Легенды Соединенного Королевства. Герои Тьмы Герои Света

– Неправда! Я склонен ко всему черному! – возмутился я.

– А на губках к красному, – бесстыже подмигнула мне Сол’Фимитриэль.

– Софи, хватит меня забалтывать! Я собирался вытянуть из Великого Леса какую–нибудь скитающуюся горемычную душу, чтобы разузнать, как мне добраться до Вестмарки, а явилась ты! Либо я заблуждаюсь, либо ты пришла с новостями о Бингсе Флаерсе!

– Кто такой Бингс Флаерс? – уточнила Фридлейф.

– Это длинная история, – проворчал я.

– Ты преувеличиваешь, мой обворожительный мармеладный ягненок! Ничего не длинная!

– Я не твой мармеладный ягненок!

– А чей?

Суккуб озабоченно заморгала, а затем огляделась.

– Той же нимфетки с зелеными глазами и каштановыми волосами тут нет. Или есть? Настурция, ау! Выходи, не прячься! Настурция–я–я!

– Твои заклятия заставят ее рассказать, где лежит Вестмарка? – задала вопрос Фридлейф Аторэ.

– Хмм, – глубокомысленно изрек я.

Точнее точного, что Сол’Фимитриэль «пришла» к нам сама. Суккуб уловила мои чаротворения в Космической Выси и переступила черту между реальностями, раньше, чем я сложил иероглифы–оковы в общий рисунок. То есть на Софи, как на высшее создание Тьмы, ныне не действовали какие–то метафизические ограничения. Внезапность, с которой Сол’Фимитриэль смогла вклиниться в мои только зреющие колдовские начертания, говорят о ее громадном опыте в манипуляции различных мистерий. Если бы Софи сейчас желала причинить нам вред – у нее бы могло это получиться. И это в некотором роде страшно.

– Я, конечно, могу, и более того – сообщу, где расположена эта забавная страна Вестмарка, – утвердила суккуб, опять подходя ко мне вплотную и обвивая руками мою шею. – Но чуточку попозже. Ладно? Ты же интересуешься, кто такой Бингс Флаерс, Фридлейф, вот о нем–то давайте и поговорим.

Поворошив мои волосы тонкими пальчиками, суккуб укрыла меня своим крылом.

– Так тебе тепло?

– Пожалуйста, прекрати! Сейчас лето и мне не холодно! – попросил я, делая шаг назад. – Бингс Флаерс! Что тебе известно о нем нового!

– Мой ты муси–пусик! Неуютно тебе под крылышком?

– Да!

– Ну, не злись, бубличек! Хотя, когда ты так дуешь свои щечки, ты становишься такой лапушка!

Суккуб легонько потрепала меня за ремень.

– Совсем исхудал с этими гулянками! Прекращай! Это плохая диета!

– Софи!

– Твой голос! Как ты произносишь мое имя! Ахх! Если ты будешь к Софи еще иногда добавлять – ослепительная или элегантная, то я за себя не отвечаю! Унесу тыковку с собой, и никто ее не найдет!

– Она пытается тебя соблазнить! – возмущенно выпалила Фридлейф Аторэ.

– Нет!

– Разумеется, что нет. Ведь ты и так мой, персик!

– Нет!

– Никак не согласится! Ах! Но я работаю над этим!

Сол’Фимитриэль уселась на камень и томно подперла кулачками подбородок.

– Ну? Приступим? Наверное, я начну с начала, да, Калебулечек? Ведь твои друзья все равно увяжутся за тобой.

– Брат за брата, так за основу взято! – прогрохотал Малыш, кладя на Фридлейф свою медвежью руку. Эльфийка аж согнулась.

