Полная версия
Георгий Плотников
Щит, пламя и роботы
Молоток и перо
Разговоры в «Сладкой палочке»
Две брови профессора Вейна
Гриффиндорец в библиотеке
Модуляция маг потока
Три частоты
Пари в «Трёх мётлах»
Письмо
Урок атаки
Ничья
Трещина в броне
Дуэльный клуб
Ересь с точки зрения Блэквуда
Гармония давления и сброса
Ты меня спас
Черепаха-ниндзя
За капитана!
Контроль над интенсивностью
Долбанное гриффиндорское мужество
Боггарт
Ночь у колодезьного озера
Долгая дорога домой
Спектры
Черепаха кусается
Аномалии
Горный тролль в Хогсмиде
Ключ
Тайный турнир
Трое на тропе
Разгадка
Научный интерес к содержимому карманов
Письмо домой
Отборочные дуэли
Падение
Обломки
Записка
Ставка
Хогсмид
Елена Волкова
Пуговица
Испорченный завтрак
Делегация
Совещание при свечах
Групповой этап Лео
Падение с лестницы
Групповой этап Элли
Хогсмид: снег и медведи
Жар-птица
Четвертьфинал
Спиральная лента
Даркмур-старший
Самый опасный ученик
Воин
Камешки на льду
Строгость свободы
Перерождение
Малый парад планет
Жар
Очищение
Час бюрократии
Юпитер или Марс
Пепел и снег
Вкус кочерги
Зелёное пламя
Тс-с-с-с
Журавлиная почта
Долгая история
Я тоже
Запах мяты
1
Осень в Хогвартсе выдалась на редкость щедрой на краски. Замок, казалось, сам светился изнутри — не только магическими огнями, но и отражениями багряных кленов, золотистых дубов и медных буков, что обступили его со всех сторон. К вечеру солнце опускалось так низко, что его косые лучи пронзали высокие окна Большого зала, превращая обычные каменные стены в витражи, и горели в них до самого ужина, а потом медленно гасли, уступая место звёздам.
В башне Гриффиндора, у камина, было тепло и тихо. Студенты разбрелись кто куда: младшие курсы возились с домашними заданиями в спальнях, старшие отправились в Хогсмид или в библиотеку. Только один парень сидел в кресле у самого огня, вытянув ноги к решётке, и смотрел на пляшущие языки пламени с видом человека, который только что проиграл что-то очень важное.
Это был Лео, третий курс, гриффиндорец, каких рисуют на картинках: тёмные, чуть вьющиеся волосы, решительный подбородок, крепкая фигура охотника. Но сейчас в его облике не было и следа обычной гриффиндорской уверенности. Он сидел, ссутулившись, сжимая в руке палочку и машинально поворачивая её так и эдак, будто надеялся найти на гладкой поверхности ответ на мучивший его вопрос.
В гостиную бесшумно вошёл Кай — его старший брат, шестикурсник, такой же тёмноволосый, но более спокойный и наблюдательный. Он замер на мгновение, оглядел брата, и на его лице появилось выражение, которое трудно было назвать иначе, чем «доброжелательное любопытство».
— Лео? Ты чего сидишь, как банши сожрала? Я тебя в коридоре встретил, ты даже не заметил.
— Не хочу об этом говорить.
— О, значит, что-то интересное. — Кай плюхнулся в соседнее кресло, вытянул ноги к огню. — Рассказывай. Я всё равно никуда не уйду, пока не узнаю.
Лео молчал, глядя в камин. Потом выдавил, не поднимая глаз:
— Меня сегодня на защите… сняла девчонка с Когтеврана.
— Сняла? В смысле — сбила с ног?
— В смысле — я лежал на спине и не понял, что вообще произошло. — Лео сжал палочку сильнее. — Она даже не ударила меня, Кай. Она просто… что-то сделала с моим щитом. Он затрясся и выбросил меня, как тряпку. А она стоит и говорит: «Не всегда нужно молотком махать». При всём классе.
Кай хмыкнул, но не засмеялся. Кивнул, будто примеряя ситуацию на себя.
— И что это была за девчонка?
— Элли. С Когтеврана. Книжный червь. Вечно с какими-то старыми фолиантами ходит.
— Элли? — Кай чуть приподнял бровь. — Я её знаю. Она в прошлом году на чарах такое выдала, что Рэйвенскрофт три дня ходил счастливый. Говорит, редкий аналитический склад ума. Она не просто книги читает — она их переосмысляет.
— Ты её знаешь? — удивился Лео.
