В тени Сокрытого. Полночь Синея

– Проблем захотел? – спросила Мотье и повернула коляску в указанном направлении.

– Он сам одна большая проблема, – улыбнулся Лоу, предвкушая веселье.

– Скорее, мелкая.

– Рост тут не важен, Мотье. Скоро сама все увидишь, – отозвался Хазери.

Они проехали мимо двух мужчин, коляска легонько задела одного из них. Он обернулся и прикрикнул что-то на синейском, выражая недовольство. Его взгляд задержался на странной троице, пробежался от здоровяка к женщине и калеке, чья коляска прервала беседу с другом. Калека держал в руках кошелек. Мужчина замер. Через пару мгновений пришло осознание, и он схватился за пояс, на котором остался лишь обрезанный кожаный шнурок. Троица иностранцев скрылась в лавке ювелира.

– Долго он соображал, – тихо произнес Лоуренс, украдкой поглядывая за действиями жертвы.

– Здесь тебе не Вергаза, где при каждом чужом прикосновении ты проверяешь кошелек, – задумчиво произнес Хаз. – Медлительные болваны.

Они потоптались у входа, подошли к прилавку. Хазери демонстративно держал в руке толстый кошель.

– Ну, сейчас начнется, – шепнул Лоу. – Играй, музыка.

– Пока стража спит. Мерса, ты знаешь, что делать.

– Остановите их! Они украли мои деньги! – в лавку ворвался мужчина в желтой варте и таких же штанах. Говорил он по-синейски, но проведя пару недель в Синее, равганцы уже понимали подобные выражения.

Продавец и двое покупателей повернулись в сторону вошедшего. Лоуренс и Мерса пристроились в стороне, выставив коляску впереди себя, ближе к выходу. Под удивленными взглядами окружающих мужчина стушевался и, поискав глазами, убедился, что обидчик находится в помещении. Неуверенно показал пальцем на Хазери.

– Этот человек держит в руках мой кошелек!

Хаз выпучил глаза и завращал ими, подняв кошель над головой:

– Пуговицы! Пуговицы! Он хотеть взять мои пуговицы!

Мужчина остановился. Поведение калеки его смутило. Ювелир вышел из-за прилавка и пытливо разглядывал то одного, то другого. Настала очередь Лоуренса присоединиться к представлению.

– Простите моего младшего брата. У него плохо с головой, – произнес Лоу. Текст на синейском они составили заранее. Благо, от него не требовалось вести диалог, он должен был лишь вставлять вовремя нужные фразы.

– Пуговицы-ы! – надрывался Хаз, выгибаясь в своем деревянном кресле на колесах. В уголке его губ пузырилась слюна.

– Как не стыдно издеваться над больным человеком? – выкрикнул Барева, подливая масла в огонь.

Покупатели зароптали, недовольно поглядывая то на кричащего равганца с неестественно светлыми глазами, то на синейца, который довел калеку до исступления. Синеец стал объяснять что-то зрителям устроенной сцены. Хазери в это время разорвал заранее надрезанный кошелек и кинул в центр помещения. Немногочисленные наблюдатели дернулись собирать с пола деньги, но быстро выпрямились, держа в руках горстку пуговиц. Настоящие монеты из украденного мешочка уже давно осели в одном из нашитых внутрь варты тайных карманов. Мужчина в желтом растерянно смотрел на бьющегося в истерике умалишенного. Тот раскачивался в кресле, норовя свалиться, и истошно орал равганские ругательства.

– Выметайтесь отсюда! – прикрикнул хозяин ювелирной лавки, обращаясь ко всем виновникам происходящего.

Ограбленный вжал голову в плечи и выскочил за дверь. Лоуренс помедлил и выдал последнюю выученную реплику:

– Помогите пуговицы собрать. Он без них не уйдет. Пожалуйста.

Покупатели и даже продавец, сочувственно поглядывая на хныкающего и размахивающего руками парня в коляске, принялись ползать по полу вместе с Лоуренсом и собирать рассыпанные кругляши. Лоу с благодарностью их принял и ссыпал в новый мешочек. Последнюю пуговицу ему протянула Мерса. Они вручили мешочек сразу же успокоившемуся Хазу и покинули магазин. Погуляли по улицам, убедившись в отсутствии хвоста, повернули в сторону своей гостиницы.

– Ну вы и устроили, – покачала головой Мерса.

– Весело было, да? – усмехнулся Вале.

– Обхохочешься.

