Беловы

— Дай им хотя бы пару выходных. Пусть отоспятся.

— У эскорта не бывает выходных, — засмеялся Маршал и в затяжке прищурился. — Ты что, такой же наивный, как твой друг? Не первый раз вроде девок через границу таскаешь.

— До этого мне никто таких роликов не показывал. А про Яра ты зря говоришь. Там своя у него паршивая история.

— История по имени Карина?

— Да нет, там ещё с юности тянется, но не мне рассказывать чужие секреты. А что там с этой Кариной?

— Красотка девка, — довольно крякнул сутенёр. — Обоих братьев захомутала. Старшего на самый дорогой тариф раскрутила, а младшего я всё в гости жду. У него такие были поцелуи на лестнице, что он на неделе точно позвонит. Я чисто на опыте знаю, что позвонит. Не выдержит.

— И будет, как Мар, преданным фанатом одной проститутки? — саркастически заметил Миша, приложив ко рту пластиковую насадку. Пар растёкся по горлу и языку более мягким травяным послевкусием, не таким ярким, как в начале, когда мужчина только пришёл в бордель.

— Почему бы и да. Не такие уж они и разные, эти Беловы. Для Яра я даже скидку на первый заказ организую. За полцены девку отдам как новому клиенту. И заодно компенсирую моральный ущерб за прошлый раз, а то охрана малость переборщила, и ситуация вышла так себе.

— На твоём месте я бы лучше не ждал. Яр принципиальный, и раз он запомнил, что его тут не очень хорошо встретили, ему проще будет забыть Карину, чем прийти снова.

— Не-е-ет, — широко улыбнулся Маршал, — я точно тебе говорю, что придёт. И девка ждёт его, — он тряхнул кальянным шлангом в воздухе, — кстати.

— Ну и написала бы ему.

— Так он не отвечает.

— Ладно, — бросил Миша, хорошенько вдохнул и на выдохе опустил руку на колено. — Что-нибудь придумаю. Моя зарплата где?

— Уже перевёл.

— Оперативненько, — удивился гость и откинулся на спинку дивана. — Тогда следующая забивка за мой счёт.

— Да ради бога. Я только за.

Миша глубоко затянулся, опустив веки.

«А девчонок всё равно жалко, что ни говори».

И медленно процедил пар сквозь зубы.

Глава 55. Психологические сюрпризы

Мар немного замедлил шаг, отвечая на сообщение коллеги из Петербурга. Его брат и Ася тем временем ушли вперёд; адвокат с улыбкой понаблюдал за ними, за тем, как они что-то увлечённо друг другу рассказывали, гуляя вдоль набережной, и подумал, что теоретически София лучше бы Яра сватала дочери, а не его. Тем более после того, как они провели в постели вчерашний вечер.

«Мальчик мой, я хочу ещё».

Белов заметно содрогнулся. Воспоминания бросили его в холодный пот, и Мар инстинктивно зацепился пальцами за воротник рубашки с чувством, будто перетянул галстуком плотную ткань. Но галстука не было, и между расстёгнутыми пуговицами виднелся изгиб ключиц.

«Да с чего это...»

Мужчина с усилием вдохнул. Городской шум приглушило невидимым куполом, очертания предметов размылись, как у телефонной камеры со сломанным фокусом, и адвокат ухватился за каменную ограду заледеневшими пальцами.

«Раз, два, три...»

Он заученной методикой начал считать пролетавшие мимо автомобили, но сбился на втором десятке, потеряв разноцветный поток из виду. Вместо него взгляд упёрся в сосредоточенное лицо младшего брата; Яр подошёл очень близко, заполнил собой всё пространство, суженное в глазах Мара до острого угла, как от света фары в ночи, и в уши залился уверенный и спокойный заниженный голос.

— Я здесь, Мар. Смотри на меня. Я сейчас сделаю вдох на четыре счёта, потом выдох, а ты повтори за мной. Давай.