— Видел пару раз на дуэльном клубе. Она не выступает, но сидит в углу и записывает что-то. Я как-то спросил, чего она не участвует. Она сказала: «Зачем? Я сначала хочу понять, как всё работает, а потом уже махать палочкой. Так эффективнее». Я тогда подумал: умная девчонка. Но не думал, что она будет твоего гриффиндорского эго касаться.
Лео дёрнул плечом, но промолчал. Кай подождал немного и спросил уже мягче:
— Ладно, рассказывай по порядку. Что произошло на паре?
Лео вздохнул, откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Голос его звучал глухо, но постепенно в нём проступала обида, смешанная с чем-то похожим на растерянность.
— У нас была защита от тёмных искусств. Профессор Вейн — вечно хмурый такой тип, я даже имя его запоминать перестал, всё равно сбежит к концу семестра — решил устроить практическое занятие по щитам. Ну, знаешь, Protego, всё такое. Разбил нас на пары. Мне в пару досталась она. Профессор говорит: «Ваша задача — удержать щит под давлением».
— Под давлением? — переспросил Кай.
— Ну, я так понял, что надо атаковать, чтобы проверить, насколько щит крепкий. Я же не собирался ей вредить, просто показать, что значит настоящий напор. Начали. Я бахаю по её щиту — нормально, держит. Я сильнее — держит. Я уже третьим заклинанием — ну всё, думаю, сейчас треснет. А она стоит, палочку сжимает, но виду не подаёт, что тяжело. Я, честно говоря, даже чуть уважать начал. Девчонка с Когтеврана, а держится.
— И что дальше?
— Я ещё раз — и тут она мне говорит: «Может, хватит? Я уже поняла, что щит работает». — Лео скривился, вспоминая. — Я сначала опешил. В смысле хватит? Мы же только начали! Я говорю: «Ты просто боишься!» Ну правда, если бы она попросила по-человечески, может, я бы и сбавил, а так — это же спарринг, нечего ныть.
Кай слушал, не перебивая, только бровь чуть приподнялась.
— А она смотрит на меня так спокойно, даже слишком, и говорит: «Хорошо, тогда давай я атакую, а ты защищайся». Я думаю: «Да пожалуйста, щит я держать умею». Поставил Protego, такой уверенный стою, даже расслабился чуть-чуть.
— И? — Кай подался вперёд.
— И тут она… я даже не знаю, как объяснить. — Лео замялся, подбирая слова. — Она не бахнула по мне каким-то мощным заклинанием. Она сделала что-то странное. Такая пульсация пошла, как будто воздух вокруг моего щита начал дрожать. Сначала я ничего не почувствовал, думаю: «Ну и всё? Где атака?»
— А потом?
— А потом я понял, что мой щит… он начал ходить ходуном. Сам собой. Как будто она не в него била, а что-то внутри него раскачивала. Я попытался усилить, сконцентрироваться, но щит просто начало трясти, потом он треснул — и меня с такой силой отбросило, что я приложился спиной об пол. — Лео помолчал, потом добавил почти шёпотом: — Лежу, смотрю в потолок, в голове одна мысль: «Что это было?»
Кай присвистнул.
— В аудитории тишина. Я поднимаю голову — она стоит, смотрит на меня, и на лице у неё такое… даже не злорадство, а скорее лекторское спокойствие, как у профессора, который только что разобрал твоё зелье по ингредиентам. И говорит: «Видишь? Не всегда нужно молотком махать. Иногда достаточно знать, куда дунуть».
Кай не выдержал и коротко рассмеялся, но тут же прикрыл рот ладонью, встретив убийственный взгляд брата.
— Извини, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Извини, но это… это великолепно. Тебя сдула девчонка, которая просто знает, куда дунуть.
— Она не просто знает, — процедил Лео. — Она что-то сделала с моим щитом. Он начал ходить ходуном, потом треснул, и меня отбросило. Я даже сопротивляться не мог.
Кай нахмурился, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику.
— Похоже на резонансное гашение, — сказал он медленно. — Я такое видел на дуэльном клубе у старшекурсников. Это когда атакующий не бьёт по щиту силой, а подбирает частоту, на которой щит начинает вибрировать сам, и разрушается изнутри. Если она действительно это сделала… впечатляет для третьего курса.
Лео уставился на брата:
— Резонансное что?
