Легенды Соединенного Королевства. Герои Тьмы Герои Света

Спустя какое–то время мы, протискиваясь в очередной узкий проем, вдруг отчетливо услышали звуки, принадлежащие живому существу. Они доносились с противоположного конца непроглядных хоромин и, что важно, нарастали в громкости с пугающей быстротой.

Рычание, гулкое шлепанье босых лап и присвисты, направлялись точно к нам. Прятаться не имело смысла – нас увидели. А почуяли еще раньше. Поспешно обменявшись кивками и жестами, мы застыли в оборонительных позах… Шарики «Света», повисшие чуть впереди Брюма, отгородившего собою Сол’Фимитриэль, внезапно вырвали из мрака очертания широкоплечей, стремительно надвигающейся фигуры.

Предчувствие… Почему ты такое плохое?

Глава 4. Глубоко, глубоко под землей, в древнем городе Гривирдане

– Арвархар! – взревел животный голос.

Так вышло, что наша компания была вынуждена принять бой в довольно–таки тесном проходе. И оттого, когда громадный серо–розовый кулак бабахнулся по щиту рыцаря–плютеранца, мы все, бросившись к товарищу на выручку, лишь создали вокруг себя сумятицу, и как итог упустили хорошую возможность ответить на натиск, атакой из тыла.

А между тем, Малыш Брюм – здоровенный и мускулистый, облаченный в прочнейший доспех Братства Света, второго зубодробительного тычка не выдержал. Всей своей нехилой массой он повалился на суккуба, которая топталась прямо за ним. Софи жалобно вскрикнула (это Хургудра!), а я, между тем, наконец, увидел того (ту), с кем мы имели дело. Секунда–наблюдение! Скаля желтые клыки и раздувая ноздри–дыры, к прыжку готовилась безволосая обезьяна таких исполинских размеров, что у меня от удивления (от страха!) отвисла челюсть. Скачок!...

Я выстрелил из Лика Эбенового Ужаса. Огонь вмазался в отвратительную морду и, не причинив ей никакого вреда, опал на пол снопом искр! Да какого тролля?! Откуда у этой гадины стопроцентная защита от магии Стихии?! Не иначе, что это дар Самого Маморгамона! Но разбираться будем потом! Не получив даже ожога, Хургудра, перепрыгнув Брюма (приземлившись рядом с рыцарем–плютеранцем обезьяна уперлась в него задней лапой, чтобы тот не поднялся), схватила меня за башлык и притянула к себе! А–а–а–ам! Пасть у моего лица!... Однако моя физиономия, хвала Вселенной, осталась при мне (или на мне?). В самый последний момент Фридлейф, как–то просунувшись сбоку, засунула Филириниль в пасть Хургудры! Плюясь и все так же злобно рыча, любимица Бога–Идола Маморгамона перебросила меня через себя, а затем обрушила свою ярость на воительницу луны. Как тряпичная кукла, я пролетел, наверное, футов пять и, ухнулся головой об стенку. Превозмогая тупую боль в черепе, я, зная, что из–за стресса никаких заклинаний сотворить сразу не смогу, потянулся за отлетевшим в сторону Альдбригом. Нащупав рукоятку меча (вот он!), я кинул взгляд на Фридлейф.

Безволосая обезьяна, как–то освободившаяся от Филириниля, наградила воительницу луны чудовищным ударом по виску. Я вскочил, а Фридлейф, явно потеряв сознание, завалилась там же, где и стояла. Издав ликующий вопль, Хургудра потянула пальцы к горлу эльфийки… И Фридлейф верно бы погибла, если бы не Сол’Фимитриэль. Все в том же положении – лёжа, суккуб повернулась на одном бедре и щелкнула своим кнутом. Кожаная спираль обмоталась по безобразной ноге… Усилие!

