Полная версия
— Я, пожалуй, начну записывать. Если Лео победит — это будет исторический момент. Если нет — лекция Вейна перед всей школой. Выигрыш в любом случае.
— Вы ужасны, Роланда, — покачал головой Вейн.
— Я реалистка, — парировала она. — И, между прочим, ваши споры делают жизнь в школе гораздо веселее. Помните, как вы с Эдмундом спорили о том, кто выиграет Кубок по квиддичу?
— Тогда я проиграл, — напомнил Вейн.
— И прочитали замечательную лекцию о влиянии метеоусловий на полётную подготовку, — хихикнул Бири. — Студенты до сих пор вспоминают. Особенно та часть, где вы ругались с профессором Синистрой прямо во время лекции.
— Тогда я был неправ, — признал Вейн. — Сейчас — другая ситуация.
— Посмотрим, — философски заметил Рэйвенскрофт, откидываясь на спинку стула. — Посмотрим, Аларик. В любом случае, эта история пойдёт на пользу обоим. Лео учится, Элли получает достойного соперника. А мы — зрелище и повод для дружеского спора.
— И лекцию, — напомнил Слизнорт. — Не забывайте про лекцию.
— Не забудем, — пообещал Вейн. — Гораций, вы, я смотрю, уже выбрали, на чью сторону поставить?
— Я всегда ставлю на талант, — улыбнулся Слизнорт. — Но упрямство, знаете ли, тоже имеет вес. Так что я пока воздержусь. Посмотрю на следующую дуэль. А потом, может быть, и поставлю.
— Деловой подход, — усмехнулась Хуч. — Я, пожалуй, тоже. Хотя… — она задумалась, — если честно, мне хочется, чтобы победил Лео. Не потому, что я против Элли, а потому что это будет хорошей историей. Гриффиндорец, который встал с пола, выучил теорию и одолел неприступную когтевранку. В этом есть что-то… правильное.
— В жизни редко бывает правильно, Роланда, — заметил Рэйвенскрофт. — Чаще бывает так, как есть. А есть то, что Элли — уникальный талант, а Лео — просто очень упорный парень.
— «Просто упорный», — повторил Вейн. — Вы забываете, Эдмунд, что упорство — это тоже талант. И иногда он перевешивает всё остальное.
— Спорим? — снова улыбнулся Рэйвенскрофт.
— Уже спорю, — напомнил Вейн.
Они чокнулись снова, на этот раз неформально, просто как двое коллег, которые давно знают друг друга и позволяют себе небольшие пари ради интереса.
А за окнами «Трёх мётел» опускался вечер, и в замке Хогвартс, в гостиной Гриффиндора, Лео сидел с книгой по теории многочастотных щитов, не подозревая, что его успехи уже стали предметом спора между двумя профессорами. А в башне Когтеврана Элли листала очередной фолиант, улыбаясь чему-то на странице, и тоже не знала, что её спокойствие скоро снова нарушит один настойчивый гриффиндорец.
8
Впрочем, к тому времени, когда в гостиной стало по-настоящему шумно, Лео успел отложить книгу и перебраться на подоконник у окна. Виной этого стала команда по квиддичу, которая наконец собралась у длинного стола. Камин пылал вовсю, отбрасывая танцующие тени на гобелены и низкий потолок, а вокруг стола, заваленного свитками, тактическими схемами и недоеденными бутербродами, шло оживлённое обсуждение.
Кай стоял во главе, опершись руками о столешницу, и водил пальцем по расчерченному пергаменту.
— Если они выставят Чейза ловцом, — говорил он спокойно, но с той твёрдостью, которая не допускала возражений, — то их тактика будет строиться вокруг него. Значит, нашим охотникам нужно сместиться правее, чтобы перекрыть коридоры для паса. Томас, ты помнишь, как они играли в прошлом сезоне?
