Дракула: метод параллельного погружения

Of course the verdict was an open one. (Разумеется, вердикт был без окончательного вывода; open verdict — открытый вердикт, без окончательного вывода.) There is no evidence to adduce; (Нет никаких доказательств, которые можно было бы представить; to adduce — приводить (доказательства),) and whether or not the man himself committed the murders (и совершил ли сам этот человек убийства) there is now none to say. (теперь некому сказать; none to say — некому утверждать.) The folk here hold almost universally (Здешние жители почти единодушно считают;) that the captain is simply a hero, (что капитан — просто герой,) and he is to be given a public funeral. (и ему будет устроено публичное погребение; public funeral — публичные похороны.) Already it is arranged (Уже решено,) that his body is to be taken with a train of boats up the Esk for a piece (что его тело повезут процессией лодок вверх по реке Эск на некоторое расстояние; train of boats — процессия лодок; for a piece — на некоторое расстояние,) and then brought back to Tate Hill Pier (а затем доставят обратно к пирсу Тейт-Хилл) and up the abbey steps; (и поднимут по ступеням аббатства;) for he is to be buried in the churchyard on the cliff. (ибо его похоронят на кладбище на утёсе; churchyard — кладбище при церкви.) The owners of more than a hundred boats (Владельцы более чем ста лодок) have already given in their names (уже подали свои имена;) as wishing to follow him to the grave. (желая проводить его к могиле; to follow to the grave — сопровождать к месту погребения.)

Of course the verdict was an open one. There is no evidence to adduce; and whether or not the man himself committed the murders there is now none to say. The folk here hold almost universally that the captain is simply a hero, and he is to be given a public funeral. Already it is arranged that his body is to be taken with a train of boats up the Esk for a piece and then brought back to Tate Hill Pier and up the abbey steps; for he is to be buried in the churchyard on the cliff. The owners of more than a hundred boats have already given in their names as wishing to follow him to the grave.

No trace has ever been found of the great dog; (Никаких следов большой собаки так никогда и не было найдено; trace — след, свидетельство) at which there is much mourning, (что вызывает большое сожаление;) for, with public opinion in its present state, (ибо при нынешнем настроении общественного мнения,) he would, I believe, be adopted by the town. (его, полагаю, приютил бы весь город; to adopt — принять, взять под опеку.) To-morrow will see the funeral; (Завтра состоятся похороны; funeral — похороны,) and so will end this one more “mystery of the sea.” (и так завершится ещё одна «тайна моря»; mystery of the sea — морская тайна.)

No trace has ever been found of the great dog; at which there is much mourning, for, with public opinion in its present state, he would, I believe, be adopted by the town. To-morrow will see the funeral; and so will end this one more “mystery of the sea.”

Mina Murray’s Journal. (Дневник Мины Мюррей.)

8 August.— (8 августа.) Lucy was very restless all night, (Люси была очень беспокойна всю ночь; restless — беспокойный,) and I, too, could not sleep. (и я тоже не могла уснуть.) The storm was fearful, (Буря была ужасной; fearful — страшный,) and as it boomed loudly among the chimney-pots, (и когда она гулко гремела среди дымоходов; to boom — гулко греметь; chimney-pots — дымоходы,) it made me shudder. (меня пробирала дрожь; to shudder — содрогаться.) When a sharp puff came (Когда налетал резкий порыв;) it seemed to be like a distant gun. (это казалось отдалённым выстрелом; puff — порыв; gun — орудийный выстрел.) Strangely enough, Lucy did not wake; (Странным образом Люси не проснулась;) but she got up twice and dressed herself. (но дважды вставала и одевалась.) Fortunately, each time I awoke in time (К счастью, каждый раз я просыпалась вовремя;) and managed to undress her without waking her, (и умудрялась раздеть её, не разбудив; to manage — суметь; to undress — раздевать,) and got her back to bed. (и уложить обратно в постель.) It is a very strange thing, this sleep-walking, (Это очень странная вещь — лунатизм; sleep-walking — хождение во сне,) for as soon as her will is thwarted in any physical way, (ибо как только её воля встречает физическое препятствие; to thwart — препятствовать,) her intention, if there be any, disappears, (её намерение, если оно вообще есть, исчезает,) and she yields herself almost exactly to the routine of her life. (и она почти полностью подчиняется привычному распорядку своей жизни; to yield oneself — подчиняться; routine — распорядок.)

