. — Приношу свои извинения, у меня очень плохая память на лица… и на имена… и на даты тоже, если честно, нео…

Господин Террейл осек её бессмысленные оправдания с тяжёлым вымученным вздохом:

— Госпожа Линаро — глава имперского парламента… — Он выразительно посмотрел на неё сверху вниз. — …и министр внутренних дел Лакоры. Ну, так, к слову.

От досады Ирлит впилась короткими ногтями в запястье и тут же поморщилась от боли:

— О… это похоже на правду.

Действительно, та женщина выглядела могущественно, но по её скромному вкусу излишне экстравагантно для политика. Хотя сейчас, рассматривая министра иностранных дел, Ирлит, кажется, поняла, что в Лакоре, похоже, просто иные представления об… официальности.

Корун смерил её холодным взглядом, и уголки тонкой улыбки дрогнули:

— И вы запомнили её всего-навсего как «даму, которая зачаровывала ваш меч»? Уморительно. — Констатировал он абсолютно невесело. — Ладно. Об этом позже. — Он сделал шаг вперёд, и что-то невидимое заставило Ирлит высоко задрать голову. — Повторю вопрос. Что вы знаете о планах Эстер Антей?

«Ничего. Просто не перестаю поражаться, как эта девушка не даёт мне спокойно работать даже после своего… ухода», — мысленно ответила ему Ирлит. Действительно, Эстер умудрилась ввязать её в очередную смертельную игру, возможно, даже этого не осознавая. И теперь она воплотила в жизнь очередной страх Ирлит – толкнула её с обрыва в цепкие руки политики. Если ловчую казнят, то это будет исключительно и неудивительно вина Антей.

Надо из этого выбираться. И чем скорее, тем лучше. Только вот…

— Погодите. — Ирлит огляделась по сторонам, словно впервые. — Меня направили сюда ради снятия проклятия. И судя по осколкам Грааля, часть из сказанного стариком действительно была правдой. — Она привстала, оглядываясь в поисках той самой ножки, укатившейся в проход. — Мне нужно сначала сделать свою работу, а после я отвечу на все ваши вопросы.

Посла её требование позабавило:

— А. Вы об этом? Не беспокойтесь. — Он легко отмахнулся. — Я уже сделал вашу работу за вас, дабы мы не задерживались.

Ирлит замерла. Как понять, «сделал»? Заметив её замешательство, он наклонил голову и с долей театральности указал тонким ногтем куда-то наверх, под фигурные своды потолка.

Ирлит медленно подняла голову. Прошло пару терций, пока взгляд пытался выхватить из тьмы, кишащей точно червями редкими узорами барельефов, хоть что-то.

Ирлит похолодела.

Под потолком, распятым, висело человеческое тело. Мужчина в серых, мутных даже спустя столько лет доспехах был буквально прибит к одному из сводов обломками стасидий. Белые каменные копья пробили насквозь видоизмененные руки и шею, пригвождая их к потолку. Тело продолжало сотрясаться в беззвучных конвульсиях. Оно дрожало и подергивалось, а чёрный рот почти истлевшей головы распахивался в немом крике.

Он висел там все то время, пока они говорили…

— Но… Зачем? — Ирлит непонимающе посмотрела на Террейла, на что тот спокойно, взмахнув хвостом, направился к выходу, показывая, что их пребывание здесь окончено.

Пристыженная и заткнутая поглубже профессиональная гордость вспыхнула вместе с внезапно появившейся смелостью, и Ирлит негромко, но чётко проговорила ему вслед:

— Нет. Так нельзя. Вы таким образом только усугубите проблему. Дайте мне сделать свою работу, и пообещаю, что расскажу вам все, что знаю.

Посол хохотнул, оборачиваясь к ней:

— Вы в любом случае это сделаете. — Он смерил её насмешливым взглядом, но все же махнул в её сторону рукой. — Так и быть. Лишь из уважения к вашей древней и редкой профессии я дам вам время до рассвета. Как раз, пока попробую отогнать вашу странную псину от своего коня… Ах, да. Мне спустить данного господина с небес на землю? — Он дождался кивка Ирлит и, прикрыв глаза, повернулся, продолжая путь к выходу. — Развлекайтесь.

