Полная версия
Элли чуть нахмурилась. Она добавила вторую частоту. Лео выдержал. Третью — щит задрожал, но не рухнул.
— Неплохо, — бросила она, и в голосе прозвучало искреннее удивление.
Но она не остановилась. Четвёртая частота легла поверх остальных, и Лео почувствовал, как защита начинает терять устойчивость. Он пытался перестроиться, но не успел — щит треснул, и его отбросило назад. Он упал на спину, но успел сгруппироваться, и падение вышло не таким оглушительным, как в первый раз.
— Время, — сказал Вейн, и Лео понял, что продержался меньше минуты. Но он хотя бы заставил её добавить четвёртую частоту. Это уже было не разгромом.
Он поднялся, отряхнул мантию. Элли стояла напротив, опустив палочку, и смотрела на него с новым выражением — не расслабленным, а внимательным.
— Смена ролей, — объявил Вейн. — Лео — атака. Элли — защита. Начали.
Лео глубоко вдохнул. В голове пронеслись схемы, которые он разбирал с Вейном, те самые, над которыми просидел всё воскресенье. Он поднял палочку.
Первое заклинание вылетело не прямо — под углом, заставляя Элли сместить щит. Она среагировала мгновенно, но Лео уже шёл вторым ударом, с другой стороны. Он менял ритм, не давая ей перестроиться, не давая времени на сложные конструкции. Он атаковал не хаотично — он давил, методично, расчётливо, как учили.
Элли держалась. Её щит был безупречен, но Лео видел: она не успевает. Она не взламывает его атаку — она просто гасит удары, один за другим. Он наращивал темп, чувствуя, как внутри поднимается что-то, что он не мог объяснить. Не злость, не азарт — уверенность.
Он нащупал момент. Долю секунды, когда её щит, отразив очередное заклинание, чуть замедлился, чтобы перестроиться. Лео не думал — он просто ударил. Stupefy, вложив в него всё, что было, не оставляя запаса. Не в самое сильное место щита, а в то, где его структура только начала восстанавливаться после предыдущего удара.
Заклинание врезалось в щит. На мгновение показалось, что оно рассеется, не причинив вреда. Но щит вдруг вспыхнул ярким светом, по нему побежали трещины — и он рассыпался, как разбитое стекло.
Элли отбросило назад. Она не удержалась на ногах и плюхнулась на пол, растерянно моргая.
В кабинете повисла тишина.
Лео стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки, будто не веря, что это сделал он. Палочка чуть подрагивала в пальцах.
Элли поднялась. Она поправила мантию — чуть медленнее, чем обычно, и на секунду задержала взгляд на своей палочке, будто проверяя, не подвела ли та. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — растерянность? Непонимание? Она быстро взяла себя в руки, подняла подбородок.
— Ничья, — объявил Вейн. Голос его был ровным, без эмоций, но в классе пробежал приглушённый шум. Студенты переглядывались, кто-то шепнул что-то соседу.
Лео опустил палочку. Он смотрел на Элли, ожидая… чего? Насмешки? Обиды? Она встретила его взгляд, и на её лице появилось то же выражение, что и в прошлый раз — спокойное, чуть насмешливое. Но сейчас в нём было что-то ещё. Что-то, чего Лео не мог разобрать.
— Хороший удар, — сказала она. Голос звучал ровно, но Лео заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали палочку, прежде чем она убрала её в карман.
— Спасибо, — ответил он, не зная, что ещё сказать.
Она кивнула и отвернулась, направляясь к своему месту. Лео остался стоять на площадке, чувствуя, как колотится сердце, и как шум в ушах постепенно затихает.
Вейн дождался, пока все вернутся на места, и продолжил занятие, как ни в чём не бывало, будто ничего особенного не произошло. Но Лео видел: профессор бросил на него короткий взгляд — не похвальный, скорее оценивающий. Как если бы он проверял, понял ли ученик то, что должен был понять.
Лео сел за парту. Руки всё ещё дрожали. Он посмотрел в окно, за которым серело осеннее небо, и вдруг понял, что внутри нет ликования от того, что он сравнял счёт. Было что-то другое — чувство, что он переступил какую-то черту, после которой всё станет иначе.
Он не знал, что будет дальше. Но знал, что теперь Элли будет относиться к нему иначе. И это, наверное, было важнее любой победы.
