Дракула: метод параллельного погружения

Up to now I never quite knew what Shakespeare meant (До сих пор я никогда толком не понимал, что Шекспир имел в виду; Up to now — до сих пор) when he made Hamlet say:— (когда заставил Гамлета сказать; made Hamlet say — заставил сказать)

“My tablets! quick, my tablets! («Мои таблички! скорее, мои таблички!»; tablets — восковая дощечка (архаич.))

’Tis meet that I put it down,” etc., («Надлежит мне это записать» и т. д.; ’Tis meet — надлежит, должно (архаич.))

for now, feeling as though my own brain were unhinged (ибо теперь, чувствуя, будто мой собственный разум расшатался; unhinged — расшатанный, безумный) or as if the shock had come which must end in its undoing, (или будто случился удар, который неизбежно приведёт к его гибели; undoing — разрушение) I turn to my diary for repose. (я обращаюсь к своему дневнику за успокоением; repose — покой) The habit of entering accurately (Привычка точно заносить записи; entering — вносить записи) must help to soothe me. (должна помочь мне успокоиться; soothe — успокаивать)

Up to now I never quite knew what Shakespeare meant when he made Hamlet say:—

“My tablets! quick, my tablets!

’Tis meet that I put it down,” etc.,

for now, feeling as though my own brain were unhinged or as if the shock had come which must end in its undoing, I turn to my diary for repose. The habit of entering accurately must help to soothe me.

The Count’s mysterious warning frightened me at the time; (Таинственное предупреждение графа испугало меня в тот момент; mysterious — таинственный, frightened — испугало) it frightens me more now when I think of it, (оно пугает меня ещё сильнее теперь, когда я думаю об этом; frightens — пугает) for in future he has a fearful hold upon me. (ибо впредь он имеет надо мной страшную власть; fearful hold — жуткая хватка, власть) I shall fear to doubt what he may say! (Я буду бояться сомневаться в том, что он может сказать!; fear to doubt — бояться сомневаться)

The Count’s mysterious warning frightened me at the time; it frightens me more now when I think of it, for in future he has a fearful hold upon me. I shall fear to doubt what he may say!

When I had written in my diary (Когда я сделал запись в дневнике; written — написал) and had fortunately replaced the book and pen in my pocket (и, к счастью, убрал книгу и перо в карман; fortunately — к счастью) I felt sleepy. (я почувствовал сонливость; sleepy — сонный) The Count’s warning came into my mind, (Предупреждение графа вспомнилось мне; came into my mind — пришло на ум) but I took a pleasure in disobeying it. (но я получил удовольствие от того, что ослушался его; disobey — ослушаться) The sense of sleep was upon me, (Ощущение сна наваливалось на меня; was upon me — наваливалось) and with it the obstinacy (и вместе с ним — упрямство; obstinacy — упрямство) which sleep brings as outrider. (которое сон приносит как предвестник; outrider — предвестник (архаич.)) The soft moonlight soothed, (Мягкий лунный свет успокаивал; soothed — успокаивал) and the wide expanse without gave a sense of freedom which refreshed me. (и широкий простор снаружи дарил чувство свободы, которое освежало меня; refreshed — освежало) I determined not to return to-night to the gloom-haunted rooms, (Я решил не возвращаться этой ночью в мрачные, призраками населённые комнаты; gloom-haunted — населённый мраком/призраками) but to sleep here, (а спать здесь; sleep here — спать тут) where, of old, ladies had sat and sung and lived sweet lives (где некогда дамы сидели, пели и жили сладкой жизнью; of old — встарь) whilst their gentle breasts were sad for their menfolk away (в то время как их нежные сердца грустили о своих мужчинах вдали; menfolk — мужчины семьи) in the midst of remorseless wars. (в гуще беспощадных войн; remorseless — беспощадный)

When I had written in my diary and had fortunately replaced the book and pen in my pocket I felt sleepy. The Count’s warning came into my mind, but I took a pleasure in disobeying it. The sense of sleep was upon me, and with it the obstinacy which sleep brings as outrider. The soft moonlight soothed, and the wide expanse without gave a sense of freedom which refreshed me. I determined not to return to-night to the gloom-haunted rooms, but to sleep here, where, of old, ladies had sat and sung and lived sweet lives whilst their gentle breasts were sad for their menfolk away in the midst of remorseless wars.

