Беловы

— Это его выбор, Яр, — сурово проговорил Миша и собрал пальцы рук в крепкий замок, положив локти на подлокотники гостевого стула. — К тому же, в какой именно бизнес ты собрался лезть? Мар дал тебе чистые проекты Матвеева. Здесь пожалуйста, работай хоть до упаду. Про всё остальное ты не знаешь. И тебе никто не позволит знать.

— Миш, я просил совета, — чеканно произнёс я, задетый категоричной формулировкой, — а не напоминания, что я грёбаная марионетка.

— Эй, я такого не говорил. У Мара свои причины не допускать тебя в теневые круги, а я не хочу тебе что-то такое советовать, потому что в этой сфере надо зубами чужие глотки грызть. Ты сможешь? Это тебе не бумажки подписывать, сидя в кафе. Я когда в разведке работал, у меня двое товарищей так ушли в нелегал. Один через год сторчался, другого через три недели грохнули. И это при том, что у них и связи были, и «крыша». — Друг поспешно сглотнул, выдав эту тираду на одном дыхании. — Допустим, хорошо, представим, что ты в это всё погрузился, заляпался по самое не хочу. Но ты сам говоришь, Мар не в порядке. Он будет Матвеевские дела тянуть и ещё за тобой следить втрое, вдесятеро пристальнее, чем сейчас. Хочешь, чтобы он за полгода кончился? Тогда не вопрос. Я тебе всё расскажу и даже покажу. Познакомлю, с кем надо. Хочешь?

— Он мне сам всё расскажет, — возразил я с идеально натренированной маниакальной улыбкой, — и всё покажет. И познакомит, и научит. А тебя назначит ответственным за мою жизнь. И тебя, и тех ребят, которые за мной хвостом ходят и думают, что я их не вижу.

— Фига себе, — опешил Миша и застучал указательным левым пальцем по колену. — Ну-ка, раз такой глазастый, скажи мне, сколько их, и как они выглядят.

— Двое, — с ходу без раздумий ответил я, неотрывно глядя другу в глаза. — Один высокий, бритый, без волос, с аллергией на молоко. Второй пониже, смугловат, походка загребающая. И пальцы ещё синие, как у сидельца.

— Про молоко как узнал?

— Словами через рот. Подошёл к бариста и спросил, что он взял. Такой лёгкий ненавязчивый разговор с долей безобидного обмана. Они вообще кто? Работают на Мара, долги так отдают или что?

— Это ребята из его охраны. У него нет личных телохранителей, как у Кости, но есть вот эти засранцы. Местные шавки под крылом у Финансиста. Ты с ним косвенно знаком, потому что Владимир, который тебя падшей девицей назвал, пришёл от него.

— Нахрена так изголяться, — всплеснул я руками в недоумении, — если можно вызвать меня лично и безо всякого цирка поговорить? Мол, Ярослав, так и так, твоя работа с Маршалом тебе хорошенько поднасрала, репутация настолько в жопе, что её оттуда никак не вытащить. Давай подумаем, как не оставить тебя без клиентов. Логично же? Логично. Но нет, надо прислать какого-то идиота, как будто его хамство и угрозы поставят меня на колени. Ага, щас.

— Яр, знаешь, что мне непонятно? — в задумчивом напряжении спросил Миша. — В какой момент тебя так перемкнуло? Ещё на прошлой неделе не было ни этой жуткой улыбочки, ни развязной манеры общения. Я тебя не узнаю. Ты и на себя не похож, и до брата тебе как ползком до Китая, хотя ты вот всеми силами пытаешься ему подражать. Зачем?

— Ну, затем, что я не подражаю. Я такой и есть. Мы с тобой познакомились, когда Мар уже сделал из меня маринованную субстанцию, а после сделки у меня все эмоции наружу полезли. Я же такой же конченый, как мой брат. Мы только с утра с ним об этом говорили. Он подтвердил. Хочешь, спроси у него, он тебе, может, расскажет, какой он разглядел во мне радужно-солнечный потенциал. Точнее, не он, а его воспалённый мозг.

