Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

В таком темпе к назначенному месту на дне долины они прибыли только к вечеру, когда солнце на одну свою треть скрылось за горным хребтом. Мягкие рыжие лучи растеклись по серым каменным массивам и плавленым золотом стекали вниз в качестве последнего источника света, медленно угасающего меж тисовых ветвей.

Ирлит спешилась, когда взгляд нашёл средь них некогда белое кружево арок и барельефов. Когда-то давно храм был явно богат, величав и невероятно красив. Сейчас множество почерневших от времени каменных шпилей напоминало усеянную клыками пасть, раскрытую настолько широко, что почти вывернутую наизнанку. Центральная башня остро вонзалась в небо настолько высоко, что почти обогнала вековые тисы.

Вимперг нависал ломаной костью над чернеющей аркой входа. Ирлит шагнула к нему, краем уха слыша, как Эмирун сиганул в кусты. Видно, раньше к дверям вела аллея из белых тонких колонн, скреплённых белым узором вензелей. Сейчас колонны, не выдержав веса прошедших лет, сложились друг на друга словно домик из карт, облокотившись на фасад храма.

Ирлит осторожно подошла к массивным дубовым дверям с ажурной ковкой и на пробу схватилась за огромное кольцо. Тяжёлый металл лишь грохотнул об дерево, которое ожидаемо не шелохнулось.

Она уже думала идти в обход и искать запасную дверь, как сзади раздался скрежет. Ирлит обернулась, решив, что Эмирун, вернувшись с разведки, решил поползать по обломкам из чистого научного интереса к залегающим под камнем червям. Но это оказалось не так... Даже больше — противоположностью её ожиданиям.

Вместо громады чёрного меха на костяном псе, на покосившихся колоннах сидел...

— Ой. Котик. — Низкий хриплый голос почти инстинктивно сорвался на фальцет, приобретая по-детски умильные нотки.

Да. Кот. Тоже приличных размеров, но все ещё куда меньше Эмируна. С темно-рыжей, почти бордовой лоснящейся шерстью и фосфоресцирующими в сумерках глазами странного неестественного цвета.

Одно из проявлений проклятия или его воплощение? Вполне вероятно, ибо что в такой глуши мог делать огромный ухоженный кот, предположить Ирлит было сложно. Тем временем кот, устав разглядывать неказистую в его видении странницу, элегантной бесшумной походкой длинных, но мощных лап направился вверх по колонне в сторону разбитого витражного окна. Пушистый хвост качался из стороны в сторону в такт шагам, сметая с камня жухлую хвою. Окно находилось слишком высоко. А разбивать то, что ниже, ей бы не хотелось. Значит, видимо, ей придётся искать другой ход.

Ирлит задумчиво оглядела белые кости стрельчатых сводов и, огибая колонны, повернула за угол. Стоило ей поставить хрустящую поломанную подошву на прелую листву маленького храмового кладбища, за спиной раздался оглушительный скрип, похожий на рёв подбитого вола. Осторожно вернувшись, Ирлит обнаружила, что неподвижная прежде дверь слегка приоткрыта. Хорошо, что ей не пришлось бродить в поисках прохода. Плохо, что её, похоже, ждут.

Ещё особой радости не внушило внезапное осознание того, что земля уже впитала последние лужицы закатного света. Сумрак обернулся настоящей ночью. Отчего-то, сколько бы Ирлит ни жила, она не переставала удивляться тому, как с осенью резко начинает быстро темнеть. Глупая людская особенность — встречать каждую новую осень, поражаясь всему так, словно не ожидали, что сумеют до неё дожить.

Ирлит всмотрелась в тёмную прореху между дверьми, зияющую всепоглощающей пустотой. Местами тьма словно просачивалась наружу на и без того залитую плотоядно-лиловым мраком дорогу из белого камня. Внутри ничего не было видно. Оставалось лишь ответить на любезное приглашение и зайти.

Она подошла и предельно медленно открыла дверь пошире, делая первый шаг внутрь. Обязательно с правой ноги. Даже если неудобно. Вместо ожидаемого холода её внезапно обдало жаром, от которого вмиг пересохли глазные яблоки, заставив Ирлит зажмуриться. На секунду промедления в дверном проёме что-то тонкое и невесомое оплело её лодыжку с силой дернув внутрь. Открывая глаза, Ирлит почувствовала, как летит вниз на разбитую узорную мраморную плитку храмового пола, и услышала грохот захлопывающейся за спиной двери. М-да. Своей неторопливостью она, похоже, измотала чьё-то терпение.