I drew a great couch out of its place near the corner, (Я вытащил большой диван из его места возле угла; couch — диван) so that as I lay, (так что, лёжа; as I lay — когда я лежал) I could look at the lovely view to east and south, (я мог смотреть на прекрасный вид на восток и юг; lovely view — прекрасный вид) and unthinking of and uncaring for the dust, (и, не думая и не заботясь о пыли; uncaring for — не обращая внимания на) composed myself for sleep. (устроился спать; composed myself — устроился, приготовился) I suppose I must have fallen asleep; (Полагаю, я должен был уснуть; fallen asleep — заснуть) I hope so, (надеюсь, что так; I hope so — я надеюсь на это) but I fear, (но я боюсь; I fear — я опасаюсь) for all that followed was startlingly real— (ибо всё, что последовало, было поразительно реальным; startlingly real — потрясающе реальным) so real that now sitting here in the broad, full sunlight of the morning, (настолько реальным, что теперь, сидя здесь в ярком, полном солнечном свете утра; broad, full sunlight — яркий утренний свет) I cannot in the least believe that it was all sleep. (я никак не могу поверить, что это был всего лишь сон; in the least — ни в малейшей степени)

I drew a great couch out of its place near the corner, so that as I lay, I could look at the lovely view to east and south, and unthinking of and uncaring for the dust, composed myself for sleep. I suppose I must have fallen asleep; I hope so, but I fear, for all that followed was startlingly real—so real that now sitting here in the broad, full sunlight of the morning, I cannot in the least believe that it was all sleep.

I was not alone. (Я был не один; alone — один) The room was the same, unchanged in any way since I came into it; (Комната была той же, никак не изменившейся с тех пор, как я в неё вошёл; unchanged — неизменившаяся) I could see along the floor, in the brilliant moonlight, (Я мог видеть вдоль пола, в ярком лунном свете; brilliant moonlight — яркий лунный свет) my own footsteps marked where I had disturbed the long accumulation of dust. (мои собственные следы, отмеченные там, где я нарушил долгие залежи пыли; accumulation of dust — скопление пыли) In the moonlight opposite me were three young women, (В лунном свете напротив меня стояли три молодые женщины; opposite — напротив) ladies by their dress and manner. (судя по их одежде и манерам — дамы; manner — манера поведения) I thought at the time that I must be dreaming when I saw them, (Я подумал тогда, что, должно быть, я спал, когда увидел их; must be dreaming — должно быть, я сплю) for, though the moonlight was behind them, (ибо, хотя лунный свет был позади них; behind — позади) they threw no shadow on the floor. (они не отбрасывали тени на пол; threw no shadow — не бросали тени)

I was not alone. The room was the same, unchanged in any way since I came into it; I could see along the floor, in the brilliant moonlight, my own footsteps marked where I had disturbed the long accumulation of dust. In the moonlight opposite me were three young women, ladies by their dress and manner. I thought at the time that I must be dreaming when I saw them, for, though the moonlight was behind them, they threw no shadow on the floor.

They came close to me, (Они подошли ко мне близко; came close — приблизились) and looked at me for some time, (и некоторое время смотрели на меня; for some time — какое-то время) and then whispered together. (а затем зашептались между собой; whispered together — перешёптывались) Two were dark, (Две были тёмноволосыми; dark — тёмные) and had high aquiline noses, like the Count, (и имели большие орлиные носы, как у графа; aquiline — орлиный) and great dark, piercing eyes (и большие тёмные пронзительные глаза; piercing — пронзительный) that seemed to be almost red when contrasted with the pale yellow moon. (которые казались почти красными на фоне бледно-жёлтой луны; contrasted with — в контрасте с) The other was fair, as fair as can be, (Другая была светлой, настолько светлой, насколько возможно; fair — светлая) with great wavy masses of golden hair (с огромными волнистыми массами золотых волос; wavy masses — волнистые массы) and eyes like pale sapphires. (и глазами, похожими на бледные сапфиры; sapphires — сапфиры) I seemed somehow to know her face, (Мне казалось, что я будто знаю её лицо; seemed to know — словно узнавал) and to know it in connection with some dreamy fear, (и знаю его в связи с каким-то смутным, сонным страхом; dreamy fear — смутный страх) but I could not recollect at the moment how or where. (но не мог вспомнить в тот момент, как или где; recollect — вспоминать) All three had brilliant white teeth (У всех троих были ослепительно белые зубы; brilliant white — ослепительно белые) that shone like pearls (которые сияли как жемчуг; pearls — жемчуг) against the ruby of their voluptuous lips. (на фоне рубинового цвета их чувственных губ; voluptuous — чувственный)

