Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

Она искала рычаг, не отвлекаясь на гремящие в голове крики. Рычаг, который сдвинет водоотводный жёлоб. Она знала, он должен быть, специально, чтобы в случае чего изменять поток воды.

Рычаг был. И он оказался в самом неудобном для этого месте. Край платформы, касающийся края водопада.

Ирлит накинула плащ на голову и набрала воздуха в лёгкие.

Лишь бы сработало.

«Что ты творишь, маленькая дрянь?! Ты решила забрать меня с собой?»

— Увидите. — крикнула Ирлит в ответ, прижимаясь спиной к стене снаружи.

Так ползком, терпя колючие болезненные брызги, летящие в лицо, она добралась до круглого рычага, держащего жёлоб. Ноги дрожали от усталости и перенапряжения, сил в руках почти не было, голова кружилась. Казалось, если сейчас она навалится всем телом, то просто вместе с рычагом сорвётся вниз.

Была не была. Ирлит наклонилась, зацепившись руками за торчащие балки и, игнорируя адски болящие пальцы, уперлась ногами в рычаг.

— Но время кралось словно тать!

Она нажала на пробу. Раздался скрип металла, но ржавая конструкция осталась на месте.

— Сгибало в дугу старика!

Одной рукой выхватила флягу с бульоном, особо не веря в эту затею. Вскрыла пальцем и вылила содержимое на ось рычага. Попробовала ещё раз, надавив резко и изо всех сил. В бедре что-то хрустнуло, и по ноге волной растеклась жгучая боль:

— Нас гонят в могилу опять,

Как будто и не было нас в ней века!

Взвыла она последние строки песни, и рычаг сдвинулся, отлетев вместе с болтами. Бульон не сильно помог.

Механизм с грохотом заработал, зазвенели цепи, поддались опоры, и огромный жёлоб съехал в сторону, обрушив шквал ледяной воды на статую.

Треск заполнил уши, и громадная каменная голова под силой стихии откололась, развалившись на части и за гулом полетев вниз.

Ирлит заползла обратно на мельницу, волоча с собой ногу. В голове раздалось тихое и шокированное:

«Вот оно что…»

— Смотрите дальше. — просипела Ирлит, опираясь на стену и смотря вниз на то, как голова с оглушающим взрывом сталкивается с дамбой.

Плотину прорвало. Весь сбор воды, что копился в водохранилище годами, вырвался на свободу, накрывая собой город с его мостами, каналами и сводами крыш.

— Это то, чего вы на самом деле хотели?

«Да» — произнесённое неслышно и ошеломлённо растопило сердце Ирлит, и она поковыляла прочь от мельницы. Там, где-то внизу, остался выход к морю.

«Спасибо.» — короткое, но такое важное. Вырванное, казалось бы, нехотя, с костью и сухожилиями, но полностью искреннее.

— Обращайтесь. — усмехнулась Ирлит, растрачивая остатки сил.

«Я уже обратилась. И вместо того чтобы отколоть один камень, ты снесла город.»

— Эм… — Ловчая не знала, что на это ответить, кроме неловкого смеха. — Я не люблю… мелочиться.

Она потерла затылок, прижимая плотнее к себе мешок с костями. Лестница вниз была преодолена, и за водопадом, около разрушенной теперь безголовой статуи, виднелся проход.

Поразительно как быстро разум перестает одухотворять и воспринимать как нечто некогда живое то что лишено головы, воспринимая его впредь как набор разрозненных, длинных кусков невнятной плоти. В случае со статуей эта громада теперь изображала лишь череду неясных, размытых сколами, линий, в которых нечто человеческое уже совсем не угадывалось… .

«Меня зовут Феода.» — внезапно раздалось в голове.

— О. — Ирлит ступала на ощупь по узкому рукотворному коридору, не видя начала и конца.

«Да. Не "Дева", не "Водолея"… Феода.»

Море щекотало нос запахом соли и бриза. Туннель остался позади, и Ирлит стояла на берегу, щуря глаза от свежего ветра. Вот и всё.

— Что ж. Думаю, тебе пора отдохнуть?

Ирлит взяла мешок с костями и опустила его в солёную воду, развязывая шнурок.

«И не говори… Прощай, Ирлит Конте.»

И всё стихло, не оставив чужого следа в одной глупой маленькой голове. Ирлит потрогала рукой ледяную воду и ласково помогла костям отплыть от берега.

— Прощай, Феода. Покойся с миром в той вечности, которую ты выберешь сама.

Ноги перестали держать. Силы вышли окончательно, и тело превратилось в безмятежный мешок мяса и костей, упав во влажный песок. Воздух прорезал серебряный блеск, и в раненую перевязанную ладонь упала серебряная подвеска в виде тонкой, неидеальной и абсолютно некрасивой гаргульи.

Ирлит не смотрела. Она лишь ловила на лицо лучи только выползшего из-за вековых туч солнца, чтобы спокойно и честно погрузиться во тьму.