Парень с рыжеватыми волосами, сидевший на краю стола, кивнул:
— Они любят затягивать игру, выматывать противника. Если мы с самого начала возьмём высокий темп, они могут растеряться.
— Возьмём, — Кай кивнул, делая пометку на пергаменте. — Но не раньше, чем убедимся, что их загонщики не успевают за нашими. Сара, ты сегодня на тренировке показала отличную скорость на снижении, но в матче не увлекайся. Держись ближе к кольцам, если увидишь, что они начинают прессовать.
Девушка с короткой стрижкой, сидевшая напротив, улыбнулась:
— Поняла, капитан. Не улечу за снитчем.
Кай усмехнулся, но тут же вернулся к схеме.
В углу гостиной, у окна, выходящего на тёмное небо, Лео сидел на подоконнике, скрестив ноги. Перед ним на маленьком столике лежала раскрытая книга по трансфигурации, но взгляд его блуждал где-то между страницей и тем, что происходило за столом. Рядом, на полу, устроился его одноклассник Дэнни — паренёк с вечно взъерошенными волосами и ямочками на щеках. Они играли в миниатюрные плюй-камни: блестящие шарики медленно перекатывались по специальной доске, оставляя за собой светящиеся следы.
— Твой ход, — напомнил Дэнни, подкидывая один из шариков.
Лео рассеянно щёлкнул пальцем, отправляя свой камень вперёд. Тот скользнул по нарисованной траектории, обогнул препятствие и замер у края лунки.
— Неплохо, — похвалил Дэнни. — Но ты сегодня совсем не в игре. Думаешь о чём-то?
— Да так, — Лео пожал плечами. — О пятнице.
— О дуэли? — Дэнни понимающе кивнул. — Слышал, ты продержался почти минуту. Это же круто!
— Круто, — Лео усмехнулся. — До того момента, пока не приземлился на спину. Опять.
— Но ты же её заставил попотеть, — не сдавался Дэнни. — Я видел. У неё лицо было такое... ну, не расслабленное, как в первый раз.
Лео хотел ответить, но в этот момент в гостиную, хлопнув крыльями, влетела сова. Не школьная, а чья-то чужая — тёмно-бурая, с жёлтыми глазами и знакомой печатью на лапке. Она пронеслась над головами игроков, ловко облетела люстру и приземлилась прямо на столик перед Лео, опрокинув пустой стакан.
Несколько человек из команды обернулись. Кай поднял голову от пергамента, нахмурился.
— Чья это?
Лео уже снимал с лапки совы небольшой пергаментный свиток. Сова, выполнив свою работу, с важным видом переступила с лапы на лапу и уставилась на него в ожидании то ли благодарности, то ли угощения.
— От Вейна, — сказал Лео, узнав размашистый, угловатый почерк.
Он развернул письмо. Дэнни заглянул ему через плечо, но Лео машинально повернул пергамент так, чтобы текст был виден только ему.
«Мистер Лео,
Надеюсь, вы уже проанализировали свою дуэль в пятницу. Если нет — самое время. Если вы не хотите и дальше оставаться в положении обиженного слабака, который не понимает, почему его снова сдуло, жду вас завтра в десять в моём кабинете. Прихватите записи по волновому гашению.
Вейн».
Лео прочитал письмо дважды, потом молча сунул его в карман мантии.
— Ну что там? — спросил Дэнни.
— Приглашение на дополнительные занятия, — буркнул Лео. — Завтра утром.
— В воскресенье? — Дэнни округлил глаза. — У него совсем совести нет?
— Похоже, что нет.
Сова, не дождавшись угощения, обиженно фыркнула и взлетела, описав круг над гостиной, после чего вылетела обратно в ночь. Команда квиддича ненадолго отвлеклась, кто-то хмыкнул, но Кай хлопнул ладонью по столу, возвращая внимание к тактике.
