Ученик мёртвого Дома

— Потому что я не только шалопай, фигляр и неуч, у которого язык быстрее, чем мысли, но также редкий талант, гордость и надежда нашего Дома, будущий сильнейший и мудрейший заклинатель этой части Окраины за последнюю тысячу лет. И однажды вам еще придется называть меня главой Вэем!

— Надеюсь, я не доживу до этого чудесного момента, — пробормотал Тэнг Цзымин.

— Не говорите так, учитель! — первый ученик в притворном ужасе всплеснул руками. — Вы относительно молоды и вообще неплохо сохранились, а если попросите у мастера Диши его пилюли…

— Вэй!

Кажется, белобрысый понял, что дошел до некой черты, которую пересекать не следовало, и благоразумно прикусил язык.

— Я вижу, ты жаждешь применить свои многочисленные таланты на пользу Дому…

Вэй насторожился. Я тоже.

— А потому тебе не составит труда привести послезавтра утром ученика первой ступени, за успехи которого ты будешь отвечать вплоть до грядущей осени. Саньфэн, тебя тоже касается. По тому, насколько вы справитесь с ролью наставников, и будет решаться вопрос вашего допуска к экзамену.

Найти ученика? Ничего сложного. В Доме Шипа тоже считали, что обучая других, лучше понимаешь урок сам. А потому старшие частенько тренировались с младшими — конечно же, под присмотром наставников.

— И да, уточняю, — с насмешкой добавил старейшина, — ваш подопечный должен быть из противоположной части Дома.

Это… провал! Найти среди Лозы ребенка, который согласится учиться у меня? Разве что схватить первого попавшегося и приволочь за шиворот, но вряд ли это засчитают. Судя по задумчивости на лице Вэя, задача оказалась трудной и для него тоже. Похоже, девушек в истерике успокаивать было проще.

— Свободны.

— Благодарим за науку, учитель Цзымин.

Вэй первым согнулся в поклоне. Я, замешкавшись, повторил.

За дверью на меня накатило пьянящее чувство легкости… разбавленное неясным беспокойством, будто я что-то забыл.

Дорога в деревню была единственной. На узкой тропе едва хватало места для двоих, но идти рядом с белобрысым мне не хотелось, поэтому пришлось плестись следом и пялиться на его макушку.

Тот же, как назло, брел медленно.

Искушал.

Лестница крутая, и перил нет. Если Вэй споткнется и упадет, никто не удивится. Я, на всякий случай, спрятал руки за спину, не понимая, откуда снова взялось странное желание убить белобрысого.

— Самое простое решение — тебе позвать кого-нибудь из своего Дома, мне — из своего, а потом мы бы поменялись, — нарушая тишину, заметил Вэй. — Но старик этого не одобрит.

— Если мы так поступим, наставник Цзымин, определенно, нас убьет, — пробормотал я под нос.

Вэй услышал. Обернулся. Заметил с неожиданной серьезностью — и куда только исчез недавний кривляка?

— Тебе незачем бояться учителя.

— Я и не боюсь.

— Ага. Ты осторожничаешь… как мелкий хищник, который случайно забрел на территорию крупного.

— Зато ты… — в последний миг я смягчил формулировку, — наговорил сегодня лишнего.

Вэй пожал плечами.

— За слова не убивают. По крайне мере, в доме наставника. Учитель на то и учитель, Саньфэн, что ты можешь доверить ему абсолютно любую чушь, — белобрысый почесал макушку. — Но, пожалуй, я немного перестарался. Надо бы извиниться. Так что прояви понимание, опоздай немного на следующее занятие: не всегда безопасно подслушивать чужие разговоры.

Странно, если бы он забыл.

— Вэй… насчет утра…

— Я не собираюсь уступать, — перебил белобрысый. — Поэтому даже не думай провалить грядущие испытания.

