Время Шута. Полемические заметки о прошлом, настоящем и будущем нашей цивилизации

"Хотя масонство часто называют тайным обществом, сами масоны утверждают, что корректнее говорить, что это эзотерическое общество, определённые стороны которого являются приватными, или тайными...

Вопреки разнородности организации, главной деятельностью масонства остаётся благотворительность, нравственное совершенствование (в большинстве случаев требующее веры в Высшую Сущность), а также развитие и сохранение братской дружбы в братской среде", - "Википедия"*.

Что же касается "заговора", - зачем тогда Родзянко пытался затормозить крушение монархии, посылал Николаю II такие телеграммы? Разгорается себе пожар, пока власть хлопает ушами, чешет в затылке, зевает и потягивается, - вот и ладненько, быстрее рухнет монархия. Но ведь нет, - нервничал, суетился, пытался достучаться до разума. Разве это - заговор?

Шестой день (начало)

27 февраля (12 марта) в Петрограде началось вооружённое восстание. Мятеж подняла учебная команда запасного батальона лейб-гвардии Волынского пехотного полка. Солдаты убили командира, освободили арестованных, содержащихся на гауптвахте, присоединились к рабочим и захватили артиллерийские орудия из мастерских Орудийного завода.

Вооруженные демонстранты направились к Финляндскому вокзалу. По дороге к ним присоединились несколько десятков тысяч солдат. На площади вокзала шли многотысячные митинги. Общее количество демонстрантов превысило 400 тысяч человек. Народ стал освобождать тюрьмы.

Узнав о вооружённом восстании, начальник Штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев предложил для восстановления спокойствия в Петрограде направить в столицу войска с фронта. Николай II распорядился собрать войска, и назначил командовать генерал-адъютанта Н. И. Иванова.

Пока ещё речь шла лишь об усилении гарнизона Петрограда "прочными полками" с фронта. Позднее, когда остатки верных правительству подразделений гарнизона отказались стрелять в народ и перешли на его сторону, началась подготовка военной операции против столицы в целом.

Во второй половине дня вооружённое восстание начало распространяться за пределы Петрограда.

Депутаты Государственной Думы, формально подчинившись указу о роспуске, продолжили работу под видом "частного совещания", и сформировали новый орган власти - "Комитет членов Государственной думы для водворения порядка в столице и для сношения с лицами и учреждениями" (сокращённо - "Временный комитет"), фактически ставший центром протестного движения.

Возглавил его Председатель Госдумы Родзянко.

Некоторые источники приводят слова лидера конституционных демократов П. Н. Милюкова:

"...Вмешательство Государственной думы дало уличному и военному движению центр, дало ему знамя и лозунг и тем превратило восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии".

Красиво, комплиментарно, однако не факт, что Милюков был точен, и даже - что он вообще это писал. В чём только спустя годы эмигранты друг друга не обвиняли. В 1920-х годах эмигрантская газета "Зарница" облыжно обвинила Милюкова в том, что он подготавливал государственный переворот, и даже напечатала фальшивое "Покаянное письмо" за его подписью, которое он вынужден был разоблачать.

Что касается сути данной фразы - как следует из названия Комитета, изначально депутаты Государственной думы сформировали его для того, чтобы навести в городе порядок. Никто не ожидал, что буквально через несколько часов он станет единственным мало-мальски легитимным органом власти в городе и стране.

Хотя, опять же, ненадолго: вечером того же дня, 27 февраля (12 марта), в других залах того же Таврического дворца депутаты "левых" фракций, - большевики, эсеры и примкнувшие к ним члены радикально настроенных партий, имевших меньшую численность (зато их было много), - выбрали "Временный исполнительный комитет Петроградского совета рабочих депутатов", Петросовета, который создал постоянный "Исполнительный комитет Петросовета", ставший вторым, альтернативным нелигитимным органом власти, об этом будет рассказано ниже.

Но утром и днём ещё никто не подозревал о том, что произойдёт вечером, - события разворачивались стихийно и стремительно, явно без какого-либо плана.

