Возрождение Великого Вулкана

– Сегодня дом аргоских снежных львов принимает в свои объятия ливреского феникса. Столетиями боги обходили стороной подобные браки, но наконец враждующие Фай, богиня огня и света, и Норт, бог льда и холодных ветров, примут перемирие в лице вашего союза. Произнесите ваши клятвы перед ними и закрепите союз фамильными перстнями. Сначала вы, Ваше Высочество, – жрец обмотал их руки тугой атласной лентой, покрытой неизвестными Манриетте знаками, и обратился сначала к Лоуренсу. Ну конечно…

– Я, Лоуренс, наследный принц Аргоса, вечно холодных земель, сын великих воинов, истинный потомок Норта и его сын, клянусь быть верным телом и душой мужем, быть защитником наших детей, уважать и покровительствовать своей жене. В болезни и здравии, пока тени не заберут меня в свои владения.

Манриетта знала, что ей придётся принизить свой титул, ведь так положено, но что-то не давало ей выплюнуть эти слова.

– Я, Манриетта, королева Ливреса, правительница золотых земель, потомок Фай и её детей, клянусь быть верной телом и душой женой, следовать за мужем своим, быть ласковой колыбелью нашим детям, уважать и почитать своего мужа. В болезни и здравии, пока тени не заберут меня в свои владения.

Как только она договорила последнее слово, грудь её опалило жаром. Ей пришлось сильно сжать ладони Лоуренса, чтобы не упасть. В его глазах мелькнуло непонимание, будто в его груди не бушевал такой же огонь. Боль постепенно стихла, но в области спины всё ещё слегка покалывало.

Стряхнув с себя оцепенение, Манриетта поняла, что все ждут, когда она наденет Лоуренсу перстень, и ритуал завершиться. На её безымянном пальце уже красовался ободок из белого золота, покрытый крупными бриллиантами. Кольцо было очень красивое, но невероятно тяжёлое, отчего Манриетте сразу захотелось его снять. Перстень Лоуренса был из того же материала, но без особых излишеств. Единственным украшением служила алмазная крошка по всему диаметру. Но едва Манриетта поднесла его к пальцу Лоуренса, кольцо выпало и покатилось к ногам Антонио. Тот вытаращил глаза на Манриетту, прочистил горло и, едва собравшись, поднял кольцо, чтобы отдать своему другу. Инцидент породил волну пересудов и подозрений. Не зря боги порицали подобные союзы. Возможно сегодня не их день.

– Её Высочество разволновалась, особый день, знаете ли, – Антонио поддержал её улыбкой, и Манриетта почувствовала, как напряжённые плечи слегка расслабились.

Она всю жизнь ждала этого момента, и вот она наконец надела на палец Лоуренса перстень, и всё закончилось.

– Да одарят боги вас крепким и счастливым браком, а также здоровым потомством в дар за ваше терпение и любовь, – жрец окропил их запястья розовым маслом и снял с их рук повязку, – закрепите церемонию поцелуем.

Под бдительными взглядами окружающих, Лоуренс неуверенно подошёл к жене и, с горящими глазами, легко коснулся её губ так, будто впервые их касался. Но Манриетта всё ещё помнила, как действительно он мог её целовать. Так, словно хотел поглотить целиком не только её саму, но и её душу.

Спустя несколько часов, Манри хотела умереть, чтобы с неё наконец сняли это орудие пыток и поместили в чан с горячей водой для омовения. Как же она устала. Все поздравляли их фальшивыми словами, и не менее фальшивыми улыбками. Счастье так и витало вокруг них, но всё это казалось инородным. Не настоящим.

– Тебе нехорошо? – В очередной раз спросил Антонио.

Он почти всё время не отходил от Манриетты, оберегая её покой. Он приносил ей маленькие пирожные с лимонным курдом, финики в шоколаде и просто невероятно вкусное персиковое вино, пузырящееся в хрупком бокале. Таком же хрупком, как и её терпение. Лоуренс почти сразу куда-то улизнул, оставив Манриетту на попечении друга.