— Ладно, на сегодня хватит, — сказал он, сворачивая пергамент. — Завтра в это же время пробежим ещё раз по защитным построениям. Томас, оставь схемы, я их вечером просмотрю.
Игроки начали расходиться, потягиваясь и перебрасываясь короткими фразами. Кто-то пожелал спокойной ночи, кто-то спросил, не осталось ли печенья. Через несколько минут гостиная опустела. Дэнни, пожелав Лео удачи на завтрашних занятиях, поднялся в спальню, унося с собой доску с плюй-камнями.
Лео остался сидеть на подоконнике, глядя на затухающий камин. Кай подошёл, сел рядом, вытянув ноги к решётке.
— Показывай, — сказал он.
Лео молча протянул письмо. Кай пробежал глазами, и уголок его губ дёрнулся.
— «В положении обиженного слабака», — процитировал он. — Сильно сказано.
— Он специально, — проворчал Лео. — Знает, что заденет. Я же в пятницу не обижался. Я даже не злился. Я просто...
— Просто хочешь понять, как она это сделала, — закончил Кай. — Я помню. И он, кажется, тоже. Поэтому и пишет.
— В воскресенье, — повторил Лео с тоской. — Утром. У всех выходной, а я к Вейну идти. Да ещё записи тащить.
— Ты же хотел разобраться, — напомнил Кай.
— Хотел. Но не в воскресенье же!
— А в какой день, по-твоему, у профессора защиты есть свободное время, чтобы возиться с одним третьекурсником? — Кай посмотрел на брата с лёгкой усмешкой. — Он, может, тоже не в восторге, что в выходной вставать ни свет ни заря.
Лео замолчал. Камин потрескивал, отбрасывая блики на их лица. С улицы, из-за толстых стен башни, доносился приглушённый ветер.
— Пойдёшь? — спросил Кай.
— А у меня есть выбор? — Лео вынул письмо из рук брата, свернул его и сунул обратно. — Если не пойду, он завтра же прознает, и на следующей дуэли будет смотреть на меня так, будто я уже сдался.
— Не любит он, когда сдаются, — согласился Кай. — И правильно, между прочим.
Лео вздохнул, почесал затылок.
— Ладно. Пойду. Но я всё равно считаю, что он мог бы написать хотя бы «пожалуйста».
— Он написал «если вы не хотите оставаться обиженным слабаком», — заметил Кай. — Для него это высшая степень вежливости.
Лео не выдержал и усмехнулся.
— Слушай, — сказал Кай, вставая и поправляя мантию, — ты сам говорил, что впервые чувствуешь не унижение, а азарт. Значит, всё идёт как надо. Вейн просто не даёт тебе расслабиться. Мой тебе совет: сходи, возьми с собой записи, подготовь вопросы, что тебе непонятно. Он, может, и хмурый, но если видит, что человек пытается, то помогает. По-своему, но помогает.
Лео кивнул. Они постояли ещё немного у камина, глядя, как догорают последние угли.
— Иди спать, — сказал Кай. — Завтра рано вставать.
— А ты?
— Я ещё дождусь, пока погаснет. И спальню проветрить надо.
Лео поднялся, похлопал брата по плечу, как благодарность, и направился к лестнице, ведущей в спальни. На полпути обернулся:
— Кай?
— М?
— А ты в своё время тоже ходил к нему на дополнительные? В воскресенье?
Кай улыбнулся, но улыбка вышла немного кривая.
— Ходил. И не раз. И даже не только по воскресеньям. Поверь, Вейн — не самый страшный кошмар, что может случиться с человеком, который хочет научиться.
Он кивнул брату, и Лео, чуть повеселев, скрылся в проёме лестницы.
Кай остался один. Он подошёл к окну, распахнул его на мгновение, впуская холодный осенний воздух, потом закрыл. Письмо от Вейна он помнил почти дословно — такой же тон, такие же фразы, только адресованные ему самому два года назад. Тогда он тоже злился, тоже не хотел идти в выходной, тоже считал, что профессор просто издевается. А потом понял, что Вейн просто не умеет иначе.