Она быстро протерла веки, смахивая выступившие слезы, и поднялась на ноги. Увиденная картина казалась до того сюрреалистичной, словно Ирлит находилась во сне. Тени, густые точно чернила, заливали углы, оставляя место лишь для обломанных кусков стасидий, выступающих из тьмы белыми ребрами.

Заходя, Ирлит была уверена, что внутри храма будет полностью темно, так как луна пока не выползла из-за укромных гор на небосвод. Но вопреки ее ожиданиям проход к высокому алтарю заливал свет. Густой и насыщенный, он преломлялся, играя меж цветными стеклами всеми оттенками алого и пурпурного, переливаясь на полу словно дно горного озера. Блики жили своей жизнью, танцуя с гротескными тенями странный завораживающий танец. Жар и напряжение, натянутое в разуме тонкой тетивой, звенели в висках. Ирлит, шатаясь и ища точку опоры, сделала шаг вперед к алтарю. В этот момент давление стало невыносимым, и из носа побежала тонкая горячая дорожка крови. Прижимая перчатку к ноздре, Ирлит закинула голову, и помутневший взгляд выхватил залитый пурпурным светом высокий силуэт у алтаря.

— Должен признать, ваша неспешность ужасает настолько, что даже в какой-то мере восхищает. Неужто в таком темпе вам в самом деле хоть раз удалось кого-то спасти?

По залу эхом разнесся томный и слегка насмешливый бархатный голос, и напряжение разом схлопнулось, оставляя в голове Ирлит вопящую тишину.

Она прищурилась в попытке сфокусировать глаза на человеке за алтарной кафедрой. Тот тем временем неспешно и бесшумно взмахнул чем-то, что она сначала приняла за странно изогнувшийся подол мехового плаща, и от стойки к ногам Ирлит подкатилась с железным звоном маленькая неприметная круглая деталь. Ножка. От кубка или чего-то похожего.

— Не это, случаем, ищете? — Низкий и урчаще вибрирующий голос проворковал над ухом, хотя существо оставалось неподвижным, обтекаемое почти осязаемым багровым светом.

Могут ли это быть осколки Грааля… Ирлит сама того не желая, проследила за перекатыванием ножки, словно сорока за блестяшкой. Ох, нет. Сейчас это не первоочередная проблема. Ирлит сосредоточилась, вглядываясь наконец в мутные очертания. То ли ей это действительно удалось, то ли сам неизвестный позволил ей себя разглядеть.

Это был высокий, подобный человеку, на первый взгляд мужчина… судя по голосу… Ибо по другим признакам судить было сложно. Длинные темные волосы, лежащие на плече тонкой косой, и блестящие в свете такими же оттенками, что и витраж. Молодое овальное лицо с тонкими изящными, хоть и еле различимыми издалека чертами и… глаза. Горящие пурпурным огнем кошачьи глаза. То, что Ирлит изначально приняла за плащ, оказалось… хвостом. Невероятно подвижным и на данный момент раздраженно, но мерно качающимся. Приглядевшись, она так же увидела на голове существа нечеловеческие, звериные уши.

У Ирлит вновь сперло дыхание, и на повреждённом лбу поверх кровавой корки выступила ледяная испарина. Размышления в попытке все сложить воедино услужливо завели её в железную Деву из ужаса. То, что она ощущает на себе сейчас, не является силой проклятия, — её бы она узнала. Это колдовство, и исходит оно от этого мужчины, кем бы он ни был. Зверолюди не обладают магией, тем более такой удушающе сильной. И не могут колдовать, так как это против их природы. А значит, перед ней не зверочеловек и не человек вовсе.

Демон. Причем один из незаточëнных высших демонов.

Кошмар. Да, казалось бы. Ирлит — экзорцист, и изгонять демонов — это её непосредственная профессия по мнению большинства. Но это отнюдь не так. Любезно обозванные простым людом «Проклятые Ловчие» занимаются именно последствиями того, что осталось от первородных демонов, то бишь проклятиями. Так как сами демоны в большинстве своём либо изгнаны, либо заточены ещё со времён первого паломничества святой Ирины. Ну… в большинстве. Потому при всём своём опыте и наивном желании выжить Ирлит с ним не справится.

