Беловы

— Ма-ам, — услышала девушка за спиной и обернулась на негромкий, полный надежды, голос, — я всё убрал. Можно теперь шоколадку?

Ася деликатно улыбнулась и позвала Серёжу вниз.

— Можно, но сначала хорошенько вытри стол, чтобы он не был таким мокрым.

— Эта тряпка дурацкая, — недовольно проговорил мальчик и бегом спустился к матери. — Я её выжимаю, выжимаю, выжимаю, выжимаю, а она не выжимается!

— Покажи, как ты это делаешь.

Серёжа взял висевшую на кране жёлтую салфетку для уборки, намочил её под краном и стал комкать между ладоней.

— Подожди, — остановила его Ася. — Смотри, как нужно.

Сын заворожённо проследил, как мама выжала салфетку, взяв её двумя руками, тут же повторил и радостно вытер всё вокруг, даже то, что в этом не нуждалось.

— Мам, смотри, не мокро! — Счастливый ребёнок повозил растопыренной ладошкой по глянцевой столешнице барной стойки. Ася его похвалила, велела честно-честно закрыть глаза и достала из верхнего шкафа обещанный десерт.

— А бабушка скоро приедет? — уточнил Серёжа, набив шоколадом рот.

— Давай узнаем.

Ася позвонила матери, но тут же сбросила, увидев из окна первого этажа знакомый матовый седан. Её мама припарковалась напротив подъезда, небрежно захлопнула дверь «Mercedes»-а, и девушка машинально растрепала волосы.

— Бабушка! Бабушка идёт!

Серёжа побежал к двери и начал пританцовывать около неё в ожидании гостьи. Ася распахнула дверь квартиры, и женщина ещё на ступенях расплылась в ослепительной радушной улыбке.

— Серёженька, радость моя!

Девушка молча, с дежурно вежливым видом, подождала, пока мать наиграется с внуком и отпустит его одеваться. Как только ребёнок убежал к себе в комнату на второй этаж, гостья повернулась к дочери.

— Я собираюсь показать ему выставку.

— Мама, ну я же просила...

— Ты не дослушала. Я собираюсь показать ему интерактивную выставку по его хобби. На, посмотри.

Женщина протянула Асе буклет — яркую листовку-приглашение на экспозицию для детей по теме авиации. Мальчик обожал самолёты, увлечённо собирал деревянные модели и восхищался перелётами, когда у Кости были дела в Петербурге, и он забирал семью с собой на несколько дней. Ася расслабилась.

— Ну это ещё приемлемо. Я думала, ты опять его собралась по музеям таскать.

— Я занимаюсь его культурным просвещением, — напомнила гостья, — потому что у него не лучший пример для подражания.

— Господи, мама, не начинай...

— Я и не заканчивала. У Кости опять вчера не нашлось времени для сына? Я Серёже написала «как дела», а он мне в ответ «хочу поиграть, но папа занят». Вчера занят, позавчера занят. Я бы не возмущалась и не брала воспитание твоего сына в свои руки, но это уже ни в какие ворота не лезет.

— Да, у нас непростая жизнь, — повысила голос Ася, — и я сто раз уже говорила, почему. Почему у Кости нет времени, почему Серёжа понимает всё неправильно, почему не надо ему навязывать свои идеи. Ты хочешь как лучше, я вроде бы это понимаю, но это ни хрена не лучше, потому что ты не знаешь, какими трудами обеспечивается вся вот эта красивая спокойная жизнь. Сколько денег уходит на то, чтобы мы с Серёжей радовались каждый день. Сколько сил я трачу, чтобы сын легче переживал отцовскую занятость. И сколько этих самых сил Костя тратит на семью, когда выбивает себе лишнее время.

— Ася, мы с тобой столько раз это обсуждали, но ты не слышишь, что именно я хочу тебе сказать.

— Не поверишь, слышу. Ты уже лет пять прямым текстом мне говоришь, что мой муж бандит, и я должна закрыть рот и позволить тебе с отцом как правильным высокоморальным людям, — эти слова девушка выделила особо едкой интонацией, — заниматься воспитанием Серёжи. А Серёжа и без вас растёт отличным человеком, потому что у него есть я. И я для него самый главный пример для подражания.

Гостья набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но не успела. Собранный Серёжа выбежал из комнаты и громко всех оповестил, что готов идти.

— Молодец, — отозвалась женщина. — Давай, беги к машине, а я сейчас догоню.

