Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

Сизый дымок дурмана оседал на пол, туда, где сытый пёс развалился на спине, подставляя живот для чесания. Ирлит наклонилась, запуская руку в смоляную тёплую шерсть.

— Эмирун был из тех, кто чудом выжил, похоже вовремя спрятавшись в подполе и питаясь мышами. Потом сожрал своих братьев, а за ними — собственную мать. Позже перебил и вовсе всю псарню. Это местным рассказал напуганный до ужаса хозяин псарни, моля о приюте, но… Но, увы, позже его также нашли обглоданным на дороге. — Эмирун довольно задрал одну лапу, начиная тихо посапывать от удовольствия, и Ирлит перешла почесывающими движениями на бок. — Я полагаю, хозяин проклял его перед смертью, и потому он теперь выглядит так. Убить его невозможно. Только изгнать сильной светлой магией, коей у меня тогда не было. Зато после Тосеадора у меня были деньги. И я начала его подкармливать. Мне пришлось остаться в псарне на добрые три месяца, но, кажется, Эмирун был настолько в шоке, что кто-то кормит его добровольно, что… Все местные обозвали меня сумасшедшей, увидев, как я плетусь мимо деревни с ним на привязи. Но вознаграждение дали лишь бы я увела его подальше от города. — убедившись, что пёс заснул, Ирлит разогнулась и посмотрела на Посла, пожав плечами. — Теперь мы путешествуем вместе. Он, спустя годы, всё еще диковат и не в курсе, что такое верность, но…

— Вы к нему привязались. — закончил за неё Террейл и с долей понимания установил свой вердикт: — Проклятая ловчая. Экзорцист. К проклятью.

Ирлит не стала отрицать очевидное:

— Да.

Господин Террейл в последний раз затянулся дымом перед тем, как стукнуть трубкой о край стола, вытряхивая пепел:

— Вы удивительный человек, Ирлит Конте. Крайне больной на голову и в этом удивительный.

— Ага. Знаю. Спасибо.

Ловчая удержала в себе желание показать Послу язык с ребяческим «Сам такой».

— Думаю, именно этим вы и понравитесь моим коллегам в Лакоре. — улыбнулся он, искренне насмешливо щурясь от её, видимо, заметной реакции. — Ждите, ваше преподобие. Так же, как они ждут вас.

Ирлит больше не хотелось ждать. Тогда, давно, в каменном городе, она пообещала себе, что больше никогда не будет ждать чужого одобрения. И сейчас, когда корабль мягко покачивался на волнах, котята мурчали на ухо детские кошачьи песни, а Эмирун мерно храпел у ног… Ирлит поняла, что всё, что ей было бы необходимо… она сделает сама, не дожидаясь чужих рук, протянутых для неясной помощи.