Для начала на них бы еще попасть… И все же от слов Вэя мне стало спокойнее, пусть спокойствие это, по большей части, было ложное. Лучше биться над задачей вдвоем, чем одному.

— Не знал, что Лоза тоже сдает экзамены на горе Тяньмэнь. Расскажи, как у вас проходят испытания.

Вэй пожал плечами:

— Наверняка, так же, как и у вас: залезь туда, не скажу куда, принеси то, одни демоны ведают что. А чтобы ученики вдруг не заскучали, мастера приготовят пару или, точнее, пару десятков ловушек. Убьет не убьет, но Тая в прошлый раз сильно покалечило: потом долго с лубками гулял.

Тай? Мужик, который осадил Шу на церемонии слияния Домов?

Какая разница? Важнее другое.

Я постарался припомнить все, что мне было известно о горе Тяньмэнь, и вынужден был признать, что знал я прискорбно мало. Учитель Лучань не обсуждал со мной эту тему: вероятно, считал, что успеется, ведь экзамен должен был состояться лишь через несколько лет. А потому сейчас я располагал только бродившими среди учеников слухами да парой строчек из случайно попавших в руки свитков.

Гора Тяньмэнь находилась за пределами подконтрольных моему бывшему Дому земель (за пределами земель Дома Лозы, впрочем, тоже). Там встречалось несколько видов редких целебных растений, упоминая о которых покойный мастер Чжан Сянь приходил в полнейший восторг, и около десятка опасных животных-людоедов, по словам острословов, пообедавших бы мастером Сянем, а также любым другим восторженным идиотом, решившимся забрести туда.

В существование половины этих чудовищ я, если честно, не верил.

— Скажи, а на горе Тяньмэнь или рядом с ней есть какая-то деревня? Храм? Может, святилище?

— Не знаю. Не спрашивал.

Как появится время, надо покопаться в архивах. Наверняка найдутся карты и записи.

— А…

Я осекся, заметив поджидавшего меня Хуошана. Друг хмурился. Что-то опять случилось? Только его проблем не хватало! До того, как солнце сядет, всего пара часов, а мне еще нужно подумать, как выполнить задание мастера Цзымина. Да и без ужина остаться не хотелось бы.

— Я, пожалуй, пойду, — Вэй со свойственной ему тактичностью поспешил удалиться. — До встречи.

— До встречи.

Хуошан угрюмо молчал, пока я не подошел вплотную и не спросил:

— Ну и что ты опять умудрился натворить?

— Я? Ничего. Это ты что творишь?! Предатель!

Глава одиннадцатая

Опешив от такого заявления друга, я не сразу нашелся с ответом.

— Ты что несешь? Какая муха тебя укусила?

Хуошан проводил Вэя испепеляющим взглядом, а затем снова обернулся ко мне.

— Нашел себе нового приятеля? — презрительно сплюнул он. — Молодец!

— Вэй — ученик мастера Цзымина, — хоть я и был возмущен беспочвенными нападками Хуошана, но старался говорить спокойно. — У нас было совместное занятие.

— Совместное занятие? Это так теперь называется дружба с врагами? — желчно поинтересовался он.

— То, что Вэй из Лозы, само по себе не делает его врагом. Это во-первых. А во-вторых…

— Вот! — выкрикнул Хуошан, тыча пальцем мне в грудь. — Ты уже защищаешь его! Чем он тебя подкупил? Пообещал похлопотать перед главой, чтобы с тебя сняли печать подчинения и вернули силу?

Вчера мы не виделись, а потому я не успел пересказать другу все, что Тэнг Цзымин говорил про Кристалл и оттенки.

— Старейшина…

— Что?! — перебил Хуошан. — Неужто сразу сделают старейшиной? Без всяких испытаний и тренировок?! Я знал, что у тебя губа не дура!

— Ты бредишь! — начал заводиться я. — Сам-то себя слышишь?!