Миша промолчал. Он погрузился в мысли, опустив хмурый взгляд в район моего живота, а я в это время из положения сидя откинулся на подушку.

— Мне казалось, ты нашу с ним историю знаешь вдоль и поперёк. А сейчас у меня стойкое впечатление, что ты всегда воспринимал её как какую-то больную фантазию.

— Ну, так оно и есть, — без былой уверенности в голосе произнёс друг. — Мне же Мар вполне подробно обрисовал, какую терапию ты проходил после гибели матери.

— А про свою он не рассказал? — широко улыбнулся я, готовый истерически рассмеяться. — Я у психолога торчал, потому что не стал идти наперекор. А вот понесло как раз не меня. Не мою крышу сдвинуло на сто восемьдесят, хотя не спорю, мне бы тоже не помешал хороший спец, потому что кошмары затрахали. Одно и то же каждый раз вижу все тринадцать лет.

— Я что-то подрастерялся, честно скажу, — проговорил Миша на длинном выдохе после долгой паузы, более долгой, чем предыдущая. — У меня теперь в голове всё перемешалось, и как на это реагировать, я пока не понимаю.

— Пока расслабься, — ответил я, не нарочно — правда! — глубоко занизив тембр голоса на излюбленном слове брата. Миша за это слухом зацепился, и мой взгляд ухватил едва заметное передёргивание плеч. — Я рассчитывал, что повод рассказать тебе эту историю будет не таким ублюдским, но уж как получилось.

— И вот после всей этой жести какой ты хочешь от меня совет услышать?

— Рассказывать об этом Мару или нет. Он каким-то образом придумал себе новый мир, и у него всё так хорошо пошло, что я не стал ничего рушить. А он наверняка к своему терапевту как раз из-за смерти матери ходит. Он этого не помнит. Ни секунды с того дня. Представляешь? А я помню. И вчера он меня чуть не придушил ровно так же, как в тот вечер, когда мы мать потеряли. И вообще я из-за него непонятно, свою ли жизнь проживаю или нет. Да и он, кстати, тоже. Если бы он себе новую вселенную в голове не сотворил, то, может, и карьера была бы совсем другой. — Я перевёл дыхание. — Ты намного лучше меня знаешь, как у него сейчас обстоят дела. Если я расскажу ему правду и объясню, что случилось, он выдержит это?

— Нет, конечно, — мотнул головой Миша. — Такая инфа его поломает. Без вариантов. Очень высокий риск суицида, поэтому в идеале Мара надо сразу уложить в ПНД и там уже всё это рассказывать.

«Про смерть он вчера уже заикался. Я даже внимания не обратил, пока ты сейчас не напомнил».

— Нет уж, такого риска мне не надо. Я лучше как-нибудь ещё поживу с такой ношей, а там, как говорится, у судьбы не вовремя не бывает.

— Да, — закивал мой друг. — Пусть она сама решит, когда это всё вываливать, иначе ты на себя возьмёшь слишком большую ответственность. Последствия без гарантий, а риски стопроцентные.

— Ладно. Я понял. Спасибо.

Я оторвал ещё один банан. Миша ответил мне кратким «да не за что», разговор на этом исчерпался, и мы оба затихли. Визитёр беспокойно взялся перебирать пальцами; я хотел ещё обсудить с ним татуировки и пирсинг, увиденные во время утренней беседы с Маром, но передумал и оставил чувство обиды и зависти внутри.

С ним же, заполонившим всё мысленное пространство, и уснул незадолго до полуночи.

Глава 39. Два вопроса

«Доброе утро. Мы можем минут на десять где-нибудь пересечься? Не телефонный разговор»

«Привет. У злой уставшей собаки не бывает доброго утра. В одиннадцать в моём номере пойдёт?»

«Да хоть в машине на обочине, пофиг. Насчёт Яра надо поговорить».

