Время Шута. Полемические заметки о прошлом, настоящем и будущем нашей цивилизации

Их вполне можно приравнять к идеологической диверсиям, разумеется, направленным не только против России и её союзников, но и, — возможно даже, в первую очередь, — против собственных народов, которые всё, что предназначено пиплу́, не задумываясь, хавают.

Разумеется, это негативно сказывается на мозгах граждан, особенно юных, не имеющих ещё пока иммунитета ко всяким глупостям и мерзостям, и нередко даже путающих это с «приколами».

Зачем же портить мозги собственного народа? А затем, что народ с хорошо работающими мозгами высшему руководству не нужен, — нужны работники и потребители, желательно в одном лице. Пусть производят что-то для других, и сами потребляют то, что произвели другие: товары, услуги, развлечения...

Прибыль — на счета бизнесменов, налоги — на содержание чиновников, и всем хорошо: свобода, демократия, одним словом — Рай.

«Вперёд, Америка»?

Думается, что великие американские умы прошлого, авторы бессмертных, по праву занявших место на золотой книжной полке человечества, — Теодор Драйзер, Марк Твен, Джек Лондон, О. Генри, Гарриет Бичер-Стоу, Уильям Фолкнер и др., — посмотрев нынешние американские мультсериалы, ужаснулись бы, до чего докатилась их родная страна. Но сегодня в США они не в почёте, их произведения находятся под запретом, потому что они якобы «могут обидеть» ту часть населения, которую теперь называют «афроамериканцами».

Хотя на самом деле, конечно же, книги великих североамериканских писателей вряд ли могут кого-то «обидеть», кроме политиканствующих демагогов, да ещё, — если называть вещи своими именами, — долбанных чернозадых и белозадых наркоторговцев, сбывающих свой товар чёрным и белым дебилам, у которых не хватает ума не вляпываться мордой в чужие и собственные экскременты.

Надо ли извиниться за «нетолерантность» данного высказывания? Лично я не испытываю предубеждения против людей с любым цветом кожи, любого вероисповедания и даже с отсутствием оного, но не считаю нужным миндальничать с подонками, к какой бы расе они не относились. По-моему, «своих» и «чужих» надо определять не по расе или цвету кожи, а по нравственным и умственным качествам.

Не сомневаюсь, что читателю понятно, чем не устраивают политиканов и наркоторговцев хорошие, умные, добрые книги: ведь они способствуют развитию мозгов и воспитанию нравственности. А невежественным безнравственным стадом проще управлять, то есть манипулировать, гнать в нужном направлении, ему легче сбывать всевозможные ненужные и даже вредные товары, в том числе наркоту.

Писатель-гуманист Рэй Бредбери в фантастическом романе «451 градус по Фаренгейту», вышедшем в начале 1950-х годов, фактически спрогнозировал будущее западного мира, основываясь на тех процессах, которые он имел возможность наблюдать.

Почти четверть века спустя после выхода этого романа в свет, в середине 1970-х годов, в Москве проходила выставка «США 200 лет».

На ней экспонировалась масса того, что для советских людей было интересным и даже удивительным: от копии Декларации независимости США и легендарного американского оружия двухсотлетней давности, — Кольтов, Винчестеров, — до удивительного аппарата «Ксерокс», на котором приветливо улыбающиеся стендисты охотно копировали бумаги, предлагаемые им посетителями выставки.

Советские граждане, ранее не видевшие ничего подобного, выстраивались в очередь, протягивая для копирования всё, что у них с собой имелось, включая личные документы, — паспорта, комсомольские билеты, различные удостоверения, пропуска и пр. Документы стендисты брали в первую очередь, — и могу предположить, что собранная на выставке коллекция сканов впоследствии была небесполезна спецслужбам США и некоторых других стран НАТО.

