Беловы

— Экий ты борзый, — хмыкнул следователь и вздохнул. — А что будешь делать, если на очной ставке этот упырь тебя к стенке прижмёт? А? Не боишься в изоляторе заночевать?

— Гриш, ИВС для лохов. Если что и будет, в чём я очень сомневаюсь, то ночевать я буду дома, потому что есть залог и есть подписка о невыезде. Как минимум. Ты меня давай заранее не беси, а звони в «Сокольники» и тащи упыря к себе. Всё. На связи.

Белов смахнул текущий вызов и пристегнулся. В девятом часу утра дороги столицы на карте горели осенней палитрой, бордово-красно-жёлтой, и до Технического переулка со всеми объездами Мар добрался чуть больше, чем через час.

— А ты вовремя, — широко улыбнулся Гриша, когда адвокат с ним поздоровался, войдя в кабинет.

— Привезли, что ли? — бросил Мар и занял один из двух стульев, любезно поставленных напротив рабочего стола.

— А то! Оперативно работаем. Всё, как ты любишь.

— Семёнов, блядь, ну не ёрничай. Между прочим, любовь к порядку и слаженности — это для юриста часть работы. Ещё скажи, что я не прав.

— В наших реалиях не знаю, — откровенно засмеялся Гриша. — А у тебя твоя вот эта слаженность — это от слова «слажать»?

Адвокат не ответил — тихонько ругнулся на шумном выдохе и правой ладонью прикрыл глаза. В это время стационарный телефон, стоявший на краю стола, противно зазвонил, и хозяин кабинета сорвал трубку.

— Семёнов. Иду, да. Скажи, что через пять минут буду. Ага. — Он закончил разговор и довольно потёр руки. — Давненько у меня день с очных ставок не начинался. Ух! Аж не терпится.

Гриша оставил Мара одного и запер дверь снаружи на ключ. В одиночестве Белов лениво пошагал из угла в угол, изучил корешки разных книг в узком шкафу за стеклом и с пластиковым стаканом воды вернулся на место возле окна.

«Спиной повернись, и всё».

Он немного сдвинул гостевой стул и сел на него полубоком, сложив ногу на ногу. Пять минут растянулись в десять, и адвокат заскучал.

— Э, а ну-ка свали, — замахал рукой следователь, увидев Мара катавшимся из стороны в сторону в его кресле. Белов дождался, пока Семёнов подойдёт и, недовольный, встанет перед ним, уперев руки в бока, и с демонстративной неохотой пересел. — Может, тебе административку выписать? Чтоб ты поменьше себе позволял, а?

— Нет оснований. Ты мне протокол из башки собрался нарисовать?

— Могу и нарисовать, — осклабился Гриша, заняв своё место и придвинувшись к столу плотнее. — Напишу, что ты меня нахер послал, и будет тебе штраф.

— Да пиши, — улыбнулся Мар в ответ, и в улыбку закралась видимая «безуминка». — Я потом Косте похвастаюсь, что умудрился два штрафа за утро отхватить.

Семёнов многозначительно вздохнул и покачал головой. Он что-то в течение пары минут быстро напечатал, затем разъяснил каждому из присутствующих общий порядок мероприятия, права и обязанности сторон и предупредил о ведении диктофонной записи.

— Что ж, начнём... — протянул Гриша и внимательно посмотрел на участников разговора. — Вы знаете друг друга? В каких отношениях состоите?

— В весьма интимных, судя по показаниям, — отозвался Мар, и Семёнов сделал ему замечание.

— Мар, шутки давай в сторону, ладно?

— Я не шучу. Мы не знакомы. Я не знаю, кто это, не знаю, откуда и почему он знает меня, но из того, что я успел прочитать, у нас должны быть очень близкие отношения. Деловые естественно.

— А вы знаете гражданина Белова? — уточнил следователь у молодого парня, которому на вид совершенно не дашь его двадцать семь лет. Он выглядел на все сорок. Прыщавое лицо, как у подростка, сутулость, по-вахтёрскому изогнутые вниз губы, неухоженные руки с грязью под ногтями, замасленная местами одежда и щекочущее нос амбре — запах общественной уборной, пропитавший изолятор временного содержания.