Господин Террейл щелкнул пальцами, и сначала с потолка посыпалась каменная крошка, а после прямо позади Ирлит на пол с грохотом доспехов обрушилось тело, поднимая в воздух облако пыли.

Посол тем временем уже исчез за дверью, но, перед тем как с грохотом её захлопнуть, напоследок произнёс:

— Ах, да. Проверьте за кафедрой. Там тоже есть кое-что любопытное.

И так Ирлит осталась наедине с неподвижным телом. Храм погрузился в тишину, нарушаемую лишь шорохом оседающей на пол пыли.

С уходом Господина Террейла доселе алые витражи приобрели простой голубой цвет, впуская внутрь лучи чистого и холодного лунного света. Углы очистились от теней, и зал стал выглядеть до дрожи умиротворяюще.

Ирлит повернулась в сторону кафедры, краем глаза замечая движение со стороны тела, и вовремя отпрыгнула в сторону. Летящий в неё каменный обломок ударился о постамент, рассыпаясь на части.

Бездыханное тело затряслось, приподнимаясь. Спина выгнулась, и оно с трудом подобрало под себя дрожащие ноги, привставая. Ирлит положила руку на эфес меча и всмотрелась, отмечая особенности облика проклятого. Как ни иронично, в отличие от того, как живые души умело скрывают все свои грехи под оболочкой, попадая под действие проклятия, внешность начинает отражать все то, что при жизни приходилось прятать. За весь опыт работы Ирлит четко осознала, что любая, даже самая небольшая деталь, может стать ключевой для понимания основной метафоры жизни и несчастья, которую теперь облекает душа.

Зазвенели потускневшие погнутые доспехи со следами коррозии на стыках, раздался хилый негромкий стон. Закружилась в воздухе пара кусков истлевшей кожи, больше похожей на облепившую череп бумагу. Он с трудом, свойственным ходячему мертвецу, переставлял облачённые в латы ступни, а несколько каменных «гвоздей» продолжало хаотично торчать из его высокого и мощного, но беззащитного под доспехами тела. В том мужчине почти не было ничего примечательного… Кроме рук. А точнее, того, что было вместо них.

Ирлит попятилась назад, когда проклятый ускорил шаг, на ходу пытаясь вырвать из своей пробитой грудины кусок камня двумя раскидистыми оленьими рогами, что росли у него из предплечий. Ветви были похожи на нечеловечески длинные, неестественно изогнутые узловатые пальцы рук, раскинутые в разные стороны, но даже это не помогало. Концы рогов цеплялись, но лишь скользили по камню, выцарапывая из мертвеца лишь обречённый вой. Челюсть отвисла, а рога по-странному опустились вдоль туловища.

Ирлит не двигалась, чтобы случайно его не спровоцировать. Нужно было вытащить осколки. Даже если мертвец все ещё способен выйти с Ирлит на контакт, от пережитой пытки он озверел и двигался, ведомый лишь болью и гневом. Стоило его отрезвить.

Ирлит медленно двинулась, обходя проклятого по кругу. Мертвец, почувствовав движение, бросился на неё, выставляя острые рога перед собой на манер клинков. Несмотря на разваливающиеся истлевшие сухожилия, движимые проклятой силой, удары выглядели плавно и отточено, лишний раз доказывая, что тот, кто их наносил, был военным.

Ирлит увернулась, думая о том, не было ли поблизости чего-то, что могло задержать мертвеца на время. Взгляд как по заказу наткнулся на стоявшие в мрачном затемнении обломки некогда дорогого, но ныне сгнившего деревянного конфессионала, от которого осталась лишь одна стена с решеткой. Подойдёт.

— Уважаемый господин. Мне кажется, вам все же есть чем со мной поделиться. — Громко окликнула она, привлекая внимание проклятого, и тут же бросаясь в сторону исповедальни.

Мертвец с небольшой заминкой поднял проскользившие по плитке рога и разогнулся, громко хрустя всеми костями сразу. Он короткими перебежками вскочил на пьедестал, огибая кафедру и бросаясь к углу, в котором уже ждала Ирлит.