В те годы в Советском Союзе для получения копий использовали рэмы — ротационные электрографические копировально-множительные машины. Но со временем в стране стали появляться и ксероксы, разумеется, не в частных руках, а в организациях и учреждениях. Их ставили в запираемых помещениях, пользоваться ими можно было только с письменного разрешения «уполномоченных сотрудников».

Долгие годы я считал, что таким образом власти пытались предотвратить копирование и тиражирования запрещённой литературы — книг, листовок и т. п. Но после развала страны была рассекречена причина тщательного контроля за ксероксами: нашей разведке стало известно, что американский спутник, пролетая над территорией СССР, снимал с них информацию, то есть их спецслужбы были в курсе всего, что копировалось. Ограничения на использование ксероксов, помимо прочего, позволяло предотвратить утечку важной информации.

Пиариться они всегда умели

Во время работы выставки в залы выносили пачки больших красочных каталогов, которые быстро расхватывали посетители. Отличные фотографии картин буржуинской жизни, качественно напечатанные на мелованной бумаге, поражали воображение советских людей.

Помню одну из фотографий этого каталога, во весь разворот, запечатлевшую урок в обычной, — не элитной! — американской школе: учительница сидит на удобном мягком стуле, и, нежно улыбаясь ученикам, читает им книжку. Белые, чёрные, восточные детки, со счастливыми лицами, одетые не в школьную форму «немаркого» цвета, как у нас в те годы, а в красивые разноцветные одежды, сидят вокруг неё на большом мягком ковре, кто-то даже и лежит.

Те, кто поближе — слушают, кто подальше — играют в красивые, не похожие на продававшиеся в советских магазинах игрушки, к которым привыкли советские дети и взрослые: складывают кубики, катают машинки, баюкают кукол и плюшевых мишек... Некоторые дети разговаривают друг с другом. Никаких парт, учебников, тетрадей, домашних заданий, зубрёжки, вызовов к доске, — лепота, свобода, демократия!

И это — в середине 1970-х годов, когда в СССР одновременно по всем трём существовавшим у нас в то время телевизионным каналам шамкал и чмокал увешанный незаслуженными орденами «наш дорогой» Леонид Ильич Брежнев, читая по бумажке свои длинные речи, написанные помощниками, о том, как хорошо живётся советскому человеку — строителю коммунизма.

А октябрята и пионеры в выходные дни, вместо того чтобы помочь родителям по дому, или навестить бабушек и дедушек, отдохнуть, поиграть, почитать, поразвивать свои мозги, батрачили на родное государство: собирали металлолом и макулатуру, мыли окна в классах, убирали школьные дворы, пололи грядки в «подшефном» совхозе...

Их с детства приучали к бесплатному труду на благо отечества, к тому, что необходимо «помогать» стране, ограбившей всех, у кого было мало-мальски ценное недвижимое или движимое имущество, стране, в которой безжалостно убивали их дедов и прадедов, жестоко эксплуатировали их родителей, — недоплачивали за труд, гоняли, так же, как и детей, на всевозможные подсобные работы — в колхозы, на овощные базы, стройки, уборку улиц, и пр., в лучшем случае за гроши, а чаще вообще без какой-либо оплаты.

Понятно, как реагировали советские люди на американскую фотографию. Не все родители даже показывали её своим детям, чтобы у тех не возникали ненужные вопросы и сомнения.

Анекдот, ходивший в те времена:

«Учительница рассказывает детям: — Самые лучшие игрушки — в Советском Союзе, самые вкусные сладости — в Советском Союзе, самые счастливые дети — в Советском Союзе... Танечка, а ты чего плачешь? — Хочу в Советский Союз!».

Кто-то им завидует?

Известно, чем обернулась такое «образование» для американцев, выросших в атмосфере «свободы» от планомерной учёбы, а в результате, фактически, — от «ненужных», для среднестатистических потребителей, знаний, усвоение которых, может быть, никогда и не пригодится, но развивает мозги, приучает эффективно ими работать.

