Общество слепых

- Ну, я понял. Дальше то что?

- Да. И кроме нас и еще нескольких стран нет ничего. Только зоны отмечены Зона 1, Зона 2 и так далее.

- А Америка, Австралия?

- Ничего нет. Ну как материки есть, конечно. Но государств нет, везде только Зоны, Зоны и Зоны. И все белым цветом. Америка носит номер 34, Австралия 78. Сейчас то мы знаем, что это за карта а тогда знакомый мой прямо скажем оказался в замешательстве. Так вот сейчас такая карта в нашем распоряжении есть. Она не меняется с сорок пятого года. Границ нет, действительно есть только зоны. И в этих зонах мы сейчас только уровень радиации отмечаем.

- Радиации?

- Да, радиации Про Японию нам СМИ рассказали, а про остальное забыли. Да и про Японию, честно говоря, не совсем так как было на самом деле.

Слепой отвлекся, вглядываясь в темноту за окном.

- Ага, вот уже и Люблино, нам выходить скоро. Расскажу по дороге.

Глава 12

Общество Слепых.

От станции Люблино мы шли еще порядка тридцати минут в сторону промзоны. Кругом был неровный, местами потрескавшийся асфальт, непролазная грязь и лужи. Словно мы находились не в черте столицы, а в каком-нибудь богом забытом провинциальном пригороде. Я пару раз проваливался в неглубокие рытвины, мои ботинки намокли и стали тяжелыми, с каждым шагом идти становилось все трудней, как будто к ногам привязали пудовые гири. Пока мы продвигались по темной безлюдной улице я донимал слепого расспросами а он отвечал по мере возможности, так как для него путь был не менее труден. Пару раз я замечал, как и его нога застревала в капкане вздыбленного асфальта.

- А что дальше? – спросил я, - наставник твой рассказывал еще что-то?

- Водитель? Он много чего рассказывал, но к сожалению, не только мне. Ушей кругом полно было. Наболтал кому не следовало и в начале пятидесятых его упекли в психбольницу, а там и ослепили.

- Ослепили? – ужаснулся я.

- Да у них раньше мода такая была – ослеплять.

- Зачем? Что это дает?

- Ничего это не дает. В назидание остальным по большей части.

Слепой остановился, повернулся в мою сторону и как мне показалось внимательно на меня посмотрел насколько вообще слепой может внимательно смотреть. А затем проговорил:

- Почти все кто что-то узнавал, слышал а еще хуже если распространял - попадали в психбольницу либо в тюрьму. Но в тюрьму реже У властей и так руки развязаны, но если ты оказываешься в подобном учреждении, то можешь себе представить, что там с тобой могут сделать. А потом, когда выходишь – на тебе уже клеймо. Какое отношение а главное, какое доверие у нас в СССР к инвалидам, к тем же слепым, да еще с белым билетом? Кто им поверит если они начнут правду вещать? У нас принято только официальным СМИ верить, так ведь?

Я промолчал, так как возразить мне было нечего. Я ведь еще в детстве прекрасно понимал, что в нашем доме рассказам Рымаря кроме меня тоже никто не верил.

- А в пятьдесят седьмом наставник мой предложил мне поехать с ним в Светогорск, это на самой границе с Финляндией. Город был закрытый, мы доехали сначала до Выборга, а потом где на перекладных, где пешком уже к границе. Я тебе говорит покажу, что такое Финляндия. А ты сравнишь с тем, что в газетах про нее пишут.

- Вы что, через границу шли? – удивился я.

-В то время - слепой усмехнулся, словно припоминая что-то и продолжил, - тогда попроще было через границу пройти, чем в тот же Светогорск попасть. Сейчас конечно у них на границах не так как в пятидесятые а тогда переход нам обошелся в три бутылки водки для пограничника, палку колбасы, банку тушенки и четыре блока импортных сигарет для начальства.

- Откуда импортные сигареты тогда? Кто их производит а машины, шмотки? – спросил я.

- О, это отдельная история. Скоро все узнаете, мы почти пришли

Мы подходили к мрачному строению, с виду заброшенному и напоминавшему склад с большими покосившимися воротами. По центру ворот красовалась пятиконечная звезда из металла, выкрашенная в красный цвет. Сами же ворота были когда-то зелеными, краска местами облезла, кое где выгорела или была поедена ржавчиной.