«Он же в клинике. Куда опять вляпался?»

«Да никуда, не парься, но пара вопросов есть».

«Понял. Напиши, как подъедешь».

Миша отметил последнее сообщение адвоката реакцией «палец вверх».

«Да уж, дружище, подкинул ты мне задачку».

Полчаса назад за кружкой растворимого кофе с молоком он тщательно перебрал вечерний диалог с Яром и сопоставил новые факты с теми, что получил от старшего Белова ещё в первые месяцы знакомства с ним — когда три с половиной года плотного взаимодействия ещё не начались. Адвокат очень долгое время не распространялся о брате, не рассказывал о нём и на просьбы показать что-то, кроме единственной фотографии с акции благотворительного фонда, отвечал очень уклончиво. Миша в итоге выследил Яра сам; он «случайно» догнал его в задний бампер на перекрёстке, они, пока разбирались со страховыми компаниями, разговорились, и Миша обнаружил парня очень приятным собеседником. По своим старым каналам он выяснил, где младший Белов живёт, как работает и с кем именно, где бывает; мужчина только хотел понять, что было с Яром не так, если Мар его столь активно скрывал ото всех, но прошли месяцы, и навязанное общение незаметно перетекло в очень близкую дружбу. Адвокату это, естественно, не понравилось, он Мишу взглядом уничтожил при встрече, когда узнал, — не сразу; братья в умении не делиться новыми связями оказались очень похожи, — но этим всё и ограничилось. Ребята Мара ещё с полгода за ними понаблюдали, и тот отозвал их за ненадобностью.

«В целом, там было сразу понятно, что Мар — контролёр до мозга костей и причём даже там, где не надо. Но то, что он твою жизнь построил на больной фантазии, звучит как минимум бредово. Как максимум — страшно».

Миша десятки раз переформулировал вопросы, которые собирался задать по приезде к Мару. В пути до отеля подумал, что в идеале парой вопросов тут не обойтись, но идеальная ситуация разве когда-нибудь бывала?

«Я в холле. Куда идти?»

Адвокат ему прислал номер этажа и цифры с нужной двери. В просторный зеркальный лифт перед Мишей зашла симпатичная, натурально накрашенная девушка с пепельно-русыми длинными волосами; на этаже она шагнула вслед за ним и недоумённо остановилась, не дойдя до номера Белова несколько шагов.

— Давай, заходи, чего встал? — нахмурился адвокат, и Миша с коварной улыбкой кивнул в сторону.

— Вперёд дамы не могу.

Мар ошарашенно взглянул на него из глубины коридора, вернулся к порогу и, узнав гостью, с тяжёлым вздохом опёрся бедром на косяк.

— Если хочешь ко мне прийти, сначала предупреждай. Я сейчас занят.

— Ты всегда занят, — упрекнула девушка, подойдя ближе. — Я написала тебе раз, ты не ответил. Написала второй, ты игноришь. Дозвониться до тебя, это как до президента, — проще самой прийти.

Белов раздосадованно закатил глаза и исчез в полутьме прихожей.

— Зайдите оба.

Миша провёл рукой по воздуху, приглашая незнакомку войти первой. Та еле заметно присела, как в очень плохой пародии на реверанс, и если мужчина, закрыв за собой дверь, беспрепятственно двинулся вглубь номера, то девушке Мар не дал и сумку снять с плеча. Он её припечатал к стене, упёршись ладонями в гладкие обои по обе стороны светловолосой головы, и Миша увидел, как незваная гостья тревожно подняла и прижала к груди тонкие руки в кожаных перчатках.

— Почему я? — выдал адвокат громким взбудораженным шёпотом. — Что во мне такого, а? Есть куча других мужиков, от которых можно родить нормальных детей, но нет, ты прицепилась именно ко мне. И хоть бы спросила, а мне надо такое или нахер никуда не упёрлось.

— Ты сказал, что я могу подписать договор — залепетала съёжившаяся девушка.

