Время Шута. Полемические заметки о прошлом, настоящем и будущем нашей цивилизации

Этого не следует забывать

Помимо уже упоминавшихся Ходынской катастрофы, Кровавого воскресенья и Ленского расстрела бастующих в 1912 году, в царствование Николая II происходили и иные крупные неприятности.

Была проиграна Русско-японская война 1904—1905 годов, армия и флот маленькой Японии нанесли поражение русской армии и флоту. Российская империя была вынуждена уступить права на южную часть Сахалина, арендные права на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу. Российское общество было в шоке.

В 1905 году в России начались бунты, названные «Первой русской революцией»; они продолжались полтора года, по июнь 1907-го.

В 1914 году Россия ввязалась в войну, которую стали называть Второй Отечественной, позже Великой войной, а в СССР — Империалистической войной; 1939 году она получила название 1-й Мировой.

Из-за глупости командования, и постоянной утечки секретной информации о планах Генштаба, вследствие чего врагу всё время были известны планы Русской Императорской армии, военная кампания шла крайне неудачно для страны, были потеряны большие территории — вся Польша и часть Минской губернии.

Но самое страшное — на полях сражений полегла практически вся Императорская гвардия и значительная часть кадровой армии. Потери пришлось восполнять мобилизованными крестьянами, плохо обученными, не понимающими смысла и целей войны, зато прекрасно видящими глупость высшего политического и военного руководства.

В тылу процветали коррупция и воровство, на казённых заводах творились безобразия, рабочие погибали из-за несоблюдения элементарных требований техники безопасности.

На селе из-за мобилизации не хватало рабочих рук, производство сельскохозяйственной продукции уменьшилось в разы, что послужило причиной введения озлобившей крестьян продразвёрстки, — да-да, это изобретение не большевиков, а царского правительства, правда, пока ещё без расстрелов и высылки семьями в Сибирь и Казахстан, это уже стали практиковать именно большевики).

«Старец» Гришка Распутин, которого ненавидели все мало-мальски грамотные люди, вплоть до великих князей и вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, вдовы императора Александра III, вмешивался в дела правительства и высшего военного командования, и даже, как утверждают некоторые источники, был одним из каналов передачи секретных данных немцам и австрийцам.

В конце концов, это царствование, как известно, закончилось не только тем, что Николай II отрёкся от престола, но и полным крушением монархии в России, и гибелью его самого, его семьи и почти всей царской фамилии.

О том, как начинался бунт, переросший в Февральскую революцию, рассказывалось выше. Теперь — о том, как нерешительность Государя императора привела к развалу Российской империи и гибели миллионов её подданных.

Постараюсь быть краток, поскольку то, что происходило у нас в стране в начале XX века, не главная тема, хотя и важная для дальнейшего повествования. Но тот, кого она заинтересует, может узнать некоторые другие интересные подробности, малоизвестные сегодня, обратившись к вышеупомянутой книге про завалы лжи.

Часть XII. Как из искры возгоралось пламя

Первые дни

21 февраля (6 марта) 1917 года в Петрограде начались погромы хлебных лавок. Сначала только в на Петроградской стороне, потом волнения постепенно стали распространяться на центр города.

22 февраля (7 марта) Николай II спешно покинул Столицу в сопровождении личной охраны и вооружённого до зубов Собственного Его величества конвоя.

23 февраля (8 марта), на следующий день после его отъезда, в Столице начались масштабные волнения. К лозунгам «Хлеба!» прибавились «Долой войну!» и «Долой самодержавие!». Митинги стали перерастать в массовые стачки и демонстрации. Прекратили работу многие заводы и фабрики, всего бастовало около 130 тысяч человек.

Познакомившись с донесением, Николай II приказал... нет, не вернуться в столицу, не успокоить народ, не раздать продовольствие, а пресечь беспорядки военной силой. Но сам при этом в Столицу не вернулся, — не понял, сколь опасен бунт? Или испугался?

