Легенды Соединенного Королевства. Герои Тьмы Герои Света

Та битва – Сотня Ножей была такая страшная, что молва о ней дошла даже до Соединенного Королевства. Тысячи альвов Тумиль’Инламэ вместе со своим королем зашли в Гривирдан и лишь горстке из них, потом, вновь удалось подняться к солнцу. Да, Гривирдан стал могилой для ядовитогубых причмокивателей и клеймом позора их спесивому Богу–Идолу, но цена сему оказалась дорогой – получив смертельную рану, Лузановиэль Аторэ тоже погиб. Его тело вернули в Зеленое Королевство и запечатали в янтарь, а вот… вот других альвов, потерявших свои жизни в Сотне Ножей, вроде как упокоили в самом Гривирдане – в общем кромлехе, где–то в центре Урочища. Это тех, кого отыскали в бескрайних червоточинах. Но, как понимаю, было много и таких альвов, коих не нашли и они и поныне возлежат в прогорклых галереях среди поверженных ими врагов.

Не знаю, правда, это или нет, но кое–кто из научного общества, сопричастного к исследованию мифов, иногда, опираясь на реминисценции древних чернокнижников, молвит о том, что Боги–Идолы Хрипохора, разгневанные пресветлым деянием Лузановиэля Аторэ, наслали на души умерших в Гривирдане альвов особую инфернальную Волшбу. Якобы, что из–за Нее, похороненные под сводами уродливого лабиринта эльфы обернулись призраками. Бедные, сомкнутые Местью Зла, они принуждены раз за разом сходиться в сражении с эфемерными ядовитогубыми причмокивателями и без конца им проигрывать. Этакая пытка, растянутая в тонкий волос бесконечности. Правда ли это? Надеюсь, что я этого так и не узнаю…

– Гривирдан, – глухо промолвил я через минуту.

– Тут есть, кого шмякнуть, братья? – с надеждой в голосе осведомился Малыш Брюм.

– Полагаю, что этого исключать нельзя, – ответил я, глядя на Сол’Фимитриэль.

Пока я и Фридлейф раздумывали над тем, куда нас занесло, (Брюму это было все равно, ему лишь бы шмякнуть и расплющить) суккуб успела сжать Дымок до кукольных габаритов и убрать его обратно в кармашек. Прибрав одну свою чудодейственную штуку, Софи вынула из штанов другую – крошечную бутылочку, которая под сакральными пассами приняла форму обычной тары. Отпив из нее мутно–киноварного раствора, суккуб распорядилась:

– Попей и передай друзьям по кругу!

– Не буду я это пить! Что это за дрянь вообще?!

– Это не дрянь, милый мой эклерчик, а Бодрос! Бодрос – это выжимка из клубней «Бодростевельника» Мира Тьмы. Мы не спали целые сутки. На нас еще действует заклятие «Скорости» и от того истощение не чувствуется, но оно есть!

Видя мое нежелание хлебать пойло из Бездны, Софи нравоучительно добавила:

– Если ты не выпьешь Бодроса, то просто свалишься или заснешь на ходу! Я не шучу! Усталость придет мгновенно – так всегда сказывается Вихревой перелет! Бодрос нейтрализует отрицательно–негативный эффект «Скорости» и придаст тебе сил. Доверься мне, куксик, так надо! Я же сама прямо при тебе его отведала!

Вот в чем вопрос! Вкусить или не вкусить то, «что» тебе предлагает суккуб? Ответ – никогда и ни за что! Ни в коем разе! Под запретом! На замке! Это же суккуб! Хитрый и безмерно коварный! Однако тут есть одно занятное «но». Суккубы – создания Предвечной Ночи считают себя «выше» остальных демонов Мира Тьмы и от того придерживаются своеобразного кодекса чести. Обрисую гипотетическую ситуацию–дозволение: если какой–нибудь персонаж вызволит суккуба из беды, то потом этот спасенный суккуб будет считать себя обязанным отплатить персонажу той же монетой. Я не только освободил Сол’Фимитриэль от наказания Плаймы Осквернительницы, но и дал ей шанс кардинально изменить свою жизнь к лучшему – преподнес вторую попытку добыть Мелису. И суккуб это учла. Вредить она мне точно не станет… Пока не станет.