— Гашение. — Кай задумчиво почесал подбородок. — Техника не из простых. Я сам только в прошлом году начал разбираться. Если хочешь понять, как это работает, есть одна книга… «Теория магического поля» Блэквуда, кажется. Там целая глава про волновые структуры и щиты. Я как-то листал, но до конца не осилил.
— И ты предлагаешь мне это прочитать? — недоверчиво спросил Лео.
— Если ты хочешь не просто сильнее бить, а понять, как она тебя победила — то да, но учти, она не для третьекурсников. — Кай пожал плечами. — Или можешь дальше злиться и делать вид, что ничего не произошло. Но тогда в следующий раз она сделает с тобой то же самое.
Кай молчал несколько секунд, потом спросил:
— И что теперь? Будешь сидеть и злиться?
— А что мне ещё делать? — Лео развёл руками. — Я же сильнее, я бы её в честном бою… ну, не знаю. А она меня какой-то фигнёй из книжки с полки сдула. И ведь даже не ударила ни разу. Просто… знала, куда дунуть.
— Лео, — Кай наклонился вперёд, глядя брату в глаза, — давай без обид. Ты правда считаешь себя сильнее?
— Ну… — Лео запнулся.
— Если ты не понимаешь, как работает магия, какая разница, как сильно ты машешь палочкой? Эта девчонка тебя не победила. Она тебя поняла. Она посмотрела на твою атаку, увидела, как ты действуешь, и подобрала ключ. Ты даже не заметил, как она это сделала. Вот что страшно.
Лео молчал, глядя в огонь.
— Ты когда-нибудь задумывался, — продолжал Кай спокойно, — почему Мерлин считался самым сильным волшебником своего времени? Не потому что он громче всех бахал. А потому что он понимал магию на таком уровне, что для него не существовало неразрешимых задач. Он не просто знал заклинания — он знал, как они устроены.
— Ты сейчас серьёзно сравниваешь меня с Мерлином? — недоверчиво спросил Лео.
— Я сравниваю подход, — поправил Кай. — Ты всегда действуешь как молот. А в мире магии молот — это последнее, что нужно. Даже самый мощный Stupefy не выиграет дуэль, если ты не понимаешь, куда и зачем ты бьёшь. Эта девчонка показала тебе это наглядно. И, судя по всему, не больно, а просто… показательно.
— Она меня унизила перед всем классом! — вырвалось у Лео.
— Нет, — твёрдо сказал Кай. — Она тебя не унизила. Она тебя научила. Если бы она хотела унизить, она бы что-нибудь сказала или сделала по-другому. А она просто спокойно показала, что есть вещи поважнее силы. И, между прочим, потом даже похвалила твой щит, что он выдержал первые удары.
Лео поднял голову, в глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
— Ты думаешь, мне стоит пойти к профессору?
— Я думаю, тебе стоит пойти к профессору не потому, что ты проиграл, а потому, что ты хочешь понять, как это произошло. Если ты придёшь с обидой — Вейн только бровью поведёт. А если придёшь с вопросом — он, может быть, даже уважать начнёт.
— А вдруг он подумает, что я слабак?
— Лео. — Кай наклонился вперёд, смотрит брату в глаза. — Гриффиндорцы не боятся признавать, что чего-то не знают. Гриффиндорцы боятся остаться дураками, которые так и не поняли, почему проиграли. Ты хочешь остаться?
Лео сжал челюсть. Потом выдохнул:
— Нет.
— Ну вот. Иди. Спроси про теорию. Спроси про то, что она сделала. Может, Вейн даже удивится, что ты вообще пришёл. А на следующей паре… ну, не победишь её, но хотя бы поймёшь, как она это делает. А там уже и до победы недалеко.
Лео встал, прошёлся перед камином, потом остановился.
— А ты… ты бы пошёл?
Кай усмехнулся:
— Я на шестом курсе уже понял, что иногда проигрывать полезнее, чем выигрывать. Проигрыш показывает, чего ты не знаешь. А выигрыш часто просто говорит, что тебе повезло или что соперник был слабее. Она не была слабее. Она была умнее. И это обидно, но это правда.
Лео смотрел на брата долгих пять секунд. Потом кивнул:
— Ладно. Завтра пойду. После завтрака.
— Молодец. — Кай хлопнул брата по плечу. — А теперь расскажи мне подробнее, как именно она это сделала. Я тоже хочу понять. А то вдруг она на шестом курсе мне попадётся — я хотя бы буду знать, от чего уворачиваться.
Лео впервые за вечер улыбнулся:
— Да ну, тебя-то она не тронет. Ты же рассудительный.
