Беловы

«М-да, мыслями он сейчас явно не здесь».

Они втроём неспешно вышли на парковку, закурили на площадке у служебной двери, и Костя осторожно помахал рукой у Мара перед носом. Тот недоумённо покосился на него.

— Я не могу не спросить, — качнул головой Матвеев. — Что-то с Яром?

— Нет, — сказал адвокат после очень долгого раздумья. — Со мной. Но помощь не нужна.

— Мар...

— Per favore, Кость, — оборвал его мужчина. — Это вас не касается. Ни тебя, ни Аси, ни бизнеса вообще. Это наше с Яром личное, и я ответил только потому, что ты бы не дал промолчать.

— Ладно, — поник Матвеев. — Извини.

Он затянулся вишнёвым паром.

— Ты обучать-то ещё не передумал?

— Тебя, что ль? Нет. Я жду, когда ты отелишься и предложишь мне план, место и время.

— План? — удивился Костя, задрав брови.

— Ну, да. Ты же обучаться хочешь, а не я. Вот тебе и решать, какой именно информацией я буду забивать твою башку.

— Логично...

Ася не удержала смешка. Матвеев напряжённо вздохнул. Мар глубоко втянул земляничный пар и крепко закашлялся.

«Ну, пиздец».

Костя с адвокатом пересеклись глазами, но под ледяным красноречивым взглядом Белова мужчина прикусил язык.

Глава 68. Слишком хорошо

Проходя мимо дивана, я с силой швырнул на него папку с документами. Бумаги разлетелись в разные стороны, а я нарочно запнулся о кровать и упал на неё плашмя лицом вниз.

— Ты курица, блядь, у тебя мозги вообще есть?!

От моего шипения сквозь зубы девушка перепуганно запищала, крепко зажмурившись. Она вжала голову в плечи и наверняка с удовольствием бы растворилась — будь это возможно — в бетонной стене отеля, в котором я её нашёл. Даже номер не закрыла — только вышла из него и сразу напоролась на меня.

— Ты понимаешь, чё сделала? — прозвучал у неё над ухом яростный шёпот. Я упёрся ладонями в серые фактурные обои по обе стороны загорелых плеч, и мне чудом хватило терпения не взять эскортницу за пепельные волосы и не уронить её себе под ноги. — Понимаешь или нет?

Она истерически затрясла головой, дрожа и всхлипывая.

— Кто бы сомневался... Как ты до своих лет-то дожила, тупица? Я из-за твоей тупости клиента потерял. И не просто клиента, а постоянника с космическим ценником. — Я схватил проститутку левой рукой за подбородок, заглянул в глаза, и та задрожала ещё сильнее. В распахнутом взгляде поселился отчаянный ужас, ноги у девушки подкосились. Она чуть не осела на пол. — А, как хуевертить, так мы первые, а как отвечать за это, так мы припадошные. Да?

Я зарычал под конец и втащил эскортницу обратно в номер. Пока закрывал за собой дверь, она взяла с тумбочки у входа высокую фарфоровую статуэтку и, наставив её на меня, как оружие, лихорадочно сбросила туфли.

— А, — хмыкнул я, оценив перспективы, — ну, заебись.

Полминуты спустя девушка упала к изножью двуспальной кровати, закрыв ледяными от страха пальцами красное пятно на щеке. Я присел перед ней на корточки и выложил из папки на линолеум досудебную претензию.

— Закорючку свою поставь. Это сумма неустойки, которую ты мне теперь должна.

— Но я столько не зарабатываю, — пролепетала девушка, растерянно блуждая глазами по документу.

— Да мне насрать. Ты меня так сильно подставила, что я ещё мало запросил. По существу надо было в два раза больше цифру писать, чтобы в следующий раз мозгами думала, а не пиздой.

— Мозгами я думала! Я вообще пришла напрямую к владельцам ресторана, и это они меня выпустили работать!