Mina Murray’s Journal.

8 August.—Lucy was very restless all night, and I, too, could not sleep. The storm was fearful, and as it boomed loudly among the chimney-pots, it made me shudder. When a sharp puff came it seemed to be like a distant gun. Strangely enough, Lucy did not wake; but she got up twice and dressed herself. Fortunately, each time I awoke in time and managed to undress her without waking her, and got her back to bed. It is a very strange thing, this sleep-walking, for as soon as her will is thwarted in any physical way, her intention, if there be any, disappears, and she yields herself almost exactly to the routine of her life.

Early in the morning we both got up and went down to the harbour (Рано утром мы обе встали и спустились к гавани; to get up — вставать; harbour — гавань) to see if anything had happened in the night. (посмотреть, не случилось ли чего-нибудь за ночь.) There were very few people about, (Людей вокруг было совсем немного;) and though the sun was bright, (и хотя солнце светило ярко,) and the air clear and fresh, (а воздух был чистым и свежим,) the big, grim-looking waves, (большие, мрачного вида волны; grim-looking — мрачный, зловещий,) that seemed dark themselves (которые казались тёмными сами по себе,) because the foam that topped them was like snow, (потому что пена на их гребнях была белой, как снег; to top — венчать, покрывать гребнем,) forced themselves in through the narrow mouth of the harbour— (прорывались внутрь через узкое устье гавани —; to force oneself in — протискиваться, прорываться,) like a bullying man going through a crowd. (словно задиристый человек, проталкивающийся сквозь толпу; bullying — задиристый, наглый.) Somehow I felt glad (Почему-то я почувствовала облегчение;) that Jonathan was not on the sea last night, (что Джонатан прошлой ночью был не в море,) but on land. (а на суше.) But, oh, is he on land or sea? (Но, о, на суше ли он или в море?) Where is he, and how? (Где он и в каком он состоянии?) I am getting fearfully anxious about him. (Я начинаю страшно тревожиться за него; fearfully — ужасно, страшно; anxious — тревожный.) If I only knew what to do, (Если бы я только знала, что делать,) and could do anything! (и могла бы хоть что-нибудь сделать!)

Early in the morning we both got up and went down to the harbour to see if anything had happened in the night. There were very few people about, and though the sun was bright, and the air clear and fresh, the big, grim-looking waves, that seemed dark themselves because the foam that topped them was like snow, forced themselves in through the narrow mouth of the harbour—like a bullying man going through a crowd. Somehow I felt glad that Jonathan was not on the sea last night, but on land. But, oh, is he on land or sea? Where is he, and how? I am getting fearfully anxious about him. If I only knew what to do, and could do anything!

10 August.—The funeral of the poor sea-captain to-day was most touching. (10 августа. — Похороны бедного морского капитана сегодня были чрезвычайно трогательными; funeral — похороны; touching — трогательный.) Every boat in the harbour seemed to be there, (Казалось, в гавани была каждая лодка;) and the coffin was carried by captains (и гроб несли сами капитаны;) all the way from Tate Hill Pier up to the churchyard. (весь путь от пирса Тейт-Хилл до кладбища; coffin — гроб; churchyard — кладбище при церкви.) Lucy came with me, (Люси пошла со мной,) and we went early to our old seat, (и мы рано пришли на наше старое место;) whilst the cortège of boats went up the river to the Viaduct (пока кортеж лодок шёл вверх по реке к виадуку; cortège — процессия; viaduct — виадук,) and came down again. (и затем возвращался обратно.) We had a lovely view, (У нас был прекрасный вид;) and saw the procession nearly all the way. (и мы видели процессию почти на всём пути; procession — процессия.) The poor fellow was laid to rest quite near our seat (Бедного человека предали земле совсем рядом с нашим местом; to lay to rest — предать земле,) so that we stood on it when the time came (так что, когда пришло время, мы стояли прямо там,) and saw everything. (и видели всё.)

