Легенды Соединенного Королевства. Герои Тьмы Герои Света

– Ко мне! Ко мне! Пожалуйста! Ко мне!

Тотчас покинув тандем с Сингариэлем, я соскочил в траншею. Воительница луны, истекая кровью, преграждала путь десяти или пятнадцати ядовитогубым причмокивателям. Перед ней лежало три ее мертвых сестры и куча живорезов, а за ней еще живая, но близкая к смерти, Вилисилиэна.

– Эй, пугалы! Выбирайте! Вилкой в глаз или посохом по заду раз?! – заорал я, отвлекая внимания на себя.

Подействовало. Все ядовитогубые причмокиватели помчались на меня. Разумеется, им было невдомек, что я там сказал – они же моего языка не знают (или знают?). Их отвлек мой голос.

Каким–то чудом, сконцентрировав новое заклинание, я послал его в бегущих на меня живорезов. Всполох «Молнии» поцеловал восемь горбов, обуглив их до основания. Пользуясь возникшей паникой в стане противника, я погрузил Альдбриг в еще одного живореза. Эльфийка кокнула из лука троих, а потом к нам на помощь подошел отряд воителей луны. Снова крики… в траншею упало сразу четыре погибших альва. Переступив через них, я склонился над Вилисилиэной. Разодранное бедро и характерная буро–коричневая пена, пузырящаяся из свежего прокуса. Я опустился рядом с ней на колени. У меня с собой был флакончик Ирен Пипии – выдающегося алхимика Соединенного Королевства, который болтался в моей сумке аж с того момента, как я покинул Ильварет (еще у меня с собой есть обезболивающее). Я собирался приберечь противоядие для себя, но… Осторожно приподняв подбородок, я влил микстуру в горло Вилисилиэны. Ну! Повезет, не повезет! Воители луны, позабыв про все, смотрели на своего магистра. Да! Вилисилиэна, зайдясь натужным кашлем, очнулась от смертной хандры! Подмигнув прекрасной деве, я, не оборачиваясь, поспешил вернуться к драке, которая, кстати, достигла своего апогея!

Пока исчадья Хрипохора и альвы Тумиль’Инламэ ломали друг другу хребты и головы, их властители Лузановиэль Аторэ и Грихцирн, наконец, скрестили свое оружие. Я про такие эпические сражения только в книжках читал. Лузановиэль Аторэ, овеянный солнечным блеском, разбежавшись, запрыгнул на круп Грихцирна. Рассекающий, серп запредельной остроты, воткнулся под пластину княжича Гривирдана. В агонии, Грихцирн сбросил с себя короля Тумиль’Инламэ. Он стал бить его лапами, причиняя Лузановиэлю Аторэ увечье за увечьем. Я же, между тем, отдуваясь несся к королю на выручку…

Напавший на меня живорез вцепился пастью в Альдбриг. Потом, заимев в боку случайную стрелу, он рванулся наутек, унося с собой мой меч! Вот, зараза окаянная! Отдай клинок! Слышишь?! Ладно! При мне еще есть Лик Эбенового Ужаса!...

Как–то исхитрившись, Лузановиэль Аторэ сумел вынырнуть из–под гнета Грихцирна. Он обманно взмахнул полой плаща, создав пыльную завесу. Вот он был тут, а вот он уже за княжичем Гривирдана! Рассекающий бил по мерзкому тулову, вновь и вновь, заставляя Грихцирна вопить от жуткой боли! Увы, удача – не всегда балует нас. Княжич Гривирдана резко прогнулся и, сцапав Лузановиэля Аторэ в лапищи–тиски, принялся давить ему на ребра. Мертвенно побледнел король и выпал из его рук Рассекающий… Но я поймал его!

– Ты! – пророкотал Грихцирн, смотря на меня сверху вниз.

– Попой нюхаешь цветы! – отозвался я, рубанув Рассекающим от плеча.