— Прекрасно. А пострадал я, потому что заказ на мероприятие был у меня. Мне на самом деле плевать, кто из вас виноват, я не буду это выяснять. Главное, что СМИ раздули скандал из-за тебя, и решать эту проблему тоже тебе. — Я кивнул на бумагу. — Расписывайся.

Это было вчера уже поздно вечером. Сегодня в папку легло соглашение о расторжении контракта с Максом, и конец недели ознаменовался капитальным провалом. Участники скандала не оставили мне шансов оправдаться, ключевые встречи, где ещё возможно было повернуть ситуацию в свою пользу, кончились неудачей, и я по возвращении домой только и сумел, что бессильно упасть лицом в одеяло.

«Так, у тебя ещё шестнадцать клиентов твоих и четыре Матвеевских. Ты не в ноль ушёл, так что давай, поднимайся и работай дальше. Нехрен киснуть».

Я колоссальным усилием оторвал себя от постели. Вчера было ровно две недели, как состоялась наша сделка с Маршалом, а по числу событий впечатление, будто прошло полгода.

— Сука... — сдавленно вырвалось, пока машина мне наливала кофе. — Я думал, мы встретимся, и я это всё забуду как страшный сон. А хренушки... Я теперь из башки тебя выкинуть не могу.

Потому что Маршал знает, как дела у брата. Потому что он в курсе, что у Мара проблемы. Потому что у Маршала есть кальян, от которого в прошлый раз стало так хорошо. Потому что в его борделе живёт проститутка, спасённая на свою голову, потрясающе красивая и застрявшая в мыслях, как весенний клещ.

«Две недели, блядь, а как будто уже вообще другая жизнь».

Я забрал чашку с латте, прошёл мимо шкафа-купе до прихожей, где в кармане пальто остался мой телефон, и в зеркале мельком увидел серо-стальной привычный облик. Платиновая рубашка, брюки темнее на пару тонов. Светло. Холодно. Тускло.

«Нормально же было. Что началось?»

Я забрал мобильный, сел с ноутбуком на диван и разобрал накопившиеся письма от клиентов. Один из них попросил отменить встречу на завтра из-за срочной командировки, но родившийся внутри меня параноик молниеносно подвязал это событие к цепочке возможных будущих расторжений.

«Пиздец... — выругался я и нахмурился, подловив себя на слишком частой в последнее время нецензурной брани. — Одна шлюха нам детство с братом сломала, вторая въелась в душу, не вытравишь, а третья мне, походу, весь бизнес похерила. Это что, целенаправленное падение на дно, или мне просто так не везёт?»

Я закрыл ноутбук, отложил его в сторону и, допивая кофе, набрал ещё не забитый в телефонную книжку номер.

— О-о-о, соскучился? — раздался в трубке насмешливый голос Маршала.

— Если бы. Мне помощь твоя нужна, как бы дерьмово это ни звучало. Ну, не совсем твоя, но... Короче, могу приехать?

— В следующий раз не спрашивай. Просто бери и приезжай. Каринка нужна?

— Нет. У меня тут финансовый провал образовался, так что не в этот раз.

— Да ладно, Яр. Я могу в долг обеспечить.

— Не надо. Ещё я у сутенёра в должниках не ходил.

Маршал рассмеялся.

— Как знаешь.

И закончил звонок. Я неспешно переоделся в чёрное, как во вторник, и сутенёр меня встретил на том же диване, с тем же кальяном — синяя чаша и дымка с ароматом экзотики.

— Обновил себе имидж? — поинтересовался Маршал, когда я пожал ему руку и плюхнулся рядом.

— Да психанул после прошлого раза. — Я огляделся. — У тебя из кальянщиков кто сегодня на смене?

— Матвей.

— Шикарно. Пускай опять «нулёвку» сделает, только не мини, а нормальную.

— А девку?

— Без девки обойдусь. Я же говорил — в деньгах просел, а с твоими расценками никакого кошелька не хватит.