– Бингс Флаерс – очаровательный маг и хитрец, но сумасшедший! Аха–а–ха! Абсолютно и бесповоротно! Бингс коллекционирует «ненависть» разных незаурядных личностей. Видимо ему не хватает азарта в жизни, и так он щекочет себе нервы. До недавнего времени Бингс Флаерс бегал от всяких мегер и фурий, сходился с ними в поединках и снова пускался в бега. Выбирал он целью себе всегда кого посерьезнее и помаститее. В общем, развлекался, мальчик, как только мог. Но однажды ему показалось своих приключений–похождений мало, ну не такие они животрепещущими, наверное, по его мнению были, и он вошел в контакт с моей госпожой Плаймой Осквернительницей…

– Плайма генерал армии Тьмы. Невероятно жестокая и деспотичная искусительница, – брезгливо скривило личико Фридлейф. – Она в фаворе у Назбраэля и стоит наравне с Богами–Идолами Хрипохора.

– Моя патронесса сочла бы это за комплимент, – добродушно рассмеялась Сол’Фимитриэль. – Действительно, Плайма Осквернительница повелевает всеми инкубами и суккубами, а так же зачинает всякие крупные катаклизмы на разных Планах Бытия. Назбраэль к ней «неровно дышит» и это бесит Его жену – Черноволосую Кобру и Госпожа Черных Свечей, королеву Тьмы Альстад – женщину более чем опасную и ревнивую. Угу. Но сейчас не об Альстад. Так вот, как тут ясно – Плайма всюду на первых ролях. Она топчик! И этот Бингс Флаерс, съехав с катушек, вознамерился поводить ее за нос. При личной встрече, маг как–то умудрился украсть у моей повелительницы колечко Мелису – такое себе впечатляющее колечко, я вам скажу. Красивое! Плайма, конечно же, дико разозлилась и послала меня возвратить Мелису ей обратно. Опуская некие детали, сразу подведу итог, что задание я провалила и Бингс от меня ускользнул.

Сол’Фимитриэль печально воззрилась на меня.

– Плайма проведала про это и схватила меня. Она вынесла мне жесткий вердикт, от которого я неимоверно страдала. Потом ко мне явился Калеб–Обольстительный–Герой.

Суккуб послала мне воздушный поцелуй.

– По стечению обстоятельств Калебушек тоже разыскивал Бингса Флаерса. Мы договорились с ним, что если он вызволит меня из западни, то я помогу ему в поисках Бингса.

– Все верно, – подтвердил я рассказ суккуба.

– Мне достанется Мелиса, а Калебу Бингс Флаерс. Бингса я, безусловно, тоже приберу для Плаймы, но позже, когда он перестанет быть нужным Безымянному.

– Для чего он тебе, старший вороний брат? Этот Бингс Флаерс, – покумекав, спросил у меня Малыш Брюм, усаживаясь подле Сол’Фимитриэль.

Вводить или не вводить в курс всех событий своих новых друзей? Я всегда подозрительно отношусь к тем, с кем знаком без года день и неизменно молчу о том, «кто» я, «что» я и «куда» я, но тут – случай исключение. Во–первых, Фридлейф и Малыш Брюм бились за Ураха против Вальгарда Флейта и Дроторогора, что уже выводит их на пьедестал добра и света. А во–вторых, возможно, что Фатум сулит нам много совместных приключений. Да, мы еще толком и не притирались, но доверять друг другу надо уметь уже сейчас. Ложь и недомолвки – семена разлада, которые рано или поздно, но неизбежно, дают свои печальные всходы. Сомнительный, двоякий, нечестный, скользкий – такие колосья–прозвища пожнет потом тот, кто обманывает своих товарищей. И отмыться в будущем от такой грязи будет почти уже нереально.

Малыш потрогал рог суккуба и сказал:

– Твердые. Для праздника?

– Для маскарада, для Дня Всех Святых, – поддержала мои изначальные слова Софи. – Нравятся?

– Ага. Тем, что они твердые, но мои мускулы тверже.

Я вынул из сумки кривую спицу с рукояткой стилизованной под змею.

– Чтобы уколоть его Гадюкой, – ответил я на вопрос Брюма.