They came close to me, and looked at me for some time, and then whispered together. Two were dark, and had high aquiline noses, like the Count, and great dark, piercing eyes that seemed to be almost red when contrasted with the pale yellow moon. The other was fair, as fair as can be, with great wavy masses of golden hair and eyes like pale sapphires. I seemed somehow to know her face, and to know it in connection with some dreamy fear, but I could not recollect at the moment how or where. All three had brilliant white teeth that shone like pearls against the ruby of their voluptuous lips.

There was something about them that made me uneasy, (Было в них нечто, что вызывало у меня тревогу; uneasy — тревожный) some longing and at the same time some deadly fear. (некоторое томление и одновременно смертельный страх; deadly fear — смертельный ужас) I felt in my heart a wicked, burning desire (Я чувствовал в сердце злое, жгучее желание; wicked — порочный) that they would kiss me with those red lips. (чтобы они поцеловали меня теми красными губами; red lips — красные губы) It is not good to note this down, (Нехорошо записывать это; note down — записывать) lest some day it should meet Mina’s eyes and cause her pain; (чтобы когда-нибудь это не попало на глаза Мине и не причинило ей боль; lest — чтобы не (архаич.)) but it is the truth. (но это правда)

There was something about them that made me uneasy, some longing and at the same time some deadly fear. I felt in my heart a wicked, burning desire that they would kiss me with those red lips. It is not good to note this down, lest some day it should meet Mina’s eyes and cause her pain; but it is the truth.

They whispered together, (Они шептались между собой; whispered together — перешёптывались) and then they all three laughed— (а затем все трое рассмеялись; laughed — смеялись) such a silvery, musical laugh, (таким серебристым, музыкальным смехом; silvery — серебристый) but as hard as though the sound never could have come through the softness of human lips. (но твёрдым, словно этот звук не мог исходить из мягкости человеческих губ; softness — мягкость) It was like the intolerable, tingling sweetness (Он был подобен невыносимой, покалывающей сладости; tingling — покалывающий) of water-glasses when played on by a cunning hand. (стаканов, по которым извлекает звук искусная рука; cunning hand — искусная рука) The fair girl shook her head coquettishly, (Светлая девушка кокетливо покачала головой; coquettishly — кокетливо) and the other two urged her on. (а две другие подталкивали её; urged on — подгоняли) One said:— (Одна сказала:—)

They whispered together, and then they all three laughed—such a silvery, musical laugh, but as hard as though the sound never could have come through the softness of human lips. It was like the intolerable, tingling sweetness of water-glasses when played on by a cunning hand. The fair girl shook her head coquettishly, and the other two urged her on. One said:—

“Go on! You are first, and we shall follow; («Продолжай! Ты первая, и мы последуем за тобой»; go on — продолжай, shall follow — последуем) yours is the right to begin.” («твоё право — начать»; the right to begin — право начинать) The other added:— (Другая добавила:—)