— Я как раз слышу, — вздернул подбородок Хуошан. — И помню, что эти уроды сделали с моим Домом и друзьями! А вот ты, похоже, забыл.

— Не смей так говорить! — я едва сдержался, чтобы не врезать ему по роже. — Ничего я не забыл и не простил. Только, в отличие от тебя, я понимаю, что если пинать гору, то скорее отобьешь ногу, чем сдвинешь ее с места. Мысли о мести — путь в никуда, втемяшь это в свою пустую башку! Сейчас они приведут к окончательному уничтожению Дома Шипа. Ты хочешь этого? Хочешь убиться сам и угробить всех вокруг? Тогда ты и есть настоящий предатель!

Встречное обвинение ошеломило Хуошана, и он замер, переваривая услышанное.

— Линг, Минджу… — нарушил он, наконец, тишину. — Ты предлагаешь их забыть и жить так, будто ничего не произошло? Смотреть в глаза их убийцам и улыбаться, принимая пищу из их рук? Наплевать на смерть друзей, на свою гордость и совесть? И кем мы станем после этого?

— Мне очень жаль Линга и Минджу, но для них я уже ничего не могу сделать. Зато могу позаботиться о будущем тех, кто еще жив, как и приказал мне учитель Лучань… — начал я, но Хуошан снова перебил:

— И что вы предлагаете? — его глаза полыхнули злым колючим огнем. — Ждать?! А чего? Пока ядовитое семя Лозы пустит в нас корни и превратит в двуличных подлецов? Уподобиться проклятым Лозам, для которых честь — пустой звук? Знаешь, что я думаю? Что ты и твой учитель — вы просто сдались!..

Это уже слишком! Если Хуошан еще хоть слово скажет против учителя, я точно ему врежу! Хоть и понимаю, что драка — глупейший способ доказать свою правоту. Пускай Быкоголовый и ведёт себя как придурок, но все же он — мой друг. Один из немногих, оставшихся в живых…

— Поговорим, когда ты успокоишься настолько, чтобы слышать не только себя, но и других, никчемный придурок! — бросил я в лицо Хуошану, развернулся и быстро зашагал прочь.

— Да пошел ты! — шагов через десять донеслось до меня.

***

В кои-то веки у меня выдался свободный от забот день, который я решил посвятить прогулкам и медитации. После занятия у наставника Цзымина я продрых всю ночь как убитый и проснулся полный сил и в отличном расположении духа.

Впрочем, настроение подпортил Хуошан, с которым я столкнулся, выходя из дома. Друг демонстративно отвернулся и поспешил прочь, не дав сказать мне ни слова. Похоже, вопреки распространенной поговорке, утренний свет не развеял печалей вечера.

Давно мы не ссорились настолько серьезно. С моего появления в Доме мы были с ним не разлей вода. Вместе радовались победам, сетовали на неудачи и получали нагоняи от учителей. Размолвки случались, как без этого? Иной раз дело доходило и до драки. Но Хуошан хоть и быстро вспыхивал, так же быстро остывал. Да и я не имел привычки таить обиду годами, а потому к ужину обычно от ссоры не оставалось и следа.

Но в этот раз Быкоголовый зашел слишком далеко. Обвинить меня в предательстве? Да как у него язык повернулся?! Словно в душу плюнул.

То, что мы вчера болтали с Вэем, еще не говорит о том, что я переметнулся на сторону Лозы. Солнечный гений оказался, в сущности, неплохим парнем: дружелюбным, рассудительным, лишенным надменной заносчивости, которой можно ожидать, учитывая его славу. Я невольно улыбнулся, вспомнив выходки белобрысого на уроке Тэнг Цзымина. Правильно говорят, что не стоит судить о человеке по цвету его одежд, и если бы в Лозе было больше людей, похожих на Вэя, а не крысюка Шу, двум Домам оказалось бы легче достичь взаимопонимания. Возможно, войны и вовсе бы не случилось.