– Положусь на твою честность, – скептически отозвался я, прикладываясь к стеклянному горлышку.

– Не пей!... – воскликнула Фридлейф Аторе.

Глоть… О, как же вкусно! Что–то сродни минеральной воде с примесью шоколада! Затем… Меня будто бы окрылили и наполнили энергией! Я преобразился! Помолодел! Взбодрился!

Я уважительно выдохнул:

– Вау!

– Тебе понравилось? Дай тогда и мне тоже хлебнуть из фляги, старший брат! – потребовал рыцарь–плютеранец.

– Эээ! – откликнулся я, еще не придумав, как отказать Брюму в его просьбе.

И тут бутылка почему–то выскользнула из моей перчатки. Сама собой! Ну воооот… Однако Софи в последний момент поймала Бодрос хвостом!

– Аккуратнее, дорогуша! – с укоризной сказала суккуб.

Она взболтала тару, а затем подала ее Малышу.

– Бери, Брюмчик–Тугодумчик.

Фридлейф перехватила бутылку.

– В ней может содержаться яд, который становится опасным, если его как следует потрясти! – предостерегла Брюма Фридлейф. – Суккуб могла добавить его для нас с тобой, Брюм! Чтобы избавиться от нас! По–ни–ма–ешь? Чтобы только она шла с Калебом! Без меня и тебя!

Брюм глуповато заморгал глазами.

– А? Отдай мне бутылку, брат!

– Я вполне на такое способна, – не стала юлить Сол’Фимитриэль. – Однако Калебулечка мне небезразличен. У меня на него виды! Свадьба там или еще что в перспективе, поэтому я не желаю портить с ним отношения по таким пустякам, как ваши испорченные кишки… или загубленные жизни.

– Свадьба?! – воскликнул я. – Софи?! О чем хоть ты говоришь?!

– Это мы еще обсудим, пупсичек, – защебетала суккуб. – Повторю, проглотить Бодрос нужно всем, иначе Вихревой перелет на Дымке запомниться на… очень долго.

– Если ты смочишь губы этим пойлом (воительница луны воздела Бодрос над головой), то у тебя вырастут такие же рога, как у нее!

– Как у маскарадного праздничного брата? – осмыслил Брюм. – Не хочу!

Нахмурившись, суккуб поглядела на Фридлейф Аторэ. Та кинула ей бутылку обратно.

– Мы отказываемся.

– Как пожелаете. Только потом не жалуйтесь, – пожала плечами Сол’Фимитриэль.

– Уж не будем!

– Софи, ты же суккуб. Поэтому всем вместе пить Бодрос из твоих рук категорически воспрещается, – улыбнулся я, чуть надувшейся демонессе. – Нынче утром ты не прочь выйти за меня замуж, но в полдень вдруг решишь, что это была плохая затея. И что тогда? Твой отвар, разбежавшийся по моим венам, под словом–заклинанием, к примеру, вскипит, и я сварюсь заживо. То, что ты говоришь про последствия путешествия в Дымке – важно, но еще более важно то, что если Бодрос отравлен, то друзья смогут прийти ко мне на помощь. Ну а, если все наоборот, и Фридлейф с Брюмом завалятся в кусты, то тут уж мы с тобой не оплошаем!

– Я тоже твой друг! – со слезинкой в глазу выпалила обиженная Сол’Фимитриэль. – И в будущем твоя счастливая жена!

– Конечно, – поспешил подтвердить я, пропуская мимо ушей слово «жена». – Считай это все проверкой для тех, кто тебя еще не знает. Если все окажется, как ты говоришь – то потом Фридлейф и Брюм будут тебе доверять как самим себе.