— Конечно, — ухмыльнулся подозреваемый и взглянул адвокату прямо в глаза. — Я же нарик. И он нарик. Только я с одной стороны цепочки, а он с другой.

— Это как?

— А вот так, — перевёл он взгляд на Семёнова. — Я, как это называется, конечный потребитель. Но так как барыги у нас оху... эм, простите, оборзевшие, то свою дозу я покупаю напрямую у него. — Парень махнул в сторону Белова.

— Вот те раз... — крякнул следователь. — Гражданин Белов, это вообще-то серьёзное обвинение.

— Да не то слово, — спокойно произнёс Мар. «Я не продавец, я координатор, мудила». — Кто из нас его вопросами закидает, ты или я?

— Ты, — уверенно сказал Гриша и в предвкушении слегка подался плечами вперёд. — А я как раз понаблюдаю, да?

— Приятного просмотра, — саркастично пожелал адвокат и развернулся лицом к новому собеседнику. — Давай по классике. Кто ты, как зовут, как мы познакомились. С самого начала под запись, вперёд.

Он откинулся на спинку стула и скрестил пальцы на коленях.

— Хорош придуриваться, — фыркнул подозреваемый. — Ты и сам отлично всё знаешь.

— Гражданин Бондарев, я прошу вас ответить, — вклинился Гриша.

— Да я отвечу, но он вам тут комедию ломает, вы посмотрите!

— Бондарев, — жёстко проговорил Семёнов, — комедия тут или нет, я разберусь сам. Отвечайте по существу.

— Да пожалуйста! — огрызнулся парень и стал цедить сквозь зубы необходимые факты. — Бондарев Игорь Владимирович. Коксовый нарик. Мы года два с тобой точно знакомы, может, больше. Я за чистой «пылью» раньше к одному барыге таскался, а он сдох внезапно. А другой стал цену драть конскую. Я начал искать варианты и вышел на тебя. Ты типа не поставщик, а этот... Как его... Посредник. Обходная лазейка. Мы где-то раз в пару недель встречаемся, ты координаты скидываешь, у кого забрать, и я забираю.

— То есть, иными словами, Маркус у кого-то выкупает часть поставки и для таких, как вы, работает распространителем?

— Ну да, — кивнул Игорь.

— Прекрасно, — безэмоционально вступил адвокат. — Давай гипотетически предположим, что всё, что ты сказал, правда. Тогда ответь на такой вопрос: почему ты решил сдать меня сейчас? Не год назад, не месяц, не через год, а сейчас?

— И ты ещё спрашиваешь? Я кореша потерял из-за тебя. Ты так зажрался, что у тебя люди расходниками стали. Забыл, что ли, уже? Амнезия трахнула? — Подозреваемый шмыгнул носом и вытер его рукавом джинсовой тёплой куртки. — Ладно, хер с тобой, я напомню. У меня кореш не особо шарил за чистоту порошка, а ты это просёк и начал его гонять не к тем барыгам. Или к тем, я не знаю, но у кого рука такая же грязная, как у тебя. Они ему мешанину толкали по цене чистяка. Я когда это просёк, он тебе репутацию чуть не испортил, а ты и париться не стал. У тебя же всё, — Игорь поводил вкруговую пальцем в воздухе, глянув на секунду в потолок, — схвачено. Захотел, передоз организовал, захотел, мозги продырявил. Как моему корешу, например. Он у тебя какой уже по счёту? Пятый, сотый? А, сучара ты смазливая?

Он агрессивно кивнул в сторону адвоката, качнулся телом вперёд, но остался на месте, взвинченный, неспособный хотя бы на миг замереть в одной позе. Мар ощутил внутри ледяной колючий ком, воткнувшийся, как иглами, в солнечное сплетение, желудок и горло.