Яр глубоко медленно вдохнул, не отводя внимательного прямого взора, и Мар заулыбался от ощущения братских ладоней на плечах. Он втянул воздух через нос и закашлялся.

— Боже...

— Нормально. Давай ещё раз.

Адвокат замотал головой и несмело притянул брата к себе в объятия, зарывшись носом ему в плечо.

— Я лучше так, — проговорил он с закрытыми глазами, и Яр заботливо погладил его по спине. — Ася напугана, да?

— А для тебя это важно сейчас?

— Это важно для неё. Мы с ней и так почти не видимся, а именно этой встречи она ждала годами. Я не могу...

— Ма-а-ар... — с придыханием протянул младший Белов. — В наше время такие выпады из реальности стали нормой. Ты же перед подругой в штаны не насрал, правильно? Вот если бы насрал, я бы ещё понял, а так ты всё ещё максимально бесячий мистер Безупречность.

Мар его крепко стиснул на пару секунд, обозначив притворное недовольство, и, содрогаясь от смеха, плавно отстранился.

— От бесячего слышу, — проговорил он с безобидным уколом. Тело расправилось, выпрямилось, освобождённое от бульдожьей хватки тревожного приступа, и мужчина вновь увидел столицу в красочных панорамах. — А если серьёзно, то спасибо, Яр. У меня вот такой паники на улице уже давно не было, но я не ожидал, что ты, оказывается, умеешь с ней работать.

— Да если бы, — смущённо отозвался младший. — Просто у самого бывает паничка после ночных кошмаров, вот на каких-то основах и выезжаю. Ничего сверхъестественного.

— Вы, блин, два сапога пара, ей-богу, — проворчала Ася, и Мар растянул губы в виноватой улыбке.

— Прости. Я надеялся, что ты никогда не узнаешь об этих психологических сюрпризах, но раз так вышло, давай я компенсирую моральный ущерб, например, стаканом кофе, а тему мы закроем. Хорошо?

— Вот опять ты пытаешься всем вокруг сделать хорошо, кроме себя, — вздёрнула брови девушка.

— Ну, Ась. Мы же не затем собрались, чтобы отвлекаться на мой приступ. Бывает. Закрыли, забыли. Гуляем дальше. Да?

— Caro mio*, — возмущённым тоном сказала девушка, — ты и правда бесячий. Вот честно. У тебя твоё «бывает» — это уже систематика. Мы когда с Костей вчера говорили, он рассказал, что ты пятый раз за месяц в обморок падаешь, и я уж подумала, всё, если сейчас будет шестой, ты от меня больше никакими сладкими речами не откупишься.

«Как он это узнал?»

Мар делано удивился и мимолётно провёл кончиками пальцев по рукаву Асиной куртки.

— Дорогая, я упал всего один раз, когда температура зашкалила. Где Костя взял остальное, я не знаю.

— По камерам посмотрел. Или ты забыл о них?

«Каким, нахрен, камерам?! Я же всё с них удалил!»

— Ася, per favore, — слегка уставшим голосом проговорил адвокат, напряжённый внутри до последнего нерва, — оставь эту тему для более подходящего дня, потому что сейчас я это обсуждать не готов.

— Я тоже, — подключился Яр и сложил губы в самую доброжелательную, лучистую улыбку, на которую был способен. — Я прекрасно понимаю, что в свете новой информации нам нужен этот разговор, но всё же давайте выходной им не портить, а просто выбрать потом какой-нибудь удобный день, собраться и уже в подходящей обстановке поговорить. Окей?

Ася недовольно фыркнула. Мар аккуратно взял её под руку и мягко, но настойчиво потянул за собой вдоль набережной.

— Ты кофе хочешь навынос или за столиком в кафе?

Девушка подняла на него сердитый взгляд, оставила незримую прожжённую дырку в голове Белова и кивнула в сторону Киевского причала на другой стороне реки.