Задумавшись, я сам не заметил, как ноги вынесли меня к Жемчужному пруду. На берегу что-то происходило. Стайка младших учеников столпилась у мостков и галдела, активно жестикулируя.

Извечный Свет! Чуть не забыл! Мне же нужно привести завтра к наставнику Цзымину младшего ученика Лозы.

Интересно, каким образом будет выкручиваться солнечный гений? Я вот пока не представлял, как справиться с поставленной задачей. Малышня из Лозы весьма настороженно относилась к изумрудным ханьфу, и это еще в лучшем случае. В худшем — убегала прочь, словно заклинатели Шипа какие-то демоны. Сомнительно, что кто-то по доброй воле захочет иметь дело со мной.

Я покосился на толкавшуюся у пруда малышню, прикидывая, что скажет Тэнг Цзымин, если завтра я притащу ему младшего ученика за шкирку. Или хотя бы сошлюсь на его приказ.

Принуждение, пусть даже и на словах, как ни крути, остается принуждением. Семя насилия и обмана не даст добрых всходов, не позволит преодолеть пропасть отчуждения и недоверия между Домами…

Великий Дракон, я пенял на Хуошана, а сам ничего не могу с собой поделать и по-прежнему считаю Шип отдельным Домом, хотя тот уже неделю как не существует. Правду говорят, хочешь изменить мир — начни с собственного сердца!

Малышня продолжала возбужденно шуметь на берегу. Я собрался уйти, не желая мешать детским забавам, но тут младшие ученики расступилась, позволив, наконец, разглядеть причину столпотворения: в воде барахтался мальчишка. Он беспорядочно молотил руками, то и дело скрываясь под водой с головой.

Я ринулся через луг, растолкал детей и, не раздумывая, прыгнул в воду. Кожу обожгло холодом. Вынырнув, я подплыл к тонущему мальчишке, схватил за волосы и, загребая свободной рукой, устремился к мосткам.

— Тихо, всё хорошо, — попутно пытался успокоить я ребенка. — Я тебя держу.

Малец будто и не слышал, отчаянно трепыхался, сам не понимая, что только мешает мне. Благо до берега было недалеко. Пара гребков, и мы подплыли к мосткам. Держась одной рукой за опору, другой я подсадил мальчишку и вытолкал его на доски. Тот встал на четвереньки и надсадно закашлялся. Тут же к нему подбежали несколько ребят.

— Жаолинь, ты как? — с тревогой спросила девчушка лет десяти.

— Чэнфу и его подпевалы убежали, — добавил один из мальчишек, — тебе нечего бояться.

— Я… кхе-кхе… и не боюсь… кхе-кхе — хорохорился пострадавший.

Я выбрался из воды, и детвора резко замолчала. От десятка малышей, крутившихся на берегу минуту назад, осталось двое мальчуганов и девчонка. Все трое примерно одного возраста. Все трое из Дома Лозы. Впрочем, как и несостоявшийся утопленник.

— Что здесь произошло? — потребовал я ответа.

— Й-йя… поскольз…

— Это Чэнфу со своими приятелями столкнули Жаолиня в пруд, — выпалил один из мальцов.

— Что за дурацкие игры? Он же мог утонуть!

— Да я случайно…

— Хватит их покрывать! — перебила Жаолиня девчушка. — Они постоянно над тобой издеваются, а ты им всё спускаешь. Ты заклинатель или тряпка?

Малец покраснел и опустил взгляд. Казалось, сейчас разревется, но Жаолинь лишь сжал кулаки.

— Я стану сильнее, — зло выпалил он. — Клянусь Извечным Светом, я стану сильнейшим заклинателем Лозы! Главой Дома! И тогда никто не посмеет так обходиться со мной!

Похоже, у солнечного гения появился «серьезный» конкурент на звание главы. Я потрепал мальца по макушке, но тут же опомнился, удивившись собственному порыву.