10 August.—The funeral of the poor sea-captain to-day was most touching. Every boat in the harbour seemed to be there, and the coffin was carried by captains all the way from Tate Hill Pier up to the churchyard. Lucy came with me, and we went early to our old seat, whilst the cortège of boats went up the river to the Viaduct and came down again. We had a lovely view, and saw the procession nearly all the way. The poor fellow was laid to rest quite near our seat so that we stood on it when the time came and saw everything.

Poor Lucy seemed much upset. (Бедная Люси казалась сильно расстроенной; upset — расстроенный.) She was restless and uneasy all the time, (Она всё время была беспокойной и тревожной; restless — беспокойный; uneasy — тревожный,) and I cannot but think (и я не могу не думать,) that her dreaming at night is telling on her. (что её ночные сновидения сказываются на ней; to tell on — сказываться, отражаться.) She is quite odd in one thing: (Она весьма странна в одном отношении;) she will not admit to me (она не желает признаться мне,) that there is any cause for restlessness; (что существует хоть какая-то причина для беспокойства;) or if there be, (или, если она и есть,) she does not understand it herself. (она сама её не понимает.) There is an additional cause (Есть и дополнительная причина,) in that poor old Mr. Swales was found dead this morning on our seat, (в том, что бедного старика Мистера Сволса сегодня утром нашли мёртвым на нашем месте;) his neck being broken. (его шея была сломана; to be broken — быть сломанным.) He had evidently, as the doctor said, fallen back in the seat (Он, по словам врача, очевидно, откинулся назад на сиденье;) in some sort of fright, (в каком-то испуге;) for there was a look of fear and horror on his face (ибо на его лице застыло выражение страха и ужаса;) that the men said made them shudder. (которое, как говорили люди, заставляло их содрогаться; to shudder — содрогаться.)

Poor Lucy seemed much upset. She was restless and uneasy all the time, and I cannot but think that her dreaming at night is telling on her. She is quite odd in one thing: she will not admit to me that there is any cause for restlessness; or if there be, she does not understand it herself. There is an additional cause in that poor old Mr. Swales was found dead this morning on our seat, his neck being broken. He had evidently, as the doctor said, fallen back in the seat in some sort of fright, for there was a look of fear and horror on his face that the men said made them shudder.

Poor dear old man! (Бедный, дорогой старик!) Perhaps he had seen Death with his dying eyes! (Возможно, он увидел Смерть своими умирающими глазами; dying — умирающий.) Lucy is so sweet and sensitive (Люси такая милая и чувствительная,) that she feels influences more acutely than other people do. (что ощущает воздействия острее, чем другие люди; sensitive — чувствительный; acutely — остро.) Just now she was quite upset by a little thing (Только что она была сильно расстроена одной мелочью;) which I did not much heed, (на которую я почти не обратила внимания; to heed — обращать внимание,) though I am myself very fond of animals. (хотя я сама очень люблю животных.) One of the men who came up here often to look for the boats (Один из мужчин, который часто приходил сюда посмотреть на лодки,) was followed by his dog. (был со своей собакой.) The dog is always with him. (Собака всегда с ним.) They are both quiet persons, (Они оба люди тихие,) and I never saw the man angry, (и я никогда не видела этого человека сердитым,) nor heard the dog bark. (и никогда не слышала, чтобы собака лаяла.) During the service the dog would not come to its master, (Во время службы собака не подходила к своему хозяину;) who was on the seat with us, (который сидел с нами на скамье,) but kept a few yards off, (а держалась на расстоянии нескольких ярдов;) barking and howling. (лаяла и выла; howling — вой.) Its master spoke to it gently, (Хозяин говорил с ней ласково,) and then harshly, (потом резко,) and then angrily; (а затем сердито;) but it would neither come nor cease to make a noise. (но она ни не подходила, ни переставала шуметь; to cease — прекращать.)