«Я помню этого петуха, но, блядь, мы же с ним всё порешали. В смысле он мёртв?!»

— Игорь, — сдержанно высказался Белов, чувствуя, как слегка закружило голову, и тело вошло в состояние невесомости, контролируемое, но пограничное и опасное, — давай начнём с того, что я не умею стрелять, и если твоего кореша правда кто-то убил, то это точно не я.

— Но свою причастность к обороту кокаина ты не отрицаешь? — добавил Гриша.

— Отрицаю, — парировал адвокат. — Не отрицаю только личное употребление, но об этом я тебе сам рассказал. Это к делу никак не притянешь, потому что личное употребление не делает меня автоматически участником нелегального трафика.

— А моих показаний что, мало? — возмутился подозреваемый.

— Да. Я тоже легко могу в красках описать, как ты по Красной площади голым бегал, но мне одному никто не поверит. Нужны ещё свидетели.

— Да полно их. Я всех притащу, вот увидишь.

— Мар, ты сейчас себе могилу роешь, — прокомментировал Семёнов, и Белов равнодушно хмыкнул.

— Давай поспорим, Гриш, что против меня свидетельствовать некому. Если проиграю, что вряд ли, то у тебя будет очень весомый повод для новых погон. А если выиграю, то Игорь у нас поедет отдыхать по сто двадцать восьмой.

— Замётано, — согласился следователь, мужчины пожали руки, и Мар кивнул на них, обратившись к третьему участнику очной ставки. — Разбей.

Подозреваемый с собой заметно поборолся, прежде чем встать, и ребром ладони разорвал крепкую сцепку пальцев. Белов опёрся ими на край стола; его чуть покачнуло, но он сохранил максимально уверенный вид и сел обратно на свой стул.

— Продолжим.

*Прости (итал.)

Глава 60. Раны

— В машину сядь, — прорычал адвокат, не разжимая зубов. Обернувшийся на его оклик бывший подозреваемый непослушно подался в сторону крыльца. — Сядь, я сказал!

На чужие данные в приложении «каршеринга» Белов недалеко от здания комитета забронировал неприметный седан; он проследил за Игорем до самого дома в районе Чертаново Северное и чуть не посадил его на капот возле подъезда.

— Чё те ещё от меня надо? — набросился на него парень, как только забрался в салон.

— Рот закрой, пока я тебе ебало не разбил.

Адвокат мимолётно глянул на себя в зеркало заднего вида. Кипящий гнев сдавил циркониевую радужку между тёмным ободком и чёрной плашкой вместо зрачка и превратил её в тонкое блёклое колечко.

— Как у тебя мозгов хватило сразу всё ментам выложить? Слабо было не трепаться, пока не выпустят?

— Да хрен бы меня выпустили, — огрызнулся пассажир. — Если б этот Семёнов твою писульку не оформил, я бы сокольницким в план пошёл. А так два зайца разом.

— Никуда бы ты не пошёл. Это я просил тебя в изоляторе подержать, чтобы ты свой рот поганый ещё где-нибудь не открыл. — Белов резко выдохнул. — Фотографию из протокола где взял?

— Спиздил.

— Подумай ещё раз.

— Да шёл бы ты нахуй! — вскинулся парень. — У меня кореш в канаве сгнил из-за тебя, и мне похую, какая там гнида с камерой в кустах посидела. Мне главное, что этот следак все мои слова на ус наматывал, а это значит, что он тебя по-любому возьмёт за яйца. Ты сядешь, сука. Я и свидетелей найду, и в спину те плюну, когда ты со своей двуспалки на шконку переедешь. Понял?!

Игорь попытался выйти из машины. Он рывком открыл пассажирскую дверь, но адвокат ему вцепился левой рукой в плечо, и бывший подозреваемый развернулся как опытный уличный боец. Мар даже среагировать не успел. Его собеседник молниеносно замахнулся, и нечто маленькое острое вместе с одеждой пробило кожу на груди чуть ниже левой ключицы.