По всей вероятности рыцарь–плютеранец уже забыл то, о чем меня спрашивал, но Фридлейф – нет.

– Вначале ты показался мне другим, – холодно произнесла воительница луны, изучающе осматривая Гадюку. – Вон, по острию, лосниться масло. Держу пари, что твоя спица ядовита!

Я убрал Гадюку обратно в «кожаную спутницу».

– Так и есть. Мне глубоко плевать на этого Бингса Флаерса. Я даже его не видел ни разу, но… Он нужен троллю–лавочнику по имени Безымянный.

– Троллю?! А ты тут тогда при чем?! – удивилась Фридлейф Аторэ. – Ты, что?! Состоишь в сговоре с живорезом?!

– Расплющить живореза?! Где он?! – вскакивая, возопил Малыш Брюм. – Прямо по черепушке шмякнуть и раздробить! Колотушкой!

– Тише, тише, дорогой, их тут нет, – попыталась успокоить рыцаря–плютеранца суккуб.

– Ладно, рогатый праздничный брат!

– И да, и нет, – сухо промолвил я.

Фридлейф подошла ко мне вплотную.

– Как это так?! Да и нет?!

– Все куда запутаннее, чем тебе кажется на первый взгляд. У меня есть подруга Эмилия, которую поразило проклятие «Старости» Тауруса Красного Палача. Чтобы его снять, мне необходимо отыскать осколки некого фиала – Светочи. Эти осколки разбросаны по всей земле, и только Безымянный может навести меня на их след. За свою услугу тролль попросил меня наказать Бингса Флаерса, расплатившегося с ним за какой–то артефакт кучей зачарованного золота, которое со временем превратилось в обычное железо.

– Если бы ты не был Фиалковым рыцарем, то я бы сочла, что ты несешь какую–то чушь, – тихо сказала Фридлейф Аторэ. – Тролль, владеющий каким–то магазином, собирается обменять тебе свою информацию о Светочи на «отравленный привет» для Бингса Флаерса. Я верно поняла?

– Быть может, это звучит несколько притянуто, но все действительно так, – отозвался я.

– Фридлейф! Не куксись на Калеба, – вступилась за меня Софи. – Твой Фиалковый рыцарь не станет убивать тщедушного Бингса Флаерса. У Гадюки нет такого потенциала. Спица лишь заставит мага приползти к Безымянному, чтобы умолять его о прощении. Ведь, Бингс – вор! А каждый вор обязан сесть в тюрьму или хотя бы раскаяться в своих поступках! Так что, если осветить дело с моральной точки зрения – к Калебу претензий никаких нет! Он выступает в роли возмездия! Исполнителя закона, если угодно!

Я и Фридлейф вместе воскликнули:

– Откуда тебе известно, как будет действовать Гадюка?

– Это ты–то, суккуб, выходец из Бездны, говоришь мне о каких–то раскаяниях?! Не верю!

– А я и не прошу тебя верить мне, – улыбнулась Софи. – Важно то, что ладошки нашего Калебуленьки не обагрятся убийством человека. Тебе же это нужно для себя уяснить?

Склонив головку в мою сторону, Сол’Фимитриэль промурлыкала:

– Условимся с тобой? Давай я стану твоей энциклопедией по всем интересующим тебя вопросом, пирожочек? Знаю, знаю, что ты знаешь о том, что по законам Мира Тьмы за сведенья тебе придется со мной чем–то рассчитываться. Но тут у меня все под контролем. Один ответик с меня, одно свидание с тебя.

Суккуб встала с камня и, приблизившись ко мне, взялась разглаживать воротник моей мантии.

– Обещаю, что ты не пожалеешь о нашей дружбе! Пылкой! Темпераментной!

– Свидания?! Свидания – точно нет! А на счет дружбы я подумаю, – выдавил я, отцепляя от себя пальцы Софи.

– Уже лучше! Я на верном пути! – хихикнула суккуб.

Скучающий Малыш Брюм вновь крикнул:

– Братья! Шмякнем?!