— Я предлагаю взять лимонад и на «Синичке» доплыть до «Сити». Ты плавать любишь, Яр?

— Конечно, — ответил младший брат. — У меня без водных экскурсий ни один сезон в Петербурге не обходится.

— Прекрасно, значит, идём на «Синичку», — подытожил адвокат. — Я вас там ребятам тогда оставлю, а сам поеду, потому что Маринка обидится, если я опять опоздаю.

— А эта Маринка, она кто? — полюбопытствовал Яр. Мар ответил не сразу.

— Коллега бывшая. Мы с ней вместе начинали адвокатскую практику, но клиент её до психушки довёл. Вот теперь навещаю, когда время позволяет. — Он поискал глазами кафе на другом берегу. — Слушайте, у нас до отправления сорок минут. Может, поедим?

На причал «Сити-Центральный» Мар вышел около трёх часов, передал охране подругу и младшего брата и до больницы, чтобы не плутать между башнями, за семь минут доехал на такси. На входе он после приветствия только спросил «не спит?», и девушка в регистратуре мотнула головой.

«Девчонка и так нестабильна, а я из-за этой паники теперь охренеть как сильно рискую».

— Эй, Мариш, — тихонько позвал он девушку, сидевшую на кровати с полным отсутствием жизни в миловидном исхудавшем лице, — соскучилась?

Она медленно повернулась на звук. Мужчина больше минуты терпеливо простоял на пороге одиночной палаты, наблюдая, как Марина постепенно узнаёт его, и как неохотно, точно в замедленном кино, просыпается радость во взгляде.

— Одиннадцать, — улыбнулась пациентка, закружив адвоката в неспешном вальсе.

— Что одиннадцать? — очень нежно уточнил Мар, пытаясь не смотреть в широко раскрытые немигающие глаза.

— Недель. Я ждала тебя одиннадцать недель, а ты пришёл и ничего мне не принёс.

— Неправда. — Мужчина запустил руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда плотную бумагу размером десять на пятнадцать. Девушка-фотограф ещё летом удачно выхватила из толпы его и брата, когда они мимоходом пересеклись у «Дома Книги» на Невском проспекте, и Мар обещал Марине привезти эту фотографию. — Держи.

Пациентка взяла подарок двумя руками, пристально изучила его и большим пальцем вкруговую потёрла Беловым лица.

— Вот теперь стены ругаться не будут. Они меня каждый день убеждают, что ты ко мне больше не придёшь, а я им вот, фигушки, говорю, Мар не такой. Мар хороший. — Марина поднялась на носочки и в предвкушении облизала губы. — Можешь поцеловать меня? — Она постучала пальцем по щеке. — Вот сюда.

Мар неосознанно поджался.

— Вот сюда могу.

Он чмокнул бывшую коллегу в место под скулой, и девушка счастливо захихикала.

— Какой ты послушный мальчик! Видите? — громко сказала она, очевидно, стенам, белым, ничем нигде не украшенным. — Видите, да? Чтобы я вас сегодня не слышала!

— Мариш, — обратился к ней адвокат, задышав через приоткрытый рот, — я же давно взрослый, а ты меня всё мальчиком зовёшь. Это мне как-то уже не по статусу.

«Боже, да хватит... — дёрнул он плечами, ощутив ледяную волну по телу. — Хватит. Пожалуйста... — Вдох. Спазм. Натужный выдох. — На платье четыре зелёные ветки, три жёлтых, четыре красных. Четыре... Да что ж как душит-то, пиздец...»

— А я так хочу, — тем временем ответила Марина и подозрительно притихла. Она уставилась на гостя пугающим распахнутым взглядом, замершая как истукан, и Мар улыбнулся ей на грани очередного приступа.

— Бездна открылась, — таинственно прошептала девушка прежде, чем он успел ей что-либо сказать. — Бездна. Бездна!

