Возрождение Великого Вулкана

– Как ты себя чувствуешь? – Манри протянула руку в сторону его ранения и наткнулась на твёрдую грудь. Голую грудь. Она резко убрала руку и почувствовала как ей стало слегка душновато, – ты что голый?! Фу!

– Со мной всё хорошо Манриетта. Я очень живучий. И да, я голый, потому что, вообще-то я спал. В этот раз ты ко мне пришла, – чушь собачья, она не могла ходить к кому-то во снах. Либо ей реально это всё чудилось, либо Манриетта совершенно ничего о себе не знала. В ней не было магии, она не ночница, их вообще уже не существуют, так как обычно эти существа рождались от детей тьмы. Получается…

– Ты Дитя тьмы?! Твою ж мать! – Она так подорвалась с места, оттолкнув его руку, как дохлую крысу, что немного не рассчитав, упала на свой довольно мягкий зад. Дикий хохот разнёсся в её голове.

– В какой-то степени. Мои предки ими были, но у меня нет таких могущественных способностей, как у них. Но да я могу блуждать в чьи-то умы и слегка менять свою внешность. Но, только немного.

– То есть, ты можешь быть кем угодно? – От мысли, что он может блуждать по дворцу в любое время суток и, возможно, нести определённую угрозу королю, Лоуренсу, да и ей в том числе, заставило Манриетту поёжиться от страха.

– Я же сказал, что обладаю крайне ограниченными способностями. Я могу выбрать лишь один образ на смену своему реальному и не более. Дети тьмы сейчас большая редкость в их чистом виде. Можешь не переживать, я не превращусь в паучка, чтобы подглядывать, как ты переодеваешься. Хотя… был бы этому неимоверно рад, – он снова её дразнил, и к счастью, это не задело её так, как в первый раз. – Да, и с твоими ночными нарядами…

– Это какими такими? – Манри нахмурилась и быстро осмотрела свою сорочку.

– Манриетта, душа моя, ты почти голая. Твоя сорочка вообще ничего не оставляет воображению, зачем ты мучаешь своё тело? Спи голой, – его слова начали кусать её щёки, отчего они покрылись густым, красным румянцем.Проблема заключалась в том, что в Ливресе никто не стыдился ходить в прозрачных, невесомых одеждах. Там было очень жарко, и её народ привык не чураться наготы. Ей никогда не приходило в голову, что это может быть проблемой для кого-то другого.

– О нет нет нет, даже не думай, – он одёрнул её руки, которыми Манриетта инстинктивно начала прикрывать налитую грудь, – я лишь хотел сказать, что не вижу смысла в одежде, когда телу нужен отдых. И да, твоё тело прекрасно, нет смысла его скрывать от меня. От кого-то другого можешь, но точно не от меня.

– Ты мне не муж, чтобы такое говорить, – Дарий действительно разговаривал с ней так, будто она принадлежала ему. В его голосе читалась уверенность в этому.

– Почему бы и нет, душа моя? Мне был бы по душе такой расклад, – снова дразнит, говнюк.

– Только через мой труп, – Манриетта потупила взгляд и снова услышала его слегка смех. Ему определённо нравилось, что она играет с ним.

– Почему же? Чем я тебе не мил? Я умён, красив, у меня прекрасное чувство юмора, – Манриетта против своей воли слегка улыбнулась его самомнению, но почувствовав прикосновения его пальцев на своей спине шумно вздохнула.

– Во мне нет ни одного изъяна. И я уж точно не оставил бы тебя одну в постели, в отличии от твоего глупого женишка, – гнев от его слов резко затопил рассудок, и когда пальцы Дария опустились к бедру Манриетты, она схватила его за руку и тихо, но очень чётко прошептала.

– Ты ему и в подмётки не годишься, шут. Не трогай меня и больше не приходи ко мне! – Манри почувствовала как напряглась рука Дария от её гневных слов, но, несмотря на это, она толкнула его и крикнула, – пошёл вон из моей головы и не возвращайся больше!

Сначала Манриетта не поняла что сделала, но когда его удивлённый взгляд появился на секунду и пропал, а после этого и ощущение его присутствия, она поняла, что возможно совершила огромную ошибку.