— Молодец! Намерение — первый шаг на пути заклинателя.

— А какой второй? — тут же подхватил воодушевленный малец.

— Регулярные тренировки. Каждый день. Без перерывов. А если не хочется заниматься — тренируешься в два раза усерднее.

— Ничего себе, — почесал затылок второй из мальчишек.

— А вы что думали, вас сюда за красивые глаза взяли? Или чтобы вы носились по деревне и устраивали беспорядки?

— Нас взяли, потому что мы чувствуем фохат, — не растерялась девчушка. — Это особый дар.

— Дар — это не более чем семечко риса, которое по счастливой случайности оказалось у каждого из вас, — назидательно произнес я, оглядев обступивших меня мальцов. — Его еще нужно взрастить. Учителя — ваши помощники на этом пути: они подсказывают, как правильно ухаживать за семечком, чтобы оно росло лучше. А вот что из него вырастет — зависит уже от вас. Насколько вы будете прислушиваться к советам наставников и работать над собой — таким и будет ваш «урожай».

Дети уставились на меня с таким восторгом, что даже стало немного неловко.

— А кто твой учитель? — неожиданно спросила девочка. — Ты — сильный, сразу видно.

— Чжан Лучань, — не думая, произнес я, осекся. Возникший в воображении образ учителя развеялся, оставив меня один на один с собой. Я встряхнулся и продолжил: — То есть Чжан Лучань, один из сильнейших заклинателей Дома Шипа, учил меня прежде. Сейчас мой наставник — старейшина Тэнг Цзымин.

— Ого! — хором уважительно протянули дети.

— Старший брат Вэй говорил, что он сильный, но очень строгий, — заметил один из мальчишек.

— А с вами, мальчишками, так и надо, — «ущипнула» его девочка.

— С чего вдруг? — возмутился малец.

— Чтобы не были такими тряпками, как Жаолинь, и могли постоять за себя.

Жаолинь и второй мальчик хотели было ответить, но я остановил их.

— Потом будете выяснять отношения. Кто ваш учитель?

— Младший мастер Тэнг Сяован, — ответила девочка.

— Хорошо. Я поговорю с мастером Сяованом по поводу Чэнфу.

Не знаю, как отнесется ко мне и моим словам мастер Сяован, но доложить о случившемся у пруда я обязан.

— А вы ступайте заниматься, если хотите стать сильными заклинателями.

— Лучшими в Доме Лозы! — поправил меня еще недавно глядевший в землю Жаолинь.

— Всё в ваших руках.

Я улыбнулся малышне, кивнул на прощание и зашагал к дому. Медитировать в промокшем насквозь ханьфу в мои планы не входило.

***

Переодевшись, я направился прямиком в сливовую рощу. На этот раз Вэя там не оказалось. Да и вообще никого.

Цветущие нежно-розовые деревья слегка покачивались на ветру, будто радуясь нашей встрече. Вторя сливам, приглушенно шелестел родник. Я опустился на колени рядом с источником, зачерпнул кристально-чистую ключевую воду, плеснул в лицо, пригладил влажными руками волосы и протер шею. Повторил омовение несколько раз, ощущая, как вместе с пылью и потом исчезает груз душевных переживаний.

Каждый раз поражаюсь эффекту местного родника. Похоже, здесь и вправду некогда жил великий заклинатель. Прошли годы, сам мудрец давно отправился на Небеса, а эти сливы, родник и замшелые валуны сохранили частичку его души и радушно делятся ею с теми, кто приходит сюда.

Я устроился на одном из камней.

Гладкая, нагретая солнцем поверхность щедро делилась теплом. Как тут хорошо! Безмятежно! Я позволил мыслям плыть вслед за облаками и сам не заметил, как впал в полудремотное состояние, растворился в окружающем мире. Стал камнем, цветущей сливой, облаком в небе, червем в земле. Но в первую очередь, все же камнем.