Я вложил в удар всю свою силу. Альфонсо был могучим, Дурнбад еще более крепким, а я, по сравнению с ними, щуплый, но среднестатистический человек будет все же послабее меня. Это не хвастовство, это правда. Рассекающий – это уникальное оружие и случись так, что сейчас передо мной оказалась бы кирпичная кладка, то он бы разнес ее в пух и прах. Мой выпад мог погубить Грихцирна, но он сподобился сманеврировать. Грубо прижимая к себе Лузановиэля Аторэ, княжич Гривирдана плюнул в меня едкой слизью. Интуитивно я присел и комок желчи, пролетев по дуге, угодил не в мой нос, а в ядовитогубого причмокивателя, замыслившего тюкнуть меня исподтишка. Я сгруппировался и, откатившись от распадающегося на части живореза, приложился Ликом Эбенового Ужаса к морде Грихцирна. Я не зачинал какое–то волшебство, куда там, однако турмалин посоха, некогда закаленный темным спиритизмом Милтара Бризза, раздался огненным взрывом. С пасти Грихцирна закапала опаленная кожа. Больше ошарашенный, нежели покалеченный Стихийным колдовством, княжич Гривирдана, выронил короля из страхолюдных клешней. Лузановиэль Аторэ тотчас скрылся за каменный гребень. Отойдя от шока буквально через секунду, Грихцирн боднул меня передними лапами. Хруст! Принимаю ото всех дружеское сочувствие! Это треснули мои ребра! С загрудинным жжением, нисходящим к крестцу и ниже, я, почти парализованный, брякнулся навзничь. И тут мне и пришел бы конец, если бы не вновь объявившийся Лузановиэль Аторэ. Он, вытянув из–за спины два волнистых кинжала, заблокировал крестовой и явно смертельный щелчок длинных ножниц–когтей. Пресекая нападки Грихцирна, Лузановиэль Аторэ, покупал мне мгновения жизни своей стойкостью. Кое–как оклемавшись, я кивнул королю и, превозмогая головокружение и резь во всем теле, заставил себя опять подняться. Лузановиэль Аторэ сместился вперед, смело подставляя себя под самые опасные удары Грихцирна. Король специально отвлек внимание на себя, чтобы я, все еще держащий Рассекающий, смог… что смог? Рискнуть своей жизнью. Сделав три размашистых шага, так как это делает атлет перед разгоном, я совершил отчаянный кульбит в воздухе. Я пролетел между конечностями Грихцирна и шлепнулся точно под его одутловатым брюхом. Серп Тумиль’Инламэ прорезал пузо княжича Гривирдана так же легко, как я бы разорвал тонкий листок бумаги. Из громадной прорехи посыпались вонючие потроха. Грихцирна сотрясли мелкие конвульсии. Он заклокотал, отпятился, и из последних сил вдарил по моему темечку пудовым подобием кулака. Это… я… что…помрачнение… А–а–а–а… Сверху на меня завалился поверженный Грихцирн… Дышать стало невозможно! Я задыхался! Задыхаюсь! О, не–е–е–ет…

Сознание милостиво покинуло меня…

Я разлепил глаза. Всюду был свет… Первое, что я подумал – «вчера мы с Эмилией перебрали в Полной Вагонетке Зарамзарата и теперь Серэнити, гневаясь на это, слепит меня своей лампадой». Второе, что мне сразу пришло на ум – «нет, наверное, это не то, иначе я бы страдал от похмелья, а череп у меня не болит». А может мне приснился плохой сон?... Вдруг сияние сбавило свой контраст и я различил то, что вокруг меня стоят какие–то фигуры.

– Погоди еще пару секунд. Зрение к тебе вернется…

Знакомый голос. Но кому он принадлежит?

Я помотал головой туда–сюда. Картинка перед глазами обрела четкость… Как оказалось, возле меня находились все главные участники Сотни Ножей – Лузановиэль Аторэ, Вилисилиэна, Сингариэль и… уменьшенный до естественного размера Грихцирн! Еще дальше от меня застыли все альвы, и все ядовитогубые причмокиватели. Никто не дрался. Все глядели точно на нас.

– Благодаря тебе, Фиалковый рыцарь, твоему Выбору и твоей помощи, альвы Тумиль’Инламэ смогли раз и навсегда одолеть орды Гривирдана и подвести итог этой судьбоносной истории.