– Это логично! – просияла Софи, подходя к Фридлейф, которая рассматривала замшелый монолит с изящной клинописью.

Эльфийка негромко прочитала:

Мы слышим музыку – она прекрасна

В ночи стылого Гривирдана звучат её ноты

Край, что теплом объят, дал ему жизнь

Кузнечиков и цикад хороводы сплели ему венок из лавра

Минул миг, и жизнь прекратила для него свой бег.

Так предопределенно для каждого.

Мы тоже уйдем.

Знайте, потомки! Он содеял подвиг!

Он не убоялся Бога–Идола!

И мы не боялись рядом с ним!

Что видеться нам в застывших глазах его?

Вечность.

Как и раньше, он неувядающе красив

Душа, что подарила нам цветы счастья

Мы по–прежнему любим её.

Улыбки таят печаль

Что будет после?

Не дано узнать нам.

Мы чувствуем тайну.

В увитых плющом стенах растут её соцветия.

О, Битва Гривирдана! Слезами Ты наполнила наши чаши до краев!

Есть здесь и сейчас, потом всё исчезнет

Но его голос, его милый голос пройдёт через Тьму.

За Чертой, что скрывает Безвременье, он освободился от боли.

И даже если нам никогда не доведется там увидеться

Мы навечно сохраним его образ.

Неувядающий образ в лепестках лавра.

– Это эпитафия посвящена моему прадеду Лузановиэлю Аторэ, – чуть погодя отрывисто произнесла Фридлейф. – Спустившись в Гривирдан, он уже сам оттуда не вышел.

– Красиво, – честно сказал я.

– И печально! Мне кажется, что я вот–вот заплачу! – объявила Сол’Фимитриэль, порывисто прижимаясь к моей мантии. – Срочно меня утешь, Калебуленька!

– Софи, ты же привела нас сюда не для того, чтобы мы просто погрустили, – проворчал я, глядя сверху вниз на серебристые локоны. – Напомню! Бингс Флаерс! Мы здесь из–за него!

– Как же ты иногда бываешь жестокий! Берешь и обрываешь женские переживания своими мужскими упреками! Ммм! Ты такой властный при этом! Такой…!

– Софи!

– Братья! – грянул Малыш Брюм, обнимая нас с суккубом.

– Ну ладно! Ладно! В начале – Бингс, потом – ужин с белым вином и тигровыми креветками!

Сол’Фимитриэль ловко вывернулась из тисков рыцаря–плютеранца, а затем продолжила:

– Короче! По моим сведеньям Бингс Флаерс забрался в Гривирдан. Что он тут искал – не знаю, но определенно точно, что маг попал в какую–то древнюю ловушку ядовитогубых причмокивателей, причем аж в самом начале своего пути! Внутренним взором я вижу, что он приклеился к одному месту и двинуться ну никак не может! Сейчас мы снизойдем в Проклятый город, отыщем Бингса и исполним то, что нужно. Ты – поцарапаешь его Гадюкой, а я заберу у него Мелису.

– Ого! Звучит не сложно, – обрадовался я. – Но ты сказала что–то про ловушки. Чего нам ждать?

– Чего угодно, – ответила Фридлейф вместо Софи. – В Гривирдан опасаются соваться даже живорезы.

– Живорезы! Где они, братья?! Где?!

– Так было еще, когда ты не погружалась в… сон, – указал я. – С той поры могло многое измениться. Однако я согласен с тобой – будем соблюдать максимальную осторожность.

– Тогда, вперед! – просияла суккуб.

Сол’Фимитриэль первая, за ней я, за мной Малыш Брюм, а за нами Фридлейф Аторэ – в таком порядке мы отправились в Гривирдан.