Безволосая обезьяна потеряла равновесие и (дудых!) шибанулась подбородком об нишу с какой–то рухлядью ядовитогубых причмокивателей. Надо ставить точку в этой баталии! Сейчас, бестия, я воткну в тебя Альдбриг! Распластавшаяся Хургудра отпихнула меня левой пяткой (я кубарем отлетел куда–то вправо!). А вот рыцаря–плютеранца она отогнать не сумела. Грязная стопа столкнулась с серебристым щитом (бубух!), после чего Колотушка, ниспосланный дюжей рукой (за Отца Ураха!), низринулся на череп живореза. Раздался противный хруст… Нет, Хургудра не умерла (куда уж такой махине), но иступлено заорала. Однако Малыш Брюм не струсил. Он вновь занес молот над головой, но… нанести новый удар ему не удалось. Хургудра, подавшись вперед, обхватила Брюма посреди торса, затем единым разом перевернула его спиной к себе и стала давить, желая сломать хребет. Вместе с этим, зубы безволосой обезьяны рвали стальной ворот на шее. Собираясь хоть как–то помочь Брюму вырваться из тисков Хургудры, я воздел Альдбриг... Меня опередила Сол’Фимитриэль. Подхватив валяющийся кинжал Фридлейф, она, поставив на карту все, ловко перекувыркнулась аккурат к подмышке Хургудры. Суккуб, понимая, что жизнь Брюма висит на волоске, отвлекла на себя одну из лапищ безволосой обезьяны. Блеснул кинжал… Он метил в ухо живорезу, но вместо того поцарапал броню рыцаря–плютеранца – это Хургудра встряхнула суккуба, тем самым изменив направление убийственного укола.

Я взмахнул мечом… Повезло! Я вогнал Альдбриг в подреберье! Безволосая обезьяна завопила, отпятилась, грохнула головами друг об друга Брюма и Софи, а потом побежала от нас прочь… Брюм, ворча «Колокола, колокола звонят внутри моей башки!», потряс Сол’Фимитриэль, которая в свою очередь пролепетала «Они такие громкие, что я их тоже слышу». Я же склонился над Фридлейф Аторэ… Она дышала!

– Из нас никто не погиб! – с облегчением объявил я.

– Повезло, – в несвойственно сухой манере откликнулась Сол’Фимитриэль. – Хургудра не такая, как все остальные безволосые обезьяны. Она выкормлена в Червонном Капище. При высших жрецах Хрипохора. При внимании Маморгамона. Хургудра могла убить всех нас.

– Могла. Но нам подфартило. Еще бы чуть–чуть и я уложил бы ее баиньки. Жаль, что она убежала.

– Рана Хургудры не была смертельной. Ее спугнул не твой клинок, Калеб, а то, что она услышала.

– И что же она такое услышала? – озадаченно спросил я, осматривая висок Фридлейф. Под кожей у нее вспухал громадный лимфатический пузырь.

– Нет, не то, я не правильно выразилась. Но как объяснить?

Суккуб приложила ладонь к своей груди.

– Оно тут. Вибрации. Рифмы без слов. Превосходство Света над Тьмой. Это чувство… Оно доступно для восприятия, таких, как я и Хургудра. Думаю, что ты тоже скоро поймешь, о чем я.

Сол’Фимитриэль напряженно вглядывалась в сумеречный коридор.

– Где–то там идут Клигрингрин и Кейверген.

Малыш Брюм грузно опустился рядом с Фридлейф Аторэ.

– Брат ушел к Отцу Ураху?

– Нет, брат пока с нами, но брату плохо.

Ответив рыцарю–плютеранцу, я задал вопрос Софи:

– Кто такие эти Клигрингрин и Кейверген?

– В Соединенном Королевстве есть верховный понтифик – глава Братства Света, а в Бурунзии этот же пост называется иначе – иерарх. В Бурунзии их аж два. Так вот Клигрингрин и Кейверген – как раз–таки и есть эти иерархи. Они храбрые и непобедимые воины Щита Света, – прошептала суккуб. – Им покровительствует сам Даратанаэль. Он наставляет их, защищает и молвит то, что угодно Ураху. Даратанаэль задает иерархам цель. И эта цель, какая бы она ни была, всегда достигается.

