В тени Сокрытого. Полночь Синея

– Мерса, дай сюда шпагу, – Хаз откинулся на спинку своего деревянного кресла. – Учитывая, что женщин здесь одевают сдержаннее самых приличных равганских скромниц, оружие скорее всего им тоже не полагается.

Мотье помедлила и отцепила от пояса ножны со шпагой, украшенной серебром. Боец из нее никудышный. Клинок она носила скорее как трофей или память о первой отнятой жизни – стражнице особого подразделения, которое называли «ястребами». Хаз уложил оружие на колени так, чтобы оно не мешало быстро вытащить кинжал.

В передвижении на коляске имелись преимущества: не приходилось таскать все вещи на спине, да и его самого возили куда ему надо. Хазери кинул взгляд на крыши вдалеке, и внутри все сжалось. Никакие удобства не сравнятся с ветром в волосах, видом с высоты и возможностью залезть в чей-нибудь дом через окно.

– Кажется, и правда стали глазеть меньше, – прервала размышления парня Мерса.

– Нам стоит до темноты найти гостиницу, – Лоуренс кивнул на солнце, постепенно скрывавшееся за невысокими зданиями. – И там в спокойной обстановке решим, что делать дальше.

– Для начала нужно кое-что проверить. Давай свернем вон там, – Хаз указал на поворот, уводящий прочь с широкой улицы.

Они достаточно далеко отошли от порта, гостей города почти не встречалось, а значит, и свободных мест в тавернах и постоялых дворах должно быть больше. Оставалось их найти и определить, угрожает ли прямо сейчас опасность.

– Видел? – вполголоса спросил Хазери после того, как они завернули в просторный переулок.

– Да, – скрипнул зубами Лоу. – Мерса, давай махнемся. Вези Хаза.

Мотье без лишних вопросов перехватила коляску.

– Идут? Бездна... – выругался Вале, пытаясь разглядеть хоть что-то позади себя, но спинка кресла закрывала весь обзор. Сколько ни ищи положительных моментов в своем положении, отрицательных гораздо больше.

– Трое.

– Недооценивают.

Лоуренс бросил взгляд на Мерсу, посмотрел на Хазери и покачал головой:

– Переоценивают.

– Ладно тебе, Лоу, не списывай нас со счетов, – хохотнул Вале, проверяя, легко ли кинжал выходит из ножен. – Вон там неплохой поворот.

Они прошли в арку и оказались в тупике между жилыми домами.

– Я надеюсь, так и задумано? – спросила Мерса, разворачивая коляску.

– Да. Сложно найти подходящее место, когда города не знаешь. По крайней мере, теперь к нам не зайдут со спины.

Пару минут они напряженно ждали. Преследователи не спешили. Знали, что дальше тупик, и жертвы никуда не денутся. Наконец в арке появились трое синейцев. Они были на голову ниже Лоу, крепкие и широкоплечие. У каждого на поясе висела сабля. Одеты в длинные рубахи, хлопковые штаны и мягкие тапочки. На головах повязаны платки, закрывающие нижнюю часть лица. Вся одежда красная. Хаз внутренне поморщился. В Вергазе этот цвет встречался редко, к нему, как к символу траура, относились трепетно, а в Тамине его носили многие мужчины и женщины. Пусть дело в разнице традиций, с толку здорово сбивает.

– Чем обязаны? – поинтересовался Вале, положив руки на подлокотники. Капюшон мешал обзору, но снимать его парень не спешил.

– Tamin alinari vara jene al’sim ka? – вперед вышел мужчина с кудрявой черной бородой, в которой виднелись вплетенные кольца и бусины.

– Бездна! Мерса, что они говорят? – прошипел Хаз.

– «Гости Тамина далеко ушли от порта», что-то вроде того, – шепотом ответила женщина и продолжила громче, спрашивая синейцев, говорят ли они по-равгански. – Ravgan kise made abir ka?

– Ravgan ashkaali, – заржал бородатый собеседник, повернувшись к своим спутникам. Их улыбки не сулили ничего хорошего. – Мы проводить. Ночлег. Еда. Брать мало. Гостей любить. Ye?

– В услугах не нуждаемся, – ответил Вале.

– Вы идти за нами. Мы брать мало, – синеец показал на выход из тупика у себя за спиной.

– Вы же тоже таким промышляли? – шепотом спросила Мерса у Лоуренса. – Я будто попала в искаженное отражение Вергазы.

– Обижаешь. Мы никогда так топорно не работали.