Попытка его классификации, вызванная больше профессиональной привычкой, нежели слабой надеждой на выживание, тоже ничего утешающего не дала. Первыми сомнения вызывали звероподобные кошачьи признаки. Вполне возможно, что это лишь иллюзия, которую невероятно сильный маг наложил на себя ради маскировки, но… зачем, если для подобных целей проще выбрать распространенные и избитые рога и другие части тела парнокопытных. Да и будь это колдун подобного уровня, желающий Ирлит смерти… шансов у неё не больше, чем с демоном.

Второе – это окутавшая храм тьма, не похожая на «власть места», свойственную обычным проклятьям, по ряду причин, включающих и жар, и сильное давление, к которому уже адаптированное к проклятой силе тело Ирлит должно было быть приспособлено… Вывод был один. И он не оставлял места любым спасительным маневрам.

— Может, вы уже хоть что-то скажете? А то мне как-то даже неловко.

Слова демона до Ирлит дошли в виде звука, но не смысла, так как она занималась тем, что обдумывала то немногое, что пережила за свою короткую жизнь, уперев взгляд куда-то в пол. Она задумчиво прошла вперёд и, прежде нащупав рукой, опустилась на одну из пыльных стасидий. Она подперла одну щеку кулаком и задумалась над итогом всего, что её бессмысленное на первый взгляд существование принесло в этот мир. И что унесло, само собой.

…

Нет, ну а какие ещё варианты? Сбежать она не успеет. Даже если обернётся с помощью подвески в птицу или мышь. Её сразу прихлопнут, и это будет в какой-то степени даже иронично. Пытаться умолять о пощаде? Это позабавит демона и разве что даст ей небольшую отсрочку неизбежного. Да и по сану не положено. Хм.. Что ещё? Выслушать, что он скажет, так как раз он её так терпеливо ожидал, то это может иметь значение?... Да ну, бред какой-то.

Кулак затек, и потому, уперев локти в колени, Ирлит положила подбородок на сложенные домиком пальцы, продолжая размышления.

Да и зачастую демоны просто играют в игры со своими жертвами, и вероятно, любой договор дарует ей участь куда страшнее смерти. Значит, надо смириться.

Ирлит прикрыла глаза и постаралась понять, какой именно поворот привёл её сюда.

— Мне начинать вас шантажировать или сразу пытать, чтобы вы хоть на терцию вырвались из тяжких раздумий? Это, знаете ли, знатно оскорбляет. — Голос демона потерял свои заигрывающие нотки, окрашиваясь нарастающей скукой. — И изматывает.

Ирлит, методично протиравшая грубыми пальцами дыру на своих висках, ошалело задрала голову, щурясь от ударившего в глаза блика, и тихо откликнулась.

— … А?... А… да, подождите, пожалуйста, ещё немного. — Медленно убирая руку от лица, Ирлит осознала, что старая пыль со скамьи еще хранит запах сандала, и словно для себя пробормотала: — Я пока не нашла точного ответа.

На мгновение повисло тягучее, словно патока, молчание, после которого демон удивительно спокойно уточнил:

— Ответа на что?

— На то, в чем заключался смысл моей жизни. — Незамедлительно пояснила Ирлит с облегчением, осознав, что звон в ушах прошел и взгляд наконец выхватил из парада красных лучей нужные детали.

Демон издал нечто похожее на вздох и оперся локтем на кафедру, подпирая подбородок изящной ладонью с длинными пальцами и острыми ногтями, обтянутыми тонкой тканью перчаток. Когда Ирлит не видела его лица, ей по тембру голоса казалось, что он улыбается, но сейчас, разглядывая его бледное, словно фарфор, лицо, ни тени улыбки на нем не было. Демон рассматривал ее с холодным, но неумолимо испытующим любопытством, а блестящие пурпурные глаза пронзали тонкими иглами зрачков. Кафедра находилась на постаменте, и оттого и так высокий силуэт возвышался над сгорбленной на стасидии Ирлит. Но даже так до нее доходил слегка щекочущий нос сладкий… почти гнилостно-сладкий запах миндаля, омраченный легкой горчинкой чего-то, что она не могла сразу определить. Словно кто-то забыл сахар на сковороде, и тот начал пригорать.

Кошачьи уши на голове дрогнули, а хвост ударил по резному углу кафедры с тихим шорохом.

— То есть слухи не врали, и вы действительно сумасшедшая? — В его тоне не появилось раздражения, а лишь странная, почти человеческая усталость. — Что ж, это ожидаемо… хотя и сильно усложнит дело. — Он беззвучно вышел из-за кафедры, слегка покачивая бёдрами, и остановился в нескольких ступенях постамента от Ирлит. — Ну, не будем о грустном. Зато это даёт мне лишний повод прекратить с вами церемониться.