11
В гостиной Когтеврана было тихо и уютно. Мягкий свет ламп отражался от полированного дерева длинных столов, на подоконниках теснились горшки с анютиными глазками, а высокие окна выходили на залитое сумерками озеро. В камине, сложенном из тёмного камня, потрескивал огонь, разгоняя сырость осеннего вечера.
Элли сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и держала на коленях раскрытую книгу. Она не читала. Взгляд её был устремлён куда-то за стекло, туда, где на тёмной воде дрожали редкие звёзды. Пальцы машинально перебирали угол страницы, загибая его и снова расправляя.
Миранда и Софи устроились на диване напротив, попивая горячий шоколад и обсуждая что-то, что для Элли не имело значения. Голоса подруг звучали приглушённо, сливаясь в сплошной, почти сонный гул.
— …а он говорит, что это был не рикошет, а специальный манёвр, — тараторила Софи, поправляя очки. — Я, конечно, не квиддичный эксперт, но когда загонщик пускает бладжер прямо в капитана, это выглядит как…
— Софи, — перебила Миранда, кивая в сторону Элли. — Ты её видела?
Софи обернулась. Элли даже не заметила, что они замолчали, и продолжала смотреть в окно.
— Элли? — позвала Миранда. — Ты чего?
— А? — Элли вздрогнула, перевела взгляд на подруг. — Ничего. Задумалась.
— Ты уже полчаса в одну точку смотришь, — заметила Софи, отставляя чашку. — Мы уж думали, ты книгу новую читаешь, а ты…
— Я читаю, — сказала Элли, но сама посмотрела на страницу и поняла, что не помнит ни одного слова из того, что было написано. Она захлопнула книгу и положила её на подлокотник.
Миранда переглянулась с Софи. На лице у неё появилось выражение, которое Элли знала слишком хорошо: сейчас начнётся расспрос.
— Слушай, — Миранда пододвинулась ближе, понижая голос до доверительного полутона, — у тебя всё в порядке?
— Всё в порядке, — ответила Элли ровно.
— Точно? Потому что после того спарринга ты какая-то… — Миранда поискала слово.
— Не такая, как обычно, — закончила за неё Софи. — Мы же видели. Ты выскочила из кабинета, даже вещи не собрала. Потом на зельях молчала. А на ужине ничего не ела.
— Я ела, — возразила Элли.
— Ты поковыряла картошку вилкой и вышла, — уточнила Миранда. — Это не считается.
Элли вздохнула и откинулась на спинку кресла.
— Всё нормально. Просто… надо подумать.
— О чём? — Софи прищурилась. — Об этом гриффиндорце? О том, как он твой щит…
— Не важно, — перебила Элли. Голос прозвучал резче, чем она хотела.
Подруги переглянулись. Миранда отставила шоколад и сложила руки на коленях — верный признак того, что она настроена серьёзно.
— Элли, мы тебя знаем не первый год, — сказала она мягко. — Ты не из тех, кто переживает из-за того, что на уроке что-то пошло не так. Ты всегда говоришь, что ошибки — это часть эксперимента. Так с чего вдруг?
— Да, — подхватила Софи. — Подумаешь, щит пробили. У всех бывает. Он же просто… ну, угадал. Или ему повезло. В следующий раз ты его снова уделаешь.
— Он не угадал, — тихо сказала Элли.
— Ну, не важно, — отмахнулась Софи. — Ты же всё равно лучшая на курсе. Все знают.
— Я не лучшая, — возразила Элли, и голос её вдруг задрожал. Она не заметила, как сжала подлокотники кресла. — И он не угадал. Он пробил мой щит. Я выстроила четыре частоты. Четыре! Это выше программы третьего курса. Это выше программы четвёртого. Это… — она запнулась, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. — Это должно было сработать.
— Ну и сработало, — сказала Миранда, явно не понимая, куда клонит подруга. — Ты же продержалась почти минуту, он только один раз…
— Дело не в том, сколько я продержалась, — перебила Элли, вскакивая с кресла. — Дело в том, что я не знаю, почему он пробил. — Она шагнула к камину, обернулась, и подруги увидели, как блестят её глаза. — Я построила щит по всем правилам. Я учла всё, что знала. И он пробил его. Не потому, что я ошиблась в расчётах. А потому, что он… — она замолчала, пытаясь подобрать слова, — он просто ударил. В нужный момент. В нужное место. Как будто знал, где и когда бить.