– Иерархи, как же, слышал… А Даратанаэль, хм, это же небожитель Всеотца?

– Верно. Даратанаэль – владыка Царства Небесного. Месть и Каратель Ураха. Его еще иногда зовут Бич и Гнев Господень. Все суккубы и инкубы трепещут, зная, что в Конце Времен им придется сражаться против него. Даратанаэль держит при себе хоругвь Света и копье Молнию Света. Да–да, ты не ослышался, воробушек, именно то копье «Света», которым Харальд Темный низверг Дроторогора в Полдень Игл.

Я уже открыл рот, чтобы осведомиться «как это так», но суккуб затараторила:

– Ладно, уговорил, блиц–подшивка хроник прошлых лет. Плайма Осквернительница проводила для нас, суккубов, разнообразные уроки, показывая на Стене Прозрения те или иные фрагменитики истории, которые были или только будут, а так статься, что и нет. Полдень Игл и предшествующие ему события, мы, конечно, тоже проходили. Значится так. У Харальда была жена Линда Фаления. Так, бубличек? И родилась она в Королевстве Бурунзия. Так, сладенький? У нее было три братца – король Куминг Велжуйский, герцог Влимлинг Остлегицкий и иерарх Владуморг. Ага, козличек? За час до замужества к Линде, молящейся Ураху, нанес визит Владуморг и высокий–высокий мужчина покрытый капюшоном. Брр!

Сол’Фимитриэль вся передернулась, как от холода.

– Мужчина скинул капюшон, и стало видно, что весь его лик светится. Это был Даратанаэль. Владыка Царства Небесного вручил Линде свое копье Молнию Света, сказав, так: «Дева из Бурунзии, твой брак – это Замысел Ураха. Однажды любовь Всеотца спасет мир, а твоя – Соединенное Королевство. Когда наступит Черный час, снаряди Харальда моим копьем Света. Сделай так, и тогда он выстоит».

– Я знал, что Харальд Темным владел особым копьем, благословенным Урахом, но как оно ему досталось – нет. Спасибо за подробности!

– Не за что, мармеладочка! – откликнулась суккуб, игриво похлопав меня по щеке. – Вот и эльфиичка проснулась!

Мое внимание было сосредоточено на Сол’Фимитриэль, и оттого я пропустил то, что Фридлейф пришла в себя.

– Фиалковый рыцарь, я…

– Ты как? – сразу же спросил я.

– Жить буду. Где Хургудра?

– Улизнула.

– Брату лучше! – возликовал Малыш Брюм.

– Нам пора уходить, пупсики! Если мы попадемся Кейвергену или Клигрингрину, ну то есть если я им попадусь, то от меня не останется ни рожек, ни ножек, ни хвостика!

– Маскарад закончится, и ты станешь обычным братом!

– И нам–то что с того? – кое–как вставая, обронила Фридлейф Аторэ.

– С того, что будете тогда шкандыбать до своей Вестмарки весь следующий годок! Годок и еще маленькую тележку дней!

– Причина весомая. Пошли, – отозвалась воительница луны.

После знакомства в Хургудрой наша компания обзавелась различного вида синяками и ссадинами (Фридлейф, наверное, еще и сотрясением мозга). Но в целом, нас, что говориться, пронесло. Обошлось без отгрызенных конечностей, переломов и иных неприятных последствий.

Как ни крути, а Бингс Флаерс был прав, утверждая, что мы – я, суккуб, рыцарь–плютеранец и эльфийка, не шибко–то вписываемся в формат его состязания. Если бы не счастливый случай, вылившийся в то, что безволосая обезьяна унюхала иерархов Бурунзии, то мы могли бы уже выбыть из конкурса.

Софи шла размашистым шагом, иногда чередуя его с короткими перебежками.