Не так давно интернет обошла групповая фотография американской команды, победившей на международной научной олимпиаде, — там одни только азиатские лица, ни одного европейского или афроамериканского. Гамбургероедам современная наука не по уму.

В начале двухтысячных годов мой знакомый, учёный-биолог, уехал в США. Не потому, что не патриот, — просто на родине в то время не выделялись деньги на медицинские исследования, которыми он занимался, не выпускались и не закупались современные приборы, а на месячную зарплату учёного семья не могла прожить и недели.

Переехав в Америку, он писал, что в прекрасно оборудованной американской лаборатории, куда его пригласили, есть все нужные приборы. А если чего-то нет, но вдруг неожиданно понадобится, надо не заявку составлять и долго согласовывать, а потом ждать, пока выделят деньги (хорошо, если на следующий год, а не позже), закажут у производителя или дилера (также неизвестно, когда сделают и доставят), либо заключат договор на закупку в другой стране (если повезёт договориться о выделении валюты), привезут, отладят...

В Штатах такие вопросы решались намного проще и быстрее: достаточно было лишь сказать руководителю лаборатории, что требуется, и всё нужное быстро появлялось, — пользуйся, работай.

Научным работникам отрываться от своих дел не надо, им платят деньги не за решение хозяйственных и т. п. задач, и не за потерю времени в ожидании поставок чего-либо нужного, - их дело заниматься наукой, не отвлекаясь на пустяки. А быстро доставить потребовавшийся прибор — работа менеджера. Как он решит поставленную задачу — купит ли, обменяет, возьмёт напрокат, и у кого — производителя, дилера, в другой лаборатории, — это учёных не касается.

Без сомнения, разумная система. Но «прикол» в том, что научные работники в этой лаборатории — сплошь индийцы, китайцы, русские, а единственный американец — руководитель, то есть управленец, менеджер. Обучиться управлению коллективом американцы могут, а работать на сложных научных приборах, вести исследования, — нет?

Это напомнило мне старый советский анекдот:

«В СССР запустили в космос ракету с двумя обитателями на борту — гражданином небольшой союзной республики, и человекообразной обезьяной. Её на случай выхода из строя автоматики обучили при загорании контрольной лампочки нажимать на кнопку, включавшую систему охлаждения. А космонавту дали инструкцию: корми обезьяну три раза в день и не трогай руками никакие приборы и кнопки».

Великий американский гуманист Рэй Брэдбери, наблюдая движение американского общества в сторону деградации, предполагал, к чему всё может в конце концов прийти.

Помните, чем у него в романе всё закончилось для страны, большинство граждан которой перестало брать в руки книги, только смотрело телесериалы, беседуя с экранными «гостями» в качестве ещё одного персонажа, зачитывая реплики по присылаемым сценариям?

Если ещё не прочитали эту замечательную книгу, — обязательно прочтите, и передайте её своим детям, им будет полезно. Надеюсь, что концовка у Брэдбери — не предвидение, а предостережение. Никому не пожелаю такого, а вот задуматься стоит всем, у кого мозги ещё не атрофировались, вне зависимости от страны проживания.

Миф или мифологизация?

Всё, что происходит там, «у них», конечно же, не моё дело, — как хотят, так и живут. Их право. Но то, что тупые и аморальные американские, британские и пр. мультики, противоречащие религиозным нормам и светским культурным традициям, разрушающие веками устоявшиеся нравственные ценности и навязывающие иные, чуждые нашей культуре, демонстрировали у нас, пусть и не на центральных, а на «коммерческих» ТВ-каналах, — это ещё не одно десятилетие будет сказываться на умственном и моральном состоянии общества.

Сейчас мультсериалы такого рода показывать по ТВ перестали. Но отупляющие всё ещё активно крутят.