Он погасил камин одним взмахом палочки, подождал, пока рассеется дым, и медленно поднялся в спальню, где уже давно всё стихло.
9
Воскресное утро в Хогвартсе встретило Лео серым светом, пробивающимся сквозь шторы спальни, и тишиной, которая бывает только в выходные, когда большинство студентов предпочитает поспать подольше. Он лежал, уставившись в балдахин, и пытался убедить себя, что десять минут лишнего сна ничего не решат. Не убедилось.
Когда он спустился в гостиную, там было почти пусто. Кто-то из старшекурсников дремал в кресле у догорающего камина, на столе остались вчерашние схемы квиддича. Лео сунул в сумку записи по волновому гашению — те самые, с чернильными пятнами и стрелками — и вышел в коридор.
В кабинете защиты от тёмных искусств было прохладно и пахло старой бумагой и сушёными травами. Профессор Вейн уже сидел за столом, перед ним лежали раскрытые пергаменты, и он что-то писал, низко склонив голову. Когда Лео вошёл, он даже не поднял глаз, только кивнул в сторону стула:
— Садитесь.
Лео сел. Тишина затянулась. Вейн дописал фразу, промокнул перо и только тогда поднял взгляд. На его лице не было ни раздражения, ни особого интереса — обычное хмурое спокойствие.
— Начнём с пятницы, — сказал он. — Что вы сделали не так?
Вопрос был прямым, и Лео, наученный прошлым опытом, не стал оправдываться.
— Я сосредоточился на защите. Настроил щит так, чтобы гасить одну частоту. Она использовала три.
— Это то, что она сделала, — Вейн кивнул. — Я спрашиваю, что сделали вы.
Лео нахмурился, подбирая слова.
— Я… я ждал. Я думал, что если щит выдержит, она выдохнется или ошибётся. Но она не ошиблась. Она просто нашла другой способ.
— Верно. — Вейн откинулся на спинку стула. — В первой дуэли вы рухнули через десять секунд, потому что не понимали принципа. Во второй вы продержались почти минуту, потому что выучили теорию. Это прогресс. Я его вижу.
Лео не ожидал даже такой скупой похвалы и на мгновение растерялся.
— Но, — продолжил Вейн, и это «но» повисло в воздухе, — вы всё равно проиграли. И будете проигрывать, если продолжите играть на её поле.
— В каком смысле?
— В прямом. Ваш щит стал лучше. Он станет ещё лучше. Но вы когда-нибудь задумывались, сколько нужно времени, чтобы создать защиту, которую эта девчонка не сможет взломать?
Вейн выдержал паузу.
— Я вам скажу: неизвестно. Может, через год. Может, через пять. Может, никогда. Она не стоит на месте. Пока вы учитесь гасить три частоты, она осваивает четыре. Пока вы строите слоистую защиту, она ищет способ обойти слои.
Лео слушал, и внутри всё холодело от осознания, что это правда.
— Ваша ставка на защиту — это ставка на то, что вы успеете выстроить стену выше, чем она сможет перепрыгнуть. — Вейн сложил руки на столе. — Но есть другой вариант.
— Какой?
— Не давать ей прыгать.
Лео моргнул.
— Если вы всё время атакуете, у неё просто нет времени на сложные конструкции. Она защищается — значит, не взламывает ваш щит. Ей приходится тратить силы на удержание собственной защиты, и у неё не остаётся ресурса на то, чтобы искать ваши слабые места.
— Но она может просто переждать, — возразил Лео. — У неё же…
— Может. Если вы будете атаковать одинаково. — Вейн взял перо и на чистом листе набросал две кривые линии, одна ровная, другая ломаная. — Вы уже поняли, что предсказуемость — это смерть. В пятницу вы меняли ритм, но всё равно действовали в рамках одной логики: «я бью, она защищается». Попробуйте мыслить иначе.