Шестой день (продолжение)

Видя, как разворачиваются события, Родзянко, так и не получив ответа на свои настоятельные телеграммы Николаю II и обращения к главнокомандующим фронтами, предпринял последнюю попытку сохранить монархию - возглавил группу членов Временного комитета Государственной думы на переговорах с великим князем Михаилом Александровичем Романовым, братом Николая II.

Михаилу было предложено временно взять на себя диктаторские полномочия в Петрограде, - на то время, пока Государь император не вернётся из Ставки, - немедленно отправить царское правительство (Совет министров) в отставку и потребовать по телеграфу от Николая II манифеста об "ответственном министерстве".

Однако, несмотря на уговоры думцев, великий князь Михаил отказался что-либо предпринимать, не заручившись согласием царствующего брата. Он сослался на то, что у него отсутствуют полномочия на подобные действия, и решил встретиться с председателем правительства князем Н. Д. Голициным.

Тем временем, правительство Российской империи проводило своё последнее заседание. На нём было принято решение отправить в отставку министра внутренних дел А. Д. Протопопова, вызывавшего наибольшее раздражение у оппозиции. Однако это привело к ещё большему параличу власти.

Правительство, поняв, что никакие его распоряжения не исполняются, решило просить Николая II об отставке. Около 16 часов ему была послана телеграмму о том, что справиться с создавшимся положением оно не может, поэтому просит принять его отставку и назначить "ответственное министерство" во главе с председателем - лицом, пользующимся общим доверием, а именно с Родзянко либо князем Львовым.

Князь Голицин, встретившись с Михаилом, сообщил ему, что уже направил Николаю II прошение об отставке, но до тех пор, пока она не принята царём, не вправе передать кому-либо свои полномочия.

После разговора с князем Голициным Михаил позвонил в Ставку. Трубку взял генерал Алексеев, - а Николай II не счёл нужным разговаривать с братом, или был сильно занят?

Михаил попросил передать императору его твёрдое убеждение о необходимости немедленной смены правительства и назначения новым главой правительства князя Львова.

Таким образом, три влиятельных в Российской империи лица - Председатель правительства князь Голицин, Председатель Государственной думы Родзянко и Великий князь Михаил Александрович (Романов) высказали одинаковое мнение о необходимости назначения "ответственного министерства".

Был ли это заговор или сговор против Николая II либо монархии? Конечно же, нет, ведь речь всё ещё шла не об отречении императора от престола, а всего лишь о подконтрольности правительства Думе, то есть об ограничении власти самодержца, перехода к конституционной монархии, что должно было успокоить взбунтовавшийся народ и армию.

Какой же заговор, если думцы предлагали Михаилу взять в свои руки власть, чтобы спасти монархию, но он не счёл себя вправе это сделать, отказался, и стал звонить брату.

Генерал Алексеев сообщил Михаилу, что Государь император, ознакомившись с телеграммой, отказался принимать отставку правительства, и решил лично прибыть в Столицу.

Услышав от генерала Алексеева, что Николай II собирается покинуть Ставку, Михаил высказал мнение, что ему лучше бы пока оставаться на месте, поскольку обеспечить безопасность царя без кровопролития было уже невозможно.

Генерал Алексеев доложил подробности разговора Николаю II, но тот ответил, что ввиду чрезвычайных обстоятельств отменить свой отъезд не может, а вопрос о смене правительства придётся отложить до его прибытия в... Царское Село, где находилась его супруга, - видимо, он счёл нужным посоветоваться с ней.

Однако министры, не дождавшись ответа на свою телеграмму, уже несколько часов как разошлись, то есть правительство явочным порядком само себя распустило.

Узнав об этом, и о планах Николая II, "Временный комитет" Госдумы объявил, что берёт власть в городе в свои руки.