Звук захлопнувшейся двери заставил её открыть глаза. Она была в своих покоях. Луна покрыла полы пеленой нежно молочного тумана, а Мисси размеренно сопела на соседней кровати. Что-то натянулось в груди и оборвалось. Ей стало так одиноко, словно из её сердца вырвали кусок. Что же она наделала?

Глава 12

Лоуренс

После визита отца Лоуренс сутки не выходил из своих покоев. Он просто не мог. Спина горела так, что больно было даже перевернуться на бок. Самое забавное заключалось в том, что буквально через несколько часов раны затягивались и на спине не оставалось ни одной ярко красной полосы.

Дело было не в Лоуренсе, а в том самом ремне. Когда-то этот трофей, а нынче предмет пыток, подарил отцу его отец. Он привёз его из очередного похода, после которого, существенная часть восточных земель присоединилась к ненасытному Аргосу, в качестве подарка любимому сыну. Лоуренс ненавидел его, ведь каждый раз, после того, как отец разрывал кожу на его спине, расплёскивая кровь по всей комнате, на утро не оставалось ни одной улики на его горящей коже. Но спина болела, и с этой болью ему приходилось вычищать комнату от следов своих же страданий и позора. Ведь ни одна живая душа не должна была знать, что произошло.

Стук в дверь заставил его, постанывая от боли, встать на ватные ноги и накинуть на тело рубаху, а на лицо маску спокойствия. Он догадывался, кто мог прийти к нему в такое раннее время и не хотел, чтобы она увидела его страдания.

– Входи же, это и твои покои тоже, Амалия, – тихонько приоткрыв дверь, она проскользнула в покои Лоуренса, как делала каждую ночь и раннее утро в течении почти пяти лет. На самом деле последние два года она уже не была так осторожна, так как была уверена, что всё окончиться свадьбой. Она оставляла у него свои вещи, принимала ванну в его покоях и звонко смеялась с его шуток, не боясь, что слуги могут их услышать.

– Тебя не было на завтраке сегодня и я начала беспокоиться, – её тонкие пальцы сжали плотную ткань платья, и Лоуренс в очередной раз задумался, как сложно ей носить всё это богатство на своём хрупком теле.

На её родине, Орте, люди ходили в лёгких одеждах, свободных платьях из льна и хлопка, а также струящихся тканях прикрывающих лишь интимные места. Она часто жаловалась ему, что меха, шерсть и парча вместе с плотными корсетами не давали ей дышать полной грудью. И в отличии от привычных ей голубых и синих тонов, белый и серебро делали её и так бледную кожу почти мертвенно-бледной.

– Мне нездоровилось, поэтому отец разрешил мне сегодня не спускаться. Амалия я… – Лоуренс попытался подойти к ней и взять за руку, но после первого же шага мышцы на спине натянулись, и он не сдержавшись нахмурился и замолчал, лишь бы не простонать от боли. Лоуренс никогда не рассказывал Амалии о зверствах отца, не хотел показаться слабым. Поэтому она неправильно истолковала выражение его лица.

– Ты злишься на меня? Ты?! – Прошипела Амалия, глотая невидимые слёзы – что со мной будет Лоуренс? У тебя свадьба через пару дней. А что будет со мной?

– Отец сказал, что скоро тебя выдадут замуж за правителя Монтолии, и если я сбегу с тобой или откажусь от брака… Я не могу отказаться Амалия, я проиграл, – сокрушённо ответил Лоуренс. Он всю ночь обдумывал слова отца и рассматривал десятки возможных сценариев, но в конце концов ему пришлось смириться с неизбежным.

Сначала она побледнела, потом посерела и в конце этой оттеночной эпопеи покрылась яркими красными пятнами. Амалия молча, борясь с ужасом, села в его мягкое кресло, где часто раньше читала перед сном, и подняв на него полные слёз аквамариновые глаза, прошептала будто самой себе, а не ему.