– Мы же говорили, что никто не заметит твоего отсутствия, – улыбнулся Лоу. – Представление вышло что надо.

– Да там не заметили бы, даже если б я на стойке станцевала.

– Наше маленькое шоу принесло плоды? – посерьезнел Хазери.

– Да. Тахкура действительно покупал золотую цепочку. Как мой информатор и сказала.

– Любые сведения нужно проверять, – Хаз с неприязнью огляделся вокруг и повернулся к Мотье. – Мерса, мы здесь чужие. У нас здесь нет друзей. Мы в окружении врагов. Не забывай об этом. И никому не доверяй.

Лоуренс стоял между домами и наблюдал, как из реки на камни набережной вытаскивают тело. Оно вздулось от долгого пребывания в воде, но в очертаниях все равно можно было узнать мужчину с клиновидной бородкой, в которой запутались водоросли. Часть его побелевшего лица стесалась о камни, на шее различалась темная полоса – перед тем, как кинуть в реку, ему перерезали глотку.

– Знаешь его? – спросил Хазери. Он сидел на поставленных друг на друга ящиках, и видел набережную значительно лучше.

– Да, – вздохнул Лоу. – Скупщик краденного. Хороший мужик был.

– Теперь надо искать нового скупщика, – проворчал Хаз.

Лоуренс недовольно покосился в его сторону. Что за мальчишка, ни капли сочувствия не имеет. Барева два года продавал все, что удавалось стащить, мужчине, чей труп сейчас грузили на труповозку. Скупщик хорошо относился к парню, всегда давал хорошую цену, а иногда даже угощал пирогом или фруктами. В Йер-Велу его знали, как доброго и отзывчивого человека. Удивительно, что он так долго продержался.

– Я знаю, кто его убил, – тихо произнес Хазери.

– И кто же? – на этот раз Лоу поднял голову и внимательно посмотрел на друга.

Мальчик потер глаза двумя пальцами и посмотрел вслед удаляющейся труповозке. Лоу отвел взгляд и вздохнул. Погода второй день стояла жаркая и солнечная. На мостовой мокрое пятно, оставшееся после трупа, светлело, высыхало под полуденным солнцем. Смерть давно впиталась в набережную Йер-Велу, потому не оставляла заметных следов.

– Марко из «Золотых псов».

– Марко? Этот ублюдок?

Хаз ловко спрыгнул с ящиков, сунул руки в карманы и кивком показал за спину Бареве, в переулок. Представление закончилось, пора возвращаться.

– Я слышал, как он хвалился, что обнес лавку торговца. Теперь понятно, какого.

– Убить того, кто помогает Дельным сбыть товар? Еще и хвалиться? – задумчиво протянул Лоу. – Вряд ли он настолько дурак.

– Он дурак, – покачал головой Хаз. – И у него пара конечностей явно лишние.

– Ну тогда все понятно. Он тебе чем-то насолил.

Малец никому не спускал даже мелких оскорблений. Месть всегда настигала обидчика. Марко, пусть и мелкая сошка в мире Дельных, был в два раза старше Хазери, но того не останавливали ни разница в возрасте, ни то, что враг состоял в банде. Опять мальчишка втягивает Лоуренса в рискованную авантюру, да еще и так, что парень сам того хочет. За убийство торговца, который действует на благо Дельных, полагалось как следует проучить убийцу. А лучше всю его банду.

– Марко подружился с торговцем, и тот ему рассказал, где лежит выручка. Он так говорил дружкам в кабаке, – глухо произнес Вале.

– Скупщик много с кем дружил, – вздохнул Лоу. Как мальчишка тринадцати лет оказался в кабаке и подслушал разговор, он даже не стал выяснять. – Хорошо относился к людям. Вряд ли рассказывал о выручке, хотя в разговоре про нее упомянуть мог.

– Значит, сам виноват, – брякнул Хаз, заслужив осуждающий взгляд старшего друга. – За Марко мы все равно отомстим. У меня уже есть мыслишка одна...

– Сначала убедимся, что убийца действительно он, – отрезал Лоуренс и почесал пробивающуюся бороду, заставлявшую юношу все чаще скрести лицо опасной бритвой. – Какая глупая смерть...

– А смерти бывают умные? – засмеялся Хазери.

– Нет, но... – Лоу помолчал, прикидывая, как объяснить свои чувства мелкому демоненку. – Среди Дельных он был не самым плохим человеком. Сокрытый подери, я даже имени его не знаю, а он не раз меня здорово выручал. Всегда шутил, что весь Йер-Велу – его друзья.