Шевелиться не хотелось. Любое движение вокруг вызывало недоумение. Зачем? Тратить силы и фохат на какое-то глупое мельтешение? Еще чего! Мне-камню и так хорошо. Нет, «хорошо» звучит чересчур блекло для охватившего меня состояния. У-вэй — вот как это называется. Ни забот, ни волнений, ни страхов. Привычные чувства исчезли, остались в прошлой жизни… Я ощущал себя самым счастливым существом на земле. И ничего мне больше было не нужно. И никто не нужен.

Даже явившийся в мой сон дух. Или демон?

Как я не силился, мне не удавалось толком разглядеть его. Черты были зыбкими, размывались. Так бывает во сне или когда пытаешься увидеть человека, спрятавшегося за водопадом. А потом дух сделал шаг навстречу, и скрывавшая его завеса спала.

Кем бы ни был вторгшийся в мой сон гость, выглядел он как человек.

Девушка! Красивая девушка! Пожалуй, красотой незнакомка не уступала наставнице Юи, а то и превосходила ее. Изящная линия бровей, напоминавших крылья ласточки, правильные черты лица, гордый изгиб шеи, покатые плечи, тонкие запястья. Черные — словно тень летящего ворона — волосы и очень светлая, не знавшая солнца кожа.

Темные омуты глаз смотрели на меня требовательно и в то же время с любопытством. Девушка разлепила алые, будто капля киновари на снегу, губы и что-то произнесла. Или спросила?

Я не услышал ни звука. Не дождавшись ответа, незнакомка повторила вопрос. И еще раз. Я попытался угадать слова по движению губ, но все равно не понял, чего она от меня хочет.

Между бровей незнакомки появилась складка, глаза сузились, губы недовольно поджались. Заинтересованность во взгляде сменилась раздражением. Она крикнула что-то, решительно шагнула навстречу и… растаяла, словно утренний туман под жаркими лучами солнца.

Я открыл глаза. Огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Похоже, я позволил сознанию улететь слишком далеко от тела.

От валуна все еще веяло теплом, хотя солнце уже налилось предвечерней краснотой и клонилось к закату. Вот так дела! Получается, я провел в медитации часов шесть, не меньше… А кажется, прошла всего пара мгновений! Великий Дракон, что еще за выкрутасы со временем?!

Размяв затекшие ноги, я слез с валуна, огляделся. Сад был в точности таким же, как несколько часов назад. Журчал, что-то нашептывая, родник. Задумчиво молчали сливы.

Перед глазами все еще стоял образ незнакомки из видения. Подчиняясь внезапному порыву, я благодарно поклонился этому месту, развернулся и бодро зашагал в сторону деревни. На душе было легко и радостно.

***

У дома меня (вот так неожиданность!) поджидал Жаолинь. Он сидел на лавочке и что-то бубнил себе под нос, но, завидев меня, вскочил и робко шагнул навстречу.

«Опять куда-то влип?» — пронеслось в голове.

— Что-то случилось?

— Да… то есть, всё хорошо, — сбивчиво ответил мальчишка. — Я просто зашел… поблагодарить… за то, что спас меня сегодня.

Слова давались ему нелегко, но Жаолинь и не думал отступать. Я усмехнулся, вспомнив его утреннее заявление. Настроение было хорошим, и я решил немного подшутить над ним.

— Это честь для меня, будущий глава Дома, — я поклонился.

— Смеешься? — смутился и, похоже, обиделся мальчишка.

— Прости, — я положил руку ему на плечо и как можно серьезнее произнес: — Умение благодарить — качество, которым непременно должен обладать сильнейший заклинатель Дома. Сегодня ты сделал первый шаг к своей мечте.

Жаолинь даже вытянулся, чтобы казаться выше. И тут меня осенило:

— А какой второй шаг, помнишь? — прищурившись, спросил я.

На мгновение малец задумался, но тут же выпалил:

— Регулярные тренировки!