Шестой день (окончание)

В Петрограде начались погромы полицейских участков, убийства полицейских и офицеров, грабежи и мародёрства. Вечером было разгромлено Петроградское охранное отделение, сожжены его архивы (таким образом, имена ненавистных в народе агентов охранки удалось не рассекретить).

Генерал Алексеев вновь попытался добиться от императора какой-либо реакции по поводу происходящих событий, но единственным результатом всех его усилий стала телеграмма Николая II министрам, в которой тот приказывал им оставаться на своих постах, и сообщал об отправке в столицу генерала Иванова с войсками.

К этому времени члены Совета министров, не дождавшись ответа монарха, разошлись, после чего царское правительство прекратило своё существование.

По словам историка К. М. Александрова, в тот день у генерала Алексеева напряжённая работа спровоцировала очередной приступ болезни, температура поднялась до 40 градусов.

Однако узнав, что Николай II после разговора по прямому проводу с императрицей Александрой Фёдоровной принял решение покинуть Ставку и вернуться в Царское Село, к семье, больной генерал после полуночи поспешил на станцию, где буквально умолял императора не покидать Ставку и войска.

После разговора он вернулся к себе успокоенным, сказав коротко:

"Удалось уговорить".

Однако через полчаса Николай II потребовал подать автомобиль и, уже садясь в него, приказал:

"Скажите Алексееву, что я всё-таки уехал".

В наше время и генерала Алексеева обвиняют в "заговоре" против Николая II, причём приписывают ему чуть ли не главную роль. Как говорится, мёртвые сраму не имут, - на них можно свалить всё, что угодно, поскольку оправдаться они уже не могут.

Начав свою службу вольноопределяющимся (добровольцем), он участвовал в русско-турецкой войне в составе отрядов генерала М. Д. Скобелева, воевал и учился, рос по службе, стал профессором Николаевской военной академии. Во время Русско-японской войны за боевые отличия был награждён Золотым оружием с надписью "За храбрость".

В Первую мировую войну за боевые отличия произведён в генералы от инфантерии (инфантерия - название пехоты в некоторых странах, в том числе и в Российской империи), был главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта, позже главнокомандующим армиями Западного фронта.

После того, как Николай II принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего, М. В. Алексеев был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего, а фактически исполнял обязанности Верховного главнокомандующего.

Ну не думает же кто-нибудь, что Николай II, имеющий скромный чин полковника, и никогда не командовавший воинскими соединениями, да хотя бы дивизией, способен руководить воюющими армиями Российской империи? В критической ситуации, пытаясь решить, что ему делать, он посчитал нужным обратиться за советом не к своим военачальникам, не к свите, а к жене.

Генерал Алексеев до самого отречения Государя императора оставался рядом с ним, и пытался давать ему толковые советы, к которым тот, увы, не прислушивался.

А почти век спустя попал в "заговорщики". Оказывается, не монарх был виноват в происходивших событиях, а подлые "враги" - "предатели" и "заговорщики", да ещё управляемые из-за рубежа, разведкой страны - союзника по военно-политической коалиции.

Седьмой день

28 февраля (13 марта) утром был взят под арест А. Д. Протопопов, отставленный накануне от должности министра внутренних дел. Позже по решению "Временного комитета" были арестованы и другие министры царского правительства.

Зачем? Такова логика русского бунта - бессмысленного и беспощадного, по словам героя пушкинской "Капитанской дочки" .

Днем вооружённые рабочие и солдаты захватили Петропавловскую крепость, получив в своё распоряжение всю её артиллерию.

Начальник Петроградского военного округа генерал Хабалов отвел остатки верных ему войск в Зимний дворец, однако вскоре он был захвачен восставшими.

Николай II, ночью выехавший из Могилёва в Царское Село, в Орше получил телеграмму "Временного комитета" Госдумы. В ней сообщалось о критическом положении в столице и предлагалось решительно изменить внутреннюю политику и утвердить состав нового кабинета министров.

При этом "Временный комитет" взял под свой контроль железнодорожную сеть Российской империи.