“He is young and strong; («Он молодой и сильный»; young and strong — молодой и сильный) there are kisses for us all.” («поцелуев хватит для всех нас»; kisses for us all — поцелуев на всех) I lay quiet, (Я лежал неподвижно; lay quiet — лежать спокойно) looking out under my eyelashes (глядя испод ресниц; under my eyelashes — из-под ресниц) in an agony of delightful anticipation. (в мучительном, но восхитительном предвкушении; delightful anticipation — сладостное предвкушение) The fair girl advanced and bent over me (Светлая девушка приблизилась и наклонилась надо мной; advanced — подошла вперёд, bent over — наклонилась) till I could feel the movement of her breath upon me. (пока я не почувствовал движение её дыхания на себе; breath upon me — дыхание на мне) Sweet it was in one sense, honey-sweet, (Оно было сладким в одном смысле, медово-сладким; honey-sweet — медово-сладкий) and sent the same tingling through the nerves as her voice, (и посылало то же покалывание по нервам, что и её голос; tingling — покалывание) but with a bitter underlying the sweet, (но под сладким скрывалась горечь; underlying — скрытая под) a bitter offensiveness, (горькая отвратительность; offensiveness — омерзительность) as one smells in blood. (как запах крови; smells in blood — запах крови)

“Go on! You are first, and we shall follow; yours is the right to begin.” The other added:—

“He is young and strong; there are kisses for us all.” I lay quiet, looking out under my eyelashes in an agony of delightful anticipation. The fair girl advanced and bent over me till I could feel the movement of her breath upon me. Sweet it was in one sense, honey-sweet, and sent the same tingling through the nerves as her voice, but with a bitter underlying the sweet, a bitter offensiveness, as one smells in blood.

I was afraid to raise my eyelids, (Я боялся поднять веки; raise my eyelids — поднять веки) but looked out and saw perfectly under the lashes. (но смотрел испод ресниц и видел совершенно ясно; under the lashes — из-под ресниц) The girl went on her knees, (Девушка опустилась на колени; went on her knees — опустилась на колени) and bent over me, simply gloating. (и наклонилась надо мной, откровенно торжествуя; gloating — торжествующее наслаждение) There was a deliberate voluptuousness (В её движениях была намеренная чувственность; voluptuousness — чувственность) which was both thrilling and repulsive, (которая была одновременно волнующей и отвратительной; thrilling — волнующий, repulsive — отвратительный) and as she arched her neck (и когда она изогнула шею; arched — выгнула) she actually licked her lips like an animal, (она действительно облизала губы, как животное; licked her lips — облизала губы) till I could see in the moonlight the moisture shining on the scarlet lips (пока я не увидел в лунном свете влагу, сияющую на её алых губах; scarlet — алый) and on the red tongue as it lapped the white sharp teeth. (и на красном языке, который облизывал белые острые зубы; lapped — лизал) Lower and lower went her head (Её голова опускалась всё ниже и ниже; lower and lower — всё ниже) as the lips went below the range of my mouth and chin (когда её губы опустились ниже линии моего рта и подбородка; range — линия, уровень) and seemed about to fasten on my throat. (и казалось, что они вот-вот впьются в моё горло; fasten on — впиться)

I was afraid to raise my eyelids, but looked out and saw perfectly under the lashes. The girl went on her knees, and bent over me, simply gloating. There was a deliberate voluptuousness which was both thrilling and repulsive, and as she arched her neck she actually licked her lips like an animal, till I could see in the moonlight the moisture shining on the scarlet lips and on the red tongue as it lapped the white sharp teeth. Lower and lower went her head as the lips went below the range of my mouth and chin and seemed about to fasten on my throat.

Then she paused, (Тогда она остановилась; paused — сделала паузу) and I could hear the churning sound of her tongue (и я услышал чавкающий звук её языка; churning sound — чавкающий звук) as it licked her teeth and lips, (когда он облизывал её зубы и губы; licked — облизывал) and could feel the hot breath on my neck. (и почувствовал горячее дыхание у себя на шее; hot breath — горячее дыхание) Then the skin of my throat began to tingle (Затем кожа на моей шее начала покалывать; tingle — покалывать) as one’s flesh does when the hand that is to tickle it approaches nearer—nearer. (как покалывает плоть, когда рука, которая вот-вот начнёт щекотать, приближается всё ближе — ближе; to tickle — щекотать) I could feel the soft, shivering touch of the lips (Я почувствовал мягкое, дрожащее прикосновение губ; shivering touch — дрожащее касание) on the super-sensitive skin of my throat, (на сверхчувствительной коже моей шеи; super-sensitive — сверхчувствительный) and the hard dents of two sharp teeth, (и твёрдые вмятинки двух острых зубов; dents — вмятины) just touching and pausing there. (едва касающихся и задерживающихся там; pausing — задерживающихся) I closed my eyes in a languorous ecstasy (Я закрыл глаза в томительном экстазе; languorous ecstasy — томительное экстазное чувство) and waited—waited with beating heart. (и ждал — ждал с бьющимся сердцем; beating heart — бьющееся сердце)