– Ты позволил отдать меня этому дикарю? Ты же понимаешь, что если верить рассказам о нём и его… королевстве… Он жестокий человек, после смерти родителей его никто не видел. Он не посещает других правителей. Отшельник и дикарь, который закрылся в своём мирке на этих болотах. Да он будет терроризировать меня. Я не выживу там Лоуренс, я не привыкла к таким спартанским условиям и неуважению к себе. Плюс ко всему, когда он поймёт, что я не чиста, он просто убьёт меня или отдаст матери, пристыженную и облитую с ног до головы позором. Ты… ты уничтожил меня.

– Я ничего не могу сделать, понимаешь? У меня нет власти. Если бы брат был бы жив, я бы ушёл с тобой, я никому кроме тебя не был бы нужен. Но сейчас я один и не могу оставить семью.

– Ты говорил, что я тоже часть твоей семьи, – взгляд Амалии потух. Она уже не боролась и не пыталась добиться ответов. Амалия поняла, что этот мужчина, который много чего обещал ей, не сможет её защитить, поэтому глухо спросила – когда?

– Что?

– Когда меня сошлют?

– После моей свадьбы, отец сказал, что договор о браке уже подписан. Так как у тебя нет отца, а мой является твоим опекуном, он имеет право решать такие вопросы. Всё законно, и я не могу ничего сделать.

Лоуренсу было больно смотреть, как она молча заламывает руки, переваривая услышанное. И будто смирившись с неизбежным, Амалия встала и подошла к нему вплотную.

– Ты никогда не будешь счастлив, ведь сломав чью-то душу, твоя будет в вечном хаосе до конца твоих дней, – Амалия поцеловала его в щёку на прощание и молча ушла, тихо закрывая за собой дверь.

Он не увидит её ни завтра, ни даже через неделю, когда она должна будет уехать. Позже он узнает, что Амалия сама попросила Кристофа, чтобы он отправил её в новую жизнь в тот же день, в день их прощания. Она не могла смотреть, как человек, который пять лет купал её в любви и обещаниях, связывает свою жизнь с другой. Это было выше её сил и понимания. Они увидятся лишь тогда, когда оба создадут свою жизнь, в которой не будет ничего общего, в которой не будет их.

Глава 13

Манриетта

Манриетта искала Лоуренса в этих белоснежных коридорах почти пол дня. Поначалу она хотела сходить в оранжерею, чтобы возможно прогуляться там с Антонио. Он нравился ей, как друг конечно же. Но слуги сообщили ей, что королевский секретарь уехал в соседний город на собрание старейшин.

После завтрака матушка исчезла, возможно пьёт чай с королевой. Поэтому Манриетта осталась совсем одна. А когда это происходит, к сожалению, она слишком много думает. За несколько дней пребывания в этом ледяном аду, она поняла следующее:

1. Никому нет дела до ливреской дурочки;

2. Лоуренс где-то прячется от неё, паршивец;

3. Нельзя бродить по дворцу одной, иначе можно обнаружить такое, чего не хотелось бы;

Она уже так долго блуждала по всем коридорам и этажам, что когда перед ней осталась лишь одна неизведанная дверь и то, та находилась в подземных коридорах. Манриетта уже и не ожидала найти ни Лоуренса, ни кого-либо ещё, кто мог бы составить ей компанию.

Открыв тяжёлую дверь, Манриетта обнаружила вместо принца, другой подарочек. В широком кресле, полулежала безумной красоты дева. Она так не вписывалась в этот траурный пейзаж, что сразу привлекла к себе внимание. Тёмные, длинные волны волос, с еле проявляемой проседью, спадали на хрупкие плечи.

Так как она читала, Манриетта не сразу рассмотрела разрез и цвет глаз. Но как только дева обратила на Манриетту свой взор, она вся похолодела.

– Не может быть… – её миндалевидные, серые глаза были совсем как у истинной представительницы сатанийского народа. Эта необычная смесь покоя и чего-то устрашающего пригвоздила Манриетту к полу.

– Прошу прощения? – Недовольно произнесла дева, приподняв бровь, якобы намекая на то, что Манриетта отвлекла её от чего-то крайне важного, и ей это явно не нравится. Манри, как рыба на берегу, просто стояла и то открывала рот, то закрывала.

– Манри? – Этот голос…он обеспокоен или раздражён? Какой сюрприз на этот раз?