– Если тебе потребуется кого-то пытать – позови меня, я одолжу вам свой свадебный наряд, – Антонио прыснул в бокал и, отложив его, приблизился к ней со спины.

Так как все были уже так пьяны, что не замечали их, стоящих в глубине ниши, Антонио аккуратно, быстрыми движениями проворных пальцев расстегнул ей несколько верхних пуговок на спине, а потом что-то потянул, и ей стало намного легче дышать. Когда она изумлённо посмотрела на него, он лишь отшутился, что у него была сестра, которая будучи той ещё модницей, вечно заставляла его поправлять ей платье.

– Ты часто видишься с семьёй?

– Нет, я… уже очень давно их не видел.

– Но, ведь война окончена, ты можешь их повидать. Я уверена, что Лоуренс будет только рад за тебя.

– Если бы я знал, где они похоронены и похоронены ли вообще, я бы их навестил.

Стыд опалил Манриетте шею и щёки. Логично, что если бы они были живы, Антонио давно бы их навестил. Как же она не сообразила?

– Извини…

– Ничего, ты же не знала.

Антонио улыбнулся ей, дав понять, что совершенно не держит на неё зла.

– Я не думала, что всё будет так…

– Скучно?

– Скорее суетно.

– Это синоним слову “брак”, как и слово “скучно”.

– Ой да ну, ты что женат?

– Я? Ни в коем случае! Всё это явно не для меня. По крайней мере, добровольно я на это не согласился бы. Я, знаешь ли, люблю свободу, – Манриетта, не удержавшись от его наигранной гримасы, расхохоталась и слегка толкнула его в плечо.

Они ещё долго болтали и смеялись. Это казалось странным, ведь в этот день ей было положено быть с другим человеком. Но Лоуренс куда-то подевался.

– Он обязательно вернётся, возможно, его окружило это огромное скопище прибывших дам, у которых сегодня разбилось сердце. Я не шучу, самолично видел, как некоторые из них лили слёзы от проигрыша.

– Да ладно? Он такой завидный жених?

– Он будущий король, Манриетта, так что да, власть сладка для многих.

– Если бы они только знали её истинную цену, – Манри устало вздохнула и немного пошатнулась.

Крепкие руки Антонио подхватили её за талию и придержали, пока она не почувствовала себя лучше. Он мягко улыбнулся, поцеловал ей руку и отпустил.

– Не смей приставать к моей жене! – Лоуренс выскочил из толпы и крепко сжал руку Манриетты, чтобы прижать её к себе.

– Лоуренс это глупости, Антонио просто подхватил меня, когда я чуть не упала. Я очень устала, – нервно улыбаясь, произнесла Манриетта. Но встретившись с ним взглядом, она поняла что, что-то не так. Он был действительно зол и, судя по запаху, слегка пьян.

– Да, я заметил, – Лоуренс стрельнул гневным взглядом в друга и поволок Манриетту к выходу.

– Куда мы идём? Подожди, я не могу бежать! Лоуренс.

Манриетта еле двигалась, спотыкаясь и кряхтя от натуги. Она звала его, пыталась высвободить руку, но он тащил её в сторону её покоев.

– Лоуренс! Остановись! Ты делаешь мне больно!

В нём кипело столько злости, что когда Лоуренс, громко открыв дверь, затолкнул сопротивляющуюся Манриетту в спальню, она отпрянула от него. Он ничего не говорил, но глаза его бешено блуждали, а сам Лоуренс был белым, как полотно.

– Лоуренс… любовь моя, что случилось?

Его передёрнуло от её слов, и всё также молча, подняв на неё полные гнева глаза, он быстро расстегнул свой и так на три пуговицы открытый камзол, скинул его, как и жилет, а потом принялся за ремень. Манриетта в ужасе сделала пару шагов от него.

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже?

– Лоуренс… ты пьян.