Ядовитогубые причмокиватели – это зубоскальство Захваша, Его издевка над всем прекрасным. Он сотворил их длинными, полуслепыми, землистыми, внешне напоминающими слизней, с громадными ртами, усеянными токсичными иглами–парализаторами и руками–ногами крючьями. Эти живорезы самые загадочные и непостижимые из всей братии Хрипохора. Сколько их обитает в Великом Лесу? Возможно мириады. Гривирдан был негласной столицей ядовитогубых причмокивателей. Однако после событий Сотни Ножей он опустел. Хотя так ли это на самом деле? Скоро мы это выясним…

Ядовитогубые причмокиватели не нуждаются в лестницах. Они прободают в почве ходы, роют траншеи и углубления, выминают своими телами склизкие склоны и скаты. Занятно то, что данным живорезам высокие потолки априори не нужны, но кое–где, особенно в центральных галереях, они их мастерят, вероятно, уповая на возвращение своего кошмарного господина.

Ступая по закоченелому желтозему, мы спускались все ниже и ниже. Когда нас обволок полумрак, я сконцентрировал несколько шариков «Света» и предусмотрительно запалил Лик Эбенового Ужаса. Естественно, что Альдбриг я тоже вынул из ножен.

Постепенно рытвин в стенах становилось все больше и больше. Каждый раз, проходя мимо сочащегося тьмой провала, я ожидал, что из него кто–то может на меня выпрыгнуть. Но этого не происходило. Спустя какое–то время нашего продвижения в глубины, солнце превратилось в маленькую точку. Теперь повсеместную черноту разгоняло только мое заклинание–освещение. Нам приходилось идти, внимательно смотря под сапоги – на тропе сплошь и рядом обнаруживались затаенные корневища и бугры (и высохшая кровь!), за которые можно было споткнуться и упасть в пропасть. Слава Вселенной, что обошлось без этого и мы достигли дна (все же оказалось, что оно тут есть) этой траурной котловины. Перед нами возникла пещера. Ее горловину–вход обметывали засечки явно рукотворного толка. Тишину нарушала лишь падающая где–то капель. С нарастающим волнением, мы переглянулись и зашли вовнутрь…

Мои шарики «Света» пронзили стародавнюю Тьму…

Оказавшись в холле Гривирдана, я будто бы перенесся на тысячелетия назад. Дурно пахнущие испарения, зародившиеся в подземельных свищах о которых человеку лучше и не знать, овевали мореные шири. Оклеванные мелкими пиктограммами и убогими изображения Хрипохора, они вторили нам об эрах угрюмых и незапамятных. О тех днях, когда Великий Лес и Лес Скорби еще являлись одной Чащей. О той ветхой поре, когда ни эльфов, ни гномов, ни людей еще не было и в помине. Тогда ядовитогубые причмокиватели мнили Гривирдан ядром мира, а себя его владыками.

Там и сям валялся какой–то сор и каменное крошево. Из свода свисали сталактиты, а с тверди торчали сталагмиты. Кое–где натечные формы соприкасались, образовывая сталагнаты.

Софи всплеснула руками. В ее ладонях появились глобулы малинового цвета. Я почему–то знал, что если такая глобула попадет в кого–нибудь, то от этого «кого–нибудь» не останется даже пепла.

– Он тут, в тупике, за тем поворотом, – прошептала мне суккуб.

– Шмя!?..

Фридлейф зажала Брюму рот перчаткой.

– Да, – тихо ответил я. – Там не брат. Если он нападет на нас, шмякни его. Расплющи!

– На счет три, – промолвила Сол’Фимитриэль. Ее глаза засветились странным колдовским огнем. – Раз, два, три!…

Все вместе мы выскочили из–за угла и нацелили свое оружие на овальное углубление…

В нише действительно был человек. Он сидел на корточках в блеклом голубом круге, и выйти из него, по–видимому, не мог. Облаченный в бордовую тунику, с откинутым назад капюшоном, он словно бы пребывал в трансе. При нашем появлении на его точеном лице не дрогнул ни один мускул. Как же выглядел Бингс Флаерс? Да ничего уж такого примечательного! Не знаю, почему Сол’Фимитриэль посчитала его красавцем. Явно не юнец, но и без морщин (ему, как и мне могло быть пару сотен лет), худой патлатый брюнет, с серыми глазами и выделяющимися скулами. На указательном пальце мага застряло вычурное кольцо с геммой в виде клыкастого лика Назбраэля.