Сингариэль, нагнувшись, взял меня подмышки, после чего «установил» в вертикальном положении. Он протянул утащенный у меня Альдбриг. Я засунул его в ножны, собираясь поблагодарить альва, но меня отвлек король Зеленого Королевства. Он, указав пальцем на развалившийся монумент Захваша и треснувший алтарь под ним, продолжил говорить:

– Когда ты убил Грихцирна, они раскололись на части. Последние капли их Тьмы, по желанию Ураха, превратились в Особый Свет. Он окутал тебя и ты исцелился.

Лузановиэль Аторэ обнял меня, затем отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Спасибо тебе, Фиалковый рыцарь, если и есть Добро в этом мире, то ты Его сын.

– Ты разбил оковы наших душ! – лучась улыбкой, промолвил Сингариэль. – Всегда и везде! Для всех поколений альвов, прошлых и грядущих, ты зарница Зеленого Королевства! Его восход! Его триумф!

– Ты одолел меня, не таясь и не прячась. Я расскажу об этом Владыкам Хаоса. Твое достоинство будет учтено Ими, – пообещал Грихцирн. – Мои буревестники, как и альвы, теперь свободны. Я – княжич Гривирдана, благодарю тебя за это. Там, где Предвечный Огонь истирает изнанку Вселенной, там я буду ждать тебя. Ждать, когда ты умрешь. Чтобы опять сразиться с тобой, только уже перед троном Самого Юкцфернанодона.

Когда смолк Грихцирн, заговорила Вилисилиэна:

– Ты не знал, что Урах предначертал спасти тебя Своим Светом, но ты все равно пожертвовал собой и дал мне выпить противоядие! Память о тебе, о твоем поступке никогда не оставит меня! Внемли мне, Фиалковый рыцарь Калеб Шаттибраль! Когда тебе станет невыносимо тяжело, когда Ночь прижмет тебя к стенке, когда не будет надежды на спасение – воззови ко мне внутри себя! Где бы ты ни был, и где бы ни оказалась я, мой дух, отыщет тебя!

Вилисилиэна приблизилась ко мне. Ее пальцы легли мне на волосы, а губы дотронулись до лба.

– Клянусь! Я приду! И ничто не станет мне преградой!

Я открыл рот, чтобы что–то сказать в ответ, но Вилисилиэна вдруг замерцала. Она превратилась в призрака, а потом, улыбаясь, вместе с Лузановиэлем Аторэ, Сингариэлем, Грихцирном и всеми остальными причастниками Сотни Ножей (Ран) понеслась вверх. Добравшись до «голубого» свода, они распались на золотистые песчинки и… исчезли. Измаявшиеся тени, ни живые и ни мертвые, альвы и ядовитогубые причмокиватели, наконец, нашли свой покой.

В глубочайшей задумчивости (столько всего надо в себе переварить!) я взобрался на плато, где до этого, убежав вслед за Лузановиэлем Аторэ, оставил своих друзей. Фридлейф и Малыш Брюм по прежнему спали, а Сол’Фимитриэль, не поддавшаяся кличу короля и наблюдавшая за всеми событиями из–за базальтового бортика, поспешила заключить меня в свои объятья.

– Ты тако–о–ой мужественный у меня, Калебулька! Так ему Грихцирну и отвесил подзатыльничков! Тумачков отсчитал щедро! Не скупясь! Ммм! Я аж сама себе стала завидовать, какой медвяной пряничек мне достался! Бравый! Доблестный! Самоотверженный!

Внезапно Сол’Фимитриэль стиснула меня сильнее. Да так, что мне аж подурнело!

– А что это тебя там за прелестница целовала?! Ты ей это разрешал?! А?! Я – уж точно нет! Смотри мне, котлеточка, ты только мой, мой и точка! Уясни это хорошенько, потому что!…

– Соф!...

– Если еще хоть раз я такое увижу, то тебе!…

– Софи–и–и–и!...

Суккуб ослабила хватку, и я набрал в грудь живительного воздуха.