В центре Петрограда произошли первые стычки демонстрантов с казаками и полицией.

24 февраля (9 марта) в Столице началась всеобщая забастовка, в которой приняли участие уже около 215 тысяч рабочих 224 предприятий. Стихийное движение толп рабочих охватило весь город, к нему присоединились студенты, мастеровые, прислуга и пр. Колонны демонстрантов стали прорываться через мосты.

Градоначальник генерал А. П. Балк сообщил командующему Петроградским военным округом генералу С. С. Хабалову, что уже не в состоянии остановить движение и скопление народа.

Командующий направил к центру Петрограда солдат запасных полков (вчерашних крестьян, для которых присяга и воинский долг пока ещё были малозначащими понятиями). В городе стали перекрывать основные магистрали, усиливать охрану правительственных зданий, почтамта, телеграфа, мостов и переходов через Неву.

В этот день были отмечены случаи неповиновения казаков.

25 февраля (10 марта) с раннего утра были выставлены военно-полицейские заставы у мостов и на набережных Невы.

Бастовало уже 305 тысяч человек на 421 предприятии.

Многотысячные колонны демонстрантов перешли Неву прямо по льду и устремились в центр столицы. К демонстрантам стали присоединяться ремесленники, служащие, интеллигенция.

Появились лозунги «Хлеб, мир, свобода!», «Долой правительство!», «Долой царя!», «Да здравствует республика!».

Николай II узнал об этом к вечеру, и потребовал телеграммой от Хабалова решительного прекращения беспорядков в столице. Ночью сотрудники охранного отделения произвели массовые аресты.

Закончился четвёртый день с момента отъезда Государя императора из Петрограда.

Пятый день в столице без императора

26 февраля (11 марта) с утра не стали опускать разведённые мосты через Неву, чтобы не допустить передвижение по городу колонн демонстрантов. Однако они стали переходить реку по льду (он был крепким, — «генерал мороз» выступил на стороне бунтовщиков).

Войска сосредоточили в центре, солдатам раздали патроны.

Столкновения демонстрантов с полицией и армией стали ожесточённее, счёт погибших шёл на сотни. На окраинах появились первые баррикады. Бастовало уже 306,5 тысяч человек 438 предприятий.

Солдаты 4-й роты запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка открыли огонь по собственным офицерам и полиции. Мятеж был подавлен силами Преображенского полка. Часть солдат дезертировала, прихватив с собой оружие.

Председатель Государственной думы М. В. Родзянко направил царю телеграмму, в которой говорилось о том, что в столице анархия и части войск стреляют друг в друга. Ответа на неё он не получил. Николай II, ознакомившись с телеграммой, сказал министру императорского двора В. Б. Фредериксу:

«Опять этот толстяк Родзянко пишет мне всякий вздор».

Председатель Совета министров князь Н. Д. Голицин решил объявить перерыв в работе Госдумы и Госсовета до апреля, доложив об этом Николаю II. Указ о роспуске законодательных палат за подписью императора был сообщён по телефону Родзянко.

Также на совещании правительства было принято решение объявить в Петрограде осадное положение. Но властям даже не удалось расклеить объявления об этом — их сразу же срывали.

Поздно вечером Родзянко направил ещё одну телеграмму в Ставку, прося отменить указ о роспуске Думы, и сформировать новое правительство — «ответственное министерство». По его словам, если революционное движение перебросится на армию, крушение России, а с ней и династии, неминуемо. Обратите внимание: пока ещё речь шла не об отречении Николая II, а всего лишь о формировании ответственного (перед Думой, а не перед самодержцем) министерства.

Копии телеграммы были разосланы командующим фронтами с просьбой поддержать перед царём это обращение.

Ставка на эту телеграмму не отреагировала.

В наше время Родзянко обвиняют, что он находился в оппозиции к монархии, действовал по указке английской разведки, был масоном и участником заговора против Николая II, «рассылал телеграммы другим заговорщикам».