– Вы сейчас разворачиваетесь и теряетесь. И больше мы с вами не пересекаемся, – продолжил переговоры Хаз, не обращая внимания на шепотки за спиной. – Если нет, то вам же хуже будет.

– Ashkaali не понимать, с кем говорить. Вы идти за нами...

– Мы идти. Вы забирать деньги. Потом убивать нас. Ye?

До синейца дошло, что парень в капюшоне откровенно насмехается. Шагнул вперед, наполовину вытащил саблю из ножен.

– Я бы как следует подумал, – крикнул Лоуренс и обнажил меч, приняв боевую стойку.

Вале левой рукой протянул Мерсе шпагу, в правой уже держал кинжал. Мужчины в красных одеждах перекинулись парой коротких фраз и достали сабли. Они помедлили, позволяя своим жертвам передумать и отдать деньги по-хорошему. Ожидаемой реакции не дождались и неторопливо зашагали в наступление.

– Мотье, у тебя вроде есть арбалет, – припомнил Хазери. Карманные самострелы размером с две ладони были относительно новым изобретением, которое быстро набирало популярность в Равгане. Стреляла женщина гораздо лучше, чем фехтовала.

– Из-за влажности на нем подгнила тетива. Нужно купить новую, – сокрушенно прошептала Мерса.

– Понял. Купим при первой возможности. А пока постарайся выжить.

– Вы оба постарайтесь выжить. Беру на себя двух справа, третий ваш. Он припадает на правую ногу, бейте по ней, – отрывисто дал указания Лоуренс. – Играй, музыка.

– Пока стража спит, – хором ответили друзья.

Синейцы будто того и ждали. Они одновременно ринулись в атаку. Лоу, как обещал, оттянул на себя двоих, хотя далось ему это с трудом. Он давно не тренировался, да и противники оказались опытными. Звон стали наполнил тупик. Жители окружающих домов сначала высунулись из окон, потом быстро скрылись, задернув шторы.

Не обратив внимания на Хазери, хромой мужчина направился прямиком к Мерсе, которая выставила перед собой шпагу. Пару выпадов она сумела отразить, следующий сильный удар выбил оружие из ее рук. Хазери к тому времени успел вывернуться в кресле и метнул кинжал в нападающего. Клинок не предназначался для метания, но цели достиг и глубоко вонзился в плечо синейца. Тот охнул от неожиданности, развернулся и попер на Хаза. Он ударом ноги повалил коляску, парень вывалился на землю и по инерции перекатился, уходя от возможного пинка. Враг оказался быстр, и не успел Вале подняться на локтях, как получил ногой в живот. Он закашлялся, а противник ударил снова. Синейские тапочки были мягче равганских сапог, которыми Хазу не раз прилетало, но боль все равно приносили немалую. Синеец остановился, размахнулся саблей, чем и воспользовался Хазери. Он уперся ладонями в землю, тряхнул левой рукой, поймав из скрытых ножен стилет, и всадил врагу в икру. Тот взвизгнул, дернул пострадавшей ногой, ударив Хаза пяткой по лицу. В голове загудело, перед глазами блеснули вспышки.

– Ashe kerez ezaad! – завопил синеец местные ругательства.

– Ну и живучая ты тварь, – скривился Хазери.

Где носит Мотье? Они слишком долго возятся. Лоу нужна помощь. На него все еще наседают двое, а значит, бойцы они отличные. Мысли сыпались одна на другую, мешая сосредоточиться.

Синеец схватил парня за рубашку и приставил саблю к горлу. Сейчас Хаз находился достаточно близко, чтобы всадить сталь ему еще куда-нибудь, но оружие закончилось. Смерть от руки мелкого бандита вдалеке от дома – очень глупая, хотя Хазери Вале даже ее готов встретить с открытыми глазами и взглядом исподлобья. Во время драки капюшон слетел с головы, и противник увидел его лицо. Он быстро забормотал что-то. Хаз различил слово, которое знал. На равганский оно переводилось как «демон».

Речь синейца резко оборвалась, а из шеи и рта полилась кровь. Он схватился за горло, издал несколько булькающих звуков и упал, увлекая за собой Хазери.

– Бездна! – парень упал сверху хрипящего врага и запачкался его кровью. Он поднял голову, разглядел в лучах заходящего солнца Мерсу. – Ты чего так долго?

– Помогала Лоуренсу. Ты тут и сам неплохо справлялся, – глухо ответила женщина.