– Уууу! Ах, ты про это! Ну что ты! Нет! Ты не прав! Не прав, колбаска! Ты думаешь, что я тебя бросила! А вот и нет! Знаешь, сколько я тут живорезов перекидала, рвущихся слопать Брюмчика и занудину Фридлейф?

– Сколько? – кое–как прокряхтел я, погруженный в водопад серебристо–синих волос.

– Целую гору! – звонко ответила мне в ухо Сол’Фимитриэль.

– Софи, ты меня сейчас задушишь!

– Ой, прости, дорогой! – проворковала суккуб, выпуская меня из волосистого плена. – К тому же! Я не только охраняла наших сонь–засонь, но еще и ограждала тебя, как только могла! Видел, как молнии красные над тобой летали?

– Что–то такое, было, кажется, да, – нахмурившись, промычал я.

– Это я поражала ими твоих самых опасных врагов! Ведь никто к тебе так и не подобрался? Верно? Так что скажи спасибо Софиюшке, которая прикрывала твой тыл!

– Вообще–то меня укусили!

– А могли бы искусать в сто раз больше! Так что говори–ка то, что я тебе сказала, пуговка!

– Спасибо! Что у нас дальше по плану?

– Бингс Флаерс! – потерев ладошки, отозвалась суккуб. – Вон там, во–о–он (Софи подвела меня к портику), дверь, о которой говорил наш безумный маг! Он прямо за ней! Поздравляю нас, котик! Мы обошли всех участников состязания, и вот–вот войдем в тот самый финал – «Пока тикает минутка»!

– Тогда не будем медлить! Возьмем наш приз! – крикнул я.

– Почесали!

Сол’Фимитриэль потянусь, приладила к поясу кнут, а затем (словно бы буднично!) взвалила на свои хрупкие плечики тяжеленого рыцаря–плютеранца. Закинув руку посапывающей Фридлейф себе за шею, я, как мог быстро, поковылял за бойко ступающей Софи. Идти пришлось достаточно долго. И все из–за меня. Вернее не только из–за меня. Кто бы там, что не говорил, а носить на себе девиц, какие бы они хрупкие и утонченные на вид не казались, занятие утомительное. Фридлейф, хоть и альв, ничего общего с облачком или там, с шелковым платочком, не имеет!

Я часто останавливался, чтобы отдышаться и тогда суккуб тоже замирала. Она не поторапливала меня, но подергивала хвостом, невольно выдавая так свое нетерпение. Примерно через час с лишним, мы встали напротив древней, овитой подземными лианами, дверью. Переглянувшись с Софи, я толкнул замшелые створы. Не заперто… Да! Тысячу раз да! Это то треклятое место, где Бингс Флаерс держал перед нами речь о своей неуловимости и удивительной изворотливости! А вон, кстати, и он сам! Маг, пребывал под сверхъестественной оранжевой оболочкой (спектр цветов то и дело изменялся, от темного к светлому, поэтому ее колористические обозначения будут разными, в зависимости от оттенка). Он улыбался от уха до уха и смотрел на ладонь, в которой лежало зеркальце. Без всяких сомнений, Бингс Флаерс неотрывно следил за каждым нашим шагом и получал от этого огромное удовольствие!

Тем временем Ограбэр, витающий под зеленым пузырем (под тем, что маг сотворил над своим «оранжевым»), обзавелся испариной. Когда мы открыли дверь, сработало заклинание – буфер с заключенным в нем импом стал накаляться! Почему Ограбэр сразу не облил Бингса Флаерса из сосуда с Сальвелией, когда мы показались на входе? Все прозаично. Тот кокон, в котором имп был принужден коротать свой досуг, был мутным, и к тому же, нет–нет, да и вспыхивал пучками искр. Ограбэр нас попросту не заметил.

Я и Софи, аккуратно уложив на плиты наших друзей, побежали к Бингсу Флаерсу!

Маг убрал зеркальце за пазуху, а потом поднял глаза на меня.

– Признаться я удивлен! Даже ошеломлен, если угодно! Хромоногая, сивая лошадка обогнала лидеров забега! Ха–ха! Призрев свою малосильность, свою убогость и свою тщетность, вы смогли проскользнуть мимо всех ловушек Гривирдана! Ух! И это только ради меня!