Ловчая зашла за гнилую деревянную стену, заодно проверяя её устойчивость. Был риск, что мощный и размашистый удар превратит её в щепки, а значит, необходима была осторожность. Мертвец ориентировался лишь на звук, так как глаза давно разложились, и, понимая это, Ирлит замерла за конфессионалом, наблюдая за рваными движениями проклятого через мелкие отверстия решётки. Она осторожно отстегнула лопату с пояса, и даже этого хватило, чтобы он повернул голову в её сторону, широкими выпадами неустойчивых ног приближаясь к груде деревянных досок. Прямо перед стеной он замер, и Ирлит, поднимая конец лопаты, поскребла им по решётке, тут же отдергивая руки. Мертвец среагировал молниеносно, и длинное остриё рога прошло в решетку словно в масло. Кусок щепки попал Ирлит в глаз, и она отшатнулась, зажмурившись.

Отбросив лопату в груду сухой щепы, она ухватилась за рог, неумело пытаясь удерживать его на месте. Послышался рёв, и рядом дерево стены пробил второй рог. Воспользовавшись моментом, Ирлит, прилагая невероятное усилие, приблизила и соединила их вместе, плотно переплетая ветви меж собой.

Мертвец пару раз дёрнулся на пробу. Деревянная конструкция треснула, но продолжала смирять его на манер колодок. Не теряя ни терции, Ирлит стрелой вылетела из-за стены и бросилась под пузо к проклятому, цепляясь руками за осколки и дергая их на себя. Кожу лица обдало запахом подвала, но от самого мертвеца она услышала нечто похожее на хриплый облегчённый вздох. Но вопреки ожиданиям этого было мало. Проклятый воин расколол деревянную стену, освобождая один рог. Ирлит, растерявшись и слегка опьянев от забурлившей в голове крови, огрела мертвеца по затылку зажатым в руке осколком. По странному стечению обстоятельств, он в миг обмяк, падая на колени и оседая в груду гнилых досок.

Убедившись, что существо пока не собирается подниматься, она со вздохом направилась к кафедре. Похоже, пытаясь удержать рог на месте, она вывихнула плечо. Надо будет потом вправить.

На пьедестале за высокой кафедрой лежал опрокинутый навзничь реликварий. Вокруг него веером были рассыпаны осколки из белого металла, не почерневшего даже от времени. Ирлит припала на колени, собирая их в кучу, рассматривая под лунным светом.

Да. Обломки некогда красивого кубка из белого золота. Всего их она насчитала двенадцать и, мельком подумав, сходила за ножкой от кубка, лежащей в проходе, после чего вернулась, чтобы рассмотреть все подробнее.

Реликварий представлял собой простой белый постамент с редкими резными узорами. Ирлит попыталась его поднять, хватаясь за края и ставя на место в вертикальное положение. Но больше её заинтересовало то, что она нашла под ним. Также белые осколки, но теперь являющиеся ничем иным, как раздробленными костями. Разглядев их получше и тщательно ощупав, Ирлит коротко прошептала:

— Руки… «Грааль с алтаря снимут лишь руки праведнейшего»…

Ха… Ирлит горько усмехнулась, и пальцы сами собой впились в кожу рук с отрезвляющей болью. Тот старик… он был ещё более наглым дураком, чем показался сначала.

Внезапно со стороны конфессионала послышался хрип. Ирлит вскинула голову. Мертвец, покачиваясь, стоял в нескольких шагах от нее и что-то еле разборчиво хрипел.

— Релик… вия… Никто… кх… не был достоин.

Ирлит встала напротив него и протянула ему осколок руки, оглядывая торчащие из предплечий рога.

— …Грегор?

Проклятый в ответ чуть качнулся вперёд:

— … Он… пропустил… вперед… Сказал, что я достоин… Я взял его… — Мертвец сделал шаг, но запнулся и распластался по земле. От прежней силы не осталось и следа.

Ирлит подошла ближе и присела напротив, чтобы не пропустить ни слова.