Когда я повстречал суккуба первый раз, она была скованна цепями и терпела издевательства бесят, выполняющих жуткое поручение Плаймы Осквернительницы. Тогда я, Настурция Грэкхольм и Альфонсо Дельторо избавили Софи от мучений, но не от оков (от них тоже, но не сразу). Я помню, как испугалась суккуб, когда почуяла то, что к ней приближается магистр Ордена Милосердия – Лютерия Айс. Она сообщила, что Лютерия может закинуть ее в Мир Света, где ее растворят в Святой воде. Магистр Ордена Милосердия – моя подруга, погибшая в Тумиль’Инламэ, имела ярко выраженную духовную силу. Но от нее не исходил тот почти неуловимый поток эфирного пламени, как от Алана Вельстрассена. Находясь подле верховного понтифика, ты понимаешь, что его огонь Добра вполне может стать осязаемым. Кожей. Что ему подвластно не только лечить и успокаивать души, но и сжигать их дотла.

К чему это я? К тому, что Алан, появившийся на свет уже отмеченный Урахом (со звездами на ладонях – знак верховных понтификов), неимоверно могущественен. Это же, без всяких сомнений, касается и тандема иерархов. С той только разницей, что как «два» больше, чем «один», так и пара иерархов – это как верховный понтифик в квадрате. Арифметика! Для Сол’Фимитриэль, существа из Мира Тьмы, свидание с Клигрингрином и Кейвергеном сулит стопроцентную смерть. А кто хочет умирать? Никто! Поэтому суккуб, настроившаяся на зов Мелисы, вела нас к Бингсу Флаерсу, видимо, самым коротким путем. Но безопасным ли? Надеюсь, что да!

Мы миновали вытянутую залу–кладовую, запруженную багровыми кувшинами, а затем стали подниматься куда–то наверх. Покинутый город ядовитогубых причмокивателей, в основном обнаруживающий себя извилистыми туннелями или вогнутыми полостями–пещерами, вдруг предстал передо мной в совершенно ином ракурсе. Кое–как взобравшись по рыхлой круче, я был остановлен выставленным локтем Софи. И не зря! Еще один пустопорожний шажок и поминай, как звали! Я стоял в начале узкого виадука, уводящего на другую сторону пропасти… Когда ты всю дорогу тащишься по кривым подземельям и, бац, перед тобой вырастает пустота, непроглядные недра которой сифонят затхлостью и тленом, то твоя клаустрофобия, отирающаяся где–то на задворках сознания, подменяется липким страхом высоты. Отгоняя от себя нахлынувший ужас, я помотал головой. Помогло. Подо мной, как и надо мной тоже, разверзли свои уста мосты–перемычки. Аллегорически это можно представить так – что–то наподобие рук, растягивающих нити незаконченной пряжи. Аккуратно, придерживая (страхуя) впереди идущего товарища за пояс (перил–то нет!), мы, балансируя над хтоническим провалом, двинулись к противоположному концу виадука. Вспышка! Я невольно глянул вниз.

На двух почти соприкасающихся друг с другом мостах разгоралось сражение! Два человека против гнома в одеждах Минтаса! Вопреки всему я, тараканившийся позади Сол’Фимитриэль, затормозил. Уж так меня заинтересовал этот поединок! Людей я для себя назвал – Красным и Белым, по цвету их доспехов, а гнома окрестил Чародеем. Красный выстрелил в гнома из арбалета, а Белый достал из–за пазухи волшебную палочку. Чародей увернулся, и, выставив перчатку, ответил зигзагом «Молнии». Заклинание угодило Красному в колено. Он скособочился, закричал и новый арбалетный болт полетел совсем не в то место, где стоял гном. Между тем Белый, все водивший волшебной палочкой туда–сюда, послал в Чародея сгусток магмы. Вждух! В последний момент гном успел сконцентрировать заклинание «Элементарного Щита». Тогда Белый выпустил из волшебной палочки еще один Расплавленный шар – его так же поглотила колдовская броня Чародея из Минтаса. Сдача гнома не заставила себя ждать. Электрическая дуга громыхнула по Белому, но серьезного ущерба тому не нанесла. Как бы запутавшись в плаще, она заюлила на мерцающем воротнике, после чего потухла. Недовольно проведя пальцем по обожжённой горловине, Белый достал золотистый ятаган. В следующую секунду он совершил сальдо через себя и тем самым перепрыгнул на мост гнома. Красный опять стрелял из арбалета, но промазал. Его покалеченная нога под алым доспехом дымилась, очевидно, причиняя запредельную боль и мешая целиться. Ятаган сошелся клин к клину с маленьким топором. Еще и еще раз! Отбив очередной финт ятагана, гном с разворота (технично!) ударил врага кулаком в солнечное сплетение. Короткий всплеск света, а сразу за ним протяжный хрип! Да и как тут не скулить, когда в тебя врубается перчатка, зачарованная на магический урон! Белый, отлетев от Чародея на пару футов, упал на спину, у края обрыва. Пшить! Пшить! Пшить! Третий арбалетный болт все же достиг гнома. Он врезался ему под ключицу и принудил выронить топорик.