Её собирался взять под свой контроль генерал М. В. Алексеев, однако опоздал. Узнав, что думцы его опередили, он отказался от этой идеи, и направил генералу Иванову сообщение, что ситуация в Петрограде контролируется "Временным комитетом".

Генерал Иванов принял решение не вводить войска в Петроград до полного прояснения ситуации. Впрочем, и возможности такой у него уже не было, хотя он об этом пока ещё не знал.

Фактически, к ночи ситуация в стране стала уже неуправляемой.

На это потребовалась всего лишь неделя, семь дней, в каждый из которых была возможность остановить движение этого потока, - сначала ручейка, затем речушки, потом реки. В конце концов поток превратился в набравший громадную силу сель, который смёл страну, словно горный аул, в пропасть.

Неужели Российская империя, несмотря на свою масштабность, оказалась очень непрочным образованием, к ней оказалась применима известная метафора "колосс на глиняных ногах"? Или её намеренно ослабляли, в соответствии с хитрыми планами? Но тогда - чьими?

Вряд ли "революционерами" - частью это были прекраснодушные бла-бла-бла-болтуны, грезящие о счастье для всего человечества, а частью разбойники, террористы, убийцы, рвущиеся к столь притягательной власти и благам, но не способные, как сейчас говорят, играть в долгую.

Кем же тогда?

Например, Германским генштабом, - многие современники в этом были уверены, и тому вроде бы имелись доказательства, позже уничтоженные большевиками, которые после прихода к власти получили в своё распоряжение архивы страны и их основательно подчистили, уничтожив всё, что могло их скомпрометировать.

Восьмой день

1 (14) марта утром Николай II в районе Малой Вишеры получил сообщение, что ближайшие станции на пути к Царскому Селу находятся в руках бунтующих, и приказал развернуть царский поезд на Псков, - там находился штаб Северного фронта, которым командовал генерал от инфантерии Н. В. Рузский.

Новые власти несколько раз пытались не допустить воссоединения Государя императора с армией, но Николаю II всё же удалось добраться до Пскова, что свидетельствует о немалых возможностях сопровождавших его конвойных частей.

Там он получил телеграмму от генерала Алексеева, с сообщением о том, что беспорядки перекинулись на Москву, и призывом избежать силового решения, в кратчайшие сроки назначить главой правительства лицо, которому бы верила Россия, и поручить ему сформировать кабинет министров.

Аналогичные предложения высказал и генерал Рузский.

Николай II, не желая становиться конституционным монархом, отказался учреждать правительство, ответственное не перед ним, а перед Государственной Думой. По словам членов его свиты, он считал, что несёт ответственность за Россию, и не хотел отвечать за решения правительства, если оно будет подконтрольного не ему, а Думе.

Ничего себе "ответственность" - допустить такие беспорядки!

Ближе к концу дня Николай II получил ещё одну телеграмму от генерала Алексеева, с проектом манифеста об учреждении нового правительства.

Понимая, что армия его уже не поддержит, он направил генералу Иванову телеграмму с распоряжением остановить продвижение войск к Петрограду.

Но генерал Иванов ситуацией давно уже не управлял, хотя по-прежнему этого ещё не понимал. К 18 часам он с передовым отрядом, общим числом 800 человек, прибыл на станцию Вырица, оставил там солдат и к 21 часу добрался до Царского Села, где узнал, что часть выделенных ему войск растянулись в эшелонах между Двинском, Полоцком и Лугой, а часть разоружена в Луге группой революционных офицеров, - которых ныне также называют "заговорщиками", - и отправлена обратно в Псков.

В столице "Временный комитет" Госдумы и Исполком Петросовета начали обсуждать состав нового правительства, и сошлись на том, что должно быть сформировано Временное правительство, которое объявит политическую амнистию, гарантирует населению основные свободы и начнёт подготовку к выборам в Учредительное собрание, - именно оно, всенародно избранное, определит политическое устройство новой России.