Мальчик весело вприпрыжку отправился на выход, а гостья внимательно рассмотрела фотографию на стене. Там Костя в обнимку с Маркусом застыли на фоне башен «Москвы-Сити», и женщина сосредоточенно постучала по лицу адвоката длинным бордовым ногтем.

— Знаешь, вот этот парнишка был бы для тебя куда более удачной партией. Он тебе и по возрасту ближе, и внешне мне больше нравится.

— Ну, если нравится, забирай, — саркастически парировала дочь. — Он пока что свободен.

Гостья разочарованно вздохнула, но ничего не сказала и, не прощаясь, ушла. Девушка из окна проследила, как Серёжа запрыгнул на заднее сидение машины, подаренной Костей на юбилей.

«Он купил тебе тачку, оплатил отцу лечение, помог с ремонтом. Какая же ты неблагодарная, мам...»

Ася гневно передёрнула плечами и подошла к фотографии, несколько лет висевшей напротив дивана. От беспардонных тычков на акриловом стекле остались царапины; гостья даже не извинилась, хотя то, что она испортила дорогую для Кости вещь, не заметить было невозможно.

«Ты хочешь мне адвоката в мужья, — горько про себя усмехнулась Ася, — но упорно забываешь, что мы все на своих местах только благодаря Косте. Без него Мар бы не стал таким известным, у тебя бы не было машины, у меня бы не было сына и такой сытой жизни. От его денег зависит всё, так какая нахрен разница, как он их зарабатывает?»

— Один меня тычет носом в какие-то фантазии, вторая туда же — Девушка скривилась от ночных воспоминаний. — А Мар и знать не знает, наверное, что его тут продают как на базаре.

Ася разозлилась. Она долгое время тщательно скрывала, что мать её допекает, и сейчас, наводя утренний травяной чай, мучительно размышляла, сказать об этом Косте или лучше в первую очередь обратиться к адвокату, которого такие перспективы точно не обрадуют. Характер у мужа вспыльчивый; он с самого начала в курсе, что родители невесты были против брака и пошли навстречу только из-за непреклонной позиции дочери. Но то, что его жене с момента свадьбы каждую неделю компостируют мозги и вплетают её в дела, к которым она не имеет никакого отношения, может привести его в бешенство.

Девушка сорвалась на протяжный стон и в гневе постучала кулаком по столу, так старательно вытертому Серёжей. Горячий напиток обжёг язык; Ася набрала в диалоге с адвокатом строчное «привет», но в порыве эмоций удалила, закрыла мессенджер и бросила Маркусу короткий дозвон.

Это как сигнал «sos», и девушка верила, что адвокат его поймёт.

Глава 13. Тень

Антон в переговорке хорошенько осмотрелся, поздоровался с Алексеем и занял место напротив Маркуса. Вышла перекрёстная посадка — очень удачное расположение, где каждый видит каждого, и нет возможности тайком переглянуться.

Колосов показал адвокату что-то смешное в телефоне, но Алексей не разделил его веселья. Он с едва заметным вздохом закатил глаза и что-то быстро написал со своего мобильного. Сообщение пришло Маркусу. Тот улыбнулся.

«Драку обсуждаете?» — напечатал Костя и неотрывно понаблюдал, как Белов набирает ему ответ большим пальцем левой руки — чётко, быстро, уверенными скользящими движениями, словно рисуя слова на экране.

«Естественно. Такое шоу по всем отделам уже разлетелось».

— Я предлагаю начать, — оборвал он тишину бесцветным отчуждённым голосом и выразительно посмотрел на Костю. Матвеев откинулся на спинку кресла, развернулся полубоком и, поставив локоть на стол, опёрся головой на раздвинутые углом пальцы — так, что большой оказался под подбородком, а указательный надавил на висок.

— Не вопрос. У нас на повестке дня сегодня то, что мы не смогли обсудить вчера в силу объективных причин. Вопросов немало, поэтому встреча продлится около двух часов. За это время мы придём к какому-то единому решению по поводу оставшихся шести условий, из-за которых возникли разногласия, и согласуем дальнейшие шаги. Специально для Алексея уточнение: сегодня встреча сугубо правовая, вести её будет Маркус, поэтому я жду от вас активного участия. Если кому-то нужна вода, то кулер у двери. Туалет — из переговорной направо и до конца. На этом этапе всё ли понятно? — Участники молча покивали. — Прекрасно. Тогда мой адвокат в вашем распоряжении.