Думается, что было бы правильным создать группу из педагогов, психологов и социологов, которая изучила бы их влияние на умы детей и взрослых, и выдала рекомендации, как эффективно воспрепятствовать оглуплению населения и разрушению культурного кода.

Что касается «новых европейских ценностей», навязывание которых у нас сейчас запрещено, но в некоторых «демократических» странах продолжается, — невольно вспоминается описание событий многовековой давности, происходивших с Содомом и Гоморрой.

Атеисты считают это мифом, сказкой. Но по мнению некоторых учёных, это может быть не миф, а мифологизация, что есть, по определению писателя Юрия Додолева, «генерация художественного образа на базе реальных исторических событий».

«Википедия»* пишет об этом:

«Согласно данным недавно опубликованного исследования, легенда об уничтожении Содома может быть связана со взрывом астероида над городом Телль-эль-Хаммам (современная Иордания). Предполагается, что около 1650 г. до н. э. в этом районе произошёл атмосферный взрыв астероида мощностью 12—23 мегатонн, и в результате площадь около 50 километров в диаметре была покрыта слоем соли (вероятнее всего из Мёртвого моря), и порядка 120 поселений были заброшены на 600 лет. Исследование было неоднозначно принято научной общественностью.

Упоминание о Содоме встречается в сочинениях Страбона "География", у Иосифа Флавия в "Иудейских древностях", в сочинениях Корнелия Тацита.

Название Содома, от которого также произошло понятие "содомия", стало нарицательным для обозначения девиантного сексуального поведения».

Девиантное — это отклоняющееся от нормы, ненормальное. Не для какой-либо группы людей, страны или даже нескольких дружественных стран, а для человеческого общества в целом, для которого это может стать опасным. Маленькая родинка, разрастаясь, превращается в раковую опухоль, которая убивает организм.

Не случайно Господь сурово покарал грешников. Что именно там взорвалось над городом Телль-эль-Хаммам, мощностью 12—23 мегатонны, астероид или что-то иное, нам достоверно не известно, но взрыв явно был чудовищным, коль территория размером почти в две тысячи квадратных километров оказалась заброшенной на 600 лет, — более половины тысячелетия.

Кстати, странно, что именно эта цифра — примерно пять веков, плюс-минус век, — ещё не раз будет фигурировать далее, в рассказах о различных малопонятных нам событиях прошлого.

Как это описывается в Библии

«И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма;

сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю.

И обратились мужи оттуда и пошли в Содом; Авраам же еще стоял пред лицем Господа.

И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым [и с праведником будет то же, что с нечестивым]?

может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь, и не пощадишь [всего] места сего ради пятидесяти праведников, [если они находятся] в нем?

не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?

Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие.

Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел:

может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять.

Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока.

И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать.

Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати.

Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти.

И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место».

Авраам использовал в разговоре с Господом приём, позже названный парадоксом кучи. Его сформулировал в IV веке до нашей эры древнегреческий философ-идеалист, мастер парадоксов и софизмов Евбулид из Милета, загадочного города, о котором будет рассказано ниже: если удалять из кучи в миллион зёрен по одному зёрнышку, с какого момента она перестанет быть кучей?

В данном случае Господь счёл, что если не уничтожить этот рассадник греха — Содом, не выжечь этот клоповник, чтобы зло не распространялось дальше, то вред от этого будет бо́льшим, нежели гибель менее десяти праведников. Безусловно, тяжёлое решение, вынести которое по силам только Господу.

Как в Петрограде начинался большой бунт

История изобилует примерами того, что доброе, казалось бы, решение приводило к серьёзным негативным последствиям, которых можно было бы избежать, приняв иное решение, казавшееся «недобрым», жестоким. Но людям принять это зачастую не удавалось.

Вот пример из нашей недавней истории. Подробности этих событий, с фактами и ссылками на источники, есть в моей книге «Разбирая завалы лжи. О некоторых легендах и мифах советского периода».