Хаз только сейчас обратил внимание, что в тупике стоит тишина. Не слышно ни криков, ни звона стали. Он нашел взглядом Бареву. Возле друга лежало два неподвижных тела. Из-за штор в окнах наверху начали выглядывать жители. Любопытным всегда интересно, чем все закончилось. Хазери накинул капюшон, выдернул из трупа кинжал и стилет, вытер их о штанину мертвеца. Срезал с пояса худой кошель и спрятал в карман.

– Цел? – Лоуренс усадил парня в коляску.

Хазери тронул щеку, поморщился. Принялся вытирать рукавом кровь с лица.

– Цел.

– Отлично.

Лоуренс повез Хаза к выходу. Мотье с отсутствующим взглядом шагала рядом. Хазери не знал, как она вела себя после первого убийства, но догадался, что и тогда замкнулась. Если будет долго отходить, придется встряхнуть. Лоу глянул на Мерсу и быстро отвел взгляд. Кашлянул, привлекая внимание.

– Итак. Теперь нам мало не выделяться. После убийства трех местных нам надо стать невидимыми. Есть идеи?

9. Мерса

Закрытая забором и навесом площадка за гостиницей полнилась прерывистым деревянным стуком. После инцидента с бандитами Мерса попросила Лоуренса учить ее пользоваться шпагой. Тот охотно согласился, и за последнюю неделю женщина здорово в этом поднаторела. На время обучения холодное оружие они заменили деревянными палками: стук не привлекал внимания, в отличие от звона стали.

Хазери приковылял на костылях четверть часа назад, уселся на скамейку и наблюдал за обучением. Его хлопковые штаны и темно-синюю варту – удлиненную верхнюю одежду на застежках, популярную у синейцев – покрывала пыль. На лице красовалось два фиолетовых пятна, не отличимые от настоящих синяков.

– Я говорил, что терпеть не могу Синей?

– Ты имеешь в виду сегодня или вообще? – уточнил Лоуренс.

Он и Мерса уже час тренировались и остановились передохнуть. Парень воспользовался перерывом в тренировке, чтобы высказать мнение о стране, в которой они находились. За две недели оно ни капли не изменилось.

– Синейцы – бессердечные ублюдки. За два часа, что я валялся у обочины, ко мне подошли три человека! – ворчал парень, вытирая рукавом лицо. Он стер грим, выпачкав нос и щеки пылью с варты.

– Может, у тебя вид недостаточно жалкий? – усмехнулась Мерса, встав в боевую стойку.

– Смейся-смейся. Раньше я думал, что в Вергазе живут черствые люди, но там я неплохо монет поднимал.

– Ты был лет на пять младше. И выглядел действительно хреново, – Лоуренс сделал выпад, заставив Мерсу защищаться.

Хаз пытался достать деньги старыми методами. Один из них заключался в роли избитого и раненого, к которому должны поспешить сердобольные граждане. Пока они хлопочут над ним и интересуются состоянием, парень срезает кошелек. Он давно не практиковался в столь примитивном виде заработка, но без знания языка и возможности проникнуть в чужое жилье сложно задействовать что-то более хитрое.

У Лоуренса тоже дела шли не очень. Карточные игры в Синее не в чести, а заниматься мелким разбоем на улицах чужого города у него желания не возникло. В итоге Барева стал по вечерам подрабатывать вышибалой в кабаке на первом этаже гостиницы, в которой друзья остановились. Хозяин заведения бесплатно их кормил и дал скидку на проживание.

Из Тамина после убийства трех синейцев друзья бежали быстрее, чем из Вергазы после взрыва аристократского района. На окраине города они нашли караван, который отправлялся в тот же вечер. Им повезло, что один из торговцев был лаутцем, и Лоуренс быстро нашел с ним общий язык. За шесть дней они добрались до Ман-Жи – крупного города, находящегося на полпути от Тамина до Аль-Хаджана, столицы Синея. В Ман-Жи решили остановиться и попробовать наладить дела, но пока получалось только валяться на дороге и выкидывать из кабака засидевшихся кутил.

– Ненавижу пыль и песок.

– Верните Хазу грязь и помои Вергазы, – Мерса провела атаку, Лоу с легкостью ее отразил.

– Что-то у тебя язык больно длинный стал, – буркнул Хазери. – Может, укоротить?

– Догони сначала.

– Ну ты и... – Хаз хмыкнул, наблюдая за обменом ударами. – Хороша... Это Лоу на тебя так влияет?