- Нам сюда, - слепой пригнулся и пролез через небольшую щель между створками, я последовал за ним.

- Ну и что там с Финляндией? – нетерпеливо спросил я, когда мы оказались внутри двора.

- От Светогорска до Иматры километров семь если по прямой. Мы часа за полтора туда добрались.

- И что?

Слепой остановился. Я только сейчас заметил, что он снял свои темные очки, которые теперь торчали из нагрудного кармана его пиджака. Его глазные впадины представляли собой жуткое зрелище. Правого глаза не было вообще, не его месте красовалось нечто, напоминавшее сморщенный бледный финик. Левый глаз тоже был как будто выжжен или вырван самым жутким образом. И только в самой его глубине из небольшой узкой щели поблескивало нечто, что можно было принять за зрачок. Я вздрогнул, хотел отвести взгляд но не смог.

- Чем это вас так?

- Раскаленные камни. Мне повезло, как видите. Студент практикант попался неопытный вероятно. Или рука дрогнула в какой-то момент.

- Черт! – сказал я и по телу моему пробежала дрожь.

- Нам сюда, - Слепой указал на небольшую железную дверь.

Я потянул за ручку и дверь с таким жалобным стоном растворилась, словно открывая врата в преисподнюю.

- Знаете что-нибудь про Финляндию, про Иматру? – спросил Слепой, когда мы вошли в темный коридор.

С помощью своего атласа я исколесил практически весь мир, и хотя Финляндия не была в приоритете моих вояжей, я знал, что этот город ничем особо не знаменит, разве что курортами существовавшими еще в те времена, когда Финляндия была в составе Российской империи. Население примерно двадцать тысяч и вроде целлюлозное производство имеется. Я сказал об этом слепому.

- Ничего там нет, молодой человек. Иматра – город призрак. Ни производства, ни людей, ни животных разрушенные здания в центре, везде растительность, на стенах, на тротуарах. Такое ощущение, что город внезапно вырос посреди леса. Ни электричества, ни жизни ничего. И уровень радиации тогда был довольно высокий, поэтому надолго мы там не задержались.

Я вспомнил рассказы Рымаря и сравнил с тем, что услышал сейчас. Слепой направился в сторону небольшой лестницы, ведущей вниз, а я так и остался стоять в полутемном коридоре. У самой лестницы слепой остановился и жестом пригласил меня следовать за ним.

***

Мы молча спустились на два этажа под землю. Было удивительно, что мой слепой спутник ни разу не оступился, не остановился на лестнице а все время шел вперед. Даже мне было сложно приспособиться к кромешной тьме, которая царила вокруг.

Наконец слепой открыл внизу дверь и на лестницу просочился тусклый свет. Мы прошли через огромный пустой холл, освещаемый одной единственной лампой под потолком. Слепой остановился перед дверью с несложным кодовым замком, набрал комбинацию и толкнул дверь, пропуская меня вперед. Меня тут же ослепил яркий свет, и оглушил шум голосов.

- Ну, что же вы? – подбодрил меня слепой и легко подтолкнул в спину.

Я шагнул в небольшой зал наполненный шумом, людьми, заставленный столами, на которых стояли печатные машинки, и даже пара компьютеров. Я прищурился от яркого света и вошел в резиденцию Общества Слепых.

Привыкнув к свету я разглядел несколько карт висящих на стенах, именно такими как их описывал слепой - СССР, страны Варшавского договора, Китай, Монголия Остальной мир представлял собой белые либо серые зоны с границами, которые совсем не соответствовали государственным или географическим. Одним словом, они были не такими к которым я привык с детства. Каждая зона имела несколько цифровых значений, которые не писались на картах, а крепились к ним при помощи обычной булавки с цветным флажком. Среди присутствующих было несколько слепых, с такими же похожими на сморщенные финики глазными впадинами, некоторые носили темные очки. Но большинство были зрячими, они внимательно следили за мной, но увидев моего сопровождающего тут же теряли ко мне всякий интерес и занимались своими делами.