— Ну и что? — Софи растерянно посмотрела на Миранду, потом снова на Элли. — Он тренировался. Его брат — Кай, он же сильный дуэлянт…
— Дело не в тренировках! — Элли почти выкрикнула это, и эхо её голоса заметалось под сводами гостиной. Несколько старшекурсников, сидевших в дальнем конце комнаты, подняли головы. Элли понизила голос, но говорила быстро, почти задыхаясь. — Я прочитала всё, что можно, про щиты и волновое гашение. Я знаю эту теорию лучше, чем любой третьекурсник. Но когда он атаковал, мои знания не помогли. Он сделал то, чего я не предусмотрела. А если я не предусмотрела это, значит, я могу не предусмотреть что-то ещё. И тогда всё, что я знаю, не имеет значения. Потому что я не знаю главного.
В гостиной повисла тишина. Софи открыла рот, собираясь что-то сказать, но Миранда её перебила:
— Элли, ты чего? — голос её был растерянным, почти испуганным. — Это же просто урок. Ну, пробили твой щит. С кем не бывает? Ты же не железная…
— Я знаю, что я не железная! — Элли почувствовала, как дрожит голос, и от этого ей стало ещё хуже. Она резко замолчала, сжала губы, чтобы не сказать ещё чего-нибудь. Слёзы душили её, и она ненавидела себя за это. — Всё, — выдохнула она, хватая с подлокотника книгу. — Я в библиотеку.
— Элли, подожди! — крикнула Миранда, но Элли уже летела к выходу.
Дверь в гостиную захлопнулась за ней с глухим стуком. Элли почти бежала по коридору, не разбирая дороги, и только когда холодный камень и запах старых свечей сменили тепло гостиной, она сбавила шаг. Ноги сами принесли её к библиотеке. Она толкнула тяжёлую дверь и вошла.
Библиотека встретила её тишиной, густой и уютной, как шерстяное одеяло. Элли знала это место слишком хорошо, чтобы чувствовать себя здесь чужой. Она проскользнула мимо стола мадам Пинс, которая уже собралась закрываться, и нырнула в самый дальний угол, где высокие окна выходили на тёмный Запретный лес.
Она свалила на стол книги, которые принесла с собой, и те, которые схватила по пути, не глядя. Среди них были «Динамика щитовых заклинаний» Макнамары, «Теория магического поля» Блэквуда, раскрытая на главе о резонансном гашении, и какой-то старый фолиант, который она вытащила с нижней полки, просто чтобы занять руки.
Она села, уставилась на страницы. Строчки плыли.
Она перелистывала формулы, которые знала наизусть, но в голове застряла одна мысль: почему он пробил? Она проверяла структуру щита, частоты, гашение — всё было правильно. Теория говорила, что он должен выдержать. Но он не выдержал.
Элли закрыла книгу и уткнулась лбом в обложку. Тишина библиотеки давила. Она слышала, как где-то вдалеке мадам Пинс переставляет книги, как скрипит половица, как за окном шумит ветер.
Она не знала, сколько времени прошло, когда шаги послышались совсем рядом. Кто-то шёл целенаправленно, не петляя между стеллажами, а прямо сюда, в этот угол, который почти никто не использовал.
Элли подняла голову.
Дориан Норвуд — староста Когтеврана, шестой курс, тот самый, о котором ходили слухи, что он лучший дуэлянт факультета — остановился напротив её стола. В руках у него был свиток пергамента, а на лице — выражение спокойной, почти равнодушной вежливости. Но глаза у него были внимательные.
— Мисс Элли, — сказал он, и голос у него был ровный, без тени насмешки. — Я искал вас.
— Зачем? — спросила Элли. Она хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но голос выдал усталость.
Дориан не обратил на это внимания. Он положил свиток на край стола, придвинул стул и сел напротив, не спрашивая разрешения.
— Профессор Рэйвенскрофт попросил меня найти вас, — сказал он. — Он… получил кое-какую информацию от профессора Вейна.
— О дуэли, — поняла Элли.
— О вашем щите, — поправил Дориан. — Вейн сказал, что вы построили четырёхслойную структуру с гашением разных частот. Это впечатляет для третьего курса. Рэйвенскрофт был… заинтригован.
Элли промолчала, глядя в сторону.
— Он предложил мне пригласить вас в проект, — продолжал Дориан. — «Волновая динамика в дуэльной магии». Я работаю над этим уже месяц, но мне нужен кто-то, кто мыслит нестандартно. И, судя по тому, что я слышал, вы подходите.