– Бингса Флаерса, – кивнула Сол’Фимитриэль. – Недавно мне открылось, где он отдыхает–загорает. Калебушек, ты готов сорваться к нему на вечеринку прямо сейчас?

– Как я и подозревал – ты пришла, чтобы возвратить мне свой должок! Однако говоришь об этом только спустя полчаса! – нервозно выпалил я, внутренне трепеща от того, что клубок, ведущей к возвращению красоты Эмилии, обозначил свое начало.

– Не ругайся на меня! Я девушка! И как девушка я использую любую возможность для того, чтобы подольше поболтать с тем парнем, который запал мне в сердечко!

– Ты не исправима!

– Девушка? – повторил Малыш Брюм. – Девушками братья зовут тех, братьев, которые носят юбки. Как по мне – это неудобно. Зачем вообще придумали эти юбки? На них не нацепишь поножи!

– Я не оставлю Калеба наедине с тобой, исчадье Тьмы – это раз, – четко, почти по слогам проговорила воительница луны, смотря то на меня, то на суккуба. – Два – у нас сейчас есть более неотложные дела, чем ваш Бингс Флаерс. Поэтому мы с тобой никуда не идем.

– Ты уверена, эльфиичка? Я – нет. Расскажу почему.

– Один и два! – тоже высказался рыцарь–плютеранец.

– Того три! – посчитала Сол’Фимитриэль. – Три – это то, что Юнивайн слышит «воззвания» симпопончика Калеба, впрочем, отклика на них не дает, так как на его круп свалились чрезвычайно важные обязанности. Поэтому заявлю авторитетно – Юнивайна на этой, да и на следующей неделе не ждите. Что же до Вестмарки, то получается, что к ней вы потопаете на своих «двоих», да? Она там, за грядой (суккуб неопределенно махнула хвостом). До нее идти, идти и еще раз идти. Идти и не перейти!

– Тогда что ты предлагаешь? – уточнила воительница луны.

– Короткую дорогу к Бингсу Флаерсу, затем в Вестмарку, – осклабилась суккуб.

– Что это за такая короткая дорога? – насторожился я.

К Фридлейф подбежал Люгли (пока мы все тут общались, единорог гулял где–то у опушки Тысячелетнего Грома). Он забил копытом и недвусмысленно нацелил свой рог на Сол’Фимитриэль.

– Ух, какой красавчик! – по–детски распахивая фиолетовые глаза, восхитилась суккуб. – Можно мне его погладить?

– Если не хочешь получить дыру в боку, то нет, – процедила Фридлейф, на всякий случай, придерживая единорога за холку.

– Жаль! Обычно животные ко мне благосклонны!

Сол’Фимитриэль надула губки.

– Что же! Бингс Флаерс, как и Вестмарка, очень далеко отсюда, на севере Великого Леса. Но для нас это не проблема. У меня есть котелок – «Дымок», в котором я могу перенести туда тебя–кексика, Брюмчика–Тугодумчика и Фридлейф. Всех кроме единорога. На него места в Дымке не хватит.

– За Люгли не переживай. Он отыщет меня где угодно, – промолвила Фридлейф Аторэ.

– Здорово! – захлопала в ладоши суккуб. – Какой он у тебя умный и восприимчивый!

– Когда разберемся с Бингсом, ты же не забудешь о том, что нам надо попасть в Вестмарку? – уточнил я.

– Как я посмею? Этого же требует мой ненаглядный котеночек!

– Что это за Дымок такой, в котором мы куда–то отправимся? – скептически спросила Фридлейф.

– Погодите, сейчас все сами увидите!

Сол’Фимитриэль залезла в кармашек штанов, из которого спустя секунду извлекла миниатюрный котелок без крышки, но с ручкой. Суккуб положила Дымок на землю, потом щелкнула пальцами (на них появилось пламя), после чего стала сверху–вниз сыпать искрами (так приправы добавляют в суп). От соприкосновения с колдовским огнем котелок принялся менять свою форму. Он постепенно расширялся и вытягивался до тех пор, пока не обрел возможность принять в себя несколько человек. Я бы оценил Дымок в пять футов в поперечнике, и где–то четыре в высоту.