- Это и есть наш штаб, - сказал слепой и обратился к присутствующим, - прошу внимания! Хочу вам представить нашего гостя. Он работает в международной редакции (слепой назвал известное московское издательство) и надеюсь что он будет не против сотрудничества с нами. Не буду говорить, насколько важны для нас сегодня именно представители СМИ.

Эта короткая речь показалась мне чересчур пафосной. Не было только продолжительных и бурных аплодисментов. Присутствующие внимательно прослушали короткую речь и вернулись каждый к своим занятиям. Слепой отвел меня в сторону, мы сели за небольшой письменный стол и мой провожатый предложил мне изложить письменно все, что мне было известно о так называемом неизвестном мне мире. О моих личных подозрениях, о памятных людях или событиях, которые повлияли на меня и в итоге привели в это место. Слепой почему-то не сомневался что я пойду на сотрудничество с ними, он говорил так уверено, как будто твердо знал, что я уже все для себя решил. В какой-то степени он был прав, разве сам я не искал этой встречи? Все мои попытки найти правду, все мои мысли о непонятном и странном мировом устройстве. Разве не хотел я найти единомышленников, которые так же как и я подозревают - все чем пичкают нас ежедневно, весь этот поток информации есть абсолютная ложь.

И я написал все что знал и о чем догадывался, начиная с самого детства и заканчивая последними событиями на телецентре и в Шереметьево, а так-же моей неудавшейся поездкой. Слепой пробежался по тексту, подозвал кото-то из сотрудников и передал ему мои заметки.

- Чего вы добиваетесь? – спросил я.

- Вы уже спрашивали еще до поездки сюда, - ответил слепой, - и я вам ответил.

- Я просто не ожидал увидеть все это

- Пока это только сбор информации и аналитика. Мы должны четко понимать, что сегодня происходит в обществе. Какой процент тех, кто задается этим вопросом, сколько непосредственно сталкивались с несоответствиями или с откровенной ложью. Кого стоит вербовать уже сегодня, а с кем нужно еще работать. И учтите - не каждому, кого мы принимаем в Общество посчастливилось побывать в этом месте. И не каждый кто сомневается вообще знает о нас.

- Чему я обязан такой честью? – спросил я с показной иронией, но моему собеседнику было вовсе не смешно.

- Вы журналист. И когда придет время, вашу полезность для нашего дела сложно будет переоценить. Как и сейчас, хотя вы и работаете против нас, в системе лжи и против зачатков правды. Именно поэтому вы полезны и теперь и будете полезны в будущем. Вы знаете, какими были первые три декрета, которые издал Ленин сразу после свержения власти?

- О Мире, о Земле и

- О Печати, - напомнил слепой, - он был разработан одним из первых. И хотя он не входит в число трех канонических декретов, но был подписан даже раньше чем декрет о Власти.

- Хорошо, какой во всем этом смысл? Я не спрашиваю – какой смысл для вас, это мне более-менее понятно. Но зачем руководству страны все это нужно? Неужели нельзя просто рассказать людям правду и покончить с этим?

- Правду? Много ли вы сегодня правды пишете? Я сейчас даже не о мировом устройстве, не о Белой зоне говорю, - слепой показал на карту, висевшую на стене, - меня интересуют повседневные, обычные и бытовые вещи. В стране дефицит жилья, нормальных продуктов дефицит всего. Кумовство и взяточничество, вы не можете себе ни килограмм мяса ни машину купить, не дав на лапу. Вы часто пишете об этом? Нет. А почему? Потому что вам страшно, да и не напечатает такое никто и никогда. А это уже называется попранием свободы слова.

Мне нечего было ответить и я пожал плечами.

- Вот видите Страх. Это основа основ их управления. Внешне вроде бы все в порядке, но даже малозначительные темы не подаются читателю без того, чтобы не извратить сути, ну хоть чуть-чуть да соврать. Это их стиль, понимаете. Они не видят своего существования без лжи. Ну и как в этом мире управлять обществом, которое все знает, все понимает и которое ничего не боится, как по-вашему?