Она схватила мужчину за лицо, прижала к нему холодные сухие ладони и засмеялась — громко, без остановки. Пронизывающая бесконтрольная паника мощным прессом опустила потерянного Белова на колени. Он обнаружил, что не может выдавить ни единого звука; его затрясло так сильно, что он услышал, как постукивают зубы друг о друга, и безумный оглушительный смех Марины совсем рядом зациклил безнадёжное истерическое состояние.

— Пусти меня! — отчаянно прокричал мужчина и с силой отбросил девушку в сторону. Дверь в палату распахнулась в эту же секунду, и привлечённые шумом врачи замаячили перед глазами.

— Маркус, — позвала его женщина в белом халате, и адвокат с надрывным стоном откинулся на спину. Приступ не уменьшался; Белова мутило, он задыхался и внимал лишь обрывкам фраз, которыми в него бросалась обездвиженная медиками бывшая коллега. Она вторглась в его сознание совершенно нелепыми домыслами, будто мужчина скоро станет её соседом, и вторая кровать свободна специально для него. Девушка повторяла это, как заведённая, пока действие лекарства не погрузило её в глубокий сон.

«Нет тут второй кровати, дура, блядь...»

Он вцепился в руку женщины-врача, повернулся набок и под её бережный умиротворённый голос постепенно успокоился.

— Вы меня только не оформляйте, пожалуйста, хорошо? — с нервной усмешкой сказал Белов, когда с её помощью перебрался с пола на стул.

— Да оформить-то не оформим, — отозвалась медик, — но вы же понимаете, что вашего психотерапевта мы просто обязаны об этом известить?

— Разумеется, — удручённо покивал Мар. — Я тут и не препятствую.

«Слава сам потом к супервизору плакаться пойдёт, когда я притащу ему всё дерьмо за неделю».

Адвокат поднялся на ноги, сочувственно посмотрел на Марину, которая безмятежно спала после ввода транквилизатора, и в приложении вызвал такси до дома.

— Я так понимаю, из-за меня лечение осложнится?

— Возможно, — вздохнула женщина, неопределённо пожав плечами. — Лечение в целом очень тяжёлое, поэтому здесь даже не знаю, как там будет после вас. Может, хуже, может, так же. Никак не спрогнозируешь.

— Я понял.

Мар попрощался с персоналом, забрал пальто из гардероба и вышел на улицу, чтобы на парковке в ожидании машины две-три минуты покурить. Он очень расстроился; вчерашний поздний вечер его морально подкосил — София, когда села сверху, вытащила наружу те же смутные разрозненные чувства, что накрыли адвоката во время драки с Яром, и старший Белов позорно сбежал, едва сумев закончить.

«Какой послушный мальчик».

— Да блядь!

У него перехватило дыхание, он жёстко закашлялся и упал на заднее сидение такси злой, как чёрт.

*Дорогой мой (итал.)

Глава 56. Вина

Служебный «Mercedes» остановился возле подъезда. Водитель помог Асе выйти; на крыльце супругу дожидался Костя, размеренно тянувший «электронку» с мощным плотным паром, и девушка телохранителей отправила по домам.

— Что-то ты невесёлая, — хмыкнул Матвеев, когда жена подошла к нему. Ася вернулась с прогулки хмурой и напряжённой, достала свой голубой девайс и закурила вслед за Костей.

— Будешь тут весёлой, — пробурчала она, — когда у нас два брата-акробата, и у обоих проблемы с головой.

— В смысле?

— Да у Мара был панический приступ. Яр его успокоил, но там слово за слово, и всё, выяснили, что не один Мар такой морально прибитый.

— А причина?