— Я не жадный, Яр, могу девку и бесплатно рядом посадить, — дразняще улыбнулся Маршал. — Матвей! — Со стороны бара послышалось отдалённое «чего?» — Тащи «нулёвку» стандарт! — Он вынул из кармана джинсов рабочий телефон и вызвал администратора. — Танюшка, глянь по-быстрому, там Карина с клиентом или нет? Нет? Тогда выдерни её в зал. Давай, жду. А у тебя, говорят, — сощурился Маршал, убрал телефон обратно и затянулся, — один жирный клиент сорвался. Расскажешь? А я тебе забивку за свой счёт поставлю.

— Ну, окей, ставь, — хмыкнул я. — Хотя там рассказывать нечего. Чистый сюр... — Мужчина выразительно посмотрел на меня, ожидая подробностей, и облако пара выпустил через сомкнутые зубы. — Я не знаю, как это получилось, но в ресторан моего клиента вместе с аутсорсом припёрлась какая-то шлюха. Как она мне объяснила, её допустили к работе сами сотрудники ресторана, кто-то из руководства. Когда узнали, что она шлюха, получился скандал. И кто пострадал в первую очередь? Конечно же, я, потому что персонал для мероприятия подбирал я, и всем насрать, что я эту шлюху первый раз вижу. Пресса меня, можно сказать, закопала. И клиенты уроды. Поговорить-то поговорили, но раскатали меня просто как мусор.

— Ты Мару об этом сказал?

— Нет. Я надеюсь, что он узнает всё сам, и мне не придётся открывать рот. Это пиздец, Маршал, — вздохнул я, — просто пиздец. Кстати, вот чё. Спросить всё хотел: почему Маршал? Бывший военный, что ли?

Матвей принёс такой же большой кальян, как у сутенёра, поставил на столик перед диваном и протянул мне мундштук.

— Он уже раскурен.

— Спасибо, — кивнул я вслед убежавшему мастеру, попробовал затянуться и размазал по языку послевкусие тропического коктейля. — Так чё?

— Реально интересно?

— Ну, да. Тайна какая-то или что? Я не понимаю.

Маршал тихонько засмеялся, отложил трубку и молча куда-то ушёл. Вернулся через минуту, протянул мне водительские права, и я уткнулся внимательным взглядом в потускневшие вытертые буквы.

— Блядь, — рассмеялся в голос, — у меня была, конечно, мысль, что это сокращение от имени, но фамилия у тебя... Я не могу. Как будто ровно для этой профессии и родился.

— А так и есть. Я родился в этом борделе, я в нём вырос, и я им управляю. Идеальная жизнь.

— Не то слово... — поразился я и вернул карточку владельцу — Марату Шалаеву, человеку, рядом с которым, вопреки всему, мне было спокойно. Разве что настоящее имя никак на язык не легло, и морально подстроиться под него не вышло. Маршал остался Маршалом. Я затянулся, выдохнул. Затянулся, выдохнул. Без передышки, пока не заметил краем глаза голые женские ноги возле себя.

— Привет, — протянула Карина, с любопытством оглядев мои волосы. — Это что, новый эксперимент?

— Привет, — ответил я, позволив ей сесть на мои колени. — Будем считать, что да. Тебе нравится?

Девушка покивала и дотянулась губами до шеи. Мы закурили «тропики» на двоих, и сколько так пролетело времени за расслабленной пустой болтовнёй в сизой кальянной дымке, прорезанной лазерными лучами прожекторов — без понятия. Карина запустила тёплые пальцы мне под футболку и принялась медленно блуждать ладонью по груди. Я упёрся затылком в диванную спинку. Развезло ощутимо.

— Кальян точно без примесей? — уточнил я у Маршала, продолжая тянуть «экзотику».

— Стопроцентно, — подтвердил сутенёр. — А что? Плохо?

— Наоборот. Слишком хорошо.

«Так хорошо, как нигде до этого. Почему?..»

Забивка себя исчерпала, и Матвей забрал чашу, попутно заглянув мне в глаза проницательно и цепко. Я тут же его тормознул жестом поднятой руки.