– Глупец, – фыркнул Хаз. – В Йер-Велу ни у кого нет друзей.

– Пожалуй, ты прав. Он слишком верил людям...

– Это его и сгубило.

Они одновременно остановились и посмотрели на противоположную сторону улицы. Из-за жаркой погоды часть столов кабака выставили возле здания, чтобы посетители могли насладиться дешевым пойлом на воздухе, а не в душном помещении. За одним из столов пил и смеялся в окружении приятелей Марко из «Золотых псов».

11. Мерса

– И кто ты сегодня?

Мерса окинула взглядом Хазери. Он сидел на скамейке весь грязный, одетый в рваную хламиду. Под глазами залегли темные тени.

– Нищий, – парень потер глаза указательным и большим пальцами, зевнул.

– Будешь зарабатывать милостыней?

– Нет, буду наблюдать. Попробую найти обладательницу золотой цепочки.

– И как ты это сделаешь? Отправишься вслед за Тахкурой?

– Это уже мои проблемы, Мотье, – огрызнулся парень, затягивая ремнями безвольные ноги.

Мерса поджала губы, подхватила тренировочный дрын и отошла к середине площадки. Сегодня троица выбралась на задний двор гостиницы пораньше, чтобы Хаз подготовился к вылазке в город.

– Готова? – спросил Лоуренс, вставая в боевую стойку.

Он старательно отводил глаза от Хаза. Мужчина порывался отправиться с Вале, держась на расстоянии, и подстраховать в случае проблем. Он выглядел озабоченным и настойчиво убеждал друга, что им стоит идти вместе. Хазери с присущим ему упрямством отказался от помощи, подкрепив свое решение парой грубых выражений.

Когда он, опираясь на костыли, покинул их укромное место для тренировок, Мерса вопросительно посмотрела на Лоуренса. Тот оглянулся через плечо, убедился, что Хаз их не услышит. Его плечи поникли, а взгляд потускнел.

– С ним что-то не так. Вчера после возвращения от ювелира он подремал пару часов. А ночью, похоже, снова не спал.

– Бессонница? – подозрительно спросила Мотье. – Вы всю жизнь бодрствовали преимущественно ночью, так что немудрено...

– Нет, – Лоу раздраженно помотал головой. – Мне кажется, что-то происходит, когда он спит. Засранец никак не расколется.

– Может, мне с ним поговорить?

Лоуренс горько рассмеялся.

– Ну попробуй. За последствия я не отвечаю.

Мерса усмехнулась в ответ и встала в стойку. Дубинки застучали друг о друга. Барева хорошо обучал, хотя из сражения на шпагах знал только азы: простые движения для удержания равновесия, основные виды защиты. Мотье до заварушки с аристократами время от времени упражнялась в искусстве ближнего боя, хотя предпочитала самострелы. Вдобавок, рядом почти всегда находилась телохранительница из ее организации. После того, как Мерсе пришлось сразиться с обученной «ястребкой», женщина признала, что для выживания ей нужно уметь защитить себя с помощью клинка.

Через пару часов, когда тренировка закончилась, Лоуренс отправился искать работу. Солнце еще не дотянуло до полудня, времени оставалось достаточно, чтобы еще раз перебрать всю полученную за несколько бесед с Фриной информацию о грешках местных жителей. По сравнению с Вергазой синейское распутство выглядело до омерзения целомудренным. Даже шантажировать почти нечем. Но Хазери что-то углядел в той истории с цепочкой. Неженатый мужчина приобрел женское украшение. Явно женщине, связь с которой он по какой-то причине скрывает.

Мотье усмехнулась. Причина может быть одна. У женщины, которой Тахкура купил подарок, уже есть муж. Тогда становится понятно, зачем она понадобилась Хазу. Хотя вряд ли он задумал простой шантаж.

Спустя два дня Вале отыскал владелицу дорогого украшения. Он уходил по утрам, ковыляя на костылях, а возвращался поздно вечером, измотанный и раздраженный. Мерса в это время изучала синейский язык. Вале дал ей список фраз, которые могут пригодится, она добавила к ним свои соображения и теперь вовсю штудировала потрепанный учебник, которым поделилась с ней Фрина. Лоуренс утром тренировал Мерсу и упражнялся с мечом, днем работал на складах, а вечером становился вышибалой в кабаке. Он шутил, что ни разу в жизни не прилагал столь много усилий ради таких грошей. Со складов мечник приносил не только дневную выручку, но и все, что успевал стащить – в основном, фрукты.

