Время Шута. Полемические заметки о прошлом, настоящем и будущем нашей цивилизации

Лепота!

А иногда на том не останавливались, запасались всем необходимым для счастья, возвращались на рабочее место и устраивали небольшой праздник без отрыва от производства.

В то время в шараш-монтаж-конторах уже начали бороться с пьянством, но пока ещё не слишком ретиво. Начальство понимало, что работники не роботы, а живые люди, которым надо иногда чем-нибудь скрасить унылое однообразие конторских будней.

Да и само любило порой немного расслабиться в окружении подчинённых, - так сказать, смычка с народом, - поэтому нередко закрывало глаза на небольшие отступления трудящихся от утверждённого рабочего графика.

Так что встречальщики обычно не горевали, что их оторвали от дел, махали руководителям страны и гостям с искренним воодушевлением.

При этом никто обычно не обращал внимание на то, что людей ставили вдоль Ленинского проспекта не сплошной толпой, а дискретно - в основном на перекрёстках.

Для чего?

Чтобы к кортежу не мог прорваться ни один автомобиль, сотрудники ГАИ (Государственной автомобильной инспекции), перекрывали прилегающие улицы и бульвары грузовиками, поливальными машинами, тракторами. Нередко просто останавливали проезжающую по своим делам технику, - пусть постоит, пока гости не проедут, а порой могли и специально её подогнать.

Но зачем показывать это высоким гостям, зарождать у них ненужные сомнения в единстве советского народа, отсутствии недовольных, за исключением отдельных болтунов-отщепенцев?

Вот и устраивали живые декорации из счастливых советских людей, отрывая их от учёбы и работы ради безопасности охраняемых лиц, а также для удовольствия гостей, которым, безусловно, было приятно, когда им машут их национальными флажками.

Такая вот безнравственная хитрость была придумана теми, кто по долгу службы обязан был заботиться как о безопасности "первых лиц" первого в мире социалистического государства, города которого были увешаны лозунгами о равенстве, братстве и счастье. А заодно и о его имидже, да и об удовольствии для гостей, которым, разумеется, было приятно видеть радость советского народа по случаю их прибытия.

Думаете, это что-то из ряда вон? В советской жизни такого г... было, как говорится, выше крыши.

Могу рассказать ещё об одном эпизоде "счастливой" жизни граждан СССР, уже из другой области.

"Ральго"

На рубеже 1970-х - 1980-х годов, благодаря нефтедолларам, в стране начали появляться, хоть и в небольшом количестве, импортные товары - одежда, обувь, продукты питания, и пр., невиданного советским людям дизайна и качества. Этот период до сих пор многие граждане вспоминают как хорошее, сытое время. Слава КПСС! Слава дорогому и обожаемому Леониду Ильичу! Слава классикам марксизма-ленинизма!

Но мало кто знал, что это порой были за товары.

Как известно, мяса в стране не хватало, в магазинах оно если и появлялось, то по качеству так себе: говядина - в основном жилы и кости, а хорошие куски отрубались для "своих". Если их и выкладывали на прилавок, то лишь один-два на лоток, и доставались они первым покупателям.

Некоторые особо предприимчивые работники советской торговли переправляли мясные части туш на "колхозные" рынки, где с них срезали синий штамп, свидетельствующий о принадлежности данного продукта к госторговле, и продавали по тамошним, рыночным, то есть повышенным, ценам. "Навар" распределялся между работниками рынка и магазина, не были обижены и проверяющие.

Свинина в магазинах была - жирная-прежирная, такие уж разводили породы, да и кормили свиней не сбалансированными кормами, а остатками еды и очистками, то есть помоями, которые собирали в баки, стоявшие во всех точках общепита, а также на лестничных площадках многоквартирных домов.

Баранина в продаже бывала не часто, и то - тощая, в основном кости с небольшим количеством мяса.

И вдруг, наряду с другими импортными продуктами, на прилавках магазинов Москвы и некоторых других крупных городов появилась красивая импортная (австралийская) баранина по госцене, - если не ошибаюсь, один рубль девяносто копеек. Для народа это стало очередным подтверждением заботы партии и правительства о советских людях.