— Брат, — Кай качает головой с видом человека, повидавшего многое, — когтевранцы не смотрят, рассудительный ты или нет. Они смотрят, интересный ли у тебя щит для экспериментов. А у меня щит, между прочим, очень интересный. Так что давай, рассказывай.
И они сидят у камина ещё час, перебирая детали спарринга, смеясь над тем, как Лео описывает свой полёт на спине, и серьёзно разбирая волновую структуру, которую Элли применила против щита. Кай задаёт вопросы, Лео пытается вспомнить, как именно она держала палочку, с какой амплитудой шла пульсация, сколько времени прошло от начала атаки до разрушения щита. В какой-то момент Кай достаёт блокнот и начинает рисовать какие-то схемы, бормоча себе под нос про фазы и частоты, а Лео смотрит на него с удивлением — он и не знал, что брат так глубоко копает в теории.
— Откуда ты это всё знаешь? — спрашивает Лео, когда Кай, закончив рисовать, откладывает перо.
— Пришлось выучить, — пожимает плечами Кай. — На пятом курсе я тоже был уверен, что главное — сила. А потом меня на дуэльном клубе так же уделал один когтевранец, и я понял, что если не возьмусь за голову, то так и останусь гриффиндорским молотком. Три месяца просидел в библиотеке, зато теперь могу хотя бы понять, что происходит, когда кто-то пытается меня раскачать.
— И ты победил того когтевранца?
— Не победил, — признаётся Кай с лёгкой усмешкой. — Но перестал проигрывать. А это уже прогресс.
Лео вздыхает, смотрит на часы. Уже поздно, в гостиной почти никого не осталось, только камин тихонько потрескивает.
— Ладно, — говорит он, поднимаясь. — Пойду спать. Завтра к Вейну, а потом в библиотеку. Если я хочу её догнать, мне нужно… ну, начать.
— Ты уже начал, — замечает Кай. — Когда перестал злиться и начал спрашивать. Это и есть начало.
Лео кивает, делает шаг к лестнице, ведущей в спальни, и оборачивается:
— Кай… спасибо.
— За что?
— За то, что не смеялся. Ну, почти не смеялся. И за… за то, что объяснил. Про молотки и гвозди. Я запомню.
Кай улыбается, машет рукой:
— Иди уже. Завтра трудный день будет.
Лео уходит, а Кай остаётся у камина ещё на несколько минут, глядя на свои схемы, потом аккуратно складывает листок и прячет в карман. Он думает о том, что сегодняшний день, возможно, оказался для его младшего брата важнее, чем все предыдущие уроки защиты, вместе взятые. И что эта когтевранка Элли, сама того не желая, сделала для Лео больше, чем любой профессор.
Он тушит камин и поднимается в спальню, напевая себе под нос что-то из старых квиддичных песен.
За окнами башни Гриффиндора уже совсем стемнело, и только луна, поднявшаяся над Запретным лесом, заливала серебристым светом шпили замка, башню Когтеврана, крышу Большого зала и тихие дорожки, по которым завтра снова пойдут ученики — кто с книгами, кто с метлой, а кто, может быть, с новым пониманием того, что настоящая магия начинается не с силы, а с вопроса «как это устроено?».
2
Пока в башне Гриффиндора братья сидели у камина, разбирая тактику и вспоминая каждое мгновение злополучного спарринга, за стенами замка уже давно опустился вечер. Осеннее солнце, всего час назад заливавшее окна Большого зала багрянцем, окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полосу оранжевого на стыке неба и Запретного леса. Над Хогсмидом, раскинувшимся внизу, зажглись первые магические фонари, и их мягкий золотистый свет отражался в мокрой от недавнего дождя брусчатке.
В маленьком кафе «Сладкая палочка» было тепло и уютно. Пахло корицей, свежей выпечкой и горячим шоколадом. Магические свечи на каждом столике мягко мерцали, не коптя, и создавали ощущение, что время здесь течёт медленнее, чем в остальном мире. За одним из столиков у окна сидели три девушки в мантиях Когтеврана. На подоконнике, запотевшем от разницы температур, оседали капли, и за стеклом смутно угадывались огни деревни.
Элли, та самая, о которой только что говорили в башне Гриффиндора, держала в руках чашку с почти допитым молочным коктейлем и рассеянно ковыряла соломинкой остатки шоколадной крошки. Напротив неё расположились Миранда и Софи — такие же третьекурсницы, но куда более оживлённые и, как показалось бы постороннему наблюдателю, куда более типичные представительницы своего возраста.