Ночью Петросовет без согласования с "Временным комитетом" Госдумы издал "Приказ №1", которым фактически подчинил себе все находящиеся в столице воинские части, передав руководство в них солдатским комитетам, лишив офицеров власти, и разрешил солдатам вне службы принимать участие в митингах и собраниях.

Из-за этого в городе возникло двоевластие: де-юре власть была у "Временного комитета" Госдумы, но де-факто право принимать решения присвоил себе Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов.

Девятый день

2 (15) марта генерал Рузский после трудного разговора с Николаем II связался с Родзянко и сообщил, что Государь Император согласен на создание "ответственного правительства".

Однако Родзянко ответил, что время, к сожалению, уже упущено, теперь, чтобы остановить бунт, этого недостаточно: "династический вопрос поставлен ребром".

Некоторые историки считают, что существовал "заговор", причём генералы и думцы действовали совместно, за этим стояли иностранные шпионы, имелись какие-то планы, а генерал Алексеев, стакнувшись с Родзянко, собирал подписи за отречение...

Генерал Алексеев действительно разослал телеграммы командующим фронтами, но не агитировал их, и не "плёл заговор". Он понимал, что в сложившейся ситуации навести порядок можно было только жёсткими мерами, и знал, что полагаться на войска, находящиеся в тылу, было уже нельзя.

Можно ли было спасти положение, если бросить на подавление беспорядков обстрелянные фронтовые части, выполнят ли они приказ, - именно на этот вопрос генерал Алексеев попросил ответить командующих фронтами.

Но в Петрограде, Москве, некоторых других крупных городах в этот день уже полыхало так, что любые попытки подавить восстание силой привели бы лишь к переходу на сторону восставшего народа всё новых и новых воинских частей, которые не стали бы подчиняться приказам командования.

Это очень хорошо понимали боевые генералы Русской императорской армии, до последнего остававшиеся верными данной ими присяге.

Именно поэтому все они, без исключения, в том числе великий князь Николай Николаевич Романов, дядя Николая II, бывший в течение первого года войны Верховным главнокомандующим, а в описываемое время - командующим Кавказским фронтом, направили Николаю II (некоторые, в соответствии с правилами этикета, - на имя генералов Алексеева и Рузского, для доклада Государю императору) телеграммы, сообщая о настроениях в подчинённых им частях, и прося об отречении.

Все, кроме генерала Рузского, который не стал писать, а высказался за отречение устно, так как Николай II находился рядом, в его штабе.

Во всех поступивших телеграммах говорилось о том, что "на армию в настоящем ее составе при подавлении внутренних беспорядков рассчитывать нельзя".

Это - прямая цитата из телеграммы командующего Западным фронтом генерал-адъютанта Эверта. Но всё то же самое писали, прибегая к разным формулировкам, порой более расплывчатым, все, без исключения, командующие.

Последней, уже вечером, пришла телеграмма от командующего Балтийским флотом вице-адмирала Непенина. Мнения командующих флотами генерал Алексеев не запрашивал, но, возможно, обратился к Непенину, поскольку Балтфлот находился ближе всех к Петрограду, в Кронштадте, и мог быстро прибыть в охваченную мятежом столицу.

Хотя нельзя исключить, что к Непенину обратился с вопросом и кто-то из командующих фронтами, - вряд ли уважаемый вице-адмирал прислал телеграмму по собственной инициативе:

"С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные [мне] войска. В Ревеле положение критическое, но не теряю ещё надежды его удержать. Всеподданнейше присоединяюсь к ходатайствам Вел. Кн. Николая Николаевича и главнокомандующих фронтами о немедленном принятии решения, формулированного председателем Гос. думы.

Если решение не будет принято в течение ближайших часов, то это повлечёт за собой катастрофу с неисчислимыми бедствиями для нашей родины. 21 ч. 40 м. 2 марта. Вице-адмирал Непенин".

После этой телеграммы Непенина Николай II окончательно понял, что на армию и флот полагаться уже нельзя, время упущено, и теперь уже не удастся сохранить не только правительство, но и корону. А потому лучше отказаться от Престола добровольно, чем подчиняясь грубой силе бунтовщиков.