- Я не знаю

- И они не знают. Поэтому, для управления им необходим страх. Страх и враг, который всегда угрожает извне, что очень важно! Именно извне. И по этой причине нас всегда можно попросить потерпеть, затянуть пояса, сплотиться, не обращать внимания на тяготыПодумаешь, колбасы нет на прилавках? Не колбасой измеряется качество жизни, а духовностью. Но духовность, это для нас, у них как раз колбаска на первом месте. И если кто-то неугоден или им просто приглянулось ваше имущество или ваша женщина, то имея внешнюю угрозу вас проще обвинить в предательстве и выставить на всеобщее порицание. И не сомневайтесь – вас осудят. А дай людям в руки камни, вас и камнями побьют. Страх и ненависть. Это единственные рычаги, которые им известны и которыми они пользуются уже более трех тысяч лет, начиная с постройки египетских Пирамид и заканчивая Вы можете себе представить три тысячи лет они не могут ничего нового придумать в управлении государством и людьми, кроме новых терминов! Монархии, анархии, республики, демократии, коммунизм или фашизм казалось бы, такие разные понятия, а принцип управления и механизмы управления всегда одни и те же.

- Ну, различия ведь есть - попытался возразить я.

- Ошибаетесь. В чем различия? В оболочке, в названии? Скажите, вам не все равно за что вы должны терпеть тяготы или за что вас лично пошлют умирать – за царя батюшку, за эфемерную свободу или за придуманные ценности? Человек должен идти умирать только за то, что ему действительно близко, а не навязано извне.

Я понимал и был согласен почти со всем, о чем говорил мой собеседник. Я хотел задать отложенный вопрос о том, как попадает сюда всякого рода техника, одежда или к примеру тот же пресловутый альбом Sex Pistols, но сама тема вопроса показалась мне несколько приземленной после таких патетических рассуждений, что я сдержался. Но слепой сам вспомнил об этом и мы перешли к технической стороне вопроса, или простыми словами к тому, как все устроено.

- После ядерных бомбардировок, а их было несколько первая волна уничтожила практически все живое на территории от Германии и до Атлантики, а на востоке Австралию, Океанию и Японию. Да, да молодой человек. США к тому времени здорово отстали со своей ядерной программой, так что японские города бомбили наши самолеты, ну а ваша журналистская братия постаралась сделать их стопроцентно американскими. История получилась красивая, был показан звериный оскал врага и его нечистоплотность. А в душе собственного народа навсегда поселился страх, а с ним и уверенность – эти способны и не на такое.

Мне казалось, что я слушаю какую-то фантастическую сагу. Мир переворачивался у меня в голове с ног на голову. Да, я и раньше волей-неволей представлял себе нечто подобное, но до сих пор это было лишь в моем воображении. Сегодня же я увидел воочию настоящий штаб Общества Слепых, слушал мнение если и не очевидца тех событий, то по крайней мере человека, который знает и видел гораздо больше чем я.

- Господи, все это похоже на какой-то бред.

- Люди много веков верили, что Земля плоская и стоит на трех китах посреди океана. Они тоже не знали ничего кроме своей земли, но расскажи я вам сегодня их теорию, вы бы скорей всего подумали что мое место именно там, где я потерял зрение. А то что вы пишете в своей редакции день за днем разве не бред? Или то, чему вас учили в университете? Много ли знаний вы применили на практике?

Я и сам так думал все время пока учился и особенно после универа, когда столкнулся с реальностью

- Ладно, мы несколько отвлеклись. На чем я остановился? – спросил слепой.

- О бомбардировках, - пробормотал я.

- Так вот, уничтожено было не все. Многие предприятия оставались в более-менее рабочем состоянии. Великобритания и США еще считались союзниками и печальная участь Европы сначала их миновала, пострадал только военный контингент. Резонанс был еще тот, нас осуждали, но они были напуганы и несколько лет сохранялся некий паритет вплоть до недавнего времени. К концу семидесятых у нас в арсенале имелось нейтронное оружие. Из соображений этики, а скорей всего из страха Штаты отказались от разработок чего-то подобного, но наше правительство на правах сильного продолжало работать и добилось значительного прогресса. Сначала были уничтожены США, затем очередь дошла и до Великобритании.

- Хотите сказать, это было восемь лет назад? Я про Англию.

- Да, именно это я и хотел сказать. Поэтому многие их предприятия, легкая промышленность, или автопром например, оставались неповрежденными.

