Беловы

«Почему Серёжа на тебя так косится?» — написал мне брат. Мальчик сел за барную стойку, Мар — за стол, а я остался на диване.

«Потому что я сказал, что буду сильно ругаться, если он не прекратит выставлять себя лишним. Ему это не понравилось. Он сказал, что ты с ним так не разговариваешь, а я и ответил, мол, сорян, я с детьми общаться не умею. Он обиделся и ушёл».

Мар дочитал, осуждающе качнул головой и положил телефон рядом с тарелкой.

— Это очень вкусно, — похвалил он ужин, и Паша, сидевший возле меня, улыбнулся.

— Вдвойне приятно слышать это именно от тебя.

Старший засмеялся. Он отправил себе в рот очередную ложку томлёного картофеля, но не успел толком прожевать, как мобильный ударил ему по глазам ритмичной вспышкой.

— Слушаю, — разом помрачнел Мар. — Да, говори. — Он проглотил спешно перемолотую еду, пока в трубке собеседник ему о чём-то рассказывал, и я увидел, как его спокойное лицо сменилось деловой напряжённой маской. — Я понял. Спасибо, что предупредил. Угу.

— Проблемы? — спросил я.

— Нет, но я должен буду уехать, когда доем.

«Что случилось? — набросал я двумя большими пальцами. — Я не отстану, пока не скажешь».

«Да я уже понял. — И вторым сообщением: — Если кратко, то Костя в жопе. В полной. Он какому-то инвестору челюсть сломал, поэтому я сейчас информацию запрошу и поеду, скорее всего, в отдел. А ты в отель. Я тебе такси вызову».

«Я поеду с тобой. — И следом: — Не обсуждается».

Мар поднял на меня прожигающий взгляд исподлобья, но игру в опасные «гляделки» я достойно выдержал.

«Я в отделе могу до утра проторчать».

«Пофиг. Устану, сам такси вызову и свалю».

Мы продолжили ужинать. Ася притихла, уставившись в тарелку; Паша уткнулся в свой телефон и насупился, тоже кому-то что-то направляя в переписке. Серёжа вновь посмотрел на меня, но я стремительно перевёл глаза на брата, у которого телефон в руке начал без конца вибрировать.

— Ничего мне не говори, — натянуто проговорил он, когда ещё один входящий звонок отразился в посуде ослепительной вспышкой. — Я еду в отдел.

— Мар, — испуганно позвала друга Ася. Тот повернулся к ней, и девушка постучала ногтем по обручальному кольцу.

— Угу, — промычал старший, доев остатки картофеля, и убрал посуду в раковину. — Grazie, дорогая, — обнял он побледневшую подругу. — Паш, — он подошёл к охраннику и протянул ему руку, — готовь почаще. Это реально вкусно.

Тот кивнул, со сдержанной улыбкой ответив на рукопожатие. Я проделал тот же путь от дивана до раковины, через объятия с Асей и прощание с телохранителем.

— Если завтра получится, я приеду, и разберёмся с недостачей, окей?

Девушка нервно покивала. Я махнул рукой на ходу и добежал до порога, где брат стоял, одетый и обутый, выуживая ключи от машины из кармана.

— Пиздец, блядь… — едва понятно прошептал он на тяжком выдохе. Пока я завязывал шнурки на туфлях, у Мара состоялся новый разговор буквально из тех же трёх слов «слушаю, да, спасибо», и уже в машине на выезде с парковки прилетел звонок от некого «Семёнова СК».

— Повезло тебе, — со сбившимся от злости дыханием проговорил старший, — может, я даже показывать ничего не буду. Сам всё увидишь.