– И-извини. Я искала тебя и видимо потерялась, и побеспокоила твою… гостью, – позади послышалось что-то наподобие смешка.

– Гостья? А эта малышка меня явно поражает своей наглостью, – незнакомка, спустила свои тонкие ноги, которые минутой ранее она по-хозяйски взвалила на массивный письменный стол. Она вальяжно, по-кошачьи потянулась и проплыла к Лоуренсу и сладко улыбнулась ему. Но внезапно случилось то, чего она точно не ожидала. Темноволосая дева пнула его, а потом, схватив за ухо, потянула на себя, он был слишком высок для неё.

– Эй! – Завопил Лоуренс. Он так резко согнулся, что Манриетта аж втянула в себя приличное количество воздуха. Из-за того, что гостья была очень маленькой по сравнению с высоченным принцем, лёгкая паника в глазах Лоуренса казалась комичной.

– Ах ты засранец! Опять водишь своих баб в мой дом?! Сначала эта белобрысая швабра, а потом какой-то рыжий комок нервов! Говорила я тебе, если хочешь строгать детишек, делай это вне стен моих покоев, – когда она ещё раз замахнулась на него, Манриетта инстинктивно схватила её за руку. Её напрягли слова о какой-то там белобрысой, и неожиданная догадка выбила из её лёгких весь воздух.

– Я не баба. Меня зовут Манриетта. Я королева Ливреса и его будущая жена. Вы не могли бы… не бить моего жениха? – Брови девы так быстро поползли вверх, что Манриетта так же внезапно отпустила её руку, приготовившись к нападению. Но дева не напала. Наоборот она застыла в изумлении и отпустила Лоуренса.

– Вот оно как? То есть ты здесь не для того чтобы…

– Не для этого. Мы ещё не женаты. И если Вы позволите, я бы предпочла не знать подробности личной жизни Лоуренса, – тихо пробубнила Манриетта.

Незнакомка так звонко расхохоталась, что казалось будто прошлой сцены совсем не было. Такая маленькая, хрупкая женщина, а жути наводит как настоящий воин.

– Тогда добро пожаловать, Ваше Высочество. Хотите чаю? – Женщина, задорно улыбаясь, отряхнула руки и проплыла вглубь своих покоев, приказав обоим присаживаться на мягкие подушки тёмно зелёного цвета.

– Какое интересное место, – Манриетта с удивлением отметила стены, покрытые мхом, пол, обитый деревом и очень мягкий ковёр, зеленью раскинутый по всей комнате. Всё это, как и дубовый чайный столик у ног Манри, приводило её в недоумение.

Дело было не в антураже, а в цвете. Каждое королевство придерживалось своих цветов. Ливрес пестрил всеми оттенками красного и золотого, Аргос естественно белый и серебро, Орта все производные синего и светло-зелёного, Сатаний не отличался пышными фейерверками, лишь чёрный, серый и иногда тёмно синий, а вот Монтолия, царство зелени и земли во всех её ипостасях. Когда-то было ещё одно королевство, Костис, пределы Великого вулкана. Люди мало что знают о тех землях, только сказки, которые остались потомкам обитателей тех мест, но поговаривают, что цветом того королевства были оттенки пышного заката.

– Если ты хоть одной душе расскажешь об этом месте, я тебя придушу, – как бы между прочим, произнёс Лоуренс. Несмотря на то, что он говорил тихо и спокойно, Манриетте стало не по себе. Она прервала воображаемый урок по истории континента. Ох, как же она обожала эти уроки. Манриетте показалось странным, что сатанианка выбрала для интерьера цвет не свойственный её дому.

– Напомни мне почему я выхожу за тебя? – Манриетта хотела пошутить, но видимо Лоуренс с утра был не в духе.

– Потому что ты дура, в ином случае уже бежала бы из этого дворца со скоростью света, – его слова больно задели Манриетту. Но, видя как Лоуренс периодически шипит, меняя положение тела, ей стало его жалко. Мама сказала ей, что принц всю ночь промучился от неизвестного ей недуга. Возможно, этот недуг всё ещё приносит ему боль. Но ей было больнее, поэтому язвить Манриетта всё же продолжила.