Он поставил точку в конце ломаной линии.
— Ваша сила — не в щитах. Вы неплохо держите удар, но этим вы не удивите никого, кто занимается дуэлями серьёзно. Ваша сила — в напоре. В умении наращивать темп, менять угол, сбивать ритм. Если вы будете использовать это так, чтобы соперник не успевал перестроиться, вам не придётся выдерживать её атаки — их просто не будет.
Лео смотрел на схему, пытаясь осмыслить.
— То есть… я не должен ждать, пока она начнёт взламывать мой щит?
— Вы должны сделать так, чтобы у неё не было на это времени. И помните: щит можно не только взломать резонансом. Его можно сокрушить силой. У любого щита есть предел прочности, даже самого изящного. И если вы будете атаковать достаточно плотно, достаточно разнообразно, он рано или поздно упадёт.
Вейн отложил перо и потянулся к стопке пергаментов, лежащей с края стола.
— Всё это, разумеется, требует практики. На уроках защиты вы тренируете щиты. Это полезно, но это не дуэль. Если хотите научиться сражаться, запишитесь в дуэльный клуб. Там правила другие, и уровень выше.
Он выудил из стопки несколько листов, густо исписанных мелким почерком, и протянул Лео.
— А пока — вот вам. Разбор тактических схем. Садитесь за тот стол и разбирайте. Если не поймёте что-то — спрашивайте. Не выходите, пока не разберётесь.
Лео взял пергаменты. Там были не просто схемы — целые лабиринты стрелок, обозначений, пометок на полях. В углу каждого листа стояла цифра — время, отведённое на решение.
— Это… всё сейчас? — уточнил он.
— Всё сейчас, — подтвердил Вейн, возвращаясь к своим бумагам. — Время пошло.
Лео пересек кабинет и сел за отдельный стол у окна. За стеклом серело небо, на подоконнике сохла какая-то травяная связка. Он разложил перед собой первый лист и попытался вникнуть.
Задание оказалось не из простых: для каждой стартовой позиции нужно было просчитать несколько вариантов атаки — прямой, с обманным движением, с наращиванием темпа. Схемы путались, стрелки вели не туда, куда нужно. Лео перерисовывал, стирал, начинал заново.
— Не так, — раздался голос Вейна у него над ухом. — Вы пытаетесь охватить всё сразу. Начните с одного направления.
Лео сжал челюсть, стёр лист и начал снова.
Время тянулось незаметно. Вейн подходил ещё несколько раз, коротко поправлял, кивал и отходил. Постепенно линии на пергаменте перестали быть хаотичными, в них появилась логика. Лео нащупывал тот самый ритм, о котором говорил профессор: атака не ради атаки, а чтобы сбить, перекрыть, заставить соперника реагировать, а не думать.
Когда он закончил последний лист, в окно уже вовсю светило солнце. Лео отложил перо и понял, что у него затекли плечи и хочется есть.
— Всё, — сказал он, поворачиваясь к профессору.
Вейн взял пергаменты, просмотрел их с непроницаемым лицом, отложил в сторону.
— Сойдёт. — Он потянулся к стопке и выудил ещё несколько листов. — Это вам на дом. Разбор атакующих комбинаций из «Динамики дуэльного боя» Макнамары. К следующей учебной дуэли — она во вторник — хочу видеть не просто щит, а понимание, когда и зачем вы переходите в атаку.
— Во вторник? — Лео взял задание.
— Во вторник. Вы будете снова в паре с Элли. Я позабочусь об этом. — Вейн поднял бровь. — Есть возражения?
— Нет, — быстро сказал Лео. — Нет, всё нормально.
— Вот и хорошо. Можете идти.
Лео собрал свои записи, сунул в сумку и уже взялся за дверную ручку, когда голос Вейна остановил его:
— Мистер Лео.
— Да?