— Элли, ты чего молчишь? — Софи, поправив очки, с интересом смотрела на подругу. — Мы тут уже целый час сидим, а ты слова не сказала. У тебя всё в порядке?
— Всё хорошо, — ответила Элли, отставляя чашку. — Просто задумалась.
— О чём? — тут же встряла Миранда, отрываясь от своего кофе. — О мальчиках? — её глаза загорелись предвкушением сплетен.
— О книгах, — спокойно ответила Элли. — У Блэквуда в «Теории магического поля» интересный раздел про волновое гашение. Я дочитала до середины, а там… — она запнулась, заметив, что подруги переглядываются с выражением «ну вот, опять».
— Элли, — Миранда наклонилась к ней, понижая голос до заговорщического шёпота, — мы тебя очень любим, правда. Но мы сейчас не в библиотеке. Мы в кафе. В Хогсмиде. В выходной, можно сказать. Неужели нельзя хотя бы полчаса не думать о книгах?
— А о чём тогда думать? — искренне удивилась Элли.
— Ну, например, о том, что сегодня на защите произошло! — подхватила Софи, подаваясь вперёд. — Весь факультет только об этом и говорит. Говорят, ты какого-то гриффиндорца так уделала, что он отлетел к стене. Это правда?
Элли поморщилась.
— Не к стене. Просто на спину. И я его не уделала, я просто… показала, как работает щит под нестандартной атакой.
— Показала! — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, мне наши ребята рассказали, что профессор Вейн даже бровью дёрнул! А он вообще никогда эмоций не показывает. Это же событие! Расскажи!
— Да, расскажи! — поддержала Софи, отодвигая тарелку с печеньем, чтобы ничто не отвлекало. — Мы хотим всё с самого начала.
Элли вздохнула, но на губах её заиграла лёгкая улыбка. Она отодвинула чашку, сложила руки на столе и начала рассказывать тем спокойным, чуть насмешливым тоном, который так контрастировал с азартом подруг:
— Ну, слушайте. У нас была защита от тёмных искусств. Профессор — суровый такой, ну, вы знаете его — решил устроить практическое занятие по щитам. Там, Protego, всё такое. Разбил нас на пары. Мне достался этот парень с Гриффиндора, такой весь из себя герой, вечно на занятиях выпендривается. Профессор говорит: «Ваша задача — удержать щит под давлением».
— Это тот самый, которого ты уложила? — перебила Миранда.
— Не перебивай, — шикнула Софи.
— Ну, я как умная когтевранка сразу подумала: «Окей, значит, надо не просто поставить щит, а продумать структуру, чтобы он гасил импульс, а не ломался от первого же удара». — Элли взяла печенье, откусила кусочек, задумчиво прожевала. — А этот гриффиндорец, видимо, услышал только слово «давление». Профессор дал команду начинать — и он сходу бабахает по моему щиту заклинанием! Да так, что у меня чуть палочка из рук не вылетела. Щит, кстати, выдержал. Я даже обрадовалась, думаю: «Ага, работает моя схема!»
— А он? — Софи подалась вперёд, не сводя глаз с подруги.
— А он, видимо, обиделся, что с первого раза не пробил. И начинает лупить по мне заклинаниями, как по тренировочному манекену. Одно, второе, третье. Я стою, щит держу, а сама уже чувствую, что сейчас лопну от напряжения — и заклинание держать, и ржать хочется, потому что вид у него был такой злой и сосредоточенный, будто он не со мной на паре, а вселенское зло побеждает.
Миранда фыркнула в кофе.
— И что дальше?
— В какой-то момент я не выдерживаю и говорю: «Может, хватит? Я уже поняла, что щит работает». А он зыркает на меня и выдаёт: «Ты просто боишься!» — Элли изобразила голосом гриффиндорскую самоуверенность, и подруги хихикнули. — Ну всё, тут меня понесло. Я с таким спокойствием говорю: «Хорошо, тогда давай я атакую, а ты защищайся». Он согласился, такой весь гордый. Щит поставил.
— И тут ты ему врезала? — с придыханием спросила Миранда.
— Не врезала, — поправила Элли. — Я вспомнила одну штуку, которую вычитала в той самой книге Блэквуда — про резонанс и волновое гашение. Вместо того чтобы бабахать по его щиту силой, я пустила в него такое… не заклинание даже, а такую пульсацию, которая начала его же собственный щит раскачивать. Ну, знаете, как если качели раскачивать в такт — сначала чуть-чуть, а потом они сами летят.