После того, как Хаз вернулся с новостями, друзья устроились в комнате парней на поздний ужин. Уплетая виноград, Лоу признался, что с детства его обожает. Хазери хмыкнул и заявил, что здоровяк и в сортах хорошо разбирается, отчего Барева громогласно расхохотался. Вале тоже улыбнулся. Он отправил в рот виноградину, прожевал и повернулся к Мерсе:

– Завтра пойдем вместе. Я буду говорить, а ты – переводить.

– Почему бы тебе самому не пообщаться с ней?

– Она замужем, а любовник дарит ей золотые цацки и зажимает по углам на улице. И это в Синее, – усмехнулся Хаз. – Ты правда думаешь, что ей стоит общаться на людях с еще одним мужчиной?

Возразить было нечего, и на следующий день Мерса толкала скрипящую коляску Хаза по песку. Парень пользовался ею все реже, стремясь к самостоятельности и независимости с помощью костылей. Но сегодня ему требовалось сидеть в деревянном кресле.

Ман-Жи кормился за счет многочисленных торговых маршрутов, проходящих через него от портовых городов к столице и обратно. Здания тут выглядели не намного роскошнее Тамина, но жители были значительно богаче, а население – гуще. В крупном городе проще затеряться, потому их мелкие проделки с воровством до сих пор оставались незамеченными. Хаз желал масштаба, это читалось в его глазах, когда он штудировал записи со сплетнями от Фрины.

Город располагался в той части Синея, где преобладала песчаная почва, и растения в ней плохо приживались. Тем не менее, центр Ман-Жи густо засадили цветами и кустами, в это время года уже пожухлыми. В кадках, расставленных у домов богатеев и вдоль аллей, зеленели низкие деревца. Холодало в Синее медленно, а заморозки ожидались лишь к середине зимы, и то только в северной части острова, потому растения больше страдали от засухи, чем от холода.

В отличие от Вергазы, Ман-Жи не имел четкого деления по районам и от центра к окраинам становился беднее. В середине похожего формой на круг города располагались административные здания и жилища состоятельных жителей, роскошные магазины и озелененные места отдыха. Мерса закатила коляску с Хазом в арку, украшенную мозаичным рисунком. Они неспешно продвигались по скверу между журчащими фонтанами и резными скамейками. Мерсе на мгновение почудилось, что она в парке Йан-Те, окружавшем храм равганских богов. Наваждение рассеялось при взгляде на скульптуры, представлявшие диковинных животных и сценки из местных легенд. В Вергазе на фонтанах изображались мальчик и девочка, символизирующие Румия и Кирию – божественных брата и сестру, чьи добродетели указывали путь праведной жизни. Дельные почитали только Сокрытого, а Мерса, наоборот, молилась Румию и Кирие. Это было то немногое, что осталось у нее от беспечного детства рядом с любящим и любимым отцом.

– Туда, – прервал размышления женщины Вале. – Вон она сидит.

Мерса заметила девушку, на вид немного младше нее самой, одетую в шелковые шаровары и рубашку зеленого цвета. Девушка забралась на скамейку с ногами, спрятав ступни под себя. Мягкие тапочки лежали рядом на земле. Одной рукой она теребила выбившуюся из-под тонкого тюрбана черную косичку, а во второй держала книгу. Казалось, она не замечает ничего вокруг, настолько ее захватило чтение.

Мотье поставила коляску напротив другого конца скамейки, на который села и открыла дряхлый, измазанный неизвестно чем словарь с синейскими и равганскими словами – еще один подарок Фрины. Учитывая ее профессию, Мерса не хотела знать, где побывала книга, прежде чем оказаться в ее руках.

Сначала девушка не обращала на них внимания. Хазери достал серебряную равганскую монетку и стал перебирать ее фалангами пальцев. В последнее время он много упражнялся, чтобы руки стали еще более ловкими, а кражи из карманов – еще менее заметными.

– Ки-Лир, ye? – тихо позвал Хазери, глядя на Мерсу.

Услышав свое имя, девушка подняла голову и обернулась к незнакомцам. На лице отразилось беспокойство.

– Людям не нужно думать, что мы с вами беседуем. Смотрите в книгу, – отрывисто скомандовала по-синейски Мерса.

Она ожидала, что Ки-Лир возмутится, но та послушно повернула голову к страницам. Хаз помолчал. Монетка в его руке остановилась, он щелчком подкинул ее верх и ловко поймал. Когда раскрыл ладонь, монета исчезла.