По поводу участия в масонской ложе — тему эту я не исследовал, поскольку к событиям, происходившим в Российской империи в феврале 1917 года, это не имеет никакого отношения. В невежественных мозгах укоренилось представление, что масоны — какие-то страшные люди, злобные заговорщики, однако «Википедия»* пишет:

«Хотя масонство часто называют тайным обществом, сами масоны утверждают, что корректнее говорить, что это эзотерическое общество, определённые стороны которого являются приватными, или тайными...

Вопреки разнородности организации, главной деятельностью масонства остаётся благотворительность, нравственное совершенствование (в большинстве случаев требующее веры в Высшую Сущность), а также развитие и сохранение братской дружбы в братской среде»,

Что же касается «заговора», — зачем тогда Родзянко пытался затормозить крушение монархии, посылал Николаю II такие телеграммы? Разгорается себе пожар, пока власть хлопает ушами, чешет в затылке, зевает и потягивается, — вот и ладненько, быстрее рухнет монархия. Но ведь нет, — нервничал, суетился, пытался достучаться до разума. Разве это свидетельствует о заговоре?

Шестой день (начало)

27 февраля (12 марта) в Петрограде началось вооружённое восстание. Мятеж подняла учебная команда запасного батальона лейб-гвардии Волынского пехотного полка. Солдаты убили командира, освободили содержащихся на гауптвахте, присоединились к рабочим и захватили артиллерию в мастерских Орудийного завода.

Вооруженные демонстранты направились к Финляндскому вокзалу. По дороге к ним присоединились несколько десятков тысяч солдат. На площади вокзала шли митинги. Общее количество демонстрантов превысило 400 тысяч человек. Народ стал освобождать тюрьмы.

Узнав о вооружённом восстании, начальник Штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев предложил направить в столицу войска с фронта. Николай II распорядился собрать войска, и назначил командовать генерал-адъютанта Н. И. Иванова.

Пока ещё речь шла об усилении гарнизона Петрограда «прочными полками» с фронта. Позднее, когда остатки верных правительству подразделений гарнизона отказались стрелять в народ и перешли на его сторону, началась подготовка военной операции против столицы.

Во второй половине дня вооружённое восстание начало распространяться за пределы Петрограда.

Депутаты Государственной Думы, формально подчинившись указу о роспуске, продолжили работу под видом «частного совещания», и сформировали новый орган власти — «Комитет членов Государственной думы для водворения порядка в столице и для сношения с лицами и учреждениями» (сокращённо — «Временный комитет»), фактически ставший центром протестного движения.

Возглавил его Председатель Госдумы Родзянко.

Некоторые источники приводят слова лидера конституционных демократов П. Н. Милюкова:

«...Вмешательство Государственной думы дало уличному и военному движению центр, дало ему знамя и лозунг и тем превратило восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии».

Красиво, комплиментарно, однако не факт, что Милюков был точен, и даже — что он вообще это писал. В чём только спустя годы эмигранты друг друга не обвиняли. В 1920-х годах эмигрантская газета «Зарница» облыжно обвинила Милюкова в том, что он подготавливал государственный переворот, и даже напечатала фальшивое «Покаянное письмо» за его подписью, которое он вынужден был разоблачать.

Что касается сути данной фразы — как следует из названия Комитета, изначально депутаты Государственной думы сформировали его для того, чтобы навести в городе порядок. Никто не ожидал, что буквально через несколько часов он станет единственным мало-мальски легитимным органом власти в городе и стране.

Хотя ненадолго: вечером того же дня в других залах того же Таврического дворца депутаты «левых» фракций, — большевики, эсеры и примкнувшие к ним члены радикально настроенных партий, имевших меньшую численность (зато их было много), — выбрали «Временный исполнительный комитет Петроградского совета рабочих депутатов», Петросовета, который создал постоянный «Исполнительный комитет Петросовета», ставший вторым, альтернативным нелигитимным органом власти, об этом будет рассказано ниже.