— Да если б я знала. Мар там опять в телефоне завис и отстал от нас. А мы с Яром заболтались и убежали вперёд, а потом поворачиваемся, а там он уже еле на ногах стоит. Не знаю... — Ася вдохнула и порывисто выпустила сладкий пар. — Может, в переписке что-то такое было, может, ещё чего. Сам же помнишь, Мар такие темы всегда заминает, а тут ещё Яр с другой стороны насел, и я оказалась как это... между молотом и наковальней. Что-то дальше выяснять было просто бесполезно. Там сразу в ход манипуляции пошли, а мне куда против такой артиллерии? Вот, пришлось гулять, как будто и правда всё в порядке. Но блин... Яр его назвал... как же... бесячий мистер Безупречность, и как же я с ним солидарна, ты не представляешь!

— Давно я тебя такой взвинченной не видел, — легко посмеялся Костя. — Мне кажется, я начал Мара немного понимать, вот эту его привычку ничего не говорить. Я что-то сегодня с самого утра этим загнался и, знаешь, подумал, что это, возможно, его единственный способ не сойти с ума. — Он сделал долгую глубокую затяжку и выдохнул, слегка задрав подбородок. — Скоро шестой год пойдёт, как убили его девчонку, а он же до сих пор не отошёл. Я как-то упустил это из виду, а сегодня стал так досконально вспоминать, и да, реально, Мар тогда капитально сломался, но никто этого даже не понял.

— Ну, кто-то, может, и не понял, а я поняла сразу, — мрачно проговорила Ася, прикурила, поморщилась и достала из сумки флакон с жидкостью для заправки картриджа.

— Серьёзно? — неприятно удивился Матвеев. — И промолчала?

— А что я могла сказать? — пожала плечами девушка. — Он пресёк на корню любые разговоры об этом, даже прессу заткнул каким-то образом. Там попробуй только заикнись, и всё, пожалеешь, что родился. А потом пошло: зал, сигареты, круглосуточная работа, а если не работа, так проститутки. С таким ритмом жизни ни на какую депрессию времени не останется.

— Охренеть... — прыснул Костя. — То есть, ты это столько лет знала, а я допёр только сейчас?

— Да нет, ты тоже это знал, но из-за своей маски «хорошего парня» ты решил не влезать. А я сейчас даже не уверена, могли мы тогда помочь или нет.

— Мы могли попытаться.

— Я и пыталась. Я же дипломат, как мы выяснили. Только не получилось ни хрена. — Ася убрала флакон в боковой карман сумки, обогнула мужа и легонько тронула его за плечо. — Важное забыла. Яр сегодня дал хорошую затравку для новой встречи, так что мы все эти психологические моменты ещё разберём. Хотя бы какую-то часть. У Мара в голове этот крючок в любом случае останется, и он отвертится, только если Яр передумает.

— Да ладно, Ась, — улыбнулся Матвеев, — задашь ему пару правильных вопросов, и он передумает обратно. Это тебе не Мар. С ним проще намного.

Девушка неопределённо качнула головой.

— Да? А в палате у Мара тебе так не показалось. — Костя мгновенно смутился и отвёл глаза. — Я теперь понимаю, — с лёгким намёком на упрекающий тон выдала Ася, сложив руки на груди, — почему Мар так много времени тратит на твоих клиентов. С таким умением видеть людей ты далеко не уедешь. Мне, может, и правда стать твоим советником в бизнесе, чтобы хоть Мар у тебя перестал заниматься не своей работой? А?

— И кого ты хочешь взять на сопровождение? — напористо проговорил Матвеев, пустив жене пар в лицо. — Белых или серых?

— Всех. Я бы целиком сняла эту задачу с Мара, чтобы он один между кучей твоих клиентов не разрывался. Он же с каждым, считай, передоговаривается после тебя, а клиента после неудачных встреч вести очень тяжело. Это выматывает. Нет, он, конечно, молодец, профи, но я теперь боюсь, что с такими состояниями, как сегодня, например, он начнёт ошибаться. Он сказал, что у него давно не было приступов на улице. Это критично, Кость. А мы с тобой раз уж заговорили о помощи, то давай сразу прикидывать реальные возможности.