Элли нахмурилась. Она ожидала чего угодно — насмешки, расспросов, может быть, даже того, что он будет её жалеть. Но не этого.
— У меня нет времени, — сказала она. — Учёба, задания… и мне нужно разобраться с щитами. Раз их можно разрушить за минуту, значит, я что-то упустила. И мне нужно понять, что именно.
— Поэтому вы сидите здесь и смотрите в одну страницу уже полчаса? — спросил Дориан.
Элли подняла голову. В его голосе не было ехидства, скорее спокойное знание.
— Я не…
— Я тоже так делал, — перебил он. — После того, как впервые проиграл Каю.
Элли замолчала. Она знала Кая — капитан гриффиндорской команды, брат того самого Лео. Но она не знала, что Дориан с ним дуэлируется.
— Это было на четвёртом курсе, — сказал Дориан, и взгляд его ушёл куда-то в сторону, на стеллажи. — Я построил идеальную тактику. Я всё рассчитал. Я знал, какие заклинания он использует, в каком порядке, с какой силой. Я был уверен, что выиграю.
Он помолчал.
— Он выиграл. Просто… пошёл в атаку, когда я меньше всего ждал. Сломал мой план одним ударом. Я сидел потом в пустом классе и смотрел на свои схемы. Думал: как так вышло? Я же всё продумал. Значит, я что-то упустил.
— И что вы упустили? — спросила Элли. Ей было странно слышать это от старосты, который всегда казался таким уверенным.
— Не упустил, — Дориан покачал головой. — Переоценил. Я думал, что расчёт — это всё. Что если я знаю систему, я непобедим. А оказалось, что система — это только часть.
Он взял со стола книгу Блэквуда, раскрытую на главе о резонансе, и закрыл её, положив обратно.
— Сейчас я, может быть, и смог бы его победить. Но не потому, что стал лучше рассчитывать. А потому что перестал думать, что расчёт — единственное, что имеет значение.
— И что же ещё имеет значение? — спросила Элли.
Дориан посмотрел на неё, и на его лице впервые появилась лёгкая улыбка — не насмешливая, а скорее понимающая.
— Этого я вам не скажу, — сказал он. — Потому что если я скажу, вы опять сядете за книги, найдёте формулу и будете считать, что поняли. А это не про формулы.
Он встал, взял свиток, который принёс, и протянул ей.
— Это описание проекта. Прочитайте, если хотите. Рэйвенскрофт сказал, что мы можем встречаться два раза в неделю, после занятий. Я не предлагаю вам помощь, — он выделил это слово, — мне нужен соавтор, который умеет видеть систему и при этом не боится признать, что система не идеальна.
Элли взяла пергамент, но не развернула.
— А если я не справлюсь? — спросила она тихо. — Если я опять что-то не предусмотрю?
— Тогда вы сделаете то же, что сделал я, — Дориан пожал плечами. — Найдёте того, кто пробил ваш щит, и будете тренироваться, пока не научитесь держать удар. А потом, когда вы научитесь, он найдёт новый способ. И так будет всегда. Это не проигрыш, это… — он замялся, подбирая слово, — это способ расти. Я, например, до сих пор расту.
Он повернулся, собираясь уходить, но на полпути обернулся.
— И ещё. Ваш щит был хорош. Четыре частоты на третьем курсе — это уровень пятого, не меньше. Вы не ошиблись в расчётах. Вы просто… встретили того, кто умеет не только считать. Такое случается. И это не конец.
Дориан кивнул и вышел из-за стеллажа, оставив Элли одну с раскрытыми книгами и свитком в руках.
Она сидела неподвижно ещё несколько минут, глядя на пергамент. Потом медленно развернула его.
«Волновая динамика в дуэльной магии: от резонансного гашения к активному контролю», — прочитала она. Внизу было приписано: «Авторы: Дориан Норвуд, Эдмунд Рэйвенскрофт (рук.)».
Элли провела пальцем по строчке, где должно было появиться её имя, если она согласится. Потом подняла голову и посмотрела в окно. За тёмным стеклом облака расступились, и яркий лунный свет залил опушку Запретного леса, превратив чёрные силуэты деревьев в серебристые колонны. В груди у неё что-то изменилось. Не страх, не уверенность, а что-то среднее. Похожее на тот самый момент, когда в воздухе перед спаррингом слышится команда «Начали», и ты не знаешь, чем всё кончится, но уже поздно отступать.
Она сложила свиток, сунула его в сумку, собрала книги и пошла к выходу.