Костя слегка расслабился, готовый ненавязчиво наблюдать за своим юристом. Маркус неудачно повернулся и сощурился от боли; Матвеев не без гордости отметил, что даже после конфуза в коридоре адвокат остался внешне серьёзным и сконцентрированным.

«Надо же... Ночь не спал, пиздюлей получил, а выглядит так, будто на ковровую дорожку собрался».

Я так не умею, добавил он про себя и поёжился, будто за что-то внутренне зацепился, но упустил.

— Первое, что я хочу обсудить, — это персональное сопровождение, — вступил Маркус, одарив Антона волевым немигающим взглядом. — У нас такая опция есть, но она не предполагает сопровождения двадцать четыре на семь, а ты, как я понял, именно этого и просишь.

— Верно, — согласился клиент. — Я опираюсь на опыт своих знакомых. Конкретно Сели́щева ты взял под личный контроль, так почему я не могу воспользоваться тем же?

— Потому что Селищева только так можно было уговорить стать главным инвестором на конференции. Тем более глупо сравнивать условия, когда ты владеешь саунами, а Селищев — инвестиционным фондом. Я не готов, не имея серьёзного основания, тратить своё время, которого и так очень мало, на персональное прислуживание.

— Протестую, — возмутился Алексей, но Маркус легко от него отбился.

— Я не выхожу за рамки деловой этики и не оскорбляю Антона, потому что вчера во время разговора он всеми силами пытался убедить нас именно в этой формулировке. Как и ты, я работаю круглосуточно только для своего клиента. Это прописано в договоре. Если мне кто-то другой позвонит или напишет посреди ночи, я либо не отвечу, либо пошлю на три буквы и буду прав, потому что есть служба охраны, которой мы платим немалые деньги за безопасность и решение нештатных ситуаций на объектах. Всё остальное спокойно терпит до рабочего времени, и я всегда заключаю сделки в его пределах, неважно, «серые» они или «белые». Для какого-то исключительного случая должен быть исключительный противовес, а у вас я его не вижу.

Костя испытал объёмное пронизывающее воодушевление. На суде в качестве обвиняемого он был последний раз лет пять назад, и адвоката в своей непосредственной работе больше с тех пор не видел. Маркус по его гражданским делам везде катался с генеральной доверенностью, по уголовным Костя не привлекался благодаря стараниям Белова, и Матвеев улыбнулся, подметив, каким напористым, опытным и влиятельным стал выращенный им юрист.

«Он диктует свои правила, и даже вон Алексей особо не рыпается. Вякнул один раз и притих».

Костя присмотрелся к Антону. Колосов не выглядел напуганным или прибитым, хотя Маркус откровенно давил на него и заставлял самого Костю временами замирать от резкого тона; напротив, Антон принимал адвокатский вызов и отвечал по существу. Разве что вчерашней экзальтации не было — Колосов показался Матвееву чем-то слегка расстроенным.

— Хорошо, — подытожил Маркус, — я тебя услышал. Вопрос о полном сопровождении до следующей встречи оставляю открытым, потому что ни отказать не могу, ни согласовать. Предлагаю перейти к следующему.

Белов перечеркнул первый абзац, оставив на листе жирную синюю полосу.

— Ты не согласуешь, — отрезал Алексей, прикрыв губы кулаком.

— Да, — подтвердил Маркус и покрутил ручку между пальцами. — Объясню, почему. Сразу оговорю, что ограничения по этому условию зависят не от меня, а от целевого назначения земли. Мы не вправе его менять, и удовлетворить ваше желание поставить жилой дом на рекреационном участке я не могу.

— Это моя ошибка, — подключился Антон, постучав ногтями по столу. — Я когда такое заявлял, не увидел, что вокруг одни турбазы. Ты этот пункт просто вычеркни и напиши, что строительство будет по назначению.

— Можно рассмотреть другие участки.

— Нет, я хочу эти. Давай дальше.

Костя начал тихонько крутиться на стуле из стороны в сторону. Маркус на него ни разу не посмотрел, зато на коллегу в упор исподлобья уставился Алексей. Белов не мог не чувствовать этот взгляд, но продолжал вести себя так, будто ему не грозил очередной протест и выволочка в коридор. А напряжённый адвокат клиента, как виделось Косте, готов был того гляди встать и вытолкать Белова за дверь.