Ирлит согласно кивнула, опуская глаза. Да, наверное. Чем быстрее, тем лучше. Долго мучиться она бы не хотела. Зато, как и сказал демон, у всего есть своя светлая сторона. Ирлит хотя бы умрёт смертью достойной истинного экзорциста… а не как один из её товарищей по службе. Когда она ещё не покинула монастырь, до неё дошла весть о смерти послушника одного с ней поколения. Разъярённая толпа забила его камнями, узнав, кому он молится, когда он предложил помощь. Жалкая и глупая смерть, но и такое бывает. Ирлит вообще полагала, что прославится на века как первый экзорцист, умерший от того, что нечайно уснул во время битвы или, например, получил смертельно опасное несварение. Так что тот расклад, который предстаёт пред ней сейчас, можно даже назвать благословением. Жила несуразно, так хоть помрёт красиво…

Ирлит подняла взгляд, лишний раз оглядывая демона, который незаметно снова стал на шаг ближе.

Да. Вполне красиво…

— Прошу прощения. Похоже, я переборщил с подготовкой сцены, и заклятье подействовало на вас излишне сильно, разжижив вам мозги. Такое порой случается.

Он прошёл мимо нее, сложив руки за идеально прямой, словно у солдата, спиной, и не успела Ирлит шумно вздохнуть, как звук его голоса послышался за её спиной. Ирлит чуть повернула голову, краем глаза видя, как он опустился на стасидию позади той, на которой сидела она. Голос его обрел ласковые и почти воркующие нотки, неспешно и оттого… ха-ха, «не искушенному» слушателю могло показаться, что демону действительно жаль. Но следующие его слова разбили на осколки даже это мифическое ощущение:

— В любом случае, как я понял, терять вам там было особо нечего. — Он сахарно усмехнулся, словно делая одолжение. — Но в качестве акта милосердия я впредь буду говорить односложно, чтобы до вас точно дошло.

Запах миндаля ударил в нос с новой силой, и Ирлит осознала, что горечь вовсе не отдаёт чем-то жженым. Это алкоголь. Причём очень дорогой и качественный. Ликёр? Вероятнее всего. Демон, до этого сидевший на стасидии прямо, накренился вперёд и сложил руки на спинке, на которую чуть ранее откинулась Ирлит. Он приблизился слева близко-близко с лёгкой улыбкой, наблюдая за тем, с какой нервозностью она отводит взгляд и замирает, словно в надежде, что он сочтёт её за мёртвую.

— Я знаю, Ирлит Конте, — он произнёс её имя, натыкаясь на него как на застрявшую в зубах соринку, — что вы экзорцист храма Декарата из монастыря Андэ-Дривер, и вместе с вами послушание принимала женщина по имени Эстер Антей. — Бархатное урчание, хотя и оставалось безмерно лилейным, в моменте налилось нетерпящей возражений сталью. — Вы скажете мне, где она сейчас находится.

И это он называет односложно…

Ох. Ирлит помнит уроки магистра Ноа. Демоны с поразительной легкостью считывают человеческие мысли и играются с памятью словно с занятной, хоть и хрупкой, безделушкой. В такие моменты главное — не начать все отрицать, чтобы не предоставить на обозрение демона свою уязвимость ещё больше и не дать ему идею для изощрённой пытки. Теперь и демон за спиной Ирлит покопался у неё в голове и решил выпотрошить неприятное прошлое. Наверное, ей будет проще отвечать прямо:

— Я не знаю ничего о её местонахождении уже как четыре года.

Ответ демона не удовлетворил, и он продолжил ворошить её и без того многострадальную память, видимо, специально давя на самые черные гематомы:

— В каких вы были с ней отношениях?

Врать бесполезно. Вероятно, вопрос риторический. Ирлит подала голос, но тот треснул, превратившись в сдавленный хрип:

— Кх… Друзья. — Она откашлялась в кулак, после чего стала вновь звучать спокойно. — Мы были друзьями и соратниками.

Интересно, сколько времени прошло с того момента, как Ирлит вошла в храм? Допрос продолжился. В искаженных магией пространствах время течёт по-разному. Возможно, она здесь уже несколько дней или пару тяжёлых терций… В любом случае, тени заметно подоспели на пол, и свет витражей стал куда мягче. Поднятая Ирлит вековая пыль, восстав из спячки, парила в алых лучах, то застывая, то колышась от её дыхания.