— Так странно, — усмехнулся мужчина. — София Михайловна говорила, что ты ни разу не бизнесвуман, а ты вон как всё по полочкам разложила.

— Тебе не нравится?

— Да, мне неприятно понимать, что я дерьмово работаю, а ещё мне страшно, что из-за этого ты хочешь взять на себя колоссальную ответственность.

— Вот опять ты вырвал информацию из контекста, — произнесла девушка, удержав желание вплести в голос чувство досады. — Я сказала, что ты не умеешь видеть людей, а это не то же самое, что дерьмово работать. Просто ты более эффективен в других процессах, не связанных с переговорами и сложными клиентами. И с чужими моральными ямами тоже. — Она вздохнула. — Короче, делегируй, блин, и косяков тогда не будет. В этом смысл грамотного руководства.

Ася двинулась к открывшейся двери, из которой вышла молодая пара с грудным ребёнком в коляске, и, проходя мимо с коротким дружелюбным приветствием, окончательно растеряла недавнее счастливое настроение.

«Господи, Мар, мы вот сейчас об этом поговорили, а я и представить боюсь, как это было страшно. И мы ведь никак не вмешались. Как будто бросили тебя со всей этой болью, а потом круги в больнице наматывали...»

Девушка поднялась по лестнице на этаж. От стыда за прошлое пятилетней давности внутри всё сжалось; она же могла заметить вовремя, что парень гаснет, несмотря на внешнюю блистательную маску. Она же могла хоть что-то сделать, чтобы они потом с Костей не падали в ноги врачам, которые чудом успели вытащить Мара с того света. Дважды. В первый год одиночества и во второй. Ладно, Костя упёрся рогом в свой принцип не трогать личную жизнь адвоката, но ей-то что мешало проводить с ним больше времени? Просто быть рядом без лишних вопросов и комментариев?

Она зашла в комнату к Серёже, проверила с ним уроки на завтра и села на мягкий коврик на полу смотреть мультики, обняв ребёнка со спины. Девушка обещала ему совместный просмотр, но сама еле вытерпела, как ей почудилось, бесконечные сорок минут, вышла к лестнице и, не выдержав, тихо расплакалась.

«Это чувство вины меня сожрёт теперь».

Оно сдавило как змеиными кольцами, выжимая судорожные всхлипы, и Костя услышал их из кабинета.

— Аська, ну что ты... — ласково проговорил он, заключив супругу в тёплые объятия, и стал осторожно гладить её по мягким пшеничным кудрям.

— Я так перед ним виновата, — прошептала она, сжав мужчине домашнюю футболку на груди. — Мар же никого не отталкивал. Я могла поддерживать его быт. Я могла просто говорить с ним. Мы его бросили, Кость!..

— Идём, — сказал Матвеев и деликатно отвёл жену в спальню. — Никто никого не бросил, — продолжил он, плотно закрыв дверь. — Если он не обращался за помощью к нам, это не значит, что у него не было других вариантов. Я знаю, что там друг Яра в курсе всех его дел. И Слава, психолог, с которым он давно работает, уже был на тот момент. Он один точно не был, а то, что он тебе как подруге ничего не доверил, — это его выбор. Ты же не собиралась ему навязываться? Да и вообще, — добавил он немного тише, — какой смысл переживать сейчас, когда мы всё равно не можем отмотать назад? Что было, то было. Главное, то, что есть сегодня, а сегодня у нас паника, обмороки и кашель от курева. Вот об этом и будем думать. Согласна?

«Он пытался убить себя быстро, не вышло. Теперь убивает медленно. Тут не думать надо, а делать, причём делать срочно, а я понятия не имею, что именно».

— Ты лучше подумай, как меня в бизнес ввести, — более твёрдо сказала Ася, вытерев слёзы боковой стороной больших пальцев. — Пока мы с Мара эту нагрузку не снимем, он даже медкомиссию в расписание не воткнёт. А я так понимаю, с этого и надо начать.