– Ха–ха! «Попався», который «кусався»! – удовлетворенно рассмеялась Сол’Фимитриэль. – Плайма будет в восторге!

– Так навскидку скажу, что он нечаянно угодил в «Йодль», – придирчиво оглядывая Бингса Флаерса, изрек я. – Это такая капкан–руна, предназначенная специально для тех, кто аккумулирует в себе флюиды Вселенной. Мистик, подпав под воздействие Йодля, получает мощный паралитический импульс, и таким образом, лишается контроля над своим телом. В основном Йодль используют шаманы гоблинов и, ну, ядовитогубые причмокиватели тоже. Йодль – мощная штука.

– Хлебушек–мягонький–творожочек, ты такой умный! – просюсюкала суккуб.

– Безусловно, что это так, – не стал спорить я.

– Капкан! – рявкнул малыш Брюм, намечая молот на макушку Бингса Флаерса. – Достать вам его, братья, или просто бабахнуть Колотушкой по кукушке?!

– Погоди, Тугодумчик, твоя погремушка его пока не проймет, – отозвалась Софи. Потом суккуб добавила для нас всех: – Сейчас я сниму Йодль с Бингса. Будьте начеку, ирисочки! Если что, нокаутируйте его! Он не должен вновь сбежать с Мелисой! Только не в этот раз! Только не сейчас!

Я вынул из сумки Гадюку.

– Хорошо, – сухо обронила Фридлейф, натягивая тетиву лука. Она целилась в жезл, примостившийся в складках мантии, на коленях у колдуна.

Сол’Фимитриэль сцепила ладошки (соединив так две глобулы), покрутила малиновую взвесь в замочке кулачков, а затем кинула ее на Бингса Флаерса.

Всплеск света… Что произошло потом? Суккуб уничтожила ловушку, да, покровы сошли с мага, только вот… только вот вместо того, чтобы развеяться, чары перекинулись на нас! Высвободившийся заряд Йодля обволок меня, Фридлейф, Сол’Фимитриэль и Малыша Брюма! Всех четверых! Окутанный синими всполохами, я не мог пошевелиться, но продолжал дышать. А что же Бингс Флаерс? Он, как ни в чем небывало встал, улыбнулся, затем насупился и осуждающе произнес:

– Почему вы? А? Ну почему? Разве вы всемогущие? Разве вы важные и необоримые? Я ждал Плайму Осквернительницу и Безымянного, а вовсе ни тебя, Калеб, и тебя, Сол’Фимитриэль! Уж простите, но вы «никудышные»!

Маг недовольно прищелкнул языком.

– Я должен был предугадать! Тролль–то почти не высовывается из Анонимного Дельца, а Плайма всегда все делает чужими руками! Обидно, ведь, для моего «увеселения» нужны сильные персоны! Герои!

Бингс Флаерс расстроенно выпятил губу.

– А вы? Да каждого из вас в три прыжка обойдут все другие игроки! Никакого наслаждения и азарта!

Маг удосужился взглянуть на Брюма и Фридлейф.

– А это кто? Ба! Да это же настоящая эльфийка! Хрупкая и нежная, как хрустальная ваза? Где вы только откопали ее с этой орясиной?

Бингс страдальчески воздел глаза на суккуба. Однако через секунду он встрепенулся.

– Меня посетила идея! Вы с Калебом будете выступать за одну команду! Идет? Это компромисс! Ну и эти двое с вами заодно, раз уж они тоже здесь. Так у вас будет хоть какой–то шанс не оплошать в самом начале! А? Лихо я уладил нашу проблему? Еще бы! На то я и Бингс Флаерс, чтобы все расставлять по полочкам!