— То, что я сказал про атаку, — это не значит, что нужно забыть про защиту. Щит всё ещё нужен. Но теперь вы знаете, для чего именно: чтобы прикрыть себя на тех долях секунды, когда вы перестраиваете атаку. Не больше.
— Я понял, — сказал Лео.
— Идите.
Он вышел в коридор и остановился, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Голова шла кругом. Вейн не просто дал новую тактику — он перевернул всё, что Лео считал правильным. Защита не главное. Ждать нельзя. Атака — единственный способ не проиграть. И это было настолько далеко от того, как он привык думать, что внутри всё кипело: страх, азарт, непонимание и желание немедленно попробовать.
В животе урчало, но идти в Большой зал не хотелось. Слишком много всего навалилось, нужно было проветрить голову. Он свернул к боковому выходу и вышел на улицу.
Осенний ветер ударил в лицо, прочищая мысли. Над озером висели низкие облака, но там, где они расходились, проглядывало бледное солнце. Вода была тёмной, с редкими бликами. Дорожки влажными после вчерашнего дождя, но сам дождь кончился, и дышалось легко.
На тропинке, ведущей от стадиона, он заметил знакомую фигуру. Кай шёл с метлой на плече, мантия была расстёгнута, на лице — усталость после тренировки, перемешанная с удовлетворением. Увидев брата, он ускорил шаг.
— Лео? — Кай остановился, оглядел его. — Ты выглядишь так, будто тебя только что прогнали сквозь строй. Или это Вейн?
— Вейн, — подтвердил Лео. — Но я не жалуюсь. Просто… надо подумать.
Кай хмыкнул, перекинул метлу под мышку.
— Пойдём к озеру. Я как раз собирался остыть после полётов.
Они свернули с главной дорожки и пошли по тропе, которая вилась вдоль воды. Ветки кустов, ещё не голых, но уже сильно поредевших, шевелились на ветру. Кай шёл молча, давая брату время собраться с мыслями. Наконец Лео заговорил — сначала сбивчиво, потом всё более уверенно, пересказывая разговор с Вейном, новую тактику, про дуэльный клуб, про гору заданий, про то, как просидел в кабинете до самого обеда.
— …и он сказал, что я никогда не смогу построить щит, который она не сможет взломать, — закончил Лео. — Что это игра на её поле. И что единственный шанс — атаковать так, чтобы у неё не было времени на сложные конструкции.
Кай слушал внимательно, не перебивая. Когда Лео замолчал, он посмотрел на воду, где ветер гнал мелкую рябь.
— Неожиданный подход, — сказал он наконец. — Но в нём есть логика. Если у тебя не получается переиграть её в её игре, меняй игру.
— Вейн сказал, что моя сила — не в защите, а в напоре, — добавил Лео. — Что я должен давить, сбивать ритм, не давать ей перестроиться. И что щит нужен только чтобы прикрыть паузы между атаками.
— Звучит… разумно, — Кай задумался. — Но непросто. Ты же привык, что щит — это твоя крепость. А тут он превращается в просто… дверь, которую ты приоткрываешь, чтобы выскочить.
— Да, — Лео вздохнул. — Я всё утро эти схемы разбирал, и каждый раз ловил себя на мысли, что хочу просто поставить щит и сидеть. А надо наоборот.
Кай усмехнулся.
— Знаешь, у меня тоже есть… один знакомый. С Когтеврана. Мы с ним постоянно сходимся на дуэлях. Он — про расчёт, я — про напор. Годами пытаемся переиграть друг друга. Иногда я выигрываю, иногда он.
Он поддел носком ботинка камешек, тот скатился в воду.
— И я тоже пробовал разные подходы. Давил, не давал передышки. Иногда это работало. Но я до сих пор не уверен, что это сделало меня сильнее как мага. Просто… иногда я нахожу способ победить, а он потом находит способ победить меня. И так по кругу.