На пороге библиотеки она на секунду задержалась, оглянулась на стеллажи, на пустой стол в углу, где всё ещё лежал закрытый Блэквуд. И ей показалось, что она слышит голос Дориана: «Это не проигрыш. Это способ расти».
Элли выдохнула, поправила лямку сумки и шагнула в коридор.
12
Прошло три дня с той дуэли, когда Лео впервые пробил щит Элли. Три дня относительного отдыха, которые он провёл в обычном для своих сверстников режиме, без дополнительных занятий с Вейном, без изматывающих тренировок с Каем на пустыре и без лихорадочных попыток запомнить всё, что только можно, о динамике атаки. Кай был занят — готовил команду к матчу с Пуффендуем. Вейн пока не сообщал о дате очередного дополнительного занятия.
Однако Лео всё равно не отдыхал во всей полноте – его грызла мысль, что он упускает что-то важное, что он остановился в развитии.
В пятницу вечером, когда в гостиной Гриффиндора снова собралась команда квиддича, Лео не выдержал: поднялся наверх, надел мантию, проверил палочку и вышел в коридор. Кай заметил его движение, оторвался от тактической схемы.
— Ты куда?
— В дуэльный клуб, — ответил Лео, не оборачиваясь.
— Один?
— Один.
Кай помолчал, потом усмехнулся:
— Удачи. И не забудь: напор, ритм, не давай опомниться.
— Помню, — бросил Лео через плечо и шагнул в проход.
Дуэльный клуб собирался в большом подвальном помещении, которое на время тренировок превращалось в подобие арены. Магические светильники под потолком давали ровный, чуть голубоватый свет, стены были обиты защитными чарами, а в центре пола светилась круглая площадка, на которой уже начали разминаться первые участники.
Лео вошёл, огляделся. Здесь было людно — человек тридцать, не меньше. Кто-то сидел на скамьях у стен, кто-то стоял в очереди к невысокому столу, за которым восседал профессор Рэйвенскрофт. Лео узнал несколько знакомых лиц: Дэнни махал ему с дальней скамьи, рядом с ним сидели ещё двое гриффиндорцев с третьего курса. Лео кивнул в ответ, но не пошёл к ним — сразу направился к столу.
— Добрый вечер, мистер Лео, — Рэйвенскрофт поднял голову от бумаг, и его глаза блеснули за очками. — Я слышал, вы проявили интерес к нашему клубу?
— Да, профессор. Хочу попробовать.
— Похвально. — Рэйвенскрофт порылся в стопке, вытащил небольшой пергамент. — Распишитесь здесь. И ознакомьтесь с правилами.
Он протянул Лео лист, где мелким, аккуратным почерком было написано несколько пунктов. Лео пробежал их глазами: запрет на физические атаки, запрет на опасные заклинания, три раунда по пять минут, оценка судьи.
— И это, — Рэйвенскрофт достал из ящика стола маленький прозрачный кристалл на тонкой цепочке. Внутри него, казалось, дрожал слабый золотистый свет. — Эгида. Всё магическое воздействие, которое вы получите во время дуэли, будет перенаправляться в неё. Пока кристалл цел — вы в безопасности. Получите перед боем, после сдадите.
— А если он лопнет? — спросил Лео, принимая эгиду.
— Тогда дуэль окончена. Ваш соперник победил. — Рэйвенскрофт улыбнулся. — Но, надеюсь, до этого не дойдёт.
Лео надел цепочку. Кристалл приятно холодил грудь, и на мгновение ему показалось, что он чувствует, как внутри него пульсирует что-то живое.
— Кто будет моим соперником? — спросил он.
Рэйвенскрофт взглянул на список, задумчиво постучал пальцем по столу.
— У нас сегодня есть несколько новичков, но, если вы не против, я поставлю вас с теми, у кого уже есть опыт. Так быстрее поймёте, что к чему. — Он пробежал глазами по строчкам. — Ага. Мистер Торн, третий курс, Слизерин. Две дуэли, одна победа. Вы с ним знакомы?
— Учимся вместе, — кивнул Лео. Он знал Эдриана Торна — не как друга, скорее как человека, с которым иногда пересекаешься в коридорах или на занятиях. Тот всегда держался спокойно, без обычной для слизеринцев напористости. Кажется, они даже сидели рядом на зельях в прошлом году. Ничего плохого Лео о нём не слышал.
— Отлично. Подождите минутку, я объявлю пары.