- Кто же там работает, если все население - я не договорил, испугавшись собственного воображения.

- Сначала никто не работал, уровень радиации не позволял. А лет через пять, когда условия стали более-менее пригодными для жизни, власти стали нанимать туда людей

- Нанимать? - переспросил я, не веря собственным ушам.

- Я оговорился. Правильней будет назвать это не наймом, а направлением. Да. Многих направили сразу после войны, но они не выжили по известным причинам. Правительство временно прекратило практиковать такой подход. Знаете почему?

Я отрицательно мотнул головой.

- Вы наверное думаете, их волновал человеческий ресурс? Умирающие от лейкемии люди? Отчасти да, так и было. Но больше из-за того, что продукты из-за рубежа поступали имея не совсем хороший фон. А так как в первую очередь пользовались этими вещами люди из посвящённых или их ближайшего круга, то временно проект свернули. А нам рассказали про железный занавес, санкции и эмбарго.

- А сейчас?

- Схема снова заработала в начале пятидесятых. Людей просто направляют туда под видом несуществующей войны в Корее, например или в Афганистане. Люди числятся погибшими, как исполнившие свой интернациональный долг, а на самом деле они трудятся на заводах в Европе.

- Но ведь все эти вещи в любом случае заражены. Как можно тащить их сюда?

- Во-первых, ядерные удары наносились не везде, и больше для устрашения, в основном же применялось обычное оружие. Во-вторых, не забывайте про правило семь-десять.

- Что за правило такое?

- Каждые первые семь часов уровень радиации падает в десять раз. Это фон в эпицентре удара. Ну а вещи, машины и прочее завозятся в основном с периферии, где заражения практически нет. Кроме того, через семь лет кратко живущие изотопы из Европы ушли, йод 131 тоже распался. Конечно, атмосфера там заражена, поэтому находиться постоянно на этих территориях нежелательно а иногда и смертельно опасно. Но люди живут там и умирают от рака и тому подобных прелестей. У нас тут есть несколько человек, которым удалось бежать и нелегально вернуться в СССР. Некоторые из них к сожалению не выжили, но кто-то еще трудится в штабе.

Слепой указал на человека, сидевшего за печатной машинкой. Мне не хотелось верить во все это, я еще допускал мысль, что возможно все эти люди просто сумасшедшие. Или они ошибаются может быть это сборище диссидентов, недовольных существующим строем. Да, такой вот парадокс - вчера я готов был в это поверить, но как только услышал сегодняшнюю историю, как внутри меня поднялся дух противоречия – этого не может быть!

- Эта система работает почти без перебоев с конца войны. Так проще обслуживать свои личные потребности, потребности высшего общества, элиты. Ограниченный контингент работает в малопригодных для жизни резервациях, остальные, миллионы таких как мы с вами, просиживают штаны в СССР и находятся под постоянным страхом и угрозой внешнего вторжения. Очень удобно, а главное – малозатратно. Никто не станет бунтовать. Первые, потому что их ничтожно мало, вторые вторые, потому что их приучили не думать и бояться только того, что находится снаружи. И мы хотим однажды все это изменить.

- Как?

- То что вы видите здесь, это только вершина айсберга. Это только одна из наших ячеек, в крупных городах их несколько. В Москве - в самом подбрюшье власти, за нас взялись последнее время но мы держимся и не собираемся сдаваться. Как я уже говорил, мы заняты не только аналитикой, но и вербовкой, причем на самых разных уровнях. Я думаю, сегодня костяк организации насчитывает тысяч сто пятьдесят- двести, и это только в РСФСР. Наши люди выполняют самые разные задания.

- Например?

- Например, звукозапись о которой вы писали. Она оказалась у вас в руках не случайно. Мы конечно не рассчитывали что она попадет именно к вам, человеку который был в какой-то степени подготовлен и сразу же засомневался. Но именно мы позаботились, чтобы она попала в страну не в то время, когда нужно попала как новинка и вызвала непонимание и живой интерес. С вами так и случилось, вы обратили внимание на эту деталь. Наши действующие власти недооценивают такие малозначительные, как им кажется направления как поп-культура или искусство, поэтому на должностях курирующих эти потоки сидят люди, которых легче всего подкупить или договориться.