Poor dear old man! Perhaps he had seen Death with his dying eyes! Lucy is so sweet and sensitive that she feels influences more acutely than other people do. Just now she was quite upset by a little thing which I did not much heed, though I am myself very fond of animals. One of the men who came up here often to look for the boats was followed by his dog. The dog is always with him. They are both quiet persons, and I never saw the man angry, nor heard the dog bark. During the service the dog would not come to its master, who was on the seat with us, but kept a few yards off, barking and howling. Its master spoke to it gently, and then harshly, and then angrily; but it would neither come nor cease to make a noise.

It was in a sort of fury, (Она была в каком-то бешенстве; fury — ярость, бешенство) with its eyes savage, (с диким взглядом; savage — дикий, свирепый,) and all its hairs bristling out (и вся её шерсть стояла дыбом; to bristle — топорщиться, вставать дыбом) like a cat’s tail when puss is on the war-path. (как хвост у кошки, когда та готова к бою; on the war-path — в боевом настроении.) Finally the man, too, got angry, (В конце концов рассердился и сам мужчина,) and jumped down and kicked the dog, (спрыгнул и пнул собаку; to kick — пинать,) and then took it by the scruff of the neck (а затем схватил её за шкирку; scruff of the neck — загривок, шкирка) and half dragged and half threw it (наполовину волоча, наполовину бросив её;) on the tombstone on which the seat is fixed. (на надгробную плиту, к которой прикреплена скамья; tombstone — надгробие.) The moment it touched the stone (В тот самый миг, как она коснулась камня,) the poor thing became quiet (бедное животное успокоилось;) and fell all into a tremble. (и всё задрожало; to fall into a tremble — задрожать.)

It was in a sort of fury, with its eyes savage, and all its hairs bristling out like a cat’s tail when puss is on the war-path. Finally the man, too, got angry, and jumped down and kicked the dog, and then took it by the scruff of the neck and half dragged and half threw it on the tombstone on which the seat is fixed. The moment it touched the stone the poor thing became quiet and fell all into a tremble.

It did not try to get away, (Она не пыталась убежать; to get away — убегать,) but crouched down, (а прижалась к земле; to crouch — сжиматься, приседать,) quivering and cowering, (дрожа и съёживаясь; to quiver — дрожать; to cower — съёживаться,) and was in such a pitiable state of terror (и пребывала в таком жалком состоянии ужаса; pitiable — жалкий,) that I tried, though without effect, to comfort it. (что я попыталась, хотя и безуспешно, утешить её; without effect — без результата; to comfort — утешать.) Lucy was full of pity, too, (Люси тоже была полна жалости;) but she did not attempt to touch the dog, (но она не попыталась дотронуться до собаки;) but looked at it in an agonised sort of way. (а смотрела на неё с мучительным выражением; agonised — мучительный.) I greatly fear (Я очень боюсь,) that she is of too super-sensitive a nature (что она слишком сверхчувствительной натуры; super-sensitive — сверхчувствительный) to go through the world without trouble. (чтобы пройти по жизни без потрясений; to go through the world — идти по жизни.) She will be dreaming of this to-night, I am sure. (Она будет видеть это во сне сегодня ночью, я уверена.) The whole agglomeration of things— (Вся эта совокупность событий —; agglomeration — нагромождение, совокупность) the ship steered into port by a dead man; (корабль, введённый в порт мёртвым человеком;) his attitude, tied to the wheel with a crucifix and beads; (его поза, привязанного к штурвалу с распятием и чётками;) the touching funeral; (трогательные похороны;) the dog, now furious and now in terror— (собака, то в ярости, то в ужасе;) will all afford material for her dreams. (всё это даст материал для её снов; to afford — предоставлять.)