– Я слышал, вы столкнулись с некоторыми трудностями из-за... мужчин.

Со стороны казалось, что Вале беседует с Мерсой. Та вполголоса переводила для Ки-Лир то, что он говорил. Девушка достала из рукава полупрозрачную вуаль и прикрепила ее к тюрбану, чтобы никто не видел, как она шевелит губами. Хазери одобрительно хмыкнул и продолжил:

– Вахиль Тахкура – ваш любовник, я прав?

Ки-Лир резко вздохнула и сжала свою книгу так, что помялись страницы.

– Откуда вы знаете?

– Я наблюдательный, – довольно улыбнулся парень.

Мерса хмуро на него взглянула, но реплику перевела. Ки-Лир задумалась. Она долго молчала, поглаживая кончик косички и не сводя глаз с написанных в книге строк. Затем судорожно вздохнула и спросила:

– Сколько вы хотите?

Мотье посмотрела на Хаза, вскинув брови. Затем спохватилась и перевела ему вопрос девушки. Вале в ответ глухо и коротко посмеялся.

– Видимо, мы не первые, кто узнал о вас с Тахкурой. Я слышал, один человек – вахиль Абей – делает покупки, несоразмерные с его заработком.

Мерса тут же вспомнила отчет, в котором об этом говорилось. Тогда она не видела общего в двух событиях, а теперь осознала их связь. Абей мог заметить проявленное внимание со стороны Тахкуры к замужней девушке и воспользоваться ее бесправным положением, чтобы шантажом стрясти денег.

Плечи Ки-Лир опустились, в глазах блеснули слезы.

– Что вам нужно?

– Мы хотим помочь. За разумную плату, разумеется, – Хаз откинулся в кресле, слушая, как Мерса переводит его слова для Ки-Лир. Глядя на куполообразные и плоские крыши дальних домов, продолжил. – У вас есть проблема в виде человека, который мешает вам жить. Я отлично решаю такие проблемы. Вам только нужно указать, какой человек доставляет больше неприятностей. В вашем любовном треугольнике слишком много мужчин. Предлагаю уменьшить их количество.

Мерса искоса глянула на Ки-Лир. Когда она закончила переводить, глаза синейки расширились. Девушка ошеломленно глядела в книгу и, казалось, даже не дышала. Вполне ожидаемо, ведь не каждый день ей предлагают в качестве услуги убийство человека.

Хазери терпеливо ждал, продолжая смотреть на крыши. Обычно неусидчивый, сейчас он выглядел умиротворенным. Мерсу знала: за мнимым спокойствием скрывался готовый к атаке хищник. И пусть Хаз не мог ходить, он все еще представлял опасность.

– Вы можете... убрать из моей жизни любого? – подала голос Ки-Лир.

Мерса не сразу сумела перевести такую конструкцию. Она полистала словарь в поисках незнакомого слова, но Вале ее опередил, коротко ответив:

– Ye.

– Но вы чужаки... как я могу вам доверять? – прошептала девушка. Непонятно было, говорит она это Хазу или себе.

– Мы чужаки, и нам плевать на отношения местных. Мы не осудим. И сделаем все чисто, – Мотье произнесла фразу Хаза на синейском и поморщилась от того, как уродливо она прозвучала.

Снова молчание. Опомнившись, Ки-Лир перевернула страницу книги и нервно потеребила кончик косички. Она уже согласилась, но боялась это признать. Девушка находилась в отчаянном положении. Мерса подумала, что в Вергазе, несмотря на все проблемы, жить легче. Хоть до равноправия между мужчинами и женщинами равганцам далеко, они не забивают камнями за измену. А Ки-Лир при раскрытии ее тайны грозило именно такое наказание.

– Я... я согласна. Если вы назовете цену, которую я сумею заплатить, – с трудом выталкивая из себя слова, ответила синейка.

– Сможете, – ухмыльнулся парень и назвал сумму. По меркам Йер-Велу, довольно низкую.

Ки-Лир выпрямилась, боясь посмотреть в его сторону. Удивленно вскинула брови.

– Да кто вы вообще такие?

Хаз улыбнулся, прищурив светлые, почти белые глаза, и произнес на синейском с сильным равганским акцентом:

– Меня зовут Хазери Вале. Кого я должен убрать из вашей жизни?

12. Хазери

Хаз открыл глаза и вгляделся в полумрак комнаты. После пары бессонных ночей он наконец спал без кошмаров и чувствовал себя отдохнувшим. Парень приподнялся на локтях и выглянул из гамака. Лоуренса не видно, придется выбираться самому.