— Да стой... — прошипел от боли адвокат, перехватив запястье нападавшего, и разглядел в его пальцах лезвие складного ножа-брелока. — Я реально стрелять не умею! Не я ему дырку в башке делал!

— А кто же? — вырвался парень и попутно зацепил Белову ладонь остриём.

— Не знаю, — выцедил Мар и вынул из внутреннего кармана пиджака носовой платок, чтобы зажать его в кулаке. — Мне до пизды было на твоего кореша. Он тупой как валенок, и то, что ты там про репутацию мою говорил, это всё бред собачий. Он что-то попытался вякнуть, когда мы с ним в цене не сошлись, но его заткнули, потому что он ненадёжный, и все об этом знали. С такими у торгашей тариф плюс пятьдесят. Вот, может, его кто-то из торгашей, кстати, и грохнул. Нельзя купить дорогое за дёшево. Не этот товар. — Он поморщился и сдержанно застонал, пошевелив раненой стороной тела. — А может, кто-то решил подставить конкретно меня, но кому это я так поперёк горла встал, непонятно. Всё же вроде отлажено...

«А у тебя твоя вот эта слаженность — это от слова «слажать»?»

Мар притих. Он развернулся лицом к лобовому стеклу, сел прямо в водительском кресле и затылок, отдалённо стянутый фоновым спазмом, уложил на подголовник.

— И всё-таки откуда у тебя фотография?

— Фотографи-и, — поправил Игорь и мастерски щёлкнул ножом, убрав его куда-то вглубь рукава джинсовой куртки. — Они лежали в моём почтовом ящике. Вот тут. — Он показал большим пальцем за спину. — Камер у нас в подъезде нет, поэтому хер знает, кто их туда кинул.

— Почему в протоколе только одна?

— Ну, потому что я хотел посмотреть, как ты вывернешься, а потом хоба! — и выложил бы всё остальное.

— Покажешь?

— Да, щас. Размечтался. Вот я как буду уверен, что ты мне в уши не ссышь, тогда и покажу.

— Какую информацию ты хочешь?

Экран телефона проснулся, оповестив о новом сообщении. Краем глаза Мар пробежался по началу фразы в окошке всплывшего уведомления, и здоровой рукой снял блокировку.

— Достоверную. Которую ты не купил.

— Мне для этого понадобится полицейский отчёт с места обнаружения трупа, — проговорил он, параллельно отвечая собеседнику в диалоге, чтобы тот его ждал через два часа в ресторане «Paulaner» на Казачьем. — Если я его достану и наглядно покажу, что меня в день убийства не было в том районе, ты успокоишься?

— Если ты мне прям как человек это докажешь, а не лживый сучий адвокат, тогда да.

— Лживый сучий адвокат я только для Кости, — усмехнулся Мар, — а в том дерьме, где мы с тобой варимся, я даже не юрист. — Он шмыгнул носом и аккуратно посмотрел, не остановилась ли кровь на ладони.

— И чё? Юрист не юрист, а всё равно пиздобол, как ни верти.

— Нахуй иди отсюда, — с напором проговорил адвокат, и собеседник, закатив глаза, выбрался из машины. Белов осмотрел себя; на рубашке расплылось большое кровавое пятно, которое продолжало медленно опускаться вниз к животу, и мужчина попробовал застегнуть пиджак.

«Пальто ещё сверху накину, и нормально будет».

Приемлемо, чтобы доехать до центра города, прогуляться через дворы и спрятаться в своём автомобиле. А на нём уже домой — переодеться, обработать раны. Тонкое лезвие повредило грудную мышцу, и любое движение — поворот руля, скольжение по телу ремня безопасности — вынуждало Мара всю дорогу дышать через плотно сомкнутые зубы. В арендованной «Kia» мужчина внимательно поискал хотя бы какой-то намёк на «аптечку», но кроме документов в бардачке ничего не нашёл.

«Ну вот, для полного счастья нам с тобой только гайца и не хватает. А то мало тебе два штрафа за утро. Будет третий».