— Да, сказал, — выплюнул мужчина сквозь зубы, — потому что уже привык, что меня никогда ни о чём не спрашивают!

Миша не выдержал. Он в четыре быстрых шага добрался до прихожей и оттолкнул Мара от гостьи, испуганной неожиданно мерзким поведением Белова и готовой вот-вот заплакать. Адвокат инстинктивно дёрнулся в её сторону, перехваченный левой рукой визитёра за плечи, но затем сам отошёл к противоположной стене и съехал по ней вниз на корточки.

— Я сейчас очень паршиво себя чувствую, — сказал он, не поднимая взгляда от пола. — А ещё я даже не знаю, как тебя зовут. Хотя если ты после всего вот этого испаришься, то и похую тогда...

«Ё-моё... Как я с ним с таким разговаривать-то буду?»

Миша повернулся к девушке, которая стояла, будто пригвождённая к полу, и неотрывно смотрела на полуголого распсиховавшегося мужчину. Она вздрогнула, когда визитёр аккуратно тронул её за руки и тихонько, склонившись ближе к уху, проговорил:

— Простите его, он очень устал. Напишите ему ещё раз чуть позже, а я уж как-нибудь уговорю его на ответ. Ладно?

Гостья дёргано кивнула. Миша нашёл её обворожительной, но пугливой, несмотря на то, как смело и решительно она выглядела за порогом.

— Я Ксюша, — сказала девушка тихонько, но Мар её услышал.

— Ксюша?.. — повторил он несколько растерянно и сорвался на истерическое подобие смеха. — Вот же свезло. Карина, Кристина, Катерина. И бонусом Ксюша. Все на «ка». Все мои куртизаночки. И я в эту линейку со своей «ка», потому что конченый, вот и собрали комбо.

Смех перешёл в неудержимый хохот. Это глубоко оскорбило гостью, и Миша только успел помотать головой, когда она бросила на него красноречивый взгляд. Через секунду девушка вылетела из номера и застучала широкими каблуками сапог по коридору отеля. Миша захлопнул дверь.

— Мар, — мягко обратился он к адвокату, — я принесу тебе воды, хорошо?

— Зачем? — удивился тот. Он перестал смеяться сразу, как Ксюша умчалась прочь, и единственное, что осталось от былого неадекватного состояния, — это затравленное выражение лица. — Я в порядке.

— Хрена себе, порядок... — в замешательстве ответил Миша. — А если честно признаться?

— Честно? — широко улыбнулся Белов и поднялся на ноги. — Миш, где я и где честность? Ты чё?

— Вот и я о том же. В ПНД на недельку хочешь?

— Ой, давай не угрожай. — Мар позвал гостя за собой взмахом руки и пошёл в сторону кровати. — Какие у тебя там были вопросы насчёт Яра?

— Прежде, чем я их задам, — сказал Миша, сев за кофейный столик, — у меня будет два вопроса по всей этой ситуации. Первый: что это за девчонка? И второй: какого ещё ребёнка она от тебя хочет?

— У меня на оба будет один ответ: без понятия, — бросил адвокат и упал спиной на скомканное одеяло. — Я не знаю, что это за тёлка, и зачем ей от меня ребёнок. Может быть, это очередная сильно оборзевшая фанатка, для которой заделать мелкого — это прыжок через десять уровней после автографа.

— А тебе самому мелкого разве не хочется?

— У меня уже был, — резко съехал Мар на металлический тон. — Катюша носила. Не донесла.

«Блин... — мысленно устыдился Миша до глубины души. — Прости, Мар. Я напрочь об этом забыл».

Возлюбленная Белова, учившая парня не вздрагивать от её имени, вышла во второй триместр, когда её изнасиловали и убили. Мар потерял всё. Отца, когда тот ушёл из семьи. Мать, которую он нашёл убитой, лежащей на полу в кухне. Любимую. И ребёнка. А возможно, и себя, если Яр сказал ему правду, и в голове у адвоката уже тринадцать лет иллюзия вместо настоящей жизни.