Однако в 1982 году мне случайно удалось узнать про эту баранину страшненькую информацию.

В те годы, работая в научно-популярном журнале "Химия и жизнь", в поисках тем для рубрики "Короткие заметки" приходилось часто захаживать в библиотеки, рыться в иностранных научных журналах. Как-то в одном из них наткнулся на полунаучную-полурекламную статью, посвящённую кормовой добавке для овец, названной "Ральго". Она ускоряла рост животных, да и шерсть у них росла гуще и быстрее.

Точный состав "Ральго" не раскрывался, это была коммерческая тайна, сообщалось только, что такой замечательный эффект достигался за счёт удачно подобранного состава гормонов и витаминов.

У добавки был только один серьёзный недостаток: в зрелом возрасте у овец заметно увеличивалась частота появления раковых опухолей.

На качестве шкур, понятное дело, это не сказывалось, но вот что касается мяса - из-за того, что "Ральго" накапливалось в организме и очень медленно выводилось из него, мясо животных, которые его получали, было запрещено использовать в пищу людям.

У хорошего хозяина всё - в дело!

Порывшись в журналах подольше, удалось узнать, что "Ральго" в большом количестве закупала Австралия, где было развито овцеводство. Благодаря этому препарату рентабельность отрасли ощутимо повысилась, - на мировом рынке появилась дешёвая австралийская шерсть, из которой делали дорогие пиджаки, одеяла и прочие нужные вещи, а также дешёвые шкуры австралийских овец, которые шли на дублёнки и пр.

Не исключено, что возникшая в Европе мода на овчину, очень быстро распространившаяся и в СССР, была инициирована именно производителями шкур, либо изделий из них и из шерсти.

Мясного овцеводства в Австралии то ли вообще не было, то ли масштаб его был невелик, и на экспорт мясо не шло. Но ободранные туши овец и баранов, в которых накопилось Ральго (так называемое "мясо, подлежащее технической утилизации"), экономные капиталисты не сжигали, и на помойку не выбрасывали, а сбывали по низкой цене.

Кому и зачем оно было нужно?

В первую очередь его закупали США, частью для использования в производстве дешёвых кормов для неплеменных собак (кабысдохов не жалко, коли прибыль хорошая), частью для отправки в Африку, где вечно не хватало продовольствия.

То, что от него повышался риск умереть от рака, - ну, так это же если и произойдёт, то не сразу, а потом, спустя какое-то время, да и не со всеми, не в ста процентах случаев. А спасать африканцев, умирающих от голода, невзирая на то, что в их землях добывались так нужные Западу полезные ископаемые, надо было поскорее, и желательно не особо на то тратясь.

Также дешёвую австралийскую баранину стали закупать и внешнеторговые организации СССР, - и она появилась на прилавках советских магазинов.

Мою заметку о "Ральго", с изложением всех пикантных подробностей об особенностях этого препарата, редколлегия "Химии и жизни" пропустила, то ли случайно, по невнимательности, то ли наоборот, из желания довести эту информацию до читателей.

И цензура прохлопала - возможно, сотрудник "Главлита" не вчитался, либо не ходил в магазины для народа и не понял сути того, о чём писалось.

А может быть, наоборот - всё прекрасно понял, но ведь и в Главлите были порядочные люди, и даже в том страшном КГБ, от одного названия которого советских людей бросало в дрожь.

Фраза "Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо" в СССР была опошлена коммунистическими пропагандистами, и обычно воспринималась в негативном ключе, - мол, не чуждо всё низменное, мерзкое. Но ведь на самом деле человеческое - это порядочность, благородство, доброта, сострадание, что порой не зависело от места работы.

В общем, заметку напечатали, и хотя никакой официальной реакции на неё не было, вскоре после этого австралийская баранина из магазинов исчезла.

Конечно, "после" - не обязательно, что "вследствие", это могло быть простым совпадением. Но лично мне приятно было думать, что, возможно, я рисковал не напрасно.

"Что было, то было"

- так поётся в песне Григория Пономаренко на стихи Маргариты Агашиной. А из песни, как гласит старая поговорка, слов не выкинешь.