– У тебя, что, черви в заднице? – Лоуренс так опешил, что перестал елозить и уставился на неё, как на умалишённую. Манриетта так и видела, как шестерёнки в его голове со скрипом начали двигаться.

– Что ты сказала? – О боги, он скоро доведёт её до приступа бешенства. “

Он же не Дарий. Шутки шутить явно не его конёк.

Тихий голос снова напомнил Манриетте о её ночном фиаско, и неприятное чувство начало слегка стягивать ей грудь. Да он не Дарий, он намного лучше. Просто нужно дать ему время вспомнить, как хорошо им было когда-то. Время, чтобы вновь привыкнуть к ней, а потом полюбить.

– Лоуренс, тебе не надоело наводить на меня ужас? Я не сбегу и не выброшусь из окна из-за твоих хамских замечаний. Что за драма? Ты когда превратился вот в это? – Манриетта нахмурилась, указывая на что-то в воздухе.

– Что ты несёшь? – Лоуренс кипел от бешенства, и Манриетте не могло это не нравиться. Реванш.

– А она интересная штучка. Прошлая тихо молилась на тебя, – хозяйка-кошка, пока Манриетта могла её называть только так, несла поднос из тёмного дерева, заставленный фарфоровым сервизом и различными сладостями. Чай пах жасмином и Манриетта, выпив несколько глотков, почувствовала себя как дома. Жасмин. Так пахло в садах около её дома, а также в любой чайной лавке на базарах Ливреса. А ещё…так пахло от Дария в последнюю их встречу. Да, что ж такое, почему этот дурак лез ей в голову? Он и не уходил оттуда. Снова этот голос…

– Простите, если потревожила Вас. Я пока что тяжело тут ориентируюсь, – Манриетта не лукавила.

Дворец был вдвое больше её дома, хоть и не такой роскошный, ведь её родина не зря славилась золотом и драгоценными камнями. У неё не было такой огромной армии, как у Аргоса, но казна Ливреса превышала в сотни раз.

– Ничего страшного, милочка, – женщина удобно устроилась в своём огромном кресле и, ловко поджав под себя ноги, в чёрных, облегающих штанах из тонкого хлопка, начала лакомиться малиновыми тарталетками. – Но знай, если кто-то узнает, что я нахожусь тут, это человек случайно может исчезнуть. А так как обо мне знают только Лоуренс и ты, а принц боится меня как огня, думаю я сразу пойму, что за птичка нашептала.

– Намёк понят, – теперь уже Манриетта будто с чем-то в заднице, нервно заёрзала от такой неприкрытой угрозы.

– Прекрасно! Люблю понятливых людей. Кстати, я Кора, – улыбаясь, она протянула Манри лимонное печенье, и та, поблагодарив с настороженностью, приняла его, но есть не стала. Мало ли Манриетту сейчас отравят, и на ней род благородного королевского рода окончится. Заметив её настороженность, Кора расхохоталась и махнула в её сторону рукой.

– Это просто печенье Манриетта, никто не отравит тебя… пока что, – юмор конечно у Коры сомнительный, сразу понятно на чём они с Лоуренсом сошлись, но Манриетта всё же слегка расслабилась.

– Прости Кора, она вечно суёт свой нос куда не надо, – Лоуренс устало потирал переносицу и Манриетта сразу поняла, что в его голове со скоростью света образовывается план по её истреблению.

– Всё в порядке, малыш Ло, мне бы не помешала компания человека, обладающего чем-то иным, чем эти ваши причиндалы в штанах, – Кора слегка выпучила глаза так, что Манриетта волей неволей не смогла сдержать смешок.

– Боги, и ты туда же. Я годами привыкал к её непристойным шуточкам, – Лоуренс негодовал, благодаря чему Манриетта поняла, что этот день будет сложно чем-то испортить.

– Но, почему Вы здесь? Разве…

– Да милочка, мне как и многим представителями моего народа не следует тут быть, но видишь ли, у меня нет больше дома. Моей семьи больше нет, муж погиб на войне и на родине меня не особо жалуют, так что этот прекрасный молодой человек был так любезен, что помог мне, так скажем, спрятаться, – Кора смотрела на Лоуренса с толикой материнской ласки в серых, как ртуть глазах. Это было так странно, ведь на вид ей было не больше двадцати восьми.