Лео отошёл к скамьям, нашёл свободное место. Дэнни подскочил к нему почти сразу.
— Ты записался? — спросил он, сверкая глазами. — Я тоже хотел, но побоялся. Говорят, здесь ребята с четвёртого-пятого курсов такие заклинания кидают — искры летят.
— Ничего, — сказал Лео, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Посмотрим.
Он сжал палочку в кармане мантии и попытался вспомнить всё, чему учил Кай: напор, смена ритма, не давать сопернику опомниться. В груди колотилось сердце, но руки не дрожали.
Через несколько минут Рэйвенскрофт поднялся и хлопнул в ладоши. В подвале стало тихо.
— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня у нас пополнение, — он кивнул в сторону Лео и ещё двоих новичков. — Напоминаю правила: три раунда по пять минут. Победа присуждается тому, кто нанёс больше урона эгиде соперника, либо тому, кто разрушил эгиду. Физические атаки запрещены. Опасные заклинания — тоже. Судья сегодня — я. Все ясно? Тогда начинаем.
Он назвал первую пару. Лео смотрел, как на площадку выходят двое старшекурсников, как вспыхивают их палочки, как зал наполняется треском заклинаний и свистом рассекаемого воздуха. Эгиды на их шеях светились, поглощая удары, но Лео заметил, что у одного из дуэлянтов кристалл уже начал мерцать тревожным красным.
— Третья пара: мистер Лео, Гриффиндор, и мистер Торн, Слизерин. Прошу на площадку.
Лео встал. Ноги казались ватными, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Эдриан Торн уже стоял на своём месте — невысокий, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами, в опрятной мантии. Он кивнул Лео без враждебности, скорее как человек, который пришёл на тренировку.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил Лео.
Рэйвенскрофт встал между ними, поднял руку.
— Готовы? Начинаем по моей команде. Вам нужно нанести как можно больше урона эгиде соперника. Время пошло с моей команды.
Он опустил руку.
— Начали!
Лео действовал так, как учил Кай. Он не стал ждать, не стал раздумывать. Первое заклинание вылетело с ходу — Incendio, не прямо, а под углом, заставляя Торна сместить щит. Тот среагировал быстро, но Лео уже шёл вторым ударом, третьим, меняя ритм, углы, силу. Он не давал сопернику времени на перестройку, бил Stupefy, снова Incendio, добавлял Impedimenta, чтобы сбить темп.
Торн защищался грамотно, без паники. Лео быстро оценил его щит — плотный, монолитный, без сложной слоистой структуры, которую он видел у Элли. Совсем другая защита: прочная, но статичная. Элли бы разрушила его за несколько секунд, у Лео же на это было три раунда.
Первый раунд пролетел как одно мгновение. Когда Рэйвенскрофт объявил перерыв, Лео тяжело дышал, но чувствовал, что не выдохся. Он взглянул на свою эгиду — кристалл был чист, лишь слегка светился ровным золотом. На эгиде Торна тоже не было трещин, но свечение казалось чуть ярче — значит, несколько ударов всё же достигли цели.
— Второй раунд, — объявил Рэйвенскрофт. — Начали!
На этот раз Торн попытался перехватить инициативу. Он бросил Impedimenta, потом Stupefy, стараясь сбить темп Лео. Но Лео уже знал, что делать. Он ушёл в сторону, пропуская заклинания мимо, и тут же ответил серией: Incendio, Petrificus Totalus, снова Incendio — и всё с разной частотой, разными жестами, так, чтобы Торн не мог угадать, откуда придёт следующий удар.
Где-то на третьей минуте второго раунда Лео заметил, что щит Торна дрогнул. Не лопнул, нет — просто на мгновение стал чуть менее плотным, как будто защита не успевала восстанавливаться после ударов. Лео вспомнил, как Элли использовала этот миг против него. Теперь его очередь.
Он сделал ложный выпад Stupefy, заставив Торна сместить щит влево, и в ту же секунду ударил Incendio прямо в центр, туда, где защита только начинала восстанавливаться. Заклинание врезалось в щит, пробило его — и эгида на шее Торна полыхнула ярко-красным.
— Время! — крикнул Рэйвенскрофт.
Оба опустили палочки. Торн тяжело дышал, его эгида мерцала тревожным светом, но была цела. Лео перевёл дух и взглянул на Рэйвенскрофта.
— По итогам двух раундов преимущество у мистера Лео, — объявил профессор. — Третий раунд. Начали!