После подобного "заботливого отношения" к гражданам, примеров которого хватило бы не на одну книгу, а на многотомный труд, уже не кажется чем-то запредельным то, что людей в Стране Советов с детства и до старости принудительно гоняли на всевозможные "субботники" и "воскресники", в колхозы и совхозы, на овощные базы, стройки, уборку улиц и дворов...

Не только во время войны, когда решалась судьба государства, и от всех граждан требовались максимальные усилия, чтобы выжить в нелёгкой борьбе с реальными, а не вымышленными врагами, и не в годы послевоенного восстановления сильно пострадавшей страны, а в весьма спокойный период "разрядки международной напряжённости", называемый в то время "развиты́м социализмом", а позже охарактеризованный как "застой", когда страна купалась в нефтедолларах.

В те годы таджики, узбеки, казахи, киргизы и иные жители ныне независимых республик ближнего зарубежья были для жителей РСФСР - Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, - не "чурками", а равноправными гражданами общей страны.

Им не требовались визы, разрешения и т. п., чтобы получить "прописку" и работу в любом городе, даже в Столице, если они были готовы трудиться там, где требовались рабочие руки, - на заводах, на транспорте, в коммунальном хозяйстве, сельском хозяйстве и пр.

Не то, чтобы людей остро не хватало, с рождаемостью в стране вроде бы всё было в порядке, однако там, где требовалось всерьёз вкалывать, ощущался дефицит рабочих рук. Тем более, что общий настрой трудоспособных граждан как нельзя лучше отражала распространившаяся поговорка "Где бы ни работать, лишь бы не работать".

И если у штатных работников появлялась возможность себя не особенно утруждать, почему бы этим не воспользоваться? Для чего ломаться, здоровье портить?

"Пущай работает жалезная пила,

Не для того меня маманя родила",

как пелось в популярной блатной песне. Город отобрал у крестьян землю и скот, согнал в колхозы - так пусть горожане сами в них и трудятся.

Соответственно, город брал "шефство" над сёлами вокруг него, и пригонял "на помощь" школьников, студентов, служащих, - принудительно и без адекватной оплаты, а нередко и вообще без неё.

Впрочем, иногда на принудительные работы гнали и рабочих, не только подсобных ("чернорабочих"), но даже квалифицированных, от станка. Этим за труд платили, - свои права они знали и отстаивать любили. Попробуй обидь рабочего в пролетарском государстве, если только он не выступает против самих основ и партийных начальников.

Иногда городским батракам удавалось, пользуясь случаем, чего-нибудь упереть - кочан капусты с овощной базы, или горсть гвоздей со стройки, зачастую не столько ради обогащения, сколько в качестве своего рода протеста.

Разумеется, большинство советских людей, когда их гнали исправлять недочёты руководителей, затыкать дыры в народном хозяйстве, или вкалывать за лентяев и хитрованов, плевалось, чертыхалось, проклинало рабовладельческий советский строй, но подчинялось.

А что поделать - иначе могли выгнать из института, или с работы, после чего уже никуда не брали, кроме как в дворники, или убирать ту же самую картошку, либо мести ту же улицу, но уже не периодически, "в порядке шефства", а постоянно.

Правда, тогда уже к ним "на помощь" пригоняли бы бедолаг, выполнять ту самую работу, которую те, кто трудился официально, ленились выполнять хорошо и в полном объёме.

Так сказать, парадоксы социализма.

Кому в СССР жилось хорошо

Впрочем, овощную базу в этом ряду я упомянул, конечно же, зря, что называется, увлёкся, - именно туда на постоянную работу чаще брали "по блату", то есть по знакомству, так же как на мясокомбинаты, колбасные и ликёроводочные заводы, прочие интересные производства, где было, что "выносить", то есть воровать, для собственного потребления и продажи.

Это позволяло несколько компенсировать низкую зарплату и отсутствие в магазинах нужных товаров. "Несунов" было - сотни тысяч, если не миллионы. Их семьи, конечно же, жили не так хорошо, как начальство и представители привилегированных профессий, то есть те, кто имел доступ к "спецраспределителям" или "столам заказов", но всё же получше, чем те, кто не воровали.