– Твое нытье на нее так влияет, – Лоуренс ударил по палке и выбил ее из рук Мерсы.

Та ойкнула от неожиданности и боли, потерла кисть. Барева, привыкший к своему тяжелому полуторнику, временами забывался и не сдерживал силу удара. Деревянные дубинки не сбалансированы, но лучше так, чем учить фехтованию на шпагах с помощью меча. В Синее оказалось не так просто раздобыть хорошую сталь. Про тетиву для карманных арбалетов и речи не шло – здесь и обычные-то самострелы не использовали, отдавая предпочтение ближнему бою.

Хазери широко зевнул и потер глаза двумя пальцами.

– Ты сегодня спал вообще? – поинтересовалась Мерса, поднимая палку.

Парень отмахнулся. Мешки у него под глазами были красноречивее слов. Лоуренс говорил, что Вале всегда мало спал. Но последние дни создавалось впечатление, что он не спит вовсе.

– Сколько вам еще заниматься?

– Скоро закончим, – ответил Лоу, указывая Мерсе на место перед собой.

Узкая площадка, где они тренировались, выполняла роль склада для всякого хлама. Друзьям понадобилось некоторое время, чтобы расчистить ее и соорудить подобие скамейки, на которой обычно восседал Хаз. Зато никто не видел, что позади гостиницы Мерса учится сражаться.

Порядки по отношению к женщинам в Синее отличались строгостью и вызывали у свободолюбивой Мотье отвращение. Нельзя появляться на улице после заката, обнажать плечи и ключицы, иметь при себе оружие. За любую провинность местных девушек наказывали кнутом, камнями или кулаками.

То же самое могли проделать с непослушными рабами любого пола. Мерсу ошеломило, что в Синее до сих пор существовало рабство. В Равгане его отменили еще при монархии, на континенте стран, в которых людьми владели, как вещами, давно не осталось. В Синее ужас из старых книг стал реальностью. Мотье временами встречала людей с вытатуированными на щеке треугольниками. Как она поняла, его форма и цвет соответствовали семье, которой меченый принадлежал. Мерса видела их редко, но каждый раз сердце сжималось при виде татуировки и напряженного взгляда, опущенного вниз.

Приезжим женщинам наказания за несоблюдение местных законов смягчали – налагали огромные штрафы. Не все могли такие штрафы выплатить, а перечень запретов был длинный. Чтобы заплатить за случайное нарушение, девушки выполняли самую грязную и неблагодарную работу.

Мерсе помогло ее умение находить информацию: еще по дороге в Ман-Жи она выяснила, что в Синее позволено, на какие нарушения закрывают глаза, а чего делать не стоит, если охота сохранить жизнь. К прибытию в город она знала, что надеть, чтобы спрятать шпагу, и в каких заведениях лучше не появляться, чтобы не привлекать внимания.

Закончив с тренировкой, Мерса переоделась в длинную юбку, рубашку и легкий халат с воротником, все темно-синего цвета. Внешне сословия в Синее различались по материалу одежды, вышитому орнаменту и украшениям, демонстрируемым в очень скудном количестве. Градации по цветам не существовало, хотя богатеи предпочитали светлые оттенки, в то время как люди без большого достатка носили темную, немаркую одежду. Хоть что-то у Равгана с Синеем имелось общее.

Оставив друзей в гостинице, Мерса вышла на улицу. Без любопытных взглядов не обходилась ни одна вылазка в город. Синейцы, не считая самых зажиточных, выбеляющих лица специальными мазями, имели смуглую, загорелую кожу. Глаза у них миндалевидные, с приподнятыми уголками, зеленых оттенков, а волосы черные. Вдобавок, жители Синея были небольшого роста, и высоких Мерсу и Лоуренса замечали издалека. Мотье впервые задумалась, каково Хазу: низкого, худого и слабого паренька с неестественно светлыми глазами всю жизнь выделяли в толпе, шпыняли и презирали. И все же он старался использовать свои слабости на пользу. Мотье решила брать с него пример.

Ман-Жи достаточно далеко находился от столицы, чтобы стражники не сильно усердствовали в своих обязанностях. И достаточно близко, чтобы не прослыть нищенским захолустьем. Вдобавок, по дороге из портов в Аль-Хаджан многие путешественники останавливались в Ман-Жи для отдыха и пополнения запасов, потому в городе хватало иностранцев. В основном встречались лаутцы или выходцы других южных стран. Равганцев найти было сложно. Но Мерсе удалось.