— Именно, — поднял я вверх палец. — А особенно, тренировки под присмотром хорошего наставника. Завтра утром я иду на занятие к старейшине Цзымину. Могу взять тебя с собой.

— К старейшине?.. — растерялся Жаолинь.

— Да, — кивнул я. — Говорил же утром, что он мой учитель. Или ты на радостях от спасения пропустил мимо ушей?

— Всё я слышал, — буркнул, надувшись, мальчишка: напоминание об утреннем купании явно задело его гордость.

— Ну так что скажешь, будущий глава Дома Лозы? Пойдешь со мной завтра на тренировку?

— Пойду, — неуверенно отозвался Жаолинь.

— Не слышу твердости в голосе, — покачал я головой. — Сильнейший заклинатель Дома колеблется?

— Еще чего! — вспыхнул мальчишка и тут же отчеканил. — Я иду!

— Такой настрой мне нравится, — похлопал я его по плечу. — Завтра в час змеи на этом же месте. И не вздумай проспать!

— Не дождешься, — дерзко ответил Жаолинь и, не прощаясь, умчался в сторону корпуса младших учеников.

Когда мальчишка скрылся, я поблагодарил Фу-сина [одного из трех звездных старцев, покровителя удачи и благополучия] за то, что все так удачно сложилось с заданием наставника Цзымина и с чувством выполненного долга переступил порог дома.

Глава двенадцатая

Чем ближе мы подходили к дому старейшины, тем медленнее переставлял ноги Жаолинь. Солнце поднялось над дальними холмами на целую ладонь, высушило росу на траве, и если мы будем ползти как улитки, то наверняка опоздаем к назначенному часу.

— Устал?

Все-таки преодолеть подъем в несколько сотен ступенек — нелегкая задача для ребенка. И если упрекать, то себя: что судил по собственным силам и не брал в расчет возможности своего подопечного.

— Нет, — покачал головой мальчишка, хотя подъем и впрямь его утомил. Признался: — Страшно. А если я не справлюсь? Вдруг мастер Цзымин, — в голосе Жаолиня прозвучало искреннее уважение и даже восхищение, — посмотрит на меня и решит, что я не подхожу? Он редко берет учеников, зато почти все они с первого раза проходили испытания на адепта. Даже сейчас все говорят о братце Вэе, что он круче некоторых мастеров, хотя и старший ученик.

Получается, Дом Лозы дал мне одного из лучших своих учителей? Следовало сообразить, когда выяснилось, что тренироваться я буду вместе с белобрысым. Но гордиться оказанной честью почему-то не получалось. Любому наставнику я предпочел бы учителя Лучаня.

Я опомнился: ворчу, словно покойная старуха Мо, а надо бы успокоить ребенка!

— Вряд ли он потребует того, что тебе не по силам.

Уверенности в моем голосе прозвучало меньше, чем я надеялся, и Жаолинь это почувствовал, нахохлился еще больше. Неужели белобрысый прав? Я действительно боюсь Тэнг Цзымина?

Обдумать мысль я не успел. Нас нагнал Вэй, несший на спине заливавшуюся смехом Шпильку.

— Расступись, черепахи! — крикнула нам Баожэй и тут же подогнала белобрысого. — Аху! Вперед, мой скакун! Лети как ветер!

Пробегая мимо, солнечный гений подмигнул, словно предлагая потягаться, кто быстрее доберется до вершины. Придурок! На выщербленных ступенях споткнуться, как нечего делать! Самого-то не жалко, если слетит вниз. А мелкая разобьется.

— Может, тебя тоже понести? — предложил я завистливо вздохнувшему Жаолиню.

Тот покачал головой, покраснел:

— Я же не девчонка. Заклинатель должен с честью выдерживать любые тяготы и преодолевать испытания.

Минут десять спустя, когда мы добрались, Шпилька уже нетерпеливо приплясывала у ворот.