— То есть, это такая ультимативная история без выбора? — больше утвердил, чем спросил мужчина.

— Нет, почему же. Ты можешь выбирать, но если ты решишь меня не вмешивать, и Мар в итоге загнётся, я всю вину за это повешу на тебя.

«Да, Кость, это ультиматум. Я наконец-то выйду из тени, потому что в край достало уже прятаться по углам с телефоном, и выключу Мара из этого процесса, чтобы он для начала свою «пыль» поменьше нюхал. Может, из-за неё как раз вот такие побочки и всплыли».

Судя по выражению лица, Костя ощутил себя загнанным в тупик. Ася проследила, как он несколько раз подряд измерил спальню беспокойными шагами, перестала назойливо вздрагивать плечами от непроизвольных всхлипов и забросила в ожидании ногу на ногу, положив на колено сложенные в замок руки.

— Нет, я не могу так с ходу решать, — сдался мужчина, замерев перед женой. — Мне нужно время, хотя бы до завтрашнего вечера.

— Не вопрос, — согласилась девушка. — Давай обсудим завтра вечером.

Он в ответ шумно досадливо вздохнул, нервно похлопал себя по карманам и беззвучно выругался.

— Курить? — Ася растянула губы в понимающей еле заметной улыбке. Муж утвердительно быстро кивнул, и жена устало поднялась вслед за ним. — Подожди тогда, я с тобой.

Глава 57. Скандал

— Извини, что я тебя вот так внепланово дёрнул, но такие разговоры по телефону не ведутся. На личной встрече как-то эффективнее получается...

— Макс, давай без этих окольных предисловий. Я помню, о чём мы говорили в прошлый раз, и если ты идёшь на расторжение, то так и скажи. Окей?

Мы сидели в офисе — как и на предыдущей встрече. Одетый по привычке в светлое, я всеми силами старался сохранить лицо и ни единой мышцей не показать, что ситуация катастрофическая. Макс — один из ключевых моих клиентов, самый крупный по сумме контракта, и без него на три четверти прежнего дохода я уже многое себе не позволю. С учётом затрат на машину, такси, перекусы вне дома и, самое главное, на кредит у меня свободный финансовый «хвост» ужмётся до крючка на свиной заднице, а по проектам Кости, с кем мы подписались электронно сегодня утром, быстрый выхлоп не гарантирован.

— Ладно, Яр, — тяжело вздохнул Макс. — Без предисловий так без предисловий. — Он выложил передо мной бумагу, развернул её правильной стороной и собрался с духом. — Я бы рад продолжать, но положение у меня безвыходное. Вчера на точке среди твоих аутсорсеров оказалась реальная проститутка, и там вышел такой скандал, что меня учредители группы поставили перед фактом. Я либо расторгаюсь, либо иду нахер.

— Очевидный выбор. Я понимаю. Таких посредников, как я, ещё десяток по Петербургу, и лучше взять другого, чем потерять работу.

— Прости, я здесь правда бессилен. Гости у меня серьёзные, и, как я понял, ни о каких твоих личных объяснениях речи не шло. Ты загляни-ка в новости, может, по тебе там уже сто раз проехались.

— Ты знаешь, что здесь самое смешное? — криво улыбнулся я, краем глаза пробежав по пунктам соглашения. Зеленоглазый шатен заинтересованно качнул головой вверх. — То, что твои серьёзные клиенты наверняка сначала нажрались у тебя в ресторане, а потом вот эту самую проститутку ночью в отеле оприходовали. Или где-то ещё. А я не то, что с этого никакого процента не поимею, так ещё и наоборот потеряю значимого партнёра. — Я перевернул документ и положил его текстом на стол. — Такую несправедливость я на тормозах спускать не собираюсь. Ты мне дай номера гостей, которые больше всего орали вчера, а я попробую с ними пообщаться.