Женщина прошла по лабиринту переулков к торговым рядам, где пахло вяленым мясом, сырными лепешками и верблюжьей шерстью, свернула в знакомую арку и дальше – к невзрачному двухэтажному зданию. Вход закрывала толстая шкура, на окнах висели тяжелые шторы.

Консервативные синейцы не показывали своих грехов. Даже здешние кабаки не имели вывесок, а курильни скромно выставляли у дверей кальян. Если бы Мерса не знала, она никогда бы не подумала, что стоит перед входом в бордель.

Женщина отодвинула шкуру и вошла внутрь. В нос ударил едкий запах благовоний. Взгляд скучающего владельца метнулся в ее сторону, он нехотя встал и вразвалку подошел.

– Доброго очень день, – на ломанном равганском поприветствовал он. – Вы приходить опять. У нас редко бывать женщина. Если не работать.

– Мерса, здравствуй! – со второго этажа спустилась девушка лет двадцати в желтой шелковой сорочке. – Я только проснулась. Ночка была та еще!

Она засмеялась и сказала несколько слов своему начальнику. Тот хмуро глянул на Мерсу и протянул руку, требуя плату. Мотье нарочито медленно открыла кошель, отсчитала положенную сумму и высыпала медные монеты в мужскую ладонь. Девушка в сорочке схватила Мерсу за руку и бесцеремонно потащила наверх. Закрыв дверь комнаты на втором этаже, она покачала головой:

– Ему не нравится, что сюда приходит женщина.

– Придется платить больше? – изогнула бровь Мотье.

– Не обращай внимания. Побухтит и успокоится. Меня ты как клиент вполне устраиваешь.

– Спасибо, Фрина. Польщена.

Они познакомились на рынке спустя три дня после прибытия друзей в Ман-Жи. Мерса не удержалась и подошла к незнакомке, которая костерила на равганском местные цены. Они разговорились, но девушка спешила на работу, тогда Мотье предложила платить ей за беседы по стандартной часовой ставке борделя. Фрина с радостью согласилась. Несмотря на притеснение женщин в стране, она не очень-то беспокоилась о мнении хозяина заведения. Умная девчонка наверняка что-то на него имела. Прощупав во время пары разговоров почву, Мерса наняла проститутку для сбора информации.

Задорная Фрина уже пару лет работала в синейском доме удовольствий, и историй у нее накопилось много. Она жаловалась, что равганцы бывают в городе редко и поговорить на родном языке не с кем. Акцент выдавал в ней жительницу земель, граничащих с Лаутом, хотя она была чистокровной равганкой. Темно-каштановые волосы, большие синие глаза, фарфоровая кожа, длинные тонкие пальцы – не все аристократы могли похвастаться настолько традиционной для Равгана внешностью. Фрина гордилась, что ради нее клиенты приезжают даже из столицы. При этом она больше походила на сорванца, чем на элитную проститутку: волосы коротко стрижены, лицо не покидает хитрая улыбка, макияжа и украшений из-за законов Синея не носит.

Девушка нарушила запрет на обнажение, когда, спасаясь от жары, искупалась в городском фонтане. Денег на штраф у нее не оказалось, потому она согласилась его отработать не самым ужасным, по ее мнению, способом. Учитывая процент, который снимал владелец борделя за проживание и питание, выплачивать штраф Фрине предстоит еще года три. Мерса обеспечила ей неплохой дополнительный доход, за что девушка была благодарна. И отрабатывала его с энтузиазмом.

– Вахиль Тахкура недавно купил у ювелира золотую цепочку. Жены у него нет, про помолвку тоже никто не слышал. Видать, любовница.

– Извини, что перебиваю, – жестом остановила поток слов Мерса. – Вахиль – это же не имя?

– Это что-то вроде «господин». Состоятельный мужчина.

– А женщин как называют?

Фрина пожала плечами:

– Жена вахиля.

– Мне не нравится эта страна, – хохотнула Мотье, вспомнив недавнее ворчание Хазери.

– На самом деле, тут не так плохо, – возразила Фрина. – Мужики ведут себя прилично. Руки не распускают, куда нельзя, не лезут. В Равгане такого не дождешься.

– Пожалуй, ты права, – задумчиво произнесла Мерса. Перед внутренним взором промелькнули грязные картины из прошлого.

– Ай, откуда тебе знать! Ты же вся такая, – проститутка нарисовала руками в воздухе фигуру, похожую на песочные часы, – утонченная! Поди, дома к борделю на два квартала не приближалась. У тебя на лице написано, когда ты сюда заходишь.