— Без примесей?

Маршал фыркнул, но промолчал.

— Да, — как будто с лёгким оттенком обиды произнёс мастер. — Я только угли тебе менял. А чё такое?

— Да размазало как-то...

— Это с непривычки, наверное, — предположил Матвей. — Так-то больше куришь, меньше мажет.

— Ты два часа «соску» из рук не выпускал, — усмехнулся хозяин борделя. — У Мара, впрочем, такая же привычка. Тоже как присосётся, не оторвёшь ничем.

Он движением пальцев отправил мастера за бар, и тот исчез из поля зрения.

— Так я же второй Белов, — не удержался я от иронии. — Чему удивляться?

— Действительно.

В начале восьмого Маршал отправил меня домой. Карина безумно разнежила сладким поцелуем и пошла развлекать клиента, у сутенёра спокойный день плавно перетёк в загруженный делами вечер, и стало не до моей финансово невыгодной персоны. Я вышел из борделя совершенно «летящим», по ощущениям невесомым и с удивительно пустой, почти звенящей внутри, головой.

«Не хватает чего-то ещё».

Кофе? Прогулки до ночи? Вкусного ужина? Я понимал, что не мог сесть за руль, пока для этого не станет достаточно безопасно, и не отпускало чувство, что до возвращения на Васильевский остров нужно ещё побаловаться. Спеть с музыкантами у метро? Показать, что я тоже очень даже умею? А может...

Не глядя под ноги, я запнулся о порог салона красоты и чуть не рухнул плашмя на ступени. Задумался, глядя на вывеску и сосредоточенных мастеров за работой. Убрал надоевшую, вечно падающую на лоб, длинную прядь, хмыкнул и уверенно поднялся в зону ресепшн. У девушки-администратора при виде меня чуть глаза из орбит не вылезли, но она быстро сориентировалась под мой еле сдержанный смех и обратилась к одному из парней.

— Максим, у тебя... — Она запнулась и неловко смешливо закончила: — Вип.

«Блядь, и тут Максим».

Отравленное начало дня тут же напомнило о себе, но на оклик обернулся очень красивый мастер, молодой, с яркой татуировкой на правой руке, и я невольно засмотрелся на рисунок, ощутив колкую тоску. Парень усадил меня перед зеркалом и ожидаемо растерялся в попытке выяснить, чего я хочу.

— Да ладно, Максим, расслабьтесь, — понизил я голос и растянул губы в мягкой улыбке, лениво откинувшись на спинку кресла. — Пусть это будет что-нибудь на ваше усмотрение. Что-нибудь стильное, но в рамках. Без неформальщины. Окей?

Мастер понятливо кивнул. Он остался таким же взволнованным, как и прежде, засуетился вокруг меня, а я наоборот почувствовал, как от работы с волосами по коже разбежались приятные мурашки, и закрыл глаза.

Глава 69. Сессия

Мар наполовину высунулся из окна, чтобы сладкий пар от «электронки» не летел в кабинет. Слава лежал животом на подоконнике рядом с ним; они молча курили, Белов затягивался до боли в груди, и Слава постоянно держал пальцы у него на спине — он хватал мужчину за ворот рубашки всякий раз, когда пациент играючи отрывал ноги от пола.

Мар перемалывал в себе мысли как старая скрипучая мельница; ему хотелось перевернуться на спину и раскинуть руки, зависнув между небом и землёй под сырым пронизывающим ветром — ощутить всем телом глубоко въевшийся в подкорки страх высоты, открыть глаза под присмотром опытного врача, но Слава эту контртерапию зарубил на корню. Позволил только курить в окно, согревая ладонью место промеж лопаток.

«Единственная забота, которую терпим, да, Мар?»

И то в кавычках. Профессиональная необходимость, округлённая годами работы. В какой-то степени даже искренняя, насколько позволяла врачебная этика.