— Дальше я поведу разговор, — не выдержал Алексей и придвинул к себе документы, вытянув их из-под рук удивлённого Колосова. Маркус повернулся к нему всем телом, и Костя увидел его патологически расширенные зрачки.

«Кайфует, гадёныш, ты посмотри-ка».

Он вспомнил, как испугался в первый раз. Белов тогда обедал в гостях у Матвеева, и парню так понравилась еда, что патология себя проявила во всей красе — в глазах вокруг огромного чёрного круга осталась тоненькая светло-серая полоска.

«Интересно, что думают его проститутки, когда такое видят?»

Натуральный демон, добавил Костя. Уголки его губ дёрнулись наверх, обозначив намёк на улыбку, но мужчина задумчиво вслушался в структурированную точную речь адвоката и почувствовал себя очень близко к разгадке подсознательных сигналов. Он целенаправленно переключился на Алексея; два юриста вели занимательную словесную перепалку на уровне теории, которую Матвеев понимал в силу образования, а Колосов — нет, и Костя непроизвольно усмехнулся, видя, как Антон очарованно смотрит на Маркуса. На собственного адвоката клиент обращал внимание, когда у того повышался голос, в то время как глубокий тембр и интонации Белова гипнотизировали. Костя вновь повернулся к Маркусу и несколько минут спустя расправил машинально поднятые, одеревенелые от гнева плечи.

Тень.

Вот на что реагировало Костино тело — на интуитивное понимание себя как тени Белова. С момента сдачи адвокатского экзамена до сегодняшнего дня прошло семь лет, и за это время Маркус очень высоко поднялся. Он забрал себе работу со СМИ, с теневыми партнёрами, с репутацией, показал себя в нужных кругах, обзавёлся сотнями полезных контактов, наладил связи, приобрёл не только профессиональный, но и личный авторитет, и теперь тот же Колосов сидит и смотрит на него как на божество. Харизма, «демоническая» патология, ролевая мобильность и внешняя неоспоримая привлекательность.

Матвеев захлебнулся накатившими эмоциями и «проснулся» от ощущения, что кто-то расправляет ему расстёгнутый воротник на рубашке. И этот самый кто-то носит очень близко сидящие к коже духи с ароматом плотным, густым и сладким, вызывающим желание вдыхать его снова и снова.

— Я смотрю, вы оба сегодня не в себе, — обеспокоенно проговорил Антон, когда смущённый Костя извинился перед ним и Алексеем.

— Похоже на то. — Матвеев попытался улыбнуться. — Я надеюсь, я вас не сильно испугал?

— Нет, но выглядели, мягко говоря, странно. Вы уверены, что вам не нужен медик?

— Уверен. У меня такое бывает, когда я слишком глубоко задумаюсь, поэтому не переживайте, я в полном порядке. Маркус, подтверди.

Костя не смог посмотреть на адвоката, но краем глаза увидел его кивок. Беседа между юристами продолжилась. Матвеев максимально сосредоточился, чтобы снова так постыдно не провалиться в эмоциональную яму; он поймал упущенную нить разговора, понял, что адвокаты добрались до условия в конце списка, и уже безо всякого энтузиазма подметил не изменившиеся тон и напор Белова.

«Теперь непонятно, как реагировать. То ли хорошо, что он продолжает, как будто ничего не случилось, то ли плохо».

— Да, — утвердил Маркус в ответ на реплику Алексея. — В этом я готов пойти навстречу и, если необходимо, провести дополнительную консультацию. Но не более, потому что подрядом занимается Константин, а не я. Закрыли вопрос?

«Подрядом мог бы заниматься твой брат, — подумал Костя, — но он всё никак не отелится».

— Закрыли, — выдохнул коллега.

— Прекрасно. Тогда передаю слово Константину и обещаю до вечера прислать все детали на почту.

Матвеев ободрился, взял у Маркуса бумагу, на которой тот зачёркивал абзацы и добавлял комментарии, бегло всё прочитал и вернул на место. Белов её сложил пополам и спрятал в портфель наряду со стопкой прочих документов.

— Что ж, я буду краток, — сказал Костя. — По итогу встречи согласованы все условия, кроме персонального обслуживания. Об этом мы поговорим на следующей встрече, и я предлагаю выбрать дату.

— Давайте на той неделе в среду, также с утра, — предложил Маркус. — Я самый загруженный из вас, поэтому резонно опереться на моё расписание.

— Я не против, — развёл руками Антон.