— Прости. Я сказал, не подумав.

— Забей. Что там с Яром?

Белов замахнулся и рывком вернул себя в положение сидя. Зрачки у него расширились, губы поджались в недовольстве, но из-под хмурой маски частично выглянуло помертвевшее лицо. И Миша был одним из немногих, кто мог это видеть.

«Жаль, нельзя сквозь землю провалиться. Очень бы сейчас пригодилось».

— Я к нему ездил вчера. Мы поговорили, и честно тебе скажу, он мне не нравится. У него за неделю в башке что-то перемкнуло, и он стал как ты, но как будто в кривом зеркале.

— Я знаю. Мы с ним тоже говорили вчера. Пока у меня нет ни единой мысли, что с этим делать, потому что и без Яра проблем хватает. Но я надеюсь, хотя бы ты понимаешь, зачем я его контролирую?

— Понимаю, конечно.

«Если Яра не дай бог убьют, это будет последняя капля. После этого точно либо дурка, либо могила».

— Отсюда у меня первый вопрос: ты же осознаёшь, что Яр уже по колено в говне, и его будет туда затягивать? Не его личными силами, так чужими?

— Да. Это очевидно.

— Тогда второй вопрос: я могу немного пожертвовать его нервами и провести интерактивную экскурсию? Ну, такую, знаешь, чтобы он получил и дозу адреналина, и стойкую фобию.

— Звучит отвратительно, — в серьёзной задумчивости проговорил Белов, — но смысл я понял. Если у меня и получится это нормально осмыслить, то только вечером или ночью.

— Да как удобно. Кстати, — вспомнил Миша, — Яр уже давно просёк твою слежку. Ты в курсе? Особенно он удивил меня фактом про аллергию на молоко. Даже я этого не знал.

— Это было ожидаемо, — вздохнул адвокат. — Я по своей глупости его много чему научил, вот он и раскусывает теперь мои приёмы. — Он посмотрел на часы, нашёл взглядом вешалку с рубашкой и кивнул гостю: — Ты же на машине?

— Ага. Подвезти надо?

— Надо бы. Яр с этой шлюхой Кариной подцепил и её брата. Он сегодня к двенадцати на собес явится, вот я и хочу посмотреть, что за крендель. Может, и правда, толковый.

— Ну, давай, — согласился Миша, глянув на смарт-часы вслед за Беловым. — Если ты за пять минут соберёшься, то мы вполне успеем.

— За три. Засекай.

«О, да, куда ж без твоего выпендрёжа. Ты без него как без рук».

Азарта ради мужчина засёк-таки время, и Мар в него прекрасно уложился.

— Опыт не пропьёшь, — довольно улыбнулся Белов, обулся в осенние туфли и перекинул пальто через левую руку. — И не пронюхаешь, — дополнил он под нос, выходя из номера. Миша с растянутым «угу» похлопал его по плечу, дав понять, что услышал.

«А то я не знаю, какой у тебя по коксу перелимит. В привычку уже начало входить, я смотрю».

В ту же секунду Белов шмыгнул носом, запрокинув голову, и Миша в тревожных раздумьях помрачнел.

Глава 40. Собеседование

Рома стоял в коридоре — топтался у двери в кабинет Чернова, выжидая время, теребил пуговицу на пиджаке и постоянно бросал взгляд себе под ноги. На Мара, торопливо минувшего лифтовой холл, он сначала не обратил внимания; гулкий шаг адвоката заставил его вскинуть голову уже в непосредственной близости Мара, и Белов снисходительно улыбнулся от того, как соискатель резко побледнел.

— Расслабься, — произнёс он, постучав по двери костяшками пальцев. — Мы не съедим.