- Как с ними можно договориться?

- Очень просто. Шантаж, например. У многих из них есть свои назовем это тайными слабостями.

- Мы сейчас говорим про отчима моего приятеля, про атташе?

- Точно не скажу, но уверен, что эти вопросы решаются на более высоком уровне. А приятель ваш и его отчим просто случайные звенья в этой цепи. Но маленькая деталь сработала и вы получили малую порцию информации для размышлений.

В итоге я оказался прав, когда утверждал что пластинка из другого времени, но не понимал, что виной тому целая система, которая внезапно дала сбой. И это был действительно сигнал мне, тому кто сомневается, кто ищет правду. Значит остальные предметы шикарной западной жизни оказываются тут согласно плану, этим скудным потокам импорта предопределен свой путь. И люди, якобы приезжающие из-за рубежа вовсе там не бывают. Они те самые - как он их назвал -посвященные. А нам остается только ложь и выдуманный мир. И все-таки

- Есть некоторые непонятные для меня вещи, - закончил я свою мысль вслух.

- Например?

- Зачем переправлять сюда импорт, который на уровень лучше и долговечней нашей собственной продукции? К чему дразнить гусей?

- А вот в этом и проявляется самая большая воспитательная миссия нашей власти. Иначе все было бы слишком однозначно. Воспитание духовного начала в каждом гражданине, которое должно быть выше материального. Вкупе с рассказами о детской проституции, продажных политиках, нищете и неравенстве это дает свой положительный результат. У всего есть цена. Красивая жизнь, роскошный автомобиль, и в то же время хаос и страх на улицах родного города, где сумасшедший скинхед может проломить вам череп из-за цвета кожи. Я не говорю, что духовная пища хуже чем физическая, или наоборот. Не в этом дело. Но ведь и мы не подопытные, над которыми сильные мира могут проводить эксперименты. Разве я не прав?

- Хорошо, я понял. Но чем я могу помочь?

- Так вы с нами? – спросил слепой и еле заметно улыбнулся.

Я кивнул.

- Хорошо. Тогда мы добрались до самой сути. До причины, почему именно вы оказались здесь. Я вас познакомлю с одним человеком, он вам объяснит задачи на ближайшее время. И как вы уже поняли, никаких имен. Я не спрашивал вашего и не говорил свое. Этот человек станет вашим куратором, так его и называйте. Кстати, как вы называете меня?

- Слепой - ответил я неуверенно.

- Отлично, - сказал слепой и подал кому-то знак рукой.

К нам подошел солидный седой человек в очках. Тот самый, на которого указал слепой, когда рассказывал о том, что некоторые трудились на зараженных предприятиях и им удалось сбежать обратно в СССР. Этот человек и должен был стать моим куратором на ближайшее время. Мы оставили слепого в главном зале и прошли в отдельный кабинет, который по-видимому был оснащен неплохой звукоизоляцией, так как звуки в нем казались приглушенными и короткими.

Куратор внимательно изучил меня. Я отметил, какой у него пронизывающий и холодный взгляд. Он уселся за стол и предложил мне расположиться напротив.

- Нам нужна хорошая коммуникация, как между всеми членами организации, так и между крупными ячейками. Лучше и безопасней всего передавать скрытую информацию через открытые источники газеты например, которые доступны любому человеку в любом уголке страны. Напомните еще раз, вы в какой газете работаете?

Я назвал газету и он одобрительно кивнул.

- Я разработал систему знаков, слов и комбинаций, которую можно использовать и не бояться быть рассекреченными ГУР или КГБ. Это называется стеганография, все довольно просто. Ваша задача состоит в том, чтобы как можно скорей освоить этот метод и ждать от меня сообщений.

Куратор развернул передо мной сложную на первый взгляд схему, где имело значение практически все, первые буквы предложений, сочетание слов и даже дата выхода газеты как часть ключа. Сначала он кратко изложил суть системы, затем перешел к деталям. Но гениальность его изобретения была в ее простоте, поэтому вскоре я был знаком с основными нюансами и ключами. Куратор был человеком разговорчивым и я подумал, что смогу узнать от него много интересного.