– Отец Урах! Маскарадный праздничный брат, ты еще и фокусник! – иступлено заорал Брюм, подпрыгивая на месте.

– Впечатляет, – тоже одобрил я.

– Мне это не нравится, – беря меня за лацкан, сообщила воительница луны. – Суккуб может поднять нас на нем в воздух, а затем просто сбросить вниз!

– Если бы Софи желала нас погубить, то, уверяю тебя, она выбрала бы менее изощрённый способ.

– Если самая короткая дорога в Вестмарку лежит через Бингса Флаерса, и ты веришь этой… Сол’Фимитриэль. Что же, тогда в путь, – без всякого энтузиазма сказала эльфийка.

– Бубончики, лезьте в Дымок! – пропела улыбающаяся Сол’Фимитриэль.

– Раз ты так настаиваешь, – проворчал я, подтягиваясь на двух руках.

Кряхтя, я перелез в волшебный котелок. Дно Дымка хоть и было черно, как ночь, но никакой сажи и гари в нём не было. Я провел по холодной стенке мизинцем – ни пылинки.

Я встал в полный рос и нос к носу столкнулся с суккубом.

– Я часто его мою! Вот такая я хозяюшка! – похвасталась Софи. – Присмотрись ко мне!

– Если только на досуге, – устав сопротивляться настырному суккубу, согласился я.

– У–и–и–и! Я счастлива!

Сол’Фимитриэль прижала меня к своей груди, так что у меня захрустел позвоночник, но затем, (когда я недвусмысленно захрипел) все же отпустила. Фридлейф в это время что–то шептала приникшему к ней Люгли.

Разминая онемевшие от пылких объятий бока, я помахал Малышу Брюму – мол, айда сюда. Великан, закинув молот и щит за спину, грузно зашагал ко мне.

По моему мнению, рыцарь–плютеранец во всей своей амуниции весил около трехсот фунтов. Очень даже прилично! Я ожидал того, что Брюму не удастся самостоятельно забраться в Дымок и уже приготовился ему в этом хоть как–то помочь, но… не пришлось. Малыш уверенно ухватился стальной ладонью за борт, и следом (как?!) закинул туда же ногу. Усилие… Бзццц! Бахах! Брюм грохнулся, заворочался и вот он уже вновь возвышается надо мной, как пожарная каланча.

– Старший брат! Я тут! – оповестил он меня.

– Сколько же в тебе «дури», что ты так легко преодолеваешь подобные препятствия в своих доспехах?

– Могу шмякнуть или поломать любого, на кого ткнет мой старший брат! А могу и расплющить!

– Хм. Это полезное умение.

– Но только не отца Аску! За отца Аску и отца Ураха я сам поломаю любого брата! В том числе и тебя! (Малыш Брюм поочередно ткнул пальцем на Фридлейф и Сол’Фимитриэль) И тебя, и тебя!

– Шикарно! – скривился я.

– Брюмчик–Тугодумчик по силе среди всех живущих сегодня людей занимает почетное двадцать восьмое место! – оповестила меня Сол’Фимитриэль, предварительно посмотрев в блокнотик, разрисованный кустовыми розами.

– Не кисло. Кстати, классная обложка у твоей записной книжки!

– Я ее сама разрисовала! Могу и тебе что–нибудь разукрасить! Ты только попроси!

Наконец, наговорившись с Люгли, в котелок (котлище!) запрыгнула Фридлейф (только альвам, видимо, дано так плавно совершать акробатические трюки!). Нам было тесновато. Почти касаясь друг друга спинами, мы повернули головы к суккубу.

– Готовы? – осведомилась Софи.

– Да! – хором, но с разными интонациями в голосе, отозвались мы.

– Раз так, то погнали!