Зимой 1916—1917 года в Российской империи возникли перебои с хлебом, — отчасти из-за неразумной экономической политики, отчасти из-за того, что даже собранное зерно не могли вывезти с заготовительных пунктов по причине отсутствия вагонов и топлива для локомотивов. Вместо запланированных 772,1 млн пудов хлеба в государственные закрома удалось собрать только 170 млн пудов — 22 процента.

В Москве, Киеве, Харькове, Одессе, Чернигове, Подольске, Воронеже, Иваново-Вознесенске и других городах были введены карточки на хлеб. Но и это не сильно помогло, — тысячные толпы стояли в очередях без уверенности отоварить карточки, а в таких городах, как Витебск, Полоцк, Кострома, население начало голодать, поскольку именно хлеб был для малоимущих основным продуктом питания.

В середине февраля 1917 года перебои с хлебом возникли даже в столице Российской империи — Петрограде.

По одной из версий, эшелоны с хлебом (зерном? мукой?) застряли из-за снежных заносов, по другой это была провокация, устроенная одним из руководителей министерства путей сообщения Ю. В. Ломоносовым, социал-демократом, участником Боевой технической группы при ЦК РСДРП, — Российской социал-демократической рабочей партии, от которой уже откололись «большевики», но ещё не появилось название «меньшевики»; принадлежал к ним и Ломоносов.

В городе распространились слухи о введении хлебных карточек. В правительстве это действительно обсуждалось, как одна из мер борьбы со спекулянтами, однако единого мнения на сей счёт не было.

А тем временем городские пекарни не успевали печь хлеб, в хлебные лавки его подвозили с перебоями, и у них стали выстраиваться очереди, которые в народе с юмором прозвали «хвостами».

21 февраля (по новому стилю 6 марта) хлебные лавки в Петрограде вообще не открылись, и подстрекаемые провокаторами люди стали их громить, а заодно и другие магазины.

Возможность усмирить начинающийся бунт была, ведь в столице находились три с половиной тысячи полицейских, несколько сот казаков и 160 тысяч пока ещё не распропагандированных солдат учебных батальонов — призванных в армию крестьян, уже не то, чтобы любивших, но всё ещё уважающих батюшку-царя. А за городом стояли казачьи части, и неподалёку — Кронштадт, база Балтийского флота, с ещё не взбунтовавшимися матросами.

Также в Столице пребывал сам Государь Император Николай II, в распоряжении которого имелись верные и хорошо обученные войска.

Могла ли помочь Высочайшая охрана?

Помимо большой свиты из генералов и офицеров, и личной охраны, Государь Император Николай II имел Собственный Его величества конвой, а также Собственный Его Величества железнодорожный полк — два батальона численностью по 1000 человек каждый, что соответствовало штату шести (!) батальонов.

В поездках его сопровождал «Особый поезд охраны Высочайших путешествий» из 35 вагонов и платформ, где размещались части конвоя, в том числе пулемётная команда с пулемётами Кольта, артиллерийская батарея — четыре зенитных орудия на пятитонных грузовиках, автомобиль с прожектором и генератором, мотоциклы с колясками для разведчиков, и даже «Авиационный отряд».

Аэропланы? Точных сведений я не нашёл, но — вряд ли. Скорее всего, это была воздухоплавательная команда с аэростатом. В русской армии первые аэростаты появились ещё в войну с Японией, а в 1-ю Мировую их уже активно использовали для наблюдения и корректировки артогня. Баллон возили сдутым, водород вырабатывали на месте, химическим способом, собирали в газгольдеры — прорезиненные мешки, и уже из них надували аэростат. Поднимали-опускали аэростат лебёдкой, которая была установлена на блиндированном (бронированном) автомобиле.

В поездках на фронт Николая II сопровождал даже бронепоезд, возможно, и не один. Известна фотография с надписью:

«Бронепоезд №3 с командой Собственного Его Величества железнодорожного полка на фронте. Лето 1916 года»,

— то есть, возможно, существовали ещё бронепоезда №1 и №2?