— У меня в одиннадцать занято, — нахмурился Алексей, полистав календарь в телефоне.

— Подключись удалённо, — сказал Белов. — На этом этапе наша помощь как юристов не особо нужна, так что без разницы, где ты будешь — тут, в машине или на пляже в Италии.

Коллега недовольно вздохнул, но не возразил.

— Ну, раз мы договорились, можно и завершать, — подытожил Костя. — В среду на следующей неделе в девять утра встречаемся в этой же переговорной, подключаем Алексея и движемся дальше. Есть какие-то вопросы, пока мы не разошлись? — Участники переговоров замотали головами. — Отлично. Тогда на этом благодарю за продуктивную работу, надеюсь на плодотворное сотрудничество, и, если что, в рабочее время у нас телефоны доступны. Мы на любые вопросы, которые вдруг не успели обсудить, ответим. Всё, хорошего дня.

Костя попрощался с Алексеем и его клиентом и спустился на парковку, чтобы забрать новый проектор из машины. У служебного входа он на обратном пути заметил адвокатов; оба курили поочерёдно одну «электронку», Маркус ей затягивался до упора и выдыхал пышное облако пара, неохотно возвращая сигарету владельцу.

«Да ты издеваешься!»

Костя чеканным тяжёлым шагом направился к служебному входу. Пока он шёл, Маркус в очередной раз утонул в молочном тумане и спиной медленно съехал по стене, опустившись на корточки и прислонившись затылком к антрацитовой плитке.

— Прежде, чем ты соберёшься меня опять отмудохать, знай, что на этом держится моя кукуха.

Белов покачал в руке глянцево-чёрный девайс, выдохнул и набрал полные лёгкие пара, выпустив его через нос. Костя промолчал; у него внутри прокатилась волна эмоций от ярости до смирения, и то, что «электронка» принадлежала не Маркусу, удержало мужчину от импульсивного жеста. Иначе бы он её немедленно разбил об асфальт.

— Живи пока, — выдал Матвеев сквозь зубы. — Вечером будешь объясняться.

Он удобнее перехватил проектор, обошёл мужчин и вздрогнул от мысли, догнавшей его на служебной лестнице между этажами: Маркус давно уже перестал быть ему подчинённым. Он сильный, гибкий, уважаемый, равный. И непослушный. Матвеев оскалился в понимании, что жена оказалась права, и фантазия, которую он навязал ей, на деле принадлежала ему — искажённая, неправильно выплюнутая подсознанием. Фантазия не сексуальная, а властная, в которой Костя победно заламывает руки непокорному слуге закона, показывая, что тот зарвался.

В кабинете он постепенно остыл от яркого напоминания, что без Маркуса у него семейная жизнь и бизнес давно бы пошли под откос. Обещал вечером не ругаться. В первую очередь не ругаться и попробовать, наконец, узнать о жизни своего адвоката — хотя бы то немногое, до чего он позволит дотронуться.

Глава 14. В гостях у адвоката

«Привет, моя Звёздочка. Завтра найдёшь для меня время?»

Белов убрал телефон во внутренний карман пиджака, зная, что девушка никогда быстро не отвечает. Звёздочкой он называл Кристину, проститутку из борделя Маршала, у которой на лопатке была татуировка в виде падающей звезды. Не сказать, что Маркус обожал её и заказывал чаще остальных, но она — платиновая блондинка, невысокая, фигуристая — напоминала ему Катю, не дожившую до предложения руки и сердца буквально пару недель. Из-за этого мужчина относился к ней очень бережно и злился, когда видел синяки на теле девушки после других клиентов.

Маркус вышел из машины и поднялся домой на шестой этаж. Просторная студия встретила его мягкой сиреневой подсветкой по периметру натяжного потолка и вдоль плинтусов. Адвокат решил не зажигать основные лампы; он переоделся в домашний костюм из полуспортивных брюк и футболки, повесил рабочее в зеркальный шкаф-купе, убрал очки в кожаный футляр и поставил разогреваться запоздалый ужин. Точнее, завтрак, потому что меню у сервиса доставки здорового питания не приспособлено под изменчивый адвокатский график, и то, что планировалось на восемь вечера, после десяти было уже неуместным.

«Подъезжай, я дома», — написал Косте Белов и получил от него почти мгновенный ответ:

«Уже в пути».