Один из многочисленных анекдотов на эту тему, появившихся в период так называемой "разрядки" (улучшения отношений с недружественными государствами), когда от оборонных предприятий стали требовать налаживать выпуск дефицитных "товаров народного потребления".

"Сосед спрашивает соседа, работающего на оружейном заводе: - У вас что-нибудь полезное начали выпускать? - Да, раскладушки. - А можешь мне одну вынести? - Ты понимаешь, уже несколько раз пытался по частям выносить, но дома как ни соберу - всё ручной пулемёт получается".

Не знаю, как в действительности обстояло дело именно на оружейных заводах, но вот о том, как "тырили" на пищевых производствах, можно писать многотомные романы. Где-то удавалось договориться с охраной, чтобы пропустили за "мзду" (деньги, бутылку водки или часть выносимого добра), где-то придумывали хитроумные способы, как вынести незаметно, не попавшись охране.

Работницы мясокомбинатов приматывали мясо и мясные изделия бинтами под юбками. На водочных заводах продукцию наливали в резиновые грелки и также приматывали к телу под одеждой. Всевозможную продукцию перебрасывали через забор, где это подбирали сообщники...

Работники общепита выносили с работы краденные продукты сумками. Работники торговли "химичили" с весами, недовешивая по 5-10-20-50 и более граммов, которые в итоге складывались в десятки и сотни тонн. Их чаще не уносили, а продавали, тут же, на месте, - "в карман" себе, начальству и проверяющим.

Разливные квас и пиво разбавляли водой прямо там, где продавали, - воду подводили к бочке на колёсах для того, чтобы мыть стеклянные кружки (одноразовых стаканов не было), заодно отходящий от мойки шланг засовывали прямо под крышку бочки, не скрывая, и вся очередь делала вид, что не видит этого, так как все понимали - только заговори, и торговка разорётся и перестанет наливать.

Сметану разбавляли кефиром, для густоты размачивая в этом миксе бумажные салфетки...

Как-то мне рассказали такую историю: девочка зашла в гости к школьной подружке, мать которой работала кондитером в известном московском ресторане. Детей гостеприимно усадили пить чай, при этом налили в вазочку сгущённое молоко, но не из продаваемой в магазине жестяной баночки размером со стакан, а из трёхлитровой стеклянной банки.

Дома девочка наивно спросила родителей, почему же они покупают сгущёнку только маленькими баночками, - мол, давайте тоже будем покупать большими банками. Родители похихикали и перевели разговор на другую тему.

В общем, воровали кто как мог.

"Всеобщее равенство"?

Сегодня те, кто, так сказать, имели доступ к кормушке, или росли в таких семьях, с ностальгией вспоминают сытое прошлое детских лет, былые блага, получаемые или присваиваемые родителями, и с пеной у рта спорят в соцсетях, доказывая, что в СССР жизнь для простого народа была ну просто райской.

Разумеется, взрослые не посвящали детей в подробности, но ведь детишки вырастают, умнеют, - неужели они до самой старости так и не оглянулись вокруг, не обратили внимание на то, как жило большинство советских граждан?

Извините, но трудно поверить в то, что кто-то мог не заметить, не понять очевидный факт: в Советском Союзе большинство благ были доступны далеко не всем, а только лишь тем, кто имел определённое положение в советском обществе, официальное или неофициальное. Всё то же, что и в капиталистических странах, только под болтовню о "равенстве" и "справедливости".

Максимум благ было в первую очередь у "номенклатуры" - правящей элиты, утверждаемой партийными органами, поменьше - у партийных и хозяйственных руководителей, в зависимости от ранга, ещё меньше у тех, кто обеспечивал стране и партии защиту от внутренних и внешних врагов (армия, спецслужбы), а также нормальное функционирование государства, включая крайне необходимую партии идеологическую обработку советских граждан (писателей, поэтов, журналистов и пр.).