— Всё, это теперь твоё любимое место? — улыбчиво сказал психотерапевт. Адвокат перетащил большое кресло-грушу ближе к середине кабинета и упал в него, сильно запрокинув голову.

— Да, — выдохнул он, оттянув у галстука тугой узел. Длинные пальцы вынули из петель несколько верхних пуговиц на рубашке и скользнули по оголённым ключицам, прежде чем утонуть в пушистой ткани кресла где-то возле бедра. — Эта штука чертовски удобная.

— Она помогает тебе расслабиться?

— Нет, но физически я более раскован. А значит, и мысли не тормозят.

— А до этого тормозили? До того, как я купил это кресло.

— Слав, — рассмеялся Мар и посмотрел на врача, удерживая голову на весу, — это просто кресло. Просто удобная классная вещь. Не надо в моём отношении к ней искать какие-то скрытые смыслы.

— Я спрашиваю о том, что тебе нравится, а ты опять брыкаешься, — спокойно возразил психотерапевт. Он занял место в обычном кресле напротив адвоката и положил себе на колени увесистый блокнот, уже третий за двенадцать лет.

— Я брыкаюсь, потому что ты цепляешься за ерунду. Пофиг на эту «грушу». У меня за неделю столько всего случилось, что я даже не знаю, с какого именно пиздеца начать. — Белов упал затылком обратно, в ту же ямку.

— Давай с самого значимого. У меня даже есть предположение, что оно, вероятно, связано с твоим братом. Да?

— Ну-у-у-у, н-н-н-н... — затянул Мар. — Да. Только не у меня с ним, а у него со мной. Такой вот блядский перевёртыш, — закончил он с рычащими нотками в голосе.

— Та-а-ак, — медленно кивнул Слава. — Мне очень нравится, что ты злишься. У нас с тобой за последние... эм... восемь месяцев стабильный прогресс по сравнению с началом года. Но ты мне скажи, пожалуйста, эта злость сейчас на кого? На Яра, на себя или на что-то ещё? Или, может быть, на кого-то?

— На себя, естественно, — фыркнул адвокат и сменил позу так, чтобы прямо взглянуть на мужчину. — Я злюсь, потому что у меня в башке полный хаос. Я не понимаю, что делать, а самое главное, как реагировать на это всё. Он мне всё сломал. Яр в смысле. Он все мои порядки похерил, которые я для него выстраивал. Я в ахуе просто, Слав... В ахуе. Понимаешь?

— Да, когда самый близкий человек чудит, это может серьёзно пошатнуть внутреннюю опору. — Психотерапевт открыл блокнот и положил в середину между страницами неизменную чёрную ручку. — Ты готов рассказывать, или нужно время настроиться?

— Когда-нибудь ты перестанешь задавать этот дурацкий вопрос, — усмехнулся Белов, и Слава неопределённо качнул головой.

— Не думаю. Терапия у нас с тобой на месте не стоит, поэтому всё может поменяться. Но раз ты готов, тогда я всецело тебя слушаю.

«Я готов разразиться словесным поносом, но тогда мы в два часа не уложимся».

Мар набрал воздуха в лёгкие, но сдулся, как шарик, потеряв начало мысли. Ему показалось, что это неправильная точка отсчёта, и надо взять сильно раньше, с момента, когда он сказал по телефону, что у Яра вместо выходного будет квест. Или с той секунды, как он разрешил брату заявиться в гости в московскую квартиру. А может и вообще со второго дня в петербургской клинике и того чувства удовольствия в палате, когда он увидел в повадках Яра себя.

«Так, погоди, об этом Слава уже в курсе».

— Ну вот, — прокомментировал врач, — а говорил, что пауза не нужна.

— Я отвлёкся, — нахмурился Мар. — У меня ещё дел на сегодня до кучи, так что башка просто плавится. — Он шмыгнул носом, слегка задрав подбородок. — Я же тебе ещё не говорил, как Яру одно приключение согласовал? — Мужчина мотнул головой. — Отлично. Значит, будет предыстория.