Лео слушал, пытаясь уловить, к чему ведёт брат.
— Но ты не бросаешь, — сказал он.
— Не бросаю, — Кай пожал плечами. — Мы оба не бросаем. Я, например, до сих пор надеюсь, что до конца учёбы у меня получится его догнать. По-настоящему догнать, чтобы это признали и он, и я. Может, у тебя получится быстрее.
Он улыбнулся, и улыбка была спокойной, без тени горечи.
— Просто не думай, что Вейн дал тебе волшебную таблетку. Атака — это не панацея. Это часть картины. Но если ты сейчас сосредоточишься на том, чтобы давить, не забывай и про остальное. Иначе, когда она привыкнет к твоему напору, ты снова окажешься там же, где был.
— А если я не буду забывать? — спросил Лео.
— Тогда, может быть, у тебя получится то, что у меня пока нет. — Кай похлопал брата по плечу. — Во вторник увидим.
Они повернули обратно, к замку. Солнце уже поднялось выше, и на мокрой траве заблестели капли.
— Ты идёшь обедать? — спросил Кай.
— Да, — Лео прибавил шаг. — И после обеда — в библиотеку. Надо эти комбинации разобрать, пока не забыл, что Вейн объяснял.
Кай хмыкнул.
— Смотрю, профессор тебя всё-таки раскачал.
— Раскачал, — признал Лео. — Только не говори никому, а то засмеют.
— Ни за что, — серьёзно сказал Кай. — Сам через это проходил. И не раз.
Они вошли в замок, и эхо их шагов растворилось в каменных коридорах, где уже чувствовался запах обеда, доносившийся из Большого зала.
10
Вторник начался для Лео рано. Он проснулся затемно, долго ворочался, прокручивая в голове схемы и комбинации, которые разбирал с Вейном. К завтраку он почти не притронулся, чем вызвал удивлённый взгляд Кая, но брат ничего не сказал — только кивнул на прощание и пожелал удачи.
В кабинете защиты было привычно прохладно. Студенты рассаживались по местам, переговариваясь вполголоса. Лео сел за свою парту, достал палочку, положил её перед собой. Пальцы слегка дрожали, но не от страха — от напряжения, которое нарастало внутри с самого утра.
Профессор Вейн вошёл, как всегда, без лишних слов. Окинул класс взглядом, подождал, пока установится тишина.
— Сегодня продолжаем отрабатывать устойчивость щитовых заклинаний. Пары — те же, что в прошлый раз. Начинаем по моей команде.
Он назвал имена, и класс ожил, зашевелился. Лео поднялся и пошёл к свободной площадке в центре, чувствуя, как взгляды однокурсников провожают его. Некоторые, кажется, уже привыкли к тому, что его ставят в пару с ней.
Элли уже стояла на месте. Она повернулась к нему, и на её лице появилась лёгкая, почти приветливая улыбка. Она помахала рукой, как старому знакомому.
— Привет, — сказала она. — Снова вместе.
— Привет, — ответил Лео, вставая напротив.
Она выглядела расслабленной. Палочка висела в руке свободно, поза была открытой, без напряжения. Она явно не ждала от сегодняшнего занятия ничего необычного. Для неё это была очередная тренировка, очередная дуэль с гриффиндорцем, который, пусть и стал сильнее, всё равно оставался тем, кого она дважды отправляла на спину.
Лео сжал палочку. Для него это была не тренировка.
— Первый атакующий — Элли, — объявил Вейн. — Защищающийся — Лео. Начали.
Элли подняла палочку, и Лео сразу же вскинул щит. На этот раз он не ждал — он знал, что она начнёт с резонансной пульсации, и был готов.
Первый удар пришёлся по щиту волной, от которой воздух между ними словно задрожал. Лео держал защиту, перестраивая частоты, гася вибрации. Он чувствовал, как щит работает — не монолитная стена, а живая структура, которую он учился менять на ходу.