При этом в стране не было официального табеля о рангах, - так сказать, "цветовой дифференциации штанов". Помните в фильме "Кин-дза-дза": "Меня на планету, где не знают, кто перед кем должен приседать? Чушь". Даже в дикой природе у всех стайных животных и птиц существует иерархия, так называемый "порядок клевания" - первыми едят вожаки, самые сильные и умные, последними - самые слабые и глупые.

В СССР цветовая дифференциация штанов и порядок клевания существовали неофициально, без чётко прописанных правил, кому перед кем приседать, кому кушать первым и обильно, а кому последним и скудно. На словах все были равны.

При этом возносились вверх и падали вниз быстро: позавчера ты рабочий, вчера орденоносец, сегодня нарком (народный комиссар, то есть министр), завтра арестуют и выбьют показания, что шпион, вредитель, враг народа, послезавтра расстреляют и сожгут, а пепел сбросят в общую яму, и никто не будет знать, какую именно, - так сказать, ускоренный цикл взлёта и падения.

Как боролись с экономическими преступлениями

Не знаю, как в других странах, а в "Стране Советов", из-за активного строительства счастливой жизни, спокойные периоды бывали редко и продолжались недолго. Законы существовали не тысячелетиями, не столетиями, а хорошо, если десятилетиями.

Причём они, вопреки римскому праву и одному из основополагающих принципов международного права (как и сегодняшнего российского) могли иметь обратную силу.

Что это значит? В цивилизованном государстве закон действует только на будущие события, а в нецивилизованном - и на прошлые, когда что-то не считалось преступлением, или наказание было мягче.

Например, в СССР то вводили смертную казнь, то отменяли, потом снова вводили и применяли её к тем, кто уже что-то совершил ранее (или - якобы совершил).

Сколько всего было расстреляно за "шпионаж", "вредительство", "контрреволюцию" и т. п. - до сих пор точно не известно, цифры разнятся, но явно больше миллиона человек (это не считая убитых персоналом сталинских лагерей, в наказание за "плохое поведение", в назидание пока ещё не подохшим, а порой и для развлечения).

Впоследствии большинство репрессированных и расстрелянных реабилитировали, в связи с отсутствием вины, многих посмертно, и родственникам выдали соответствующие справки, для утешения (о компенсации речь не шла).

За экономические преступления смертную казнь то вводили, то отменяли. В 1962 году в очередной раз ввели, и больше не отменяли, впредь до развала СССР. Причём суды сразу же стали приговаривать к расстрелу за преступления, совершённые ранее, в прошлые годы, - хозяйственников, директоров магазинов и пр.

Со временем оказалось, что не все из расстрелянных были виновны, но ни в те годы, ни даже сейчас оживлять казнённых человечество не научилось.

Всего с 1962 по 1991 год в СССР за хозяйственные преступления было расстреляно 24 тысячи человек. Сколько из них без вины, в скольких случаях суды не учли смягчающих обстоятельств, - такой статистики нет.

При этом число хозяйственных преступление в стране не уменьшалось, а, наоборот, росло из года в год. Люди хотели жить хорошо и надеялись на лучшее, то есть на то, что не попадутся, или сумеют выкрутиться.

Конечно, это относилось не только к хозяйственникам, но и к тем, кто был обязан бороться с экономическими преступлениями.

Например, следователь теоретически мог сильно подпортить жизнь директору магазина, - посадить за воровство и нарушение правил социалистической торговли. Однако желания делать это у него могло и не быть. Например, потому, что директор был родственником, либо снабжал его "дефицитом", а то и передавал шелестящие купюры.

Также он мог иметь высокопоставленного покровителя (как говорят сейчас - крышу), найти тропиночку к сердцу начальника следователя, а то и начальника начальника, после чего следователь получал не купюры и "дефицит", а "люлей" и распоряжение "отклеиться".

Не послушаешься - самого уволят, а то и посадят, чтобы не мешал, найдя или создав для повод для обвинения в нарушении закона.