Then she paused, and I could hear the churning sound of her tongue as it licked her teeth and lips, and could feel the hot breath on my neck. Then the skin of my throat began to tingle as one’s flesh does when the hand that is to tickle it approaches nearer—nearer. I could feel the soft, shivering touch of the lips on the super-sensitive skin of my throat, and the hard dents of two sharp teeth, just touching and pausing there. I closed my eyes in a languorous ecstasy and waited—waited with beating heart.

But at that instant, another sensation swept through me as quick as lightning. (Но в тот же миг другое ощущение пронеслось через меня, быстро как молния; swept through me — пронеслось сквозь меня) I was conscious of the presence of the Count, (Я ощутил присутствие графа; conscious of — осознавать) and of his being as if lapped in a storm of fury. (и будто он был окутан бурей ярости; lapped in — окутанный) As my eyes opened involuntarily (Когда мои глаза непроизвольно открылись; involuntarily — непроизвольно) I saw his strong hand grasp the slender neck of the fair woman (я увидел, как его сильная рука схватила тонкую шею светлой женщины; slender — стройный) and with giant’s power draw it back, (и гигантской силой отдёрнула её назад; giant’s power — сила гиганта) the blue eyes transformed with fury, (её голубые глаза искажены яростью; transformed with fury — преображены яростью) the white teeth champing with rage, (её белые зубы клацали от бешенства; champing — клацать) and the fair cheeks blazing red with passion. (а светлые щёки пылали красным от страсти; blazing — пылающие) But the Count! (Но граф!) Never did I imagine such wrath and fury, (Я никогда не мог представить такой ярости и бешенства; wrath — гнев) even to the demons of the pit. (даже у демонов из преисподней; pit — преисподняя) His eyes were positively blazing. (Его глаза буквально пылали; blazing — пылающие) The red light in them was lurid, (Красный свет в них был зловещим; lurid — мрачный) as if the flames of hell-fire blazed behind them. (будто за ними пылали языки адского пламени; hell-fire — адский огонь)

But at that instant, another sensation swept through me as quick as lightning. I was conscious of the presence of the Count, and of his being as if lapped in a storm of fury. As my eyes opened involuntarily I saw his strong hand grasp the slender neck of the fair woman and with giant’s power draw it back, the blue eyes transformed with fury, the white teeth champing with rage, and the fair cheeks blazing red with passion. But the Count! Never did I imagine such wrath and fury, even to the demons of the pit. His eyes were positively blazing. The red light in them was lurid, as if the flames of hell-fire blazed behind them.

His face was deathly pale, (Его лицо было мертвенно бледным; deathly pale — мертвенно бледный) and the lines of it were hard like drawn wires; (и черты его лица были жёсткими, словно натянутые проволоки; drawn wires — натянутые проволоки) the thick eyebrows that met over the nose (густые брови, сходившиеся над переносицей; met over the nose — сходились) now seemed like a heaving bar of white-hot metal. (теперь казались вздымающейся полосой добела раскалённого металла; white-hot — раскалённый добела) With a fierce sweep of his arm, (Мощным яростным взмахом руки; fierce sweep — яростный взмах) he hurled the woman from him, (он отбросил женщину от себя; hurled — швырнул) and then motioned to the others, (а затем жестом приказал остальным; motioned — сделал знак) as though he were beating them back; (как будто он отгонял их; beating back — отгонять) it was the same imperious gesture that I had seen used to the wolves. (это был тот же властный жест, который я видел, когда он командовал волками; imperious — властный) In a voice which, though low and almost in a whisper, (Голосом, который, хотя и тихим, почти шёпотом; almost in a whisper — почти шёпотом) seemed to cut through the air and then ring round the room (казался прорезающим воздух и звенящим по комнате; ring round — разноситься эхом) he said:— (он сказал:—)