Мар поделился, как они на пару с Мишей вытянули младшего Белова на рискованную прогулку. Старший надеялся, что у Яра такой променад отобьёт всякий намёк на желание погружаться в «грязные» дела брата, но младший так отличился, что Миша впервые за несколько лет знакомства отбросил всякие рамки приличия. Разумеется, Мар утром четверга сорвался в Питер, чтобы днём основательно с Яром поговорить, но спокойную откровенную беседу сорвала паническая атака.

— И вот сейчас, — дополнил адвокат немного тише и медленнее, — ты можешь взять ручку и записывать, потому что, возможно, терапию... тактику терапии придётся лепить заново после того, что я скажу.

— Это звучит пугающе, — настороженно проговорил Слава, послушно зажав ручку между пальцами.

— Ага, а выглядит ещё хуже, поэтому на всякий случай будь готов, что меня снова накроет.

— Да я всегда готов, чай, не первый раз.

Адвокат согласно покивал. У Славы в кабинете паника напоминала о себе стабильно раз или два в месяц, и у врача на столе прочно обосновался набор из ваты, нашатыря и бумажного пакета.

— Вот и прекрасно. Я... — начал Мар и прикрыл пальцами рот, недовольный формулировкой. — Боже... Звучит и правда настолько убого, что даже произнести не могу.

— Напиши, — предложил терапевт и протянул адвокату ручку с листом для заметок. Белов отмахнулся и набрал ему сообщение в мессенджере.

— Прочти.

Слава поднялся с кресла, чтобы дойти до стола, где лежал его телефон. Судя по движению глаз, он прочитал написанное раз пять, не меньше, и, потрясённый, оставил мобильный на стопке книг.

— Мы с тобой годами копались у меня в башке, — сказал Мар, наблюдая, как Слава в глубокой задумчивости усаживается на место, — а Яр всю базу выдал за пять минут. Ну, не всю, ладно. Сказал, что пока мне достаточно, и мне уже, честно, блядь, страшно, что я там ещё забыл. Причём я-то забыл и живу себе, так, относительно припеваючи, а он всё, походу, в деталях помнит. И в кошмарах видит. А я не знал, что у него кошмары, пока он сам не признался. И панички ещё, как у меня. Такое вот дерьмо, Слав. — Адвокат облизал губы. — Я налью воды?

Слава кивнул. Мар выбрался из объятий «груши», набрал себе полный стакан из кулера, выпил его до дна и наполнил заново.

— Помнишь, я переспал с Софией? Которая мама Аси.

— Да, это было на прошлой неделе.

— Она... Она не виновата, конечно, но так совпало. Она мне сказала ровно ту же фразу, которую говорила мама, пока сидела на мне. Сидела... Хах. Скакала она на мне. В глаза смотрела. Шею мне держала и следила, чтобы я не отворачивался. Хорошо ли было? — Мужчина сделал глоток. — Физически да. Логично, мы же трахались, а не боролись. Только рефлекс тупой остался. Сука... — улыбнулся он. — И Яр такой же. С глазами на затылке вырос. А я бы... Если бы не эта его сделка с Маршалом, я бы ничего никогда не узнал. И вот он, Слав, — повернулся он всем корпусом к терапевту, — вот он — главный проблемный вопрос. А что я должен по этому поводу чувствовать? Вроде ведь плохо, что Яр во всё это влез. Плохо, что у меня всё пошло по пизде из-за него. А вроде хорошо, потому что я много чего узнал. И он много чего узнал. И терапия у нас, получается, сдвинулась с мёртвой точки. Дилемма, да?..

Пациент опрокинул в себя стакан воды, поставил его на кулер и пошатнулся. Его очень мелко затрясло; мгновенно подскочивший Слава под руку довёл Мара до любимого кресла, и тот растянулся в нём полулёжа.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил адвокат, опустив ресницы. — А надо ли было вообще копать. От того, что я узнал, мне стало только хуже.