— Круто. Я дожрать-то успею? — досадливо бросил Маркус в пустоту и продолжил размеренно смаковать горячую кашу с английским сыром. Его раздражала спешка вне работы; в домашней обстановке он замедлялся до состояния медитации, чтобы восстановиться после бешеного дня, и потому Костя, прилетевший за двадцать минут, ещё половину от этого времени молча скучал — дожидался, пока Маркус вручную домоет посуду и перевернёт ротанговые палочки в карамельном диффузоре.

— Музыку? Чай? Кофе? — осведомился Белов. — Еда тоже есть, но я не знаю, будешь ты такое или нет.

— Да я не голоден, — ответил Костя и заинтересованно осмотрелся. — У тебя тут очень уютно и, я бы даже сказал, интимненько. Как в этой... как её...

— Дрочильне, — подсказал адвокат и спрятал за ладонью усталый зевок. — Если некомфортно, могу включить обычный свет.

— Не надо. Я как раз пришёл тебя задрачивать всякими вопросами, так что атмосфера как по заказу.

Белов улыбнулся. Мужчины заняли диван, стоявший в центре студии на стыке спальной и кухонной зон; Матвеев развернулся полубоком к собеседнику и предпочёл сдержанную деловую позу, в то время как адвокат уселся к нему лицом, поджав по себя левую ногу и в ожидании положив голову на мягкую фактурную спинку.

— Боже, как непривычно — с трепетным вздохом признался Костя. — Я к тебе ехал злой как сука последняя, думал, сейчас накидаю за воротник и поеду довольный спать. А ты тут такой полусонный и вообще поломавший мои ожидания. Ещё смотришь на меня этими своими... демоническими глазами, чтоб их.

— Расслабься, — остановил его Маркус и растянул это слово на безмятежном выдохе. — Я пригласил тебя в гости не для того, чтобы ты боялся, но если совсем некомфортно, я повторюсь: можно включить свет.

— Не надо, — решительно отказался Матвеев. — Я потерплю. Нет, даже не так: если всё это — действительно твоё настоящее, а не маска, как обычно, то я готов приспособиться. Хотя, честное слово, это охренеть как сбивает с толку. — Он нервно засмеялся, попросил стакан воды и жадно выпил её в один заход. — Я на самом деле приехал обсудить только два вопроса, — продолжил он более приглушённо. — Они оба касаются сегодняшнего дня, и первое, что меня интересует, это сигареты. Я не раз объяснял, что для меня это критичная история, и задело не только то, что ты куришь, причём, походу, уже давно, но и то, что для тебя это было важно, а ты ничего не сказал.

— А ты как себе это представляешь? — с недоумением откликнулся Маркус и опустился головой на подлокотник вместо подушки. — Ты мне ставишь категоричное условие и чётко даёшь понять, что это не обсуждается. Хорошо. Я прихожу к выводу, что условие для меня невыполнимое, и начинаю его втихую нарушать. Любой другой человек на моём месте поступил бы так же, если бы знал, что у него нет возможности пересмотра запретов.

— И что же изменилось сегодня? Ты потерял инстинкт самосохранения?

— Его Катя забрала, ты же знаешь, — парировал адвокат укоризненным тоном. — А если по факту, то я сегодня заебался, Кость. У меня закончился один из самых ублюдских понедельников. Я с утра собрал такое комбо, что ты даже не представляешь, в каком состоянии я вернулся домой. И что ты там скажешь по поводу сигареты, мне было максимально насрать. Я курил, потому что был на грани истерики. Представь: у меня только что кончились переговоры с клиентом, которого я ненавижу, и который взаимно ненавидит меня. Потом нужно было ехать в Комитет, и я там проторчал не час, как планировал, а два, потому что одна сука заартачилась, и я за свой косяк её целый час ублажал. Из-за этого сдвинулся график, и я не смог пообедать. В итоге закончил только в девять, а должен был в семь, и вот такое я без курева не вывожу. Да и кто вывезет? Ты придумал идеальный образ сотрудника, но при всех условиях моей работы он на практике неприменим.

— То есть я правильно понимаю, — сказал Костя после того, как, обескураженный, с минуту молча перемалывал в себе услышанное, — что ты работаешь на износ, из-за этого куришь, и если бы не вся эта ситуация, я бы ничего не узнал?

— Я курю, потому что взял на себя много процессов, и одной терапии мне недостаточно. А про то, что ты ничего не знаешь, мы говорили вчера, и сегодняшние эксцессы ничего принципиально не поменяли, разве что без них ты бы сюда пришёл ещё очень не скоро.