Бингс Флаерс прочертил Мелисой зигзаг. Я стоял к нему вполоборота, поэтому что произошло – судить не решусь. Бингс как бы разрезал материю–холст и следом, нащупав в невидимом для глаза эфирном пространстве «веревку» Йодля, рывком стащил нашу повязанную магией компанию в… иной План Бытия? Про План Бытия – не уверен, но в какую–то другую залу – точно. Сомкнутая со всех сторон непроницаемой тьмой, она все же подсвечивалась прозрачными куполами, состоящими из всполохов молний. Готов побиться об заклад, что эта электрическая «застежка», если до нее дотронутся, может изрядно подпалить незадачливый нос. Я и друзья очутились как раз в одной из таких светящихся «мышеловок», расположенных по кругу. Так же я приметил, что в соседних мигающих орбитах стоят какие–то фигуры (мы и они – словно мухи в клею – влипли весьма обстоятельно) Вдруг ниоткуда, прямо между нами – всеми пленниками, вынырнул серебряный шар. Плавно опустившись к тверди, он явил из себя Бингса Флаерса. Потом колдуна озарил магический свет, как бы пробившийся из пола. Бингс Флаерс разгладил мантию и торжественно покрутился на месте.

– Здравствуйте, мои дорогие и именитые гости! – громко поприветствовал всех Бингс Флаерс, щеголевато опираясь сапогом на диковинный сундук из черного дерева. – Ровным счетом вас тут двадцать три, поэтому я буду обращаться к вам, использую словосочетание «вы все». Итак, «вы все», кроме той «четверки», (маг махнул в сторону нашей «мышеловки») ненавидите меня! И «вы все», тут без исключения, желаете меня поймать! Поверьте, ваше внимание для меня – бесценно! «Вы все» сейчас, кто уже как день, а кто и два, задаетесь вопросами: Первый – что же произошло? Второй – где вы? И третий – для чего все это? По порядку отвечаю. Случилось следующее – «вы все», посчитав себя умнее меня, попали в мои западни. Место это то же самое, куда «вы все» изначально и пришли, то есть достославный Гривирдан. А вот зачем же «вы все» здесь – об этом мне надо рассказать вам чуть–чуть поподробнее.

Бингс Флаерс широко улыбнулся.

– Еще, будучи ребенком, я полюбил опасности! Не приключения, нет, господа и дамы, а именно опасности! Я говорю об ощущении, которое наполняет тебя, когда ты раскачиваешься на соломинке между жизнью и смертью! Куда накрениться эта соломинка? Неизвестно! И это адреналин! Это мандраж и бешеный пульс, который изнашивает твое сердце! Где я только не был! Чего я только не видел! Кого я только не встречал! Я выбирал себе врага и неизменно ускользал от него! Знаменитые короли и королевы, отважные воины, пронырливые шпионы, выдающиеся мудрецы, прославленные дуэлянты и акулы бизнеса – все они, получившие от меня «щелчка» по лбу, так и не смогли зажать в угол даже мою тень! И мне стало невыносимо скучно! Я подумал – неужели во всем мире нет того, кто способен припереть к стенке Бингса Флаерса? Тогда во мне вновь проснулся интерес! Я вознамерился провести эксперимент! Или лучше сказать игру – лихую и гибельную! Однако все мало–мальски достойные игры имеют, как победителей, так и призы для этих победителей. Так? Разумеется! Свою затею я назвал – «Пока тикает минутка», а главной наградой в ней определил – себя! Повторю – «вы все» желаете сграбастать меня в свои сети! И я дам вам уникальную возможность получить то, что вы хотите! Без хвастовства заявляю – нынче вокруг меня собрались самые «сливки» отваги и ярости, мастерства и таланта!

Колдун обвел жезлом всех присутствующих и по «мышеловка» пробежала искристая рябь.