Он покрутил карту навигатора в телефоне, прикинул ближайший удобный и знакомый поворот и по Варшавскому шоссе поднялся до Садового кольца. В Чертаново за восемь лет работы в Москве адвоката ещё не заносило; по дороге он придумал два правдоподобных объяснения на случай, если кто-то в этом районе поймает его в мобильный объектив, потому что возле МКАДа живёт то самое хорошо известное отребье, с которым по легенде Мар пересекаться не должен. За него тут работают посредники, но связи с ними тщательно продуманы и недоказуемы.

К радости Белова, никто из окон соседних машин не взялся ему махать, и на постах ГАИ сотрудники не разглядели в его седане чего-то подозрительного. Он остановился в глухом дворе неподалёку от корпуса «Бауманки», завершил аренду и в плотно запахнутом пальто спешно дошагал до личной «Audi».

«Боже, целый час как шпион, блядь. Ещё до дома осталось вот так же без проблем доехать. И проследить ещё, чтобы никакая сука не схватила меня за плечо».

Мар положил себе на колени красную сумку с аптечным дорожным набором, вынул из неё перекись и намочил прилипший к ладони платок. Отрывать не стал; так и добрался до парковки возле дома, а затем и до душевой комнаты, где всю проколотую испачканную одежду отправил в быструю стирку.

«Мелочь какая, а больно...»

Он хорошенько промыл и замотал руку марлевым бинтом, после оттёр засохшую кровь с живота и груди и закрыл на ней рану плотной повязкой на крепком пластыре. Постиранные вещи Белов сложил в пакет, оделся в другой, такой же, костюм и выбросил испорченные рубашку с пиджаком в мусорный контейнер.

«Всё, поехали дальше».

Он застегнул пальто и протянул ремень поверх него. Рулить стало гораздо комфортнее; четыре слоя ткани, включая повязку, сгладили трение жёсткого фиксатора, и Мар перед встречей с Асиным охранником заметно успокоился.

— Минута в минуту, — удивился Паша, глянув на часы, и привстал для рукопожатия. — Привет.

— Привет, — слегка улыбнулся Белов, оценив его уверенную сильную подачу в дежурном жесте. — Бывает и такое. Но я голодный, сразу говорю. Ты, надеюсь, не против, если я себе что-нибудь закажу?

Он повесил пальто на вешалку и сел за столик.

— И как Герыч будешь мне с набитым ртом отвечать.

— Вообще-то нет. У Герыча всегда была эта тупая привычка жрать, когда разговаривает. Или разговаривать, когда жрёт. Но у него и график другой. У меня в отличие от него обеда ещё не было, а завтракал я в семь утра. Так что mi scusa, Паш, я задавал вопрос как риторический.

Телохранитель рассмеялся.

— Смотри, чтоб тебе моя история аппетит не испортила.

— У меня сегодня такой понедельник, что ты его вряд ли испортишь ещё больше.

— Да я уж вижу, — кивнул он на перевязанную руку. — Ты подрался, что ли?

— Типа того. Назовём это издержками профессии. Дай-ка меню.

Паша протянул ему ресторанную презентацию блюд, и Мар на одном из названий невольно прыснул.

«Крафтбрюхе. Язык не поворачивается это правильно прочитать».

— Я буду крафт в брюхе, — со смешком произнёс он так, как неизменно получалось, несмотря на все усилия. — Это какое-то издевательство над моим речевым аппаратом.

— И это мне говорит адвокат, выступающий в уголовном суде?

— Ну, Паш, я не идеален. Ты если что-нибудь хочешь, заказывай, я угощаю.

— Может, ты сначала послушаешь, нахрена я тебе позвал? А потом уже будешь решать, угощать меня или нет.

— Я и так знаю, что ты мне дерьмо какое-то принёс, но моё желание заплатить от этого никак не меняется.

— Чуйка?

— Опыт. Что у тебя?

Паша достал из кармана свёрнутое соглашение. Белов его забрал и развернул сразу после того, как молодой официант принял у него заказ.

— А вам? — спросил тот у охранника.