Суккуб приподнялась на мысках, потянулась и широко расправила крылья. Вслед за тем она вспорхнула и, сжав в кулак ручку Дымка, потащила его ввысь так, как ветер подхватывает гусиное перышко. Внизу заржал Люгли. Тысячелетний Гром быстро уменьшался в размерах, а небо, наоборот, ширилось и вырастало в объеме.

Вряд ли Софи солгала мне на счет Юнивайна. По всей вероятности призрачный конь где–то носится по своим потребностям или чужим просьбам (ворожеи тоже ему друзья), считая их более значимыми, чем мои докуки. У меня есть догадка, что Юнивайн как–то чувствует, нахожусь я в опасности или нет. Если мне что–то угрожает – в приоритете для себя он ставит меня, если же явной беды со мной не происходит, то «извини, Калеб, как разберусь «тут», свидимся». К чему я веду? Да к тому, что Сол’Фимитриэль – это подарок судьбы! Без нее я бы плелся к Вестмарке недели, а то и месяцы! А так, при благоприятном раскладе я «шлепну» Бингса Флаерса, а потом сидя в Дымке домчу до Арт Паури, Зинат Альфадаха и Лившихтмаха! Кучеряво? Да! Но задаваться не стоит! Как пить дать, все так гладко не пройдет. Ну, там видно будет.

Глава 3. Опасные развлечения неуловимого мага

В моем богатом опыте искателя приключений ранее отсутствовал пункт – полет по небу в громадном котле. Сегодня я смело вычеркиваю это упущение из своей жизни. Насколько же быстро мы сейчас мчимся по надзвездной сфере? Настолько, что меня укачивает, а беднягу Брюма едва не тошнит. Пока Сол’Фимитриэль – суккуб из Мира Тьмы неумолимо машет крыльями куда–то в сторону севера, мы все гадаем (каждый про себя, ибо ветер ревет поистине оглушительно), как долго продлиться наше воздушное путешествие.

Суккуб взлетела так высоко, что мои вспотевшие ладони покрылись инеем, а деревья внизу стали различаться глазом, как сплошная буро–зеленая клякса. Вопреки всем неудобствам, мной, разумеется, как и всегда, овладело любопытство. В данный момент, борясь с головокружением и недовольным урчанием желудка, я наблюдал за Софи. Вне всяких сомнений, что суккуб получала удовольствие от того, что оказалась среди облаков. Когда она поворачивала к нам голову, чтобы проверить, не вывалились ли мы ненароком за края Дымка, ее лицо лучилось улыбкой, а фиолетовые глаза сверкали. Отмечу, что Сол’Фимитриэль относилась к своей «поклаже» чрезвычайно бережно.

Суккуб держала котелок в одной позиции и почти никуда его не наклоняла. Страха, как такового я не испытывал пока голос София не произнес у меня (наверное, у всех нас) в голове:

– Внимание, я нашла точку Опоры! Иду на разгон!

После этих слов суккуб сманеврировала вправо, и я увидел причудливую грозовую тучу, по форме смахивающую на пончик. Мы пролетели через «дырку» и… Всего пару мгновений назад мне казалось, что мы летим подобно соколу и нашу скорость увеличить уже не получиться – я ошибался. Соприкоснувшись пальцами свободной руки с молнией, мигнувшей из дождевой хмари, суккуб засветилась. Следом пространство–время вокруг нас подверглось метаморфозе. Оно вытянулось и свернулось в дугу. Мы ворвались в белый коридор, и шум сразу стих. Даже не так, воцарилось полное безмолвие. Я не слышал ровным счетом абсолютно ничего. Так же пропало и ощущение какого–то движения. Для моего восприятия Дымок и Софи стали статичны и лишь круговерть как–то рывками меняла перед взором антураж–картины, представляющие собой разные узоры и оттенки марева.