Грегор, вслепую опираясь на рог, приподнялся и продолжил:

— Мне… жаль… он был такой тёплый… такой.. прекрасный… Но Сид… он подошёл ко мне… сказал вцепиться покрепче… и… замахнулся мечом… — Глухие хриплые звуки превратились в судорожные всхлипы сожаления. — Кровь… лилась… я не мог ничего сделать… лежал и смотрел… как он забирает его… моими руками… А потом… потом Грааль рассыпался…

Ирлит с готовностью заглянула в мёртвое истлевшее лицо.

— Я здесь, чтобы успокоить вас. Давайте я отомщу тому человеку, что так чудовищно вас предал, чтобы ваша душа была свободна? — Рука непроизвольно легла на гарду меча на поясе. — А после я сообщу Герцогу о том, что на самом деле здесь произошло.

— Нет. — Удивительно чётко и громко ответили ей. — Сид… уже получил… по заслугам… я чувствую… это… Но никто… из нас… в тот день не был достоин… Грааль раскололся из-за нас обоих… Бесценный… Святой…

Ловчая смиренно убрала руку с гарды:

— Тогда что я могу сделать для вас?

Грегор замолк, вновь начав нащупывать рогами что-то под собой.

— Граа-аль… Верни его… храму… Верни его… Прошу… Собери наш грех воедино… Я… Согласен на все… сам этого уже… не смогу. — На последних словах голос сорвался, став подобным голосу простого, безмерно горюющего мужчины, и Грегор в тот же миг осел на пьедестал, распластавшись по плитке.

И все затихло. Хотя Ирлит была полностью уверена, что в храме все ещё не одна. Пока.

Она все же вынула меч из ножен, перехватывая его в обе руки, и со звоном и молитвой «Об упокоении» на устах погрузила меч в и без того бездыханное тело.

. . .

Через несколько часов она уже сидела в дальней части храма за небольшим костром, сооруженным из остатков исповедальни. Ей пришлось на время выбраться из храма и найти Эмируна в окрестностях, чтобы под скептическим взглядом Господина Террейла извлечь из седельных сумок походный котёл. После этого она сразу вернулась и приступила к приготовлению. Содержимое котла томилось и бурлило уже довольно долгое время. Ирлит взяла стоящую рядом с собой на полу ступку и вытряхнула остатки костной муки со стенок в варево. Она привстала, укладывая её в подсумок, и повернулась к уже расчлененному телу Грегора, аккуратно складывая оставшиеся крупные кости и череп на найденный в сумке кусок ткани.

Проклятая Ловчая задумчиво помешала белую жижу в котле и с досадой осознала, что до рассвета довести до нужной густоты её не успеет. Ирлит порылась в карманах плаща в поисках чего-то подходящего и с облегчением извлекла из них пару ягод омелы и мешочек каких-то зерен. Все это было закинуто в котёл, и томительное в прямом смысле ожидание продолжилось.

Через час ложка внутри котла двигалась уже с трудом, и Ирлит, удовлетворенно хмыкнув, опустила край самого крупного осколка внутрь. После чего достала и примерила к краю осколок, продолжающий узор. Тот прилип плотно и крепко.

— Ха-ха. «Намертво» получается. — Глупо фыркнув со своей шутки, она продолжила работу.

Так, медленно, но верно, кубок был собран воедино. До застывания подождать нужно было немного, благо воздух в храме теперь был натурально и реалистично холодный.

Дождавшись, когда прочность Грааля начала внушать доверие, Ирлит вернулась к реликварию. Произнося последние строки молитвы, она на двух вытянутых руках установила Грааль в когда-то специально созданное для него углубление в постаменте. Ножка со стуком коснулась камня, и по храму прошла волна странного потустороннего тепла. За спиной раздался облегченный и благодарный вздох.

Единственная плата, за которую Ирлит готова страдать.

Откуда-то со сводов храма ей на шершавую испачканную ладонь упал плоский блестящий медальон в виде хрупкой лани. Как символ глупой и бессмысленной жизни, по собственной воле принесенной на безжалостный алтарь долга из раза в раз и несмотря ни на что…

Уже на рассвете кладбище при храме впитывало в себя ритмичные стуки лопаты о влажную землю. Господин Террейл стоял, оперевшись на те самые поваленные арки, и безучастно глядел на комки грязи, летящие в разные стороны.