В условиях тотального "дефицита" возможность обеспечить чем-либо или угодить, оказать нужную услугу ценилось не меньше денег, поэтому на особом положении, - и в смысле снабжения, и правовом, - были не только начальники всех рангов, но и те, кто работал на "хлебных" должностях в сфере торговли, общепита, обслуживания, - повара, мясники, официанты, банщики и пр. Либо - на таком производстве, где было, что тащить.

"Поделом вору и мука"?

Не удивительно, что у всех, кто легально или нелегально имел доступ к благам, недоступным простым гражданам, жизнь была сытая, порой даже "райская", - в материальном плане. Хотя многим раньше или позже приходилось за это расплачиваться. Вообще-то в том, что со временем приходится расплачиваться за грехи, собственные, а иногда и своих предков, нет ничего удивительного. Так всегда было, есть и будет.

Чем расплачиваться? Номенклатура нередко наживала инфаркты и инсульты в борьбе за должности, ведь их надо было сначала заполучить, а потом удержаться, не слететь со своего кресла, лишившись всех благ, а нередко свободы и даже жизни.

А воры, мошенники, "несуны" наживали те же инфаркты и инсульты из-за страха попасться, понимая, что могут заплатить за свой временный достаток свободой и даже жизнью. Они были как куры, среди которых бродили "лисы" - представители контролирующих, проверяющих и карающих структур.

"Куры" могли долгое время собирать "зёрнышки" и "червячков", а "лисы" могли тихо-мирно получать от них свою долю, и даже делиться с вышестоящими. Но если появлялась весомая причина, то и "кур", и "лис", и даже их начальников, вплоть до руководителей высоких рангов, могли схватить и утащить, то есть завести уголовное дело, со всеми вытекающими последствиями.

Конечно, обо всём этом знали только взрослые, да и то лишь те, кого это касалось, а детишки, росшие в таких семьях, сегодня вспоминают то сытое время с умилением, и готовы глотку перегрызть любому, кто сегодня не разделяет их любви к социалистическому прошлому, поскольку пока ещё не впал в склероз и маразм, и хорошо помнит, как приходилось выживать, выкручиваться, перебиваться.

Это - о материальной стороне жизни в СССР.

Что же касается моральной, то тут было ещё хуже, - тотальная ложь, страх, лицемерие, необходимость делать как все, говорить как все, голосовать как все, выполнять приказы, распоряжения и просьбы начальства, даже преступные, при этом постоянно клясться в своей лояльности и любви к Коммунистической партии, Советской власти и их представителям.

Не только в военное время, но и в мирное положено было подчиняться установленным партией и правительством правилам. Например, разводы в стране официально не были запрещены, однако инициатора развода с нелюбимой женой или нелюбимым мужем наказывали - объявляли строгий выговори, а могли и исключить из партии или комсомола.

Под страхом наказания нельзя было отказываться ехать в командировку, а то и в колхоз, на неделю-две-месяц, даже если семья оказывалась из-за этого в тяжёлом положении. Мою коллегу заставляли поехать в колхоз "всего лишь" на неделю, когда у неё заболел ребёнок. Муж в советское время не имел права получить больничный по уходу, а ежедневно ходить на работу, оставляя на весь день больное малолетнее чадо (годика три-четыре) в одиночку, в запертой квартире, - не вариант.

Найти на неделю няню в короткий срок она не смогла, взяла больничный, но потом её вынудили уволиться "по собственному желанию", - а при отказе в таких случаях увольняли "по статье", придравшись к какой-нибудь чепухе, после чего на работу по специальности никто не брал, разве что дворником или уборщицей.

Если кто-нибудь уверяет, что ни с чем таким не сталкивался, - при этом не врёт, и не совсем идиот, не способный заметить, что происходит вокруг него, а действительно не сталкивался, с детства и до седых волос, - ну что ж, я, пожалуй, могу поверить в такое чудо, но только после того, как своими глазами увижу, что брошенный камень падает вверх, сваренный петух выпрыгивает из кастрюли и бегает по улице, кошка записывается на международный шахматный турнир и обыгрывает там всех гроссмейстеров.

Впрочем, наше славное социалистическое прошлое - важная, но далеко не главная тема данных заметок. Позже мы к ней ещё вернёмся, но пока поговорим о другом.