Могу объяснить происходящее так: воспользовавшись какой–то особой магией, Софи разогналась до такой степени, что мой мозг, дабы не оказаться под ударом перенапряжения, попросту перестал фиксировать для себя большую часть деталей и подробностей окружающей действительности. Замедленное, заторможенное, избирательное осознание реальности – известный защитный механизм, включающийся у людей, подвергающихся деперсонализации посредством колдовских актов, серьезных травм или событий, выходящих за рамки привычного.

Хоть время, как таковое, приостановило для меня свой бег, я все же думаю, что Сол’Фимитриэль тащила нас по тонкой грани миропонимания не меньше дня. «Белые» волны–инсталляции постепенно подменились «черными», а затем вновь обозначились, как «белые».

В какой–то момент суккуб плавно подняла ладонь вверх…

Гвалт! Ледяной шквал, сдирающий кожу с лица! Калейдоскоп красок перед глазами! Это для нас ритм Бытия вернулся в знакомый ему уклад. Крылья Софи сотрясали высь, как угорелые. Однако, постепенно, их темп пошел на спад. Спустя, где–то полчаса суккуб застопорилась в одной точке, после чего, внимательно оглядев местность, принялась планировать вниз.

Наконец мы опустились на поросшее травой плато. Меня мутило. Несмотря ни на кого из товарищей, я выбрался из волшебного котелка и направился в кусты. Там меня вырвало. Дал так о себе знать вампиризм, от которого я благополучно избавился в Оплоте Ведьм, или турне по небесным просторам – ответить не решусь, так как причина может крыться, как в чем–то одном, так и в совокупности обоих факторов.

Отерев рот платком, я вышел к друзьям. Пепельно–серая Фридлейф едва заметно дрожала, Малыш Брюм долбил кулаком по своему шлему (так он пытался прийти в себя?), а Сол’Фимитриэль, согнувшись пополам, часто–часто дышала – она устала.

Завидев меня, суккуб выпрямилась, выдохнула, и следом улыбнулась:

– Ты как? Нормально?

– Да, спасибо, я в порядке. Где мы?

– Мы там, где нам надо, золотце! Погоди… Вдруг ты так меня, свою Софочку, успокаиваешь?...

Суккуб потрогала мне лоб.

– Жара вроде нет, но появиться он еще может, ведь, вы, люди, не привычны к резким перепадам температуры.

– Я сообщу тебе, если это случиться.

– То самое проклятое логово… – ахнула Фридлейф, снимая с плеча лук.

Спустя миг до меня дошло, почему воительница луны решила вооружиться. С филигранной точностью, мы приземлились у самого края громадной пропасти, такой глубокой, что и не ясно – есть у нее дно или его нет. В Великом Лесу много беспроглядных ям, но такая грандиозная, скорее всего, в нем только одна.

Давным–давно здесь случилась какая–то масштабная катастрофа, приведшая к образованию разлома, который с течением времени принял форму ассиметричного гало. Свет тут имеет поверхностные права, однако там, где он все же теснит мглу, видно, что впадина по большому счету состоит из рыхлого и податливого суглинка. И в этом суглинке, словно оспины на теле чахоточника, проступают безобразные дыры, диаметром фут на фут. Влажные по окантовке, они почти неприметно курятся сизым химерическим паром. Спуск в недра тут тоже намечен – неровная растрескивавшаяся тропа, по эллипсу уводящая к мрачным и чудовищным загадкам.

Допустимо обмолвиться, что все изначальные впечатления вторят о том, что перед нами раскинулся некий исполинский термитник, извращенный грязным и чужеродным оккультизмом. Но это не совсем так. Тогда вопрос – кому же принадлежит это худое место?

По всем признакам мы находимся в преддверии самого крупного, старого и печально известного гнезда ядовитогубых причмокивателей. У Гривирдана. Здесь, в заплесневелых кавернах жуткого города король эльфов Лузановиэль Аторэ, совершив ратный подвиг, поборол Захваша, впервые воплотившегося в Явь, после того, как Урах выкинул Его в Пустоту еще на заре всех эпох.