– Хаз! Ты не спишь? – здоровяк открыл дверь, будто почувствовал, что парень о нем подумал.

– Не сплю.

– Пошли. Я нашел кое-кого, кто может тебя вылечить. Она ждет внизу.

Хаз выругался и закрыл лицо руками:

– Бездна, я думал, что больше кошмаров не будет...

– Ты о чем? – озадаченно спросил Лоуренс. – Тебе снятся кошмары? Ты поэтому перестал спать?

Хазери отнял ладони от лица:

– Лоу, я задам странный вопрос. Ответь на него.

– Давай, – настороженно произнес мужчина.

– Ты сейчас будешь меня бить? – Вале сел и положил руки на колени, готовый к предстоящему безумию друга.

– Сдурел? На кой мне тебя бить?

– Не важно, – махнул рукой Хаз. До него запоздало дошло, с чего Барева начал разговор, и внутри вспыхнул робкий огонек надежды. – Ты сказал, что внизу нас ждут. Кто это? Лекарь?

– Сейчас все увидишь!

Лоуренс широко улыбнулся и подхватил Хазери на руки. Вале не любил так передвигаться, хотя это был самый быстрый способ. Они оказались в коридоре, но направились не к лестнице, а в комнату Мотье.

– Кхм. Лоу, ты говорил, что лекарь ждет внизу...

– Да, я сказал, что она ждет внизу, – с волнением ответил друг. – Сейчас все увидишь.

В помещении оказалось пусто. Лоуренс удобнее перехватил Хаза, приблизился к окну и отодвинул штору.

– Лоу, что ты делаешь? – Хазери нахмурился. – Что происхо... Ох, Бездна... Пусти! Пусти меня!

Парень отчаянно задергался, но сил вырваться из железной хватки мечника ему не хватало. Лоуренс скрутил его, прижал к подоконнику и заставил смотреть вниз. Хаз хотел зажмуриться и не мог закрыть глаза. Внизу под окном лежала Муро. Ее искалеченное тело покрывали пыль и песок. Под головой растеклась лужа крови, глаза устремились на Хазери. Его сердце бешено колотилось, он тщетно пытался освободиться. Лоуренс держал крепко. Видеть мертвую Муро было невыносимо.

– Смотри внимательно, Хаз, – послышался над ухом злой голос. – Она может тебя вылечить?

– Она мертва, – с болью в голосе прошептал Хазери.

– Да. Мертва из-за тебя. Она была мне как сестра, Сокрытый тебя задери. Никогда не прощу тебе ее смерть!

– Хаз? – откуда-то издалека послышался голос Мерсы.

Вале взглянул на Муро, и его замутило. Тело карманницы зашевелилось и встало, изломанное, шатающееся. Невидящие глаза с бледной пленкой продолжали смотреть на парня. Волосы мышиного цвета почернели и слиплись от запекшейся крови. Губы, покрытые коркой, заговорили голосом Мотье:

– Хаз! Ты в порядке? Ха-аз!

Мерса стучала кулаком по двери. От грохота Хазери проснулся. Картина шагающей по двору мертвой подруги все еще стояла у него перед глазами. Парень развернулся в гамаке, и его вырвало на пол. Он закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Все нормально! – крикнул он охрипшим голосом.

– Ты кричал, – послышалось из-за двери.

– Бездна... – прошептал Хаз. Скрывать кошмары становилось сложнее. Он снял с прибитой над гамаком перекладины ремни и принялся стягивать ими ноги. Дрожащие пальцы ловко выполняли ставшие привычными действия. – Мерса, погоди! Я открою.

Солнце за окном поднялось высоко. Видимо, Лоуренс успел провести тренировку и ушел работать. Обычно Хаз просыпался сначала глубокой ночью в холодном поту после очередного кошмара, а потом – ранним утром, когда Барева переставал храпеть. Сегодня ужасающий своей реалистичностью сон пришел позже и отправил в Бездну весь распорядок дня.

Справившись с ремнями, Хазери дотянулся до стоящих рядом костылей и с их помощью неловко выбрался из гамака. Проковылял до двери, открыл ее ключом. Перед ним предстала взволнованная Мерса.

– Если бы ты научилась пользоваться отмычками, мне не пришлось бы тащиться до двери, – бросил Хаз вместо приветствия.

– Может, пустишь внутрь? – беспокойство на лице женщины сменилось раздражением.

– Здесь... не прибрано.