Чародей закряхтел. Он силился разогнуться, но почему–то не мог. Острие болта было смочено ядом? Возможно. Ухмыляясь, Красный стал неспешно заряжать свое оружие какой–то особой серебристой стрелой, а Белый, упершись руками об пол, вспрыгнул на ноги. Кивнув Красному (мол, все на контроле, не вмешивайся), он приблизился к гному. Решая чем погубить Чародея – волшебной палочкой или ятаганом, Белый расслабился… Это твоя непростительная ошибка, приятель! Гном, превозмогая судороги во всем теле, вновь двинул Белого колдовской перчаткой. Сиянием–взрывом Белого снесло за пределы моста. Ву–а–а–а–а–а! Печальный вскрик понесся в глубины Гривирдана. Эхо… Слабее… Слабее и слабее…

Красный, в гибели друга ничего плохого не усмотрел. Злобно рассмеявшись, он поднес арбалет к глазу. Что–то мне подсказывает, что та серебристая стрела, куда бы она ни вонзилась, непременно убьет гнома… «Пиу» – сказал лук над моим ухом! Человек недоуменно приложил палец ко лбу – из него торчало тонкое древко с оперением. Закачавшись, уже бездыханный Красный отправился в Бездну вслед за Белым. Чародей из Минтаса исподлобья, снизу вверх, глянул на нашу компанию. Фридлейф поняла лук над головой, и тогда гном благодарно кивнул.

– Все! Посмотрели на мальчиков–болванчиков? И хватит! У нас свой Брюмчик–Тугодумчик есть! – шикнула Сол’Фимитриэль. – Пора дальше!

– Почему ты вступилась за гнома? – спросил я у ступающей за мной Фридлейф Аторэ. – Он же тебе «никто».

– Двое на одного. Схватка уже изначально была нечестной, – прошептала воительница луны мне в шею.

– Так и ну?

– Что, и ну? Я уровняла ставки.

– Нет, ты выставила победителем гнома. Почему?

– А почему ты допытываешься?

– Мне интересен ход твоих мыслей.

– Брат! Отец Урах заповедовал защищать маленьких! Гном – это человек с бородой, но только маленький? Худой, щуплый брат поступил правильно!

– А я бы не стал вступать в перепалку. Не мне тут, решать, кому жить, а кому двинуть кони, – буркнул я. – Вселенная рассудила бы их. Я же этих парней даже близко не знаю.

– Та, что дирижировала волшебной палочкой и крутилась с ятаганом – Химильва знаменитая судья–палач из Империи Хло. Продажная чиновник, изумительный боец и аморальная почитательница бурлеска! Ров Ги Клош – Надзиратель тюремных камер Мира Тьмы будет рад, такому гостю как она! Ну, в смысле, ничего хорошего Химильве это не сулит, – поведала суккуб. – А тот, что арбалетиком играл, то Рюми Пак, наемник–стрелок из княжества Балитии. В его коллекции много отрубленных кистей и стоп. Парень он противный и спесивый. Был! Теперь уже Рюми Пак составляет компанию Химильве, и жариться на одной из сковородок Ров Ги Клоша или тянется на дыбе у Таккилада’Ан’Халада. И тот досуг, и этот, как по мне – так себе. Гном же – Гуфадоль. Он из Минтаса. Маг – и этим все сказано.