Но днём ещё никто не подозревал о том, что произойдёт вечером, — события разворачивались стихийно, явно без какого-либо плана.

Шестой день (продолжение)

Видя, как разворачиваются события, Родзянко, так и не получив ответа на свои настоятельные телеграммы Николаю II и обращения к главнокомандующим фронтами, предпринял последнюю попытку сохранить монархию — возглавил группу членов Временного комитета Государственной думы на переговорах с великим князем Михаилом Александровичем Романовым, братом Николая II.

Ему было предложено временно взять на себя диктаторские полномочия в Петрограде, на то время, пока Государь император не вернётся из Ставки: отправить царское правительство (Совет министров) в отставку и потребовать по телеграфу от Николая II манифеста об «ответственном министерстве». Однако, несмотря на уговоры думцев, великий князь Михаил отказался что-либо предпринимать, не заручившись согласием царствующего брата. Он сослался на то, что у него отсутствуют полномочия на подобные действия, и решил встретиться с председателем правительства князем Н. Д. Голициным.

Тем временем, правительство Российской империи проводило своё последнее заседание. На нём было принято решение отправить в отставку министра внутренних дел А. Д. Протопопова, вызывавшего наибольшее раздражение у оппозиции.

Однако это привело к ещё большему параличу власти.

Правительство, поняв, что его распоряжения не исполняются, решило просить Николая II об отставке. Около 16 часов ему была послана телеграмму о том, что справиться с создавшимся положением оно не может, поэтому просит принять его отставку и назначить «ответственное министерство» во главе с председателем, пользующимся общим доверием, а именно с Родзянко либо князем Львовым.

Князь Голицин, встретившись с Михаилом, сообщил ему, что уже направил Николаю II прошение об отставке, но до тех пор, пока она не принята царём, не вправе передать кому-либо свои полномочия.

После разговора с князем Голициным Михаил позвонил в Ставку. Трубку взял генерал Алексеев, — Николай II не счёл нужным разговаривать с братом. Михаил попросил передать императору его твёрдое убеждение о необходимости немедленной смены правительства и назначения новым главой правительства князя Львова.

Таким образом, три влиятельных в Российской империи лица — Председатель правительства князь Голицин, Председатель Государственной думы Родзянко и Великий князь Михаил Александрович (Романов) высказали одинаковое мнение о необходимости назначить «ответственное министерство».

Было ли это заговором против Николая II либо монархии? Безусловно, нет, речь всё ещё шла не об отречении императора от престола, а всего лишь о подконтрольности правительства Думе, то есть об ограничении власти самодержца, перехода к конституционной монархии, что должно было успокоить взбунтовавшийся народ и армию.

Какой же заговор, если думцы предлагали Михаилу взять в свои руки власть, чтобы спасти монархию, но он не счёл себя вправе это сделать, отказался, и стал звонить брату.

Генерал Алексеев сообщил Михаилу, что Государь император, ознакомившись с телеграммой, отказался принимать отставку правительства, и решил лично прибыть в Столицу. Услышав, что Николай II собирается покинуть Ставку, Михаил высказал мнение, что ему лучше бы пока оставаться на месте, поскольку обеспечить безопасность царя без кровопролития было уже невозможно.

Генерал Алексеев доложил подробности разговора Николаю II, но тот ответил, что ввиду чрезвычайных обстоятельств отменить свой отъезд не может, а вопрос о смене правительства придётся отложить до его прибытия в... Царское Село, где находилась его супруга, — видимо, он счёл нужным посоветоваться с ней.

Однако министры, не дождавшись ответа на свою телеграмму, уже несколько часов как разошлись, то есть правительство явочным порядком само себя распустило.

Узнав об этом, и о планах Николая II, «Временный комитет» Госдумы объявил, что берёт власть в городе в свои руки.