— Искренне надеюсь, что рассказываете вы куда быстрее, чем работаете. Неужто это все действительно стоило той блестяшки, что висит теперь у вас на плече.

Укладывая последнюю лопату земли на холм безымянной могилы, Ирлит обернулась, вытирая пот со лба.

— Не беспокойтесь, господин. Я сказала, что обо всем вам расскажу, значит, так оно и будет. Думаю, мы можем ехать. — Она сбила грязь с лопаты о ближайший камень и сложив спрятала инструмент за пояс. — Я тоже рассчитываю, что мы с вами закончим быстро.

Осенний ветер нёс по дну долины глухой вой иронии.

Осенний ветер нёс по дну долины глухой вой иронии.

Глава 2

Мешки и кошки.

What you

don't know

can't hurt you…

Эмирун встрепенулся под седлом, взбрыкнулся и щелкнул белыми зубами в дюйме от ноги исполинского черного коня. Ирлит дёрнула узду на себя, чуть притормаживая и уводя строптивого зверя подальше от несоразмерной добычи. Он в ответ, рыча и ёрзая, пару раз остервенело ударил костяной лапой по дорожной пыли, оставляя на ней борозды от когтей.

Воспользовавшись заминкой, Проклятая Ловчая обернулась. Солнце уже было высоко, когда они покинули долину, и вся их с господином Террейлом дорога проходила в усталом молчании. У Ирлит была идея рассказать послу всё то, что она знает, в ближайшем пролеске, но тот, здраво оценив её состояние, настоял на перемещении в более спокойные, благоприятные, а главное, по его словам, «чистые и сытые» условия. Чтож. Его воля. Ирлит сама была бы не прочь поесть и отоспаться.

За время её размышлений конь Господина Террейла тоже остановился, а его хозяин смотрел на Ирлит с легким недоумением.

— Так и быть, — мягко сделал он одолжение, кивая на дорогу. — Вопрос о вашем специфическом выборе средства передвижения я оставлю до лучших времён. Есть нечто более надоевшее моему усталому разуму. — Дождавшись, пока Ирлит поравняется с ним, он ударил по крупу коня и продолжил уже на ходу: — Я наслышан от нашей общей знакомой о ваших способностях. Почему, если у вас есть возможность превратиться в любое животное, вы не влетели внутрь храма в облике птицы?

Задрав голову, Ирлит встретилась взглядом с кошачьими глазами, полными недоумения. К слову, другие кошачьи признаки так же оставались на месте, что вызывало подозрения о их совсем неиллюзорном происхождении. Ни для маскировки, ни для устрашения они в данный момент ему не были бы просто не нужны. А значит, смысл в темно-рыжих ушах и хвосте был иной, сакральный и абсолютно Ирлит непонятный. Ах да. Так же при свете дня выяснилось, что волосы, которые, как казалось Ловчей в храме, просто отражали свет витражей, в самом деле были бордового цвета и ложились на плечо посла, заплетёнными в тугую косу. Очень странная внешность для дипломата… но, помня о внешности их главного министра… Ладно, пожалуй, это вовсе не то, что сейчас должно её заботить.

— Почему, если у вас есть возможность сливаться с тенями и перемещаться во тьме, вы пользуетесь конём? — парировала она вопрос исключительно из такого же искреннего интереса.

Террейл сохранил на лице непроницаемое выражение, и лишь уголки тонких губ слегка дрогнули:

— О, вы играете не по правилам… но так и быть, на этот раз я вам уступлю. — Он отвернулся, смотря на дорогу и показавшиеся из-за вересковых холмов черепичные крыши небольшого городка, с лёгкой, почти усталой ноткой поясняя: — Если я буду перемещаться в виде осязаемой тени, то окружающие души будут пугаться меня куда раньше, чем я того бы хотел.

— То есть вы хотите сказать, что... Это... Души не пугает?

Ирлит не удержалась, скептически выгнув бровь, глядя на исполинского чёрного, как смоль, жеребца с тонкими клыками под верхней губой и островками чешуи на крупе, которые невооружённым взглядом можно было бы принять за плешь. Химера, вероятнее всего.