– Так уж ты нам понравился! – отдуваясь, гаркнул я.

Обернувшись на мой голос Ограбэр, демонически (громко, грубо) рыкнул:

– Пора!

– Пока тикает минутка–а–а–а! – экзальтированно прокричал Бингс Флаерс.

Ограбэр хрюхнул, утер локтем потный лоб, снова хрюкнул, уже более протяжно, после чего, взболтав сосуд, вылил из него Сальвелию на волшебный пузырь под собой. Шипя и пенясь, капли фиолетового настоя проникли за «апельсиновую» кромку и как сквозь сито заморосили на Бингса Флаерса. Как только это случилось – маг упал как подкошенный, а зеленый круг, удерживающий импа в постылой ограниченности, развеялся. Ограбэр дернул пухлой ножкой, расправил крылья и полетел, куда подальше от всей этой гадкой истории. Впрочем, ретироваться у него не получилось. Причиной тому послужил экзотический сундук из черного дерева. Он откинул крышку и выпустил из себя голубоватый вихрь. Моментально настигнув Ограбэра, светящийся ветер окружил его (имп отчаянно заболтал ручками и натужно хрюкнул) и уволок в нутро сундука. Крышка захлопнулась.

– Пятьдесят семь секунд, козлюнец!

– Принял! Понял! Такс! Только не трогай буфер Бингса! Он может выкинуть какую–нибудь пакость! Я сейчас что–нибудь придумаю! – скороговоркой сказал я, соображая, как прощупать мистерии на заслоне мага. Шустро и главное, чтобы безопасно! Ээээ?! Тут бы в пару ко мне Эмилию или Бертрана, одному–то как…

Тик–так…тик–так…

– Стой! Ничего не нужно!

Сол’Фимитриэль, просунув ручку под ворот блузы, извлекла крохотный мешочек. Повертев его так и этак, она положила его себе под ноги, и вслед за тем, шепнула какое–то слово. Вуаля! Мешочек вырос до размеров картофельной корзины! Софи развязала на нем узелок и, зачерпнув горсть блестящего порошка, бросила ее в защиту Бингса Флаерса. Там, куда порошок попал, показалась белесая линия. Яркая в первый миг, она тут же стала блекнуть…

Тик–так…тик–так…

– Что это?!

– Внимание на меня! – затараторила суккуб. – У Бингсика тут все шито–крыто! Колдовство он сварганил не кисейное, наскоком не проймешь! Но! Я к чему–то такому и была готова! Моя пыльца разъест его чары «Щита», да, но не сразу! А нам надо же сразу, ага?! Чтобы ускорить процесс, я сейчас буду и дальше швырять пыльцу в «центр», наращивать зазор, а ты греть «его» энергией, с полюсом противоположным «Щиту». Не «такой же»! Только «противоположной»! Иначе, бум, и Гривирдан, да чего уж там, Гривирдан, весь Великий Лес, взлетит к небесам Ураха!

Тик–так…тик–так…

– А как мне узнать, какая энергия противоположна ворожбе Бингса?!

От очевидности «какая», Софи даже прикусила губу.

– Я всю дорогу забываю, что ты не суккуб, и не можешь, как я, видеть элементы–кирпичики Вселенной. «Щит» Бингса Флаерса построен на основе Порядка! Прожги его Хаосом! Антагонистом!

– Дважды не повторяй!

– Сорок четыре секунды, горошек!

Софи, запустив обе ладошки в мешок, принялась усыпать пыльцой янтарный «Щит» Бингса Флаерса. А я.… То, что просила меня сделать суккуб – работа не из легких! Обычно, пользуясь «Энтропией», я облекаю ее в единичную форму, в глобулу, которую запускаю в своих врагов. Для победы – этого почти всегда достаточно. Здесь–же, для свершения магического акта, от меня требуется лить свой ментальный потенциал, как из дырявой бочки! Это расточительство! Не одобряю! Хрф! Ладно! Хватит себя жалеть!... Вопреки всему, я погрузил себя в спокойствие… Раз, два, три… Концентрация! Без нее я не могу являть фокусы на публику! Сардонический череп на Лике Эбенового Ужаса зарделся язычком пламени. Вытянув руку перед собой, я, сузив глаза, выпустил из посоха дугу «Огня». Промахнулся! Сместив сжигающий луч левее, я, наконец, включился в затею Софи…