Шестой день (окончание)

В Петрограде начались погромы полицейских участков, убийства полицейских и офицеров, грабежи и мародёрства. Вечером было разгромлено Петроградское охранное отделение, сожжены его архивы (таким образом, имена агентов охранки удалось не рассекретить).

Генерал Алексеев вновь попытался добиться от императора какой-либо реакции по поводу происходящих событий, но единственным результатом всех его усилий стала телеграмма Николая II министрам, в которой тот приказывал им оставаться на своих постах, и сообщал об отправке в столицу генерала Иванова с войсками. К этому времени члены Совета министров, не дождавшись ответа монарха, разошлись, после чего правительство прекратило своё существование.

По словам историка К. М. Александрова, в тот день у генерала Алексеева напряжённая работа спровоцировала очередной приступ болезни, температура поднялась до 40 градусов. Однако узнав, что Николай II после разговора по прямому проводу с императрицей Александрой Фёдоровной принял решение покинуть Ставку и вернуться в Царское Село, к семье, больной генерал поспешил на станцию, где буквально умолял императора не покидать Ставку и войска. После разговора он вернулся к себе успокоенным, сказав коротко:

«Удалось уговорить».

Однако через полчаса Николай II потребовал подать автомобиль и, уже садясь в него, приказал:

«Скажите Алексееву, что я всё-таки уехал».

В наше время и генерала Алексеева обвиняют в «заговоре» против Николая II, причём приписывают ему чуть ли не главную роль. Как говорится, мёртвые сраму не имут, — на них можно свалить всё что угодно, поскольку оправдаться они уже не могут.

Начав службу вольноопределяющимся (добровольцем), он участвовал в русско-турецкой войне в составе отрядов генерала Скобелева, воевал и учился, рос по службе, стал профессором Николаевской военной академии. Во время Русско-японской войны за боевые отличия был награждён Золотым оружием с надписью «За храбрость».

В 1-ю мировую войну за боевые отличия произведён в генералы от инфантерии (один из высших чинов в вооружённых силах Российской империи), был главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта, позже главнокомандующим армиями Западного фронта.

После того, как Николай II принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего, генерал Алексеев был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего, а фактически исполнял обязанности Верховного главнокомандующего, — понятно, что Николай II, имеющий скромный чин полковника и никогда не командовавший воинскими соединениями, да хотя бы дивизией, не был способен руководить воюющими армиями Российской империи.

До самого отречения Государя императора генерал Алексеев оставался рядом с ним, и пытался давать ему толковые советы, к которым тот, увы, не прислушивался. В критической ситуации, пытаясь решить, что ему делать, он посчитал нужным обратиться за советом не к своим военачальникам, не к свите, а к жене.

Почти век спустя генерал Алексеев попал в «заговорщики», —оказывается, не монарх был виноват в происходивших событиях, а подлые «враги», «предатели», управляемые из-за рубежа... разведкой страны — союзника по военно-политической коалиции. Грустно.

Седьмой день

28 февраля (13 марта) утром был взят под арест А. Д. Протопопов, отставленный накануне от должности министра внутренних дел. Позже по решению «Временного комитета» были арестованы и другие министры царского правительства.

Зачем? Такова логика русского бунта — «бессмысленного и беспощадного», по словам героя пушкинской «Капитанской дочки».

Днем вооружённые рабочие и солдаты захватили Петропавловскую крепость, получив в своё распоряжение всю её артиллерию.

Генерал Хабалов отвел остатки верных ему войск в Зимний дворец, однако вскоре он был захвачен восставшими.

Николай II, ночью выехавший из Могилёва в Царское Село, в Орше получил телеграмму «Временного комитета» Госдумы. В ней сообщалось о критическом положении в столице и предлагалось решительно изменить внутреннюю политику и утвердить состав нового кабинета министров. При этом «Временный комитет» взял под свой контроль железнодорожную сеть Российской империи.