— То же самое, пожалуйста. И счёт на одного.

— Хорошо.

Сотрудник ушёл. Адвокат обратил внимание на замолкнувшего собеседника и поднял на него хмурый взгляд.

— Там всё настолько безнадёжно? — поинтересовался Паша с еле различимой каплей надежды в голосе.

— Это смотря для кого, — на пониженных тонах ответил Мар. — Для меня точно нет. Я с твоей бумажкой теперь как всевидящий бог. Ну, почти. — Он быстро перечитал документ от шапки до подписи Германа. — Для тебя тут тоже полно лазеек, так что не парься, подписывай, а там разберёмся. — Мужчина сложил соглашение пополам и вернул его владельцу. — А вот у Герыча проблемы.

— Как ты это понял? — насторожился Паша, убирая лист обратно в карман джинсов.

— Как минимум, по тому, что он отправил тебя ко мне. Это раз. Ещё ты упомянул, что он жрал, когда вы разговаривали. Он всегда так делает, когда сильно нервничает. Это два. И формулировки. Определённая манера, которую знаем только мы с Лёхой. Это три.

— Да может, он просто понял, что нельзя тебя так подставлять? Он же как сказал: я не из тех, кто желает ему неприятностей. Вы друзья же всё-таки.

— Я не вправе раскрывать тебе наши секреты, но поверь на слово. Там больше, чем нежелание работать против меня.

— Мне попробовать узнать?

— Не вздумай. Наоборот сделай вид, что меня вообще сегодня в твоей жизни не было.

— Но мы в ресторане... — замялся охранник и огляделся. — Нас же все видят.

— Не видят. Ты сел за стол, который якобы забронирован, и тебя пересадили перед тем, как я пришёл. Это раз. Я зашёл с чёрного хода, а не с парадного, вот с этого, буквально за моей спиной, и в ресторане сейчас нет никого, кто меня бы узнал. Это два. И три: мы с тобой сейчас спокойно поедим, я поеду, а ты выйдешь минут через десять после меня. Понятно?

— Понятно, — вздохнул Паша. — Мне бы твою уверенность, чтобы вот так раз, два, три, и всё по плану.

Он вздохнул ещё раз, глубже, громче. Официант подошёл через полминуты и выставил с подноса на стол две порции куриного бульона с домашней лапшой и овощами.

«Вроде переживает по-настоящему», — задумался Мар, хлебнув горячего супа. Ложка никак замотанной ладони не помешала. Зато ноющая боль в районе дырки от ножа в движении бесцеремонно напомнила о себе, не успел он толком распробовать сытный обед, и столовый прибор перекочевал в другую руку.

— Удобно? — скептически покосился Паша на адвоката.

— Непривычно. Но интересно.

Белов улыбнулся. А хотелось опять сомкнуть зубы до хруста и спазмы залить чем-нибудь покрепче.

Глава 61. Не чужой

— Зайдите.

На пороге кабинета появился Мар. Он молча взглянул на Костю, медленно перевёл глаза на его жену, сидевшую в одном из гостевых кресел, и занял второе свободное.

— Я думал, ты не придёшь, — недовольно сказал Матвеев и пересел из-за стола на его внешний край. — Что с рукой?

— Неважно. О чём ты хотел со мной поговорить?

— Нет, Мар, всё, что я у тебя спрашиваю, важно. Ответь.

Костя немного смягчил тон, подметив, что начал машинально перегибать. Он злился, что Белов последние два часа не поднимал трубку и не читал сообщения в диалоге. Как будто что-то произошло, и вдобавок Мар опоздал на сорок минут.

— Хорошо. Отвечаю. Споткнулся, упал, поранился об асфальт, замотался, поехал дальше работать. Всё, — приглушённо выдал адвокат, уперев затылок в мягкую спинку. Матвеев увидел, что он за очками напряжённо щурится, и выключил основной яркий свет, оставив только лампу на рабочем месте. — Это было не обязательно, — шмыгнул носом Белов, кашлянул и продолжил. — Но спасибо.