Чернов из кабинета громко ответил «войдите». Мар укрылся за косяком, пропуская Рому вперёд, — исподтишка рассматривая выразительные скулы на широком лице, выверенные линии короткой стрижки и такие же, как у брата, голубые глаза, — и появился на пороге парой мгновений позже. Недоумение вперемешку с растерянностью, накрывшие коллегу при виде незваного гостя, привели в восторг никогда не спящего провокатора внутри Белова.

— Какими судьбами, Маркус? — улыбнулся замдиректора юридического департамента, протянув адвокату руку после приветствия кандидата. Белов её быстро пожал.

— Да мимоходом, — бросил он и сел в одно из двух кресел для посетителей возле большого полукруглого стола. — Яр никогда никого по рекомендации не приводил, поэтому было бы странно не приехать.

— Логично, — поддержал Чернов. Кандидат между тем занял второе гостевое кресло; он взволнованно сжался, и адвокат еле подавил смешок, заметив, как парень спрятал в кулаке случайно оторванную от пиджака многострадальную пуговицу.

— Дай ребёнку воды, — попросил Мар. — Он нас так боится, что я даже не знаю, как мы будем собеседование проводить.

— Для начала, — назидательным тоном ответил Чернов, усевшись за стол со своей стороны, — перед нами взрослый кандидат, а не ребёнок. Прояви субординацию. Что с тобой такое, а?

Мар тихонько засмеялся. Он сам принёс Роме пластиковый стаканчик с водой, сел обратно в кресло, забросив ногу на ногу, и остро взглянул на брата Карины.

— Роман Сергеевич у нас правильный, а я нет. Если реально хочешь тут работать, привыкай сразу, что я долбанат, и мне всё можно. Ну, или почти всё. Я мучить тебя вопросами не буду, так, — он покачал пальцами в воздухе, — понаблюдаю, послушаю, а ты давай, расскажи о себе всё, что считаешь нужным. Образование, опыт, может, какие дополнительные навыки. Вперёд, — махнул он рукой, встал и отошёл к окну за спину коллеге.

«Что со мной такое... Да на взводе я, Ромыч. Никак не выдохну. Всё навалилось разом. И Костя мудак, блядь, и Ксюша эта выбесила с утра, и Яр ещё как будто мне палкой в мозгах поковырялся. Из-за него вся неделя получилась какая-то ёбнутая. Хотя я сам виноват. Надо было ещё месяц назад за него расплатиться, а там лучше бы он говном изошёлся, чем вот это всё теперь разгребать».

Адвокат присел на подоконник. Несмотря на жуткие переживания, Рома Некрасов презентовал себя весьма неплохо и на вопросы Чернова ответил грамотно, пусть и сбиваясь. Из любопытства Мар подкинул ему задачу из уголовной практики; парень её разобрал на части, порассуждал, поспорил, и хотя он запутался в статьях, очень близких по составу, Белова тронуло воодушевление, с каким Некрасов добирался до истины.

«Ладно, Яр. Убедил. Я не возьму это противовесом всему дерьму, что ты натворил, но сочту приятным бонусом».

Белов неспешно подошёл к столу и глянул в распечатанное резюме.

«Боже... «Уголовник» после академии в рядах наёбщиков должников — это, конечно, сильно».

— Чё в органы не пошёл? — спросил он и снова занял свободное гостевое кресло по левую руку парня.

— Из-за сестры, — сдержанно отозвался Рома. — А вы?

Чернов прыснул со смеху.

— О-о, давненько тебе такой вопрос не задавали.

— Да уж... — с широкой улыбкой согласился Мар. — Лет пять, наверное? — Он задумчиво прикусил губу. — У меня была универская практика в прокуратуре. Я там половину третьего и весь четвёртый курс как мальчик на побегушках отбатрачил, а остальное уже с Костей в «полях» наработал. — Адвокат помолчал несколько секунд, и радостное выражение с губ улетучилось за это время. — Твоя Карина не стала бы препятствием для службы, даже наоборот, но знаешь, если бы у меня была сестра, я бы тоже не захотел её превращать в бесплатный общественный туалет.