Её собирался взять под свой контроль генерал М. В. Алексеев, однако опоздал. Узнав, что думцы его опередили, он отказался от этой идеи, и направил генералу Иванову сообщение, что ситуация в Петрограде контролируется «Временным комитетом».

Генерал Иванов принял решение не вводить войска в Петроград до полного прояснения ситуации. Впрочем, и возможности такой у него уже не было, хотя он об этом пока ещё не знал.

Фактически, к ночи ситуация в стране стала уже неуправляемой.

На это потребовалась всего лишь неделя, семь дней, в каждый из которых была возможность остановить движение этого потока, — сначала ручейка, затем речушки, потом реки. В конце концов, поток превратился в набравший громадную силу сель, который смёл страну, словно горный аул, в пропасть.

Российская империя, несмотря на свою масштабность, оказалась очень непрочным образованием, «колоссом на глиняных ногах».

Но почему? Отчасти из-за дурного управления, отчасти потому, что её целенаправленно ослабляли. По глупости? Вряд ли, скорее всего, в соответствии с хитрыми планами.

Чьими — «революционерами»? Вряд ли: частью это были прекраснодушные бла-бла-бла-болтуны, грезящие о счастье для всего человечества, а частью разбойники, террористы, убийцы, рвущиеся к столь притягательной власти и благам, но не способные, как сейчас говорят, играть в долгую, предвидеть последствия своих действий.

Скорее всего — Германским генштабом. Многие современники в этом были уверены, и тому вроде бы имелись доказательства, позже уничтоженные большевиками, которые после прихода к власти получили в своё распоряжение архивы страны и их основательно подчистили, уничтожив всё, что могло их скомпрометировать.

Восьмой день

1 (14) марта утром Николай II в районе Малой Вишеры получил сообщение, что ближайшие станции на пути к Царскому Селу находятся в руках бунтующих, и приказал развернуть царский поезд на Псков, — там находился штаб Северного фронта, которым командовал генерал от инфантерии Н. В. Рузский.

Новые власти несколько раз пытались не допустить воссоединения Государя императора с армией, но Николаю II всё же удалось добраться до Пскова, что свидетельствует о немалых возможностях сопровождавших его конвойных частей.

Там он получил телеграмму от генерала Алексеева, с сообщением о том, что беспорядки перекинулись на Москву, и призывом избежать силового решения, в кратчайшие сроки назначить главой правительства лицо, которому бы верила Россия, и поручить ему сформировать кабинет министров.

Аналогичные предложения высказал и генерал Рузский.

Николай II, не желая становиться конституционным монархом, отказался учреждать правительство, ответственное не перед ним, а перед Государственной Думой. По словам членов его свиты, он считал, что несёт ответственность за Россию, и не хотел отвечать за решения правительства, если оно будет подконтрольного не ему, а Думе. Ничего себе «ответственность» — допустить такие беспорядки!

Ближе к концу дня Николай II получил ещё одну телеграмму от генерала Алексеева, с проектом манифеста об учреждении нового правительства. Понимая, что армия его уже не поддержит, он направил генералу Иванову телеграмму с распоряжением остановить продвижение войск к Петрограду, однако генерал Иванов ситуацией давно уже не управлял, хотя по-прежнему этого ещё не понимал.

К 18 часам он с передовым отрядом, общим числом 800 человек, прибыл на станцию Вырица, оставил там солдат и к 21 часу добрался до Царского Села, где узнал, что часть выделенных ему войск растянулись в эшелонах между Двинском, Полоцком и Лугой, а часть разоружена в Луге группой революционных офицеров (которых ныне также называют «заговорщиками») и отправлена обратно в Псков.

В столице «Временный комитет» Госдумы и Исполком Петросовета начали обсуждать состав нового правительства, и сошлись на том, что должно быть сформировано Временное правительство, которое объявит политическую амнистию, гарантирует населению основные свободы и начнёт подготовку к выборам в Учредительное собрание, — именно оно, всенародно избранное, должно будет определить политическое устройство новой России.