Софи и Миранда переглянулись.
— И? — выдохнули они почти хором.
— И буквально через десять секунд его Protego начало мерцать, потом треснуло — и он слетел с ног. — Элли откусила ещё печенья, делая паузу для эффекта. — Не больно, я не жёстко, просто… показательно. Он лежит на спине, на меня смотрит, а по всей аудитории тишина. Даже профессор поднял бровь — это от него максимум эмоций, что можно добиться.
— А ты что сказала? — в один голос спросили подруги.
— А я ему говорю: «Видишь? Не всегда нужно молотком махать. Иногда достаточно знать, куда дунуть».
Миранда и Софи разразились смехом. Элли улыбнулась, допивая остатки коктейля.
— Ой, не могу, — вытирая слёзы, простонала Миранда. — Представляю его лицо! Гриффиндорца, который на спине лежит и не понимает, что произошло!
— Он, наверное, со мной никогда в жизни не заговорит больше, — добавила Элли. — Зато теперь на защите, когда нас в пары ставят, все парни с Гриффиндора гонору поубавят, хотя это ж гриффиндорцы, ну их всех.
— А ты что? — спросила Софи, успокаиваясь и снова становясь серьёзной.
— А я сижу на лавочке у озера, книжку читаю и думаю: может, ну его, этот Protego, пойти на древние руны профилироваться? — Элли пожала плечами. — Там хоть гриффиндорцы не долбят по голове, если что-то не так поняли.
— Не-е-ет, — протянула Миранда, откидываясь на спинку стула. — Ты не уйдёшь с защиты. Ты теперь звезда, Элли. Весь курс обсуждает, как ты уделала этого гриффиндорца. А он, кстати, как его зовут?
— Лео, кажется. — Элли безразлично махнула рукой. — Не помню точно.
— Лео? — Софи подняла бровь. — Это, случайно, не брат того самого Кая, о котором все вздыхают?
— Какого Кая? — нахмурилась Элли.
— Ну как же! — Миранда чуть не подпрыгнула. — Кай с Гриффиндора, шестой курс, один из лучших игроков в квиддич, высокий, тёмные волосы, всегда такой спокойный, уверенный… Ты что, его не знаешь? Он, между прочим, на твоём курсе по чарам был в прошлом году, когда ты ту штуку с трансфигурацией сделала. Он тогда ещё смотрел на тебя с интересом.
— Смотрел с интересом? — переспросила Элли с недоумением. — Он, наверное, просто смотрел, как Дамблдор объясняет превращение. Я не помню.
— Как можно не помнить? — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, этот парень — мечта половины Хогвартса. И он, между прочим, не встречается ни с кем, хотя ему уже шестой курс. Все гадают, кого он выберет.
— А он вообще кого-то должен выбирать? — резонно заметила Элли. — Может, ему просто нравится учиться.
— Учиться! — Софи и Миранда сказали это почти хором, с таким выражением, будто Элли предложила им съесть лягушку в сыром виде.
— Ты неисправима, — покачала головой Софи, откидываясь на спинку стула. — Ей рассказывают о самом красивом парне в школе, а она говорит «учиться».
— Ну, простите, — Элли улыбнулась, чувствуя, что спорить бесполезно. — Я просто не понимаю всей этой суеты. Он красивый, ну и что? Я красивых книг тоже много видела, но не бегаю за ними с криками «ой, какой переплёт!».
Миранда фыркнула, но потом, спохватившись, заговорщически понизила голос:
— Кстати, о Кае. Моя знакомая, которая в Большом зале дежурит, видела его сегодня после ужина. Он с каким-то профессором разговаривал, а потом направился в башню Гриффиндора. И, говорят, у него был такой вид… ну, знаешь, как у человека, который что-то задумал.
— Может, он просто домой шёл, — резонно заметила Элли.
— А может, он пошёл узнавать, как его брат сегодня опозорился на защите, — хихикнула Софи. — Или, может быть, хочет познакомиться с той, кто его брата так эффектно уложил.
— Зачем ему со мной знакомиться? — Элли искренне удивилась. — Мы даже не знакомы. Я его разве что в коридорах пару раз видела. С чего бы ему меня искать?
— Может, ему интересно, кто заставил его брата сесть за книги, — предположила Миранда. — Слышала я, что этот Лео после вашего спарринга сразу к профессору побежал, записываться на дополнительные занятия. Представляешь? Гриффиндорец, который сам просится на дополнительные занятия! Это ж надо было его так приложить, чтобы он до такого дошёл.