— Я понимаю, Мар. Это очень страшно звучит, и я не представляю, как это можно было пережить.

— И я не представляю. И знаешь, что? Я, наверное, правда пытаюсь выпилиться, как Костя и говорил. Растягиваю, так сказать, очень сомнительное удовольствие. Я уже норму «пыли» в этом месяце кратно превысил. Ещё немного — и здравствуй, передоз. А ночью... Ладно, это лишнее. Короче, завесу тайны вроде как сорвали, но морально это добило.

— А мысли о смерти только со стороны звучат или изнутри тоже?

— Изнутри я и так уже сто раз мёртв, ещё со дня похорон моей Кати. А так какая, нахрен, смерть? Я брата на кого оставлю? Это у меня целая орава дальних родственников нарисовалась, а у него только я один. Поэтому нет, нельзя. — Мар открыл глаза и посмотрел на терапевта сквозь размытое пространство. — Думать можно о чём угодно, даже о том, как тебя красиво на столбы наматывает, но по факту ты жил, живёшь и жить будешь, потому что без тебя всё загнётся нахер.

— Значит, я могу тебя не держать, когда мы курим в окно?

— Нет, держи. Мало ли. Даже если подохнуть не хочешь, тебя может нагнуть элементарная физика.

Слава тихонько посмеялся.

— Смейся пока, смейся, — гаденько улыбнулся Мар. — Дальше будет не лучше, потому что не с инцестом единым я сюда припёрся.

— Но и не хуже, потому что мы разобрали самое значимое.

— Логично. Я предлагаю перекурить, если время ещё позволяет.

— Да позволяет, но я хочу, чтобы ты в моём кабинете относился к себе бережно, а ты только что чуть в обморок не упал.

— И?

— И. Лежи и расслабляйся. Вот как у нас время кончится, я тебя отсюда выпровожу, тогда и покуришь.

Мар досадливо хмыкнул. Голова кружиться перестала, мелкий тремор в теле отпустил, и адвокат уложил затылок на руки.

— Тогда я продолжу.

Глава 70. Сложности

Паша вернулся в служебную квартиру и позвонил Дашке ещё раз. Она не ответила.

«Четвёртый день, Даш. Ты в эту грёбаную молчанку просто доиграешься, я приеду домой в конце недели и выброшу из неё все твои вещи. Будешь их потом по всем помойкам искать».

— Если она сама их ещё не увезла, — буркнул охранник себе под нос и налил в электрический чайник новую воду. Включённый, тот загорелся приятным оранжевым светом, и Паша упёрся руками в столешницу рабочей зоны, удручённо глядя на воздушные пузырьки за стеклом.

Он поступил отвратительно. Девушка была в душе, когда зазвонил её телефон, и на экране вместо имени контакта появились три сердечка. Брат и отец у неё записаны как «Папуля» и «Мелкий», друзей-мужчин Даша всегда заносила в книжку по именам или прозвищам. Но сердечками — никогда. Паша давно заметил, что его любимая часто переворачивала мобильный экраном вниз, когда он не был у неё в руках; парень вопреки совести обратился к знакомым ребятам, чтобы те взломали её аккаунт и выгрузили номера телефонов, а вместе с ними и записи разговоров. Конкретно эти — с контактом, украшенным однозначными символами.

— Даш, нормальные люди разговаривают, если что-то идёт не так. А ты почему молчала?

Зачем натягивала счастливую маску, хотя в это время уже делила тело на двоих? Почему не пришла обсудить проблемы, зная, что Паша не будет устраивать истерики и скандалы? Тем более парень и сам понимал, что сложности неизбежны и даже предупредил о них — ещё в самом начале, когда Матвеевых и в помине не было. Девушка согласилась не лгать и вести честные отношения. Теперь же получается, она повела себя не менее безобразно, и, хотя Паша вину за разлад полностью взвалил на свои плечи, со здравым смыслом у него вышла игра в «перетяни канат».