Видимо, заметив, как Ирлит вновь ушла в себя, демон с нажимом продолжил допрос:

— Она говорила вам о своих планах и целях на жизнь?

И зачем спрашивать, если он и сам прекрасно знает? Эта странная игра начинала вызывать у Ирлит недоумение, но она, как и велят правила, продолжала подыгрывать. Вероятно, демон просто хочет её вымотать.

— Да. — Кивнула Ирлит, ковыряя застывшую под носом дорожку крови. — В каком-то смысле именно поэтому мы и прекратили… сотрудничество.

Демон глубоко вдохнул, но терпеливо уточнил:

— Конкретнее. Что она вам…

— Погодите. — Ирлит прервала его, даже не подумав. Почему-то гложило ощущение, что он спрашивает не из злорадства, а потому что ему действительно интересно… но зачем? Ирлит со вздохом, словно изливая душу старому другу, призналась: — Я, кажется, перестала понимать, что происходит.

Демон словно искренне и совсем по-человечески фыркнул:

— А вы наивно полагаете, что когда-то понимали?

Ирлит помотала головой, поднимая осевшую на её голову за время разговора пыль:

— Я полагала, что вы хотите убить меня с максимальным цинизмом и жестокостью. — Ответила она с неуместной в данной момент рассудительностью. — Перед этим измотав мою волю и измучив разум.

С выражением, полным искреннего скепсиса, он выгнул бровь:

— Зачем мне, по-вашему, заниматься подобным?

Ирлит этот вопрос слегка застал врасплох и заставил на долю терции замяться. Она попыталась подобрать слова, хотя произносить это вслух было сущим абсурдом.

— Ну… Потому что я экзорцист.. А вы, э-эм… — Ирлит попыталась произнести это так, чтобы это не звучало уничижительно. — …древняя демоническая сущность..?

Повисло молчание, и тонкие кошачьи зрачки слегка расширились, пока демон молча рассматривал лицо Ирлит. Тени по углам, кажется, дрогнули. Воздух замер.

— Что?

— ... Что? — Ирлит сглотнула.

Сказано это было с таким пустым, ничего не выражающим, но при этом живым выражением, что она, дублировав вопрос, начала сомневаться, является ли она на самом деле экзорцистом. Может, Ирлит случайно не так построила предложение?

Вдруг оглушительную тишину храма прорезал шероховатый заливистый смех. Сбоку уже никого не было, а мужская фигура материализовалась из тени прямо перед ней, прикрывая сотрясающееся от смеха лицо рукой.

Ирлит впала в ступор, моргая и вжимаясь спиной в ледяную каменную спинку стасидии. Она ничего не понимала ещё больше.

Когда приступ почти истерического хохота прошел и дёргающиеся плечи снова расправились в подобии военной выправки, «демон», смахнув острым ногтем слезинку с уголка раскосого глаза, иронично улыбнулся:

— Ха… Ха-ха… Ладно, я не буду принимать это за оскорбление и просто предположу, что предо мной тот самый несчастный продукт профессиональной деформации… Пожалуй, мне пора представиться.

Он по-светски откашлялся, скрестив руки за спиной, и на его плечах поверх тонкой жемчужно-белой шёлковой рубашки из тени соткался военный камзол с гербованными эполетами.

— Кору́н Террейл, министр иностранных дел Объединенной империи Лакоры и её непосредственный представитель.

. . .

Глушь леса снова заняла свой главенствующий пьедестал, когда последний истошный вопль обрушился на землю вместе со своим хозяином. Тело с силой ударяясь о мшелую гниющую траву, рваными кусками блестящего алого мяса распласталось по земле. Вместе с ним по прелым иглам рассыпались окровавленные золотые волосы.

Мужчина, стоящий над ним, брезгливо откинул от себя чужой длинный и изогнутый клинок и, расправив плечи, обтер голую руку о и так безнадёжно испорченный бурыми пятнами камзол.

— Гадство. — Вслух отметил он, краем чуткого кошачьего уха улавливая шум со стороны причудливого рва, лежащего за лесом.

Он мельком окинул почти чёрное в сумерках месиво из тел и прикинул по золотым макушкам, все ли из жертв достаточно мертвы. Не считая безголового тела у дальнего куста, странно помятого и словно поеденного, все прочие были на месте. Под «прочими» мужчина подразумевал и своих, и чужих, само собой, хотя в каше из крови, внутренностей и ошметков доспехов различить их было трудно.