– Простите, но сколько же Вам лет?

– Манриетта! Некультурно такое спрашивать, – Лоуренс, сам того не ведая, как в детстве, когда она говорила какие-то глупости, дёрнул её за манжету платья из белой парчи с замысловатой серебрянной вышивкой, и этот жест заставил её улыбнуться.

– Ничего страшного нет в таких вопросах, если их задаёт женщина, дорогой. Мне сорок восемь, милочка.

– Сколько?! – Манриетта поперхнулась чаем и слегка облила им корсет.

– Видишь ли, жители Сатания стареют довольно медленно. Мы и живём дольше. Но, опережу твой вопрос, мы не бессмертные. Просто чуточку везучее вас, – Манриетте нравилась эта немного странная, но такая весёлая дамочка. Она чувствовала, что, если и могла подружится с кем-то в этом куске льдины, то только с ней. Ей не нравился темперамент здешних придворных дам. Она видела в их глазах осуждение и отсутствие веры в то, что спустя столько лет, Ливрес и Аргос снова пробуют создать такой разрушительный союз.

– Ты ведь тоже переживаешь, – не отрываясь от чашки с чаем, спросила Кора. Манриетта напряглась от её вопроса. А та даже не подняла на неё глаза. Она, допив уже вторую чашку ароматного чая, ловко заплетала волосы в длинную косу.

– О чём Вы?

– Ты и сама знаешь. Ваш брак, слегка нестандартен. Когда Лоуренс впервые рассказал мне о соглашении, я подумала, что это шутка ваших слегка взбалмошных отцов. Но, вот прошло уже лет шесть и вы сидите рядом, как два мученика, ожидающих своей участи. Лоуренс в ужасе от одной мысли о браке, ты в ужасе от Лоуренса, точнее от того каким он стал, ведь так? Ещё и этот его скелет на ножках, господи, Лоуренс, заставь уже эту девицу есть, иначе от неё совсем ничего не останется.

– О ком она говорит, Лоуренс? – Манриетта почувствовала, как от слов Коры волоски на руках встали, а под рёбрами стало так горячо, что они могли бы расплавиться. Пожалуйста, только не это…

– Как же? Он не сказал тебе? Как же её… хммм.

– Амалия! О боги, Кора, сколько раз я говорил тебе о ней, а ты никак имя запомнить не можешь? За что ты её так не любишь?! Что она вам всем сделала?! – Лоуренс аж подскочил от злости. Его белоснежные щёки покрылись алыми пятнами и, бросив на дам гневный взгляд, он направился к двери, напрочь позабыв о застывшей от шока невесте. Он так и ушёл без неё, громко хлопнув дверью.

– Давно я его таким не видела. Какой же он темпераментный, очень напоминает мне моего сына лет в двенадцать. – Кора, как ни в чём не бывало, выдала лёгкий смешок и продолжила возиться с косой, вплетая в неё тонкие серебряные цепочки. Но Манриетта всё же заметила лёгкую грусть в её глазах. У неё был сын. Что же с ним стало? Манри стало так жаль эту женщину. Она была скрыта тут и, возможно, потеряла не только супруга, но и своё дитя. Но Кора будто не замечая её жалости, подняла глаза на Манриетту и продолжила уже серьёзно.

– Все люди, которые принимали участие в том, что привело вас к алтарю, мертвы либо телом, либо душой, дорогая. Будь осторожна. В этом месте столько тайн, что никому нельзя доверять, даже самой себе, – она смотрела некоторое время на Манриетту своими серебряными глазами, а потом снова улыбнулась и встала.

– А теперь ступай, мне ещё нужно заняться кое-какими делами, – Манри резко встала и, попрощавшись с хозяйкой, уже почти ушла, когда Кора вымолвила ей вдогонку, – я всегда буду рада выпить с тобой чаю и ответить на твои вопросы, если они у тебя возникнут. Ты очень похожа на своего отца. Надеюсь, твои поступки окажутся куда благоразумнее, чем его. Ступай, дорогая.

Глава 14

Амалия

Неделей позже