It did not try to get away, but crouched down, quivering and cowering, and was in such a pitiable state of terror that I tried, though without effect, to comfort it. Lucy was full of pity, too, but she did not attempt to touch the dog, but looked at it in an agonised sort of way. I greatly fear that she is of too super-sensitive a nature to go through the world without trouble. She will be dreaming of this to-night, I am sure. The whole agglomeration of things—the ship steered into port by a dead man; his attitude, tied to the wheel with a crucifix and beads; the touching funeral; the dog, now furious and now in terror—will all afford material for her dreams.

I think it will be best for her to go to bed tired out physically, (Думаю, для неё будет лучше лечь спать, полностью утомлённой физически; tired out — совершенно изнурённый; physically — физически,) so I shall take her for a long walk by the cliffs to Robin Hood’s Bay and back. (поэтому я поведу её на долгую прогулку вдоль утёсов до бухты Робина Гуда и обратно; cliff — утёс; to take for a walk — вести на прогулку.) She ought not to have much inclination for sleep-walking then. (Тогда у неё, вероятно, не будет особой склонности к хождению во сне; inclination — склонность; sleep-walking — хождение во сне.)

I think it will be best for her to go to bed tired out physically, so I shall take her for a long walk by the cliffs to Robin Hood’s Bay and back. She ought not to have much inclination for sleep-walking then.

CHAPTER VIII (ГЛАВА VIII)

MINA MURRAY’S JOURNAL. (ДНЕВНИК МИНЫ МЮРРЕЙ.)

Same day, 11 o’clock p. m. (Тот же день, 11 часов вечера.) — Oh, but I am tired! (О, как же я устала!; tired — усталый) If it were not that I had made my diary a duty (Если бы я не сделала ведение дневника своим долгом; duty — обязанность) I should not open it to-night. (я бы не открыла его сегодня вечером.; to-night — сегодня вечером) We had a lovely walk. (У нас была чудесная прогулка.; lovely — прелестный) Lucy, after a while, was in gay spirits, (Люси спустя некоторое время была в приподнятом настроении,; gay spirits — весёлое настроение) owing, I think, to some dear cows (благодаря, как я думаю, нескольким милым коровам; owing to — благодаря) who came nosing towards us in a field close to the lighthouse, (которые подошли к нам, обнюхивая нас, на поле рядом с маяком,; nosing — обнюхивая; lighthouse — маяк) and frightened the wits out of us. (и перепугали нас до полусмерти.; frighten the wits out of — напугать до потери рассудка) I believe we forgot everything except, of course, personal fear, (Думаю, мы забыли обо всём, кроме, разумеется, личного страха,; except — кроме) and it seemed to wipe the slate clean (и это словно стёрло всё начисто,; wipe the slate clean — начать с чистого листа) and give us a fresh start. (и дало нам новый старт.; fresh start — новое начало) We had a capital “severe tea” at Robin Hood’s Bay (Мы прекрасно поели за «плотным вечерним чаем» в бухте Робина Гуда,; capital — превосходный; severe tea — плотный вечерний чай) in a sweet little old-fashioned inn, (в милой маленькой старомодной гостинице,; old-fashioned — старомодный; inn — гостиница) with a bow-window right over the seaweed-covered rocks of the strand. (с эркерным окном прямо над покрытыми водорослями прибрежными скалами.; bow-window — эркерное окно; seaweed-covered — покрытый водорослями; strand — морской берег)

CHAPTER VIII

MINA MURRAY’S JOURNAL

Same day, 11 o’clock p. m.—Oh, but I am tired! If it were not that I had made my diary a duty I should not open it to-night. We had a lovely walk. Lucy, after a while, was in gay spirits, owing, I think, to some dear cows who came nosing towards us in a field close to the lighthouse, and frightened the wits out of us. I believe we forgot everything except, of course, personal fear, and it seemed to wipe the slate clean and give us a fresh start. We had a capital “severe tea” at Robin Hood’s Bay in a sweet little old-fashioned inn, with a bow-window right over the seaweed-covered rocks of the strand.