— Ты очень агрессивно реагируешь, Мар, — ласково включилась Ася. — Мы же переживаем. Тебе и утром было плохо, и сейчас ты столько времени на звонки не отвечал. Мы уж думали, что-то случилось, а тут ты ещё приходишь с перевязанной рукой. Разве можно о таком не спрашивать?

— Cara mia, — отрезал Мар, — не просто можно, а нужно. Если вы меня только за этим выдернули из графика, то я не собираюсь дальше продолжать.

— Но слушай, — недоумённо возразила девушка, — а если тебя вдруг, не дай бог, подстрелят, ты тоже скажешь не лезть?

— Если буду ещё в состоянии что-то говорить, то да. Но, скорее всего, меня не подстрелят, а сразу грохнут, и там уже не придётся ничего объяснять. Мы переключим тему, или я поехал?

— У тебя рабочий день закончился, — угрюмо заметил Костя.

— Это у тебя он закончился, а я потерял целый час, пока сюда добирался, ещё час потрачу, чтобы доехать обратно, и, может быть, к девяти вернусь домой. А так вернулся бы в семь.

— Ладно, — выдохнул Матвеев и устало потёр пальцами глаза, — давай пока отложим тему. Начнём с конца. — Он взял со стола бумагу и передал её Мару. — Это формальное согласие на то, что Ася теперь работает параллельно со мной.

— Мы немножко поругались на выходных, — со смущённой улыбкой дополнила Ася. — Ну, как поругались... Я поставила вопрос ребром. Раз уж так получилось, что мы с тобой делаем одну и ту же работу, я решила, что надо это как-то разграничить. Вот прям не исподтишка работать, а нормально, как положено. Тут я и сама уже устала столько лет в тени торчать, и твоя паника на улице меня тоже подстегнула, так что вот. Я теперь официально советник Кости. От тебя нужна только подпись.

— Я не стал делать Асе официальный договор, — произнёс Костя, — но ради порядка накидал согласие. Прочти. Я вроде там всё нужное расписал, но если чего-то не хватает, исправить не проблема.

Адвокат сосредоточенно изучил каждый из пунктов и без единого слова достал из портфеля планшет и ручку.

«Блядь, какой же ты упрямый, — посетовал Матвеев, глядя, как Белов с маской невозмутимости на лице пристраивает «Waterman» между пальцами перевязанной руки. — Ну, если тебе больно, а мы же видим, что больно, так покажи, что ты, сука, живой. Что ты робота из себя строишь-то?..»

— Не надо исправлять, — ответил Мар и довёл у подписи длинный «хвостик». — Пока меня всё устраивает, но просьба этот регламент не перешагивать. Что ещё?

— Я хотела между делом спросить про твои татуировки, — осторожно проговорила Ася. — Быстренько. Можно?

— Спрашивай, — кивнул адвокат, и Костя подметил, как тело юриста замерло.

— О, спасибо, — немного оживилась девушка и развернулась корпусом к отстранённому собеседнику. — Я на самом деле прям впечатлилась твоими волками на спине, потому что очень красивая работа. В ней какой-то особый смысл, да?

— Да нет. Такой же, как и в моей профессии. Только птица ещё показывает свободу выбора и свободу в целом, а волки — это как сторожевые псы на заднем дворе.

— Интересно... У тебя всё так по плану, строго, ещё и рисунки связаны одной структурой. Здо́рово.

— Спасибо. Что ещё?

— Твоё сегодняшнее утро, — безапелляционным тоном сказал Костя и покусал губы с внутренней стороны. — Я тебе штраф решил всё-таки не выписывать, но взамен хочу понимать, что с тобой происходит. Да, сразу оговорюсь, что Ася записи с камер не видела, потому что ты там неодетый, но лично я видел всё. Со всех ракурсов. И не только сегодняшние записи, так что давай-ка по-честному, без твоей вот это маски... Как ты там сказала? — обратился он к жене. — А, Мистер Безупречность. Без вот этого, пожалуйста.