– Мы уже почти начинаем! Через пару мгновений моя волшба спадет и вас перекинет в разные точки Гривирдана! Между вами состоится гонка за право поучаствовать в моем конкурсе «Пока тикает минутка»!

Бингс Флаерс показал пальцем на сундук, который затем открыл, пнув по нему ногой.

– Смотрите!

Наружу выпорхнул имп (существо с красной кожей, крыльями, рогами и копытами – родственник бесят из Мира Тьмы).

– Знакомьтесь – это Ограбэр!

Колдун направил жезл на Ограбэра, и тот застыл в воздухе. После этого, Бингс Флаерс, всунув в лапы импа продолговатый сосуд, дважды подул на Мелису. От первого выдувания над колдуном возник оранжевый как бы мыльный пузырь, а после второго – новый (зеленый) пузырь, поверх уже надутого. Сферы, имеющие между собой крупный зазор, закачались, не касаясь друг друга. Подняв Ограбэра (левитацией), Бингс Флаерс поместил его в полость между сферами. Отряхнувшись, как мокрая кошка, имп принялся летать по дозволенному ему пространству и злобно поглядывать то на нас, то на Бингса Флаерса.

– Ограбэр – мой слуга, который, как вы догадываетесь, не переносит меня на дух и страстно мечтает укокошить. На ваших глазах я вручил ему «Сальвелию». При попадании на человека, да и вообще на кого угодно, эта жидкость вызывает паралич мускулатуры. Когда кто–то из вас откроет дверь в эту потаенную залу, полость, где теперь находится Ограбэр начнет накалятся – таково заклинание. Импу удастся покинуть «воздушный карман» и не изжариться, если только он совершит сакральное действие – плеснет в меня Сальвелией! Подразумеваю, что сейчас у вас где–то в затылке заскребся вопросик – а не врет ли нам старина Бингс на счет Сальвелии? Ответ – нет. В «Пока тикает минутка» все честно! Иначе, зачем бы я все это устраивал? Но… Нам же с вами нужна стопроцентная гарантия того, что Сальвелия достигнет своей цели, то бишь меня? Вдруг я в последнюю секунду не решусь окропить себя этой гадостью и захочу умотать от вас куда подальше?

Бингс Флаерс мотнул подбородком на импа.

– Поэтому поручим это дело любезному Ограбэру. Уверяю вас, что он с превеликим удовольствием обольет меня любой кислотой и даже «спасибо» за это не попросит. Да, Ограбэр, ты такой?

Имп недвусмысленно зарычал, а Бингс Флаерс ухмыльнулся.

– Теперь, перейдем к развязке. Как только Ограбэр окропит меня Сальвелией – я упаду на пол. С этого мига и начнется «Пока тикает минутка» и у вас, наконец, появиться возможность сцапать мою персону. Но все не так просто! Не все!

Бингс Флаерс достал из–за пазухи бурый окатыш, затем проглотил его.

– Я съел противоядие. Оно подействует на мой организм ровно через минуту, после того, как меня намочит Сальвелия. Вникаете, что к чему? «Пока тикает минутка» я буду беззащитен и вы, приложив определенные усилия, уничтожив вот эту вот преграду, (маг указал жезлом на оранжевую поволоку) сможете меня пленить, ну или прибить, тут уж для себя сами решайте! Если вы не успеете этого сделать, то я вновь очухаюсь, наколдую на вас какую–нибудь нехилую пакость и убегу! Все ясно?

Маг ощерил зубы в улыбке.

– Молчание – знак согласия!

Ограбэру, видимо, надоело порхать, и он умастил свой пухлый зад на оранжевый купол (под весом импа он прогнулся). Только оболочка, которую маг поставил перед собою заслоном, оказалась скользкая (но хоть не дезинтегрирующая – наблюдение в копилку!). Ограбэр поехал по ней вниз, и не успев взлететь, грузно брякнулся вверх тормашками. Имп сердито хрюхнул (да–да, они это умеют, словно свиньи), а Бингс Флаерс хмыкнул.