– И что же на нем написано? – улыбнулась Мотье, прогоняя неприятные воспоминания.

Фрина расхохоталась.

– Что ты птичка высокого полета, вот что! И будь мы дома, ты бы внимания на меня не обратила. Но я рада, что ты приходишь, еще и платишь. Потому я расскажу тебе все, что знаю.

10. Лоуренс

В одноместной маленькой комнате Лоуренса и Хазери втроем с Мерсой было тесновато. Женщина вернулась в гостиницу за три часа до заката, и еще оставалось время обсудить новости, что она принесла. Стол заменяла громоздкая тумба. Мерса выложила на нее стопку листов и заняла единственный стул, Хаз устроился на кровати Лоуренса, а сам Барева остался стоять. Скрестив руки и прислонившись плечом к стене, он сверху разглядывал бумаги с аккуратным почерком Мотье. Ее привычка документировать данные неплохо пригодилась.

– Не люблю записки. Проще все видеть и слышать самому, – покачал головой Вале, вчитываясь в текст.

Лоуренс хмыкнул. Хазери читал сносно, но медленно, оттого не любил копаться в документах и письмах, хотя во многих их авантюрах приходилось этим заниматься. Вале справлялся, а позже не упускал случая повозмущаться.

– Ты слишком приметный. Я не рискну брать тебя на встречу с информатором, – пожала плечами Мерса.

Женщина снова оказалась в своей стихии, к ней вернулась надменность, и пикировки с Хазом участились. Лоу радовался такому повороту. После того, как сошли с корабля на твердую землю, все вроде бы стали самими собой.

– Ты просто боишься, что твой информатор станет моим, – хмыкнул Вале, перекладывая прочитанный лист бумаги в стопку.

– Конечно, ты же любитель борделей, – улыбнулся Лоу.

– У меня к ним деловой интерес.

– Объясни это Аш, – мужчина вспомнил, как ревнивая любовница Хаза кидалась на других проституток, к которым тот захаживал. Вслух он делиться воспоминаниями не стал.

– Не отвлекайтесь, – шикнула Мерса.

Барева взял с тумбы лист бумаги и пробежался глазами. Очередной слух о богатой покупке небогатого человека. Откуда у него деньги – остается загадкой. Многие из этих новостей были пустыми сплетнями, часть стоило бы проверить, а полезными сведениями могли оказаться одна-две истории. Банда словно просеивала горы синейского песка в надежде отыскать алмазы.

– Золотая цепочка, – прочитал Хазери. – Можно расспросить ювелира. Я знаю, где он торгует.

– Так он тебе и рассказал, – вскинулась Мерса.

– Торговцы цацками всегда ведут записи. Ты же любишь бумажки, Мотье.

– Что...

Хазери схватил перо и макнул в чернила. Быстро набросал прямоугольник, схематично обозначая лавку ювелира, отчеркнул линией прилавок и кругами указал два прохода, один – на улицу, второй – в подсобку.

– Нужно узнать, кому он продал цепочку. Если слухи верны, то с этим можно будет работать. Конторская книга либо за прилавком, либо в подсобке. Окно в подсобке есть, но... – Хаз перевел взгляд с Мерсы на Лоуренса, – вы в него не пролезете. Придется идти через парадный вход.

– Ночью? – задумчиво почесал щетину Лоуренс.

– Днем, конечно!

– Сокрытый подери...

Ближе к полудню следующего дня Лоуренс, Мерса и Хаз отправились к лавке ювелира, у которого, по слухам, вахиль Тахкура купил золотую цепочку. Мотье толкала кресло на колесах, в котором сидел Хазери. Его варта не имела капюшона, потому он облокачивал руку на подлокотник, ненавязчиво прикрывая лицо ладонью. Выглядел он измотанным, но решительным.

Лоуренс шел рядом, беспечно насвистывая похабную песенку, услышанную от моряков в Вергазе. Мерса дополнила свой фиолетовый наряд из длинной юбки и халата вуалью такого же цвета. Волосы она обернула тканью на манер тюрбана. Если бы не светлая кожа и ярко-синие глаза, женщина вполне могла бы сойти за высокую синейку, настолько хорошо она копировала их сдержанное поведение.

– Мерса, – тихо позвал Хаз и украдкой кивнул на мужчин рядом с ювелирным магазином. – Вези вон к тем двум в желтом. Чтобы прям задеть того, что слева.