«Она, скорее, как туалет в ГУМе. Красиво, но пока ещё почему-то дёшево».

— Роман Сергеич, — разнузданным тоном обратился к коллеге Мар; он несильно задрал подбородок и слегка повернул голову, чтобы взглянуть на него искоса, — ты говорил, у тебя не хватает рук. Это в каком отделе?

— У меня девочка из претензионки в декрет уходит. Думал туда отправить.

— Отправляй, — довольно проговорил адвокат, — но я надеюсь, ты не против, если я его тоже буду дёргать по своим делам?

— Чего? Своим делам? — искренне удивился Чернов и заговорщицки прищурился. — Это что сейчас, попытка взять себе помощника?

— Если можно так назвать человека, который будет мне изредка в бумажках копаться, то, наверное, да.

— Ё-ё-ёлки-палки, — замдиректора возбуждённо заёрзал в кресле и уставился на Мара горящими от эмоций глазами, — запомните этот исторический момент: наш неподражаемый Маркус Белов задолбался грести в одиночку! Кому расскажу, не поверят.

— А ты не рассказывай, — приглушённо незлобно ответил адвокат. Он поднялся на ноги, протянул Некрасову ладонь, и тот пожал её, вытянувшийся по струнке, не понимая до конца, что произошло. Белов это разглядел в заминках перед каждым движением тела. — Расслабься уже. Все необходимые детали Рома тебе сейчас обрисует, а вот у меня остался один вопрос, пока я не ушёл.

Мар убрал руку в карман пальто, которое так и не снял, как зашёл в офис. Он выдержал короткую паузу, пронизывающе глядя в упор на новоиспечённого юриста компании, смотревшего на него, слегка подняв голову, и поймал себя на чувстве мурашек по спине — от того, что Яр и брат Карины случайным образом совпали в росте и цвете радужки.

«Мало мне комбо из женских имён, так ещё вот это в придачу».

— Ты почему так лицемеришь? Конкретно почему ты со мной общаешься вежливо и на «вы», игнорируешь мою нарочитую фамильярность, а с Яром на «ты» и через колено?

— Он мог бы сказать, что я за это уже извинился, — проговорил Рома с нотками стыдливости в голосе, но глаз не отвёл.

— Видимо, не посчитал нужным.

— Очень плохо. Мы с ним всё решили там же, на месте, и я обещал больше так не делать.

— Прекрасно. Сдержи, пожалуйста, это обещание, потому что брата я во всём отстаиваю жёстко и жестоко. Даже если это просто чьё-то хамство. Хорошо?

Рома кивнул. Мар дружелюбно похлопал его по плечу, попрощался с Черновым и двинулся к выходу из бизнес-центра, по пути листая список ресторанов поблизости. После долгих раздумий выбрал уже знакомый, тот, что на Днепропетровской, добрался до него размеренным, почти ленивым, шагом, и, как только ему на стол выставили тарелку с горячим, он на выдохе освободил голову от мыслей. От всех. Какое-то время внутри царила оглушающая тишина; Мар ел и чувствовал вкус хорошо приготовленной смеси лингвини, мяса и черри, жевал и ощущал, как тело наливается теплом.

«Вот такого же состояния я хочу для Яра до конца его жизни. Чтобы в голове звенящая тишина, а не шум, как будто у тебя там копошится куча блядских навозных жуков. Чтобы жрать и срать в безопасности, понимать, что ты ешь, и отличать горькое от солёного. Чтобы не как у меня, когда я порой вообще не понимаю, где я, кто я, и что у меня во рту. Ну хоть не чей-то хер, и на том спасибо».

Адвокат бегло усмехнулся от своей тупой шутки. Он положил нож и вилку горизонтально посередине пустой тарелки, оставил под ней наличку и вышел на улицу, по пути между столами аккуратно надев пальто. Яр пока ничего по поводу выписки не написал; день потихоньку близился к двум часам, но улицы осеннего Петербурга словно опровергали это всем видом и погружали в сумеречную иллюзию.