Около 22-х часов он принял решение об отречении, и распорядился подготовить нужные документы.

Девятый день (продолжение)

На тот момент, когда Николай II принял решение отречься от престола, в Пскове ещё не было известно, что несколькими часами ранее Временным комитетом Госдумы был уже объявлен состав Совета министров Временного правительства. Его возглавил пользующийся уважением в народе председатель Земского союза и Союза городов князь Георгий Евгеньевич Львов.

В 21-45 в Псков из Петербурга прибыли депутаты думы А. И. Гучков и В. В. Шульгин. К ним присоединился депутат И. А. Лебедев, приехавший из Луги, куда он прибыл утром, чтобы обеспечить путь следования Николая II в Царское Село.

Буквально за минуты до их прибытия генерал Рузский получил информацию о том, что в Псков движутся грузовики с вооружёнными революционными солдатами.

Гучков, ныне также облыжно обвинённый в том, что и он якобы участвовал в "заговоре" против Николая II, в беседе с ним сказал, что они приехали доложить о происходящем в Петрограде, и обсудить меры, необходимые, чтобы спасти положение.

Он сообщил, что народное движение превратилось в анархию, высокопоставленные государственные чиновники "стушевались", а Временный комитет Госдумы находится во власти Петросовета, и существует опасность распространения беспорядков на войска, находящиеся на фронте.

По его словам, единственное, что может спасти Россию, династию и монархию, - это отречение в пользу малолетнего наследника при регентстве великого князя Михаила, который назначит новое правительство.

Выслушав Гучкова, царь, который уже принял окончательное решение об отречении, произнёс фразу, которая, по словам историка Г. М. Каткова, произвела эффект "разорвавшейся бомбы": он сказал, что ещё днем принял решение отречься в пользу сына, но теперь, сознавая, что не может согласиться на разлуку с сыном, он отречётся и за себя, и за сына.

Как показывают последующие события, это было катастрофической ошибкой.

Кстати, в лекции из цикла "Рассказы о русской истории" профессора В. Р. Мединского прозвучала мысль, что царь юридически не имел права отрекаться за Алексея. Лично я в документы о престолонаследии не вникал, ибо не это основная тема данных заметок, но логично, что представлять интересы несовершеннолетнего императора мог только регент, а Николай II им не был.

Выслушав царя, Гучков сказал, что они должны уважать отцовские чувства и принять его решение.

Девятый день (окончание)

С собой депутаты привезли проект акта об отречении, однако царь сообщил, что у него есть его собственная редакция, и показал текст, который по его указанию был составлен в Ставке. Он уже внёс в него изменения относительно преемника, - то есть вовсе не прибытие депутатов повлияло на его решение об отречении.

Говорили что-либо присутствовавшие при этом депутаты Шульгин и Лебедев, или нет, - информации об этом мне найти не удалось. Сам Шульгин, если не ошибаюсь, под конец жизни (он скончался в 1976 году) утверждал, что именно он уговорил Николая II отречься от престола, - но пусть это останется на его совести.

В 23-40, то есть почти через два часа после прибытия депутатов (то есть, с одной стороны, время поговорить у них было, с другой стороны, надо было подготовить и подписать массу бумаг) Государь император официально передал депутатам Акт об отречении от Престола Государства Российского.

Вместе с ним был передан также ряд других подписанных Николаем II документов: указ Сенату об увольнении в отставку прежнего состава Совета министров и о назначении князя Г. Е. Львова председателем Совета министров, а также приказ по армии и флоту о назначении великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим.

Время отречения было указано 15-05, якобы когда Николай II принял решение о нём, - чтобы не создалось впечатление, что отречение произошло под давлением депутатов Думы. А время указов о назначении - 14-00, чтобы они имели видимость законной силы, как сделанные до отречения, то есть пока ещё законным императором, - для соблюдения принципа преемственности власти.