Фридлейф не замедлила прокомментировать речь Софи:

– Вот видишь, Калеб, мое сердце не прогадало!

– Я и не сомневался в этом, – быстро отозвался я, накидываясь с вопросом на суккуба. – Что это еще за княжество такое – Балития? Первый раз о таком слышу!

– Есть такое, зайчик, есть. Оно там, на западе. За океаном Лирики. Левее и ниже Олфолии.

– За Вольными городами есть еще один материк?!

– Ага. Большой. Со своими Богами, обычаями, народами и странами…

Споткнувшись, суккуб рефлекторно взмахнула крыльями. Одно из крыл хлестануло мне по щеке.

– Хармх! Софи…

– Не шипи, сладенький. Я не нарочно.

– Да я не про это, – вновь зашептал я, обуреваемый научным интересом (со мной так всегда – скажи что–то, чего я не знаю и все, приехали). – А про материк!

– Сейчас не лучшее время обсуждать картографию! – одернула меня Фридлейф Аторэ.

– Калебулька, ты представляешь? А, ведь, я сейчас согласна с эльфиичкой. Давай потом об этом поболтаем? Когда у меня будет Мелиса, а у тебя секретики Безымянного.

– Ну ладно! – вздохнул я.

Благополучно преодолев акведук и оставив позади себя ту неохватную разумом впадину, что, быть может, напрямую ведет к Пеклу Назбраэля, мы опять заплутали по лабиринтам Гривирдана. Сол’Фимитриэль безостановочно понукала нас увеличить свой и без того не прогулочный темп ходьбы. Она во что бы то ни стало и вопреки всему, желала первой добраться до Бингса Флаерса. «У него Мелиса, котик! Он ее поносил и все! Теперь вернет! Мне!» «Рядом» со словами о сумасшедшем маге – любителе острых ощущений и кольце Плаймы Осквернительницы, за насущной нуждой, еще ошивался инстинкт самосохранения. Суккуб ой, как не хотела пересечься с Астрой–Алисой (да и мы все тоже!) или с Кейвергеном и Клигрингрином. Поэтому… Поэтому когда перед нами внезапно взорвалась стенка, мы изрядно струхнули.

Надсадный вопль!

Из пламенеющей бреши вывалилось бесформенное, обгорелое тело. Через мгновение оно превратилось в кучку праха. Из–за каменного зазора показался желтый глаз и… Фридлейф тут же спустила тетиву. Стрела воткнулась в жаркий ком оплывшей грязи.

– Гаваргахар мир–ату тухарган ватайри, Со–ло’Фимитри–а–эль! Плаймус таха–эбе!

– Стойте! В том проеме не враг! – возвестила суккуб. Впрочем, говоря это, она выглядела раздосадованной.

– Пусть покажется! – рявкнул Брюм.

– Я не одна, Глимус! Выходи!

Софи бросила взгляд на приготовленное нами оружие.

– Выходи, но только медленно! Без фокусов, чтобы не спугнуть моих друзей! И изъясняйся на языке Соединенного Королевства!

Тот, кто выступил из–за дымящегося пролома, своим видом, спровоцировал нападение Брюма. Широко шагнув вперед – на манер физкультурного упражнения (левая нога выпрямилась, а правая присела в колене), рыцарь–плютеранец, прикрывая себя щитом, взвихрил молот. Малыш Брюм – лучший из лучший бойцов Соединенного Королевства (элита!), состоящий в Ордене Плютеранцев, не понаслышке знаком с тем, как выглядят живорезы или рабы Назбраэля. И если экстравагантную внешность Софи, мне худо–бедно удалось растолковать Брюму (почему она такова), то в эту пору… Рыцарь–плютеранец, естественно, услышал то, что сказала Сол’Фимитриэль, но его мозг, воспринимать это отказался. Тут по любому надо «шмякнуть»! Почему?