Слившаяся воедино во тьме крон, пока не остывшая масса источала горячий пар в похолодевший ночной воздух и отдавала липким неприятным жаром. Первые лучи звезд падали на разодранное брюхо одного из эльфийских гвардейцев. Трупы лошадей лежали за деревьями неподалёку, и мужчина с досадой подумал, что от раздражения, копившегося неделями, он навёл просто вопиющий беспорядок. Гнев, выпущенный наружу мгновениями ранее, наконец прекратил клокотать в сжатой глотке, и он уже на трезвую голову продумал план дальнейших действий посольства в его несомненно привлекательном, но теперь удручающе одиноком лице.

В первую очередь необходимо было связаться с империей. У одного из членов посольства вроде даже завалялся сентетиум…

Во вторую очередь необходимо было убрать за собой бардак, пока лесные звери, заручившись примером той чёрной твари, не растащили останки по лесу. Уничтожать весь лес было бы слишком хлопотно.

Мысль о том, как убить разом двух зайцев, была простой и до истощения банальной.

Он потянулся, прохрустев с оглушительным треском позвоночник, затекший после нескольких часов скачки на коне, и, зевнув, перекатился с носков на пятки. Мужчина стянул с другой руки липкую от крови перчатку и на пробу щелкнул пальцами. Те проскользили подушечками по ладони, не издав ни звука. Он устало вздохнул, выкинул перчатку в кучу иного мусора вокруг, уже удосужившись достать из нагрудного кармана платок. Через терцию обе руки были идеально чисты, и по поляне разлетелся чёткий, как хруст кости, щелчок. Из-под мрачных и затенённых уголков и расщелин леса начали вытягиваться огромные осязаемые тени. Они стояли, сливаясь с высокими деревьями, и кривились, видоизменяясь подобно кускам мокрой чёрной глины под руками мастера за гончарным станком.

Приняв конечную, хотя и все еще расплывчатую форму, тени отделились от того, что их отбрасывало, и потянулись к накрытому для них пиру с чавканьем и потусторонним гудением, поглощая останки.

Пока они проводили зачистку, заглатывая груды плоти вместе с доспехами, мужчина успел протереть платком запонки на рукавах и носки ботинок. Закончив работу, тени осели обратно на землю, возвращаясь в свои норы, а на бледную ладонь приземлились маленькие посеребренные карманные часы на цепочке.

Почти сразу, окрестив гравировку на крышке безвкусицей, мужчина подцепил щель длинным чуть загнутым ногтем большого пальца, и часы распахнулись.

Он перевёл стрелку терций на восток, а ту, что крупнее, трижды обвёл вокруг своей оси. Раздался магический сигнал, зашипели поднявшимся ветром помехи, и над циферблатом возникло плоское однотонное изображение. Фигура колыхалась как на водной глади, и из всего вороха образов удавалось выудить лишь тёмный женский силуэт.

— Госпожа Со'Афарэ, меня слышно? — Чеканя слова для лучшей передачи звука, произнёс мужчина.

После небольшой заминки фигура колыхнулась, делая жест, похожий на взмах рукой. Поляну окутал сладкий и мелодичный голос.

— О! Наш великий конспиратор собственной персоной. Давно не виделись. Слышала, тебя разоблачили, несмотря на твое слащавое личико. Видимо, не всем понравилась твоя любовь потрошить чужие тени. — В её выражении слышалось лёгкое нескрываемое, хоть и беззлобное, веселье. — Так что, как там ты, Корун, я знаю. А как там наша дорогая Йо'анна? — Искажённый иллюзией манерный тон выдавал неподдельный, хотя и немного ленивый интерес.

— Многое пошло не по плану, но есть и хорошие новости. — Корун усмехнулся без тени раскаянья, кивнув головой на вид за своей спиной, прекрасно осознавая, что Со’Афарэ этого не увидит.

— О!... Это значит, что ты снёс всю светло-эльфийскую империю под основание? Террейлл, дорогой, я в тебе не сомневалась. — Она радостно рассмеялась, казалось бы, ничуть не смутившись.

— Не совсем. — Спокойно оборвал её Корун с иронией, закатывая глаза на разочарованное и почти старушечье «ай-яй-яй» в ответ. — Но зато, — поспешил он её успокоить, — я провёл масштабную чистку кадров. Могу заверить, что в наших рядах остались только лучшие.

Он многозначительно обвёл взглядом опустевший лес.