Тик–так…тик–так…

Под воздействием жара, пыльца Сол’Фимитриэль обзавелась коркой, и каждая новая горсть, которую подкидывала суккуб, только уплотняла ее текстуру… «Щит», состоящий из тыквенно–морковых электрических разрядов, «меловой опухолью» проминался сам в себя…

– У нас семнадцать секундочек! Поднажми, тарталеткочка!

– Я жму! Жму!

Тик–так…тик–так…

От напряжения мои подмышки увлажнились, а носки в сапогах изрядно взопрели! Но я не собирался отступать!

– Три секунды!

Огонь по–прежнему лизал отверделую пыльцу Софи, пока… Глумгл! Это, издав такой странный звук, лопнул «Щит» Бингса Флаерса! Средство Сол’Фимитриэль себя полностью оправдало!...

Ох, как же все после этого сразу закрутилось!

Маг, заранее, еще в кругу всех участников «Пока тикает минутка», принявший антидот к Сальвелии, вскочил. Выкрикнув «Чао–какао! Я отчаливаю!», он попытался прибегнуть к какому–то кабалистическому трюку (взмахнул жезлом), чтобы слинять из Гривирдана (наверное, а там кто его знает!). Но ему помешала Софи. Она прыгнула на него (тоже с криком «Куда это ты намылился, сахарочек?!»), хлестнув кнутом. Резиновая змея, обвив бедро Бингса, безапелляционно притянула его к Сол’Фимитриэль. Мгновения… иногда в них, в малых и скоротечных, могут умещаться и разыгрываться целые феерии! Я, достав Гадюку, ту самую спицу Безымянного, нацелился ей на вертлявого мага… Софи, сграбастав Бингса Флаерса, разжимала ему кулак с Мелисой (пока безуспешно), а Бингс Флаерс, в свою очередь, изысканно ругаясь, колошматил Софи жезлом по затылку и спине… Острие Гадюки у бока мага!...

Меня отпихнули в сторону!

– С дороги, мамкин пряник!

По инерции пробежав пару футов, я развернулся.

Гоэтия! Ну а кто же еще? Тенью, скользя за нами, хитрый Глимус таился и ждал удачного момента, чтобы самому вступить в игру! Смею предположить, что битва Сотня Ножей, а точнее ее воспроизведение на новый лад, стало для гоэтии приятным сюрпризом. Издалека смотря на сражение альвов и ядовитогубых причмокивателей (не без моего участия), Глимус потирал свои мохнатые лапы, предвкушая, что мы друг дружку поубиваем, и он останется один. Особенно гоэтии хотелось, чтобы прикончили Софи – опасного соперника Мира Тьмы, ведь, случись так, то ему бы не пришлось вступать с ней в открытую драку за Бингса Флаерса и его (нет) Мелису. Меня Глимус вряд ли считал достойным противником, а зря.… Ой, зря!

Лик Эбенового Ужаса все еще продолжал извергать из себя «Огонь». Скривив рот в полуусмешке, я послал его в Глимуса. Я намеревался запечь его, как рыбу в фольге, но он мне этого не позволил. Среагировав со скоростью недоступной для человека, гоэтия подбросил вверх металлический шарик. Загадочный артефакт Мира Тьмы втянул в себя мое «Пламя», не причинив Глимусу никакого вреда. Однако все колдовские предметы имеют запас прочности. Вспомнить хоть тот же Хромм – один из камней Горгона Преломляющего Оттенки. Под конец моей борьбы с Яцком, интерференции Отражателя перенасытили его и он взорвался. С металлическим шариком гоэтии произошло нечто подобное. Он надулся и… бабах! Меня, связанного с «шариком» через посох, отбросило назад (мое седалище!), а у Глимуса из лапы, импульсом, выбило меч… И очень кстати, потому что клинок был всего в дюйме от шеи Софи!...