Существо, появившееся из–за скола, было полностью покрыто шерстью. От рогатой макушки до пяток, она лоснилась ухоженным коричневым цветом. Эластичный хвост–трезубец. Рост шесть футов. Пальцы с длинными черными когтями. Без одежды, да она и не нужна, когда на тебе такая ворса. Уши с кисточками. А морда… Большие желтые глаза–блюдца, под ними нос–рыло, как у летучей мыши, и рот с пухлыми алыми губами… В этом рту сидело много иглообразных, острых зубов – некоторые загнутые, иные волнистые или трехгранные, выпирающие под своеобразными углами. То есть чудище коварное и непредсказуемое. Олицетворение Тьмы. Оно, он (Глимус) – «гоэтия». Гоэтии – командиры среднего звена. Они – горделивые и амбициозные, по градации чинов приравниваются к суккубам, инкубам и «нечестивым». Их творец – выдающийся полководец Назбраэля, сверхумный демон, гениальный стратег и тактик Сабесску. Гоэтии издревле славятся различными талантами, как военными, так и творческими. От природы склонные к колдовским мистериям, они так же зарекомендовали себя, как и хорошие маги. Гоэтии – инициативные, непоколебимо уверенные в себе, необычайно сильные, сметливые человекоподобные твари. Изредка некоторым высокопоставленным Князьям Страха и Ужаса получается уговорить Сабесску продать Им (дорого!) того или иного гоэтию. Без всяких яких – это ценное приобретение! Выменянного гоэтию, лорд Мира Тьмы будет использовать у себя в качестве старшины, шпиона, воина, счетовода, кудесника или управляющего. Конечно, гоэтии не лыком шиты, но будь тут Серэнити Темная или Лютерия Айс – верховные жрецы Света, то, возможно, судьба Глимуса сложилась бы иначе, а так…

Гоэтия обратился дымом и молот Брюма лишь цапнул маревую пустоту. Проявившись чуть правее Сол’Фимитриэль, Глимус выставил перед собой мохнатую ладонь. Из нее вылетел маленький металлический шарик. Бумс по Брюму (заклинание «Замедления» опутало рыцаря–плютеранца тягучими нитями) и обратно к Глимусу. Осознав, что теперь двигается не быстрее улитки, Малыш Брюм взревел (по слогам):

– Ве–дьми–но кол–до–вство! Бра–тьяяяя! Убе–йте–ег–гооо!

Держа Глимуса на мушке Лика Эбенового Ужаса, я сотворил сферу–антидот к заклинанию «Замедления». Я мог снять с Брюма ворожбу гоэтии, но дожидался развязки (развеяв чары, я бы поставил точку в еще не начавшемся диалоге – рыцарь–плютеранец опять бросился бы на Глимуса). Фридлейф–же повторно не спустила тетиву только потому, что Глимус предосудительно спрятался за Софи.

– Будьте любезны, охладите свой пыл, – плавным, красивым баритоном попросил Глимус.

В правой лапе гоэтия сжимал тлетворный меч, источающий хмарь, а в левой специфичное оружие – тот самый металлический шарик. Он оценивающе оглядел нас, а потом добавил:

– Нужды ссориться, у нас нет. Я тут не за вами.

– Тебя послала Плайма. Ты здесь по ее поручению, – упавшим голосом утвердила Софи. – Я помню, как Госпожа приобрела тебя у владыки Сабесску и… теперь ты тут.

– Поэтому я «тут». Не суккуб и не инкуб, а я. Гоэтии – никогда не ударяют в грязь лицом.

– Ты пришел за Мелисой.

– Именно.

– Она моя! – отрезала суккуб.

– Твоя? С каких это пор ты говоришь, что Мелиса твоя? Кольцо принадлежит нашей госпоже – Плайме Осквернительнице. Великой княжне и хозяйке Ягнес–Фарада. Если ты вдруг забыла, – не согласился Глимус. Один его желтый глаз глядел на Фридлейф, второй на Сол’Фимитриэль.