Если бы Николай II вмешался в события, происходящие в Столице, например, распорядился до подхода эшелонов с хлебом раздавать имевшееся на складах продовольствие, а полиции и войскам приказал бы переловить и изолировать смутьянов, то он не потерял бы власть, а Российская империя не рухнула бы.

Однако вмешиваться в события он не стал, а получив заверения министра внутренних дел Протопопова, что ситуация под контролем, 22 февраля (7 марта) спешно покинул Петроград.

Как выяснилось позже, никаких срочных дел вне столицы у него не было, просто он решил уехать подальше от беспорядков.

Почти неделю Государь император мотался по железной дороге туда-сюда: доехал до Царского Села, где находилась его семья, оттуда поехал в Могилёв, где располагалась Ставка Верховного главнокомандующего, а там принял решение ехать обратно в Петроград.

Генерал Алексеев, начальник штаба Верховного главнокомандующего (а по некоторым данным, 26 февраля по старому стилю, 11 марта по новому, возможно, назначенный Верховным главнокомандующим), и великий князь Михаил Александрович, его брат, уговаривали Николая II не покидать Ставку. Поначалу он, вроде бы, согласился, но потом неожиданно принял решение ехать в Царское Село. Однако доехать туда уже не смог — восставшие перекрыли железную дорогу. Попытался вернуться в Могилёв — но и туда путь был уже перекрыт.

Благодаря своей охране, 28 февраля (13 марта) Николай II сумел пробиться в Псков, где располагался штаб Северного фронта.

На следующий день после того, как Николай II покинул Петроград, 23 февраля (8 марта), в городе начались большие волнения, которые в быстро перекинулись на другие города, а затем переросли в революцию, которую большевики стали называть «буржуазной».

Ещё пример? Пожалуйста

После крушения в России монархии, всю весну и лето 1917 года, большевики вместе с некоторыми другими партиями, в первую очередь левыми эсерами («левым крылом» партии социалистов-революционеров, позже ставшим самостоятельной партией), мутили народ.

20 августа (2 сентября) товарищ (заместитель) военного министра Б. В. Савинков доложил министру-председателю Временного правительства России Керенскому, что ситуация в Петрограде критическая. Керенский согласился на объявление Петрограда и его окрестностей на военном положении, и на прибытие в Петроград военного корпуса, чтобы покончить с вооружённым мятежом.

Верховный главнокомандующий Русской армии Генерал Корнилов получил приказ Временного правительства, санкционированный Керенским, и направил в Петроград 3-й конный корпус под командованием генерала А. М. Крымова. Если бы он дошёл до Петрограда и навёл порядок, история пошла бы по совершенно иному пути.

Однако Керенский, сосредоточивший в своих руках власть, испугался, что ею придётся делиться с военными, и 26 августа (8 сентября) на заседании правительства объявил генерала Корнилова мятежником. 27 августа (9 сентября) он отправил ему телеграмму с требованием сдать должность генералу А. С. Лукомскому и немедленно выехать в столицу. Телеграмма не имела номера и была подписана «Керенский». Требование было незаконно: Верховный главнокомандующий не был подчинён ни военному министру, ни председателю правительства, а уж тем более «гражданину Керенскому».

28 августа (10 сентября) Корнилов, понимая, что Россия находится в шаге от катастрофы, отказался выполнить это требование.

29 августа (11 сентября) Керенский отдал приказ об отстранении генерала Корнилова от должности и предании суду за «мятеж», и раздал оружие «рабочим отрядам», сформированным председателем Петросовета Львом Троцким из дезертиров с фронта, преступников, выпущенных из тюрем, полицейских, бежавших в Петроград от расправы, люмпенов и прочей публики, склонной к авантюрам. Позже в народе их стали называть «хулиганами Троцкого».