Возможно, я чьё-то наказание. Часть 1

— Какие местные? Где?

— Не важно.

Лиза берёт его за подбородок, поворачивает к себе. В её глазах — требование.

— Говори сейчас же! А то я тебе ещё один фингал поставлю!

Рико сдаётся.

— Отец. Вчера. Годовщина.

Кровь отливает от лица Лизы. Она сжимает ракетку.

— Он тебя…

— Да.

— Почему молчал?

— А что менять? — Рико осторожно двигает челюстью — больно. — Он пьян. Я виноват, что жив.

Лиза смотрит на него. Потом резко замахивается и бьёт по мячу. Мяч уходит за линию.

— Играем. — Собирается в стойку. — Иначе тренер нас выгонит.

Тренировка продолжается. Рико отбивает мячи механически, каждый удар отдаётся в скуле.

Свисток тренера — конец.

Лиза сразу смотрит на улицу.

— Они. — Шепчет. — Тебе нужно уйти. Сейчас.

Рико перекидывает сумку через плечо и направляется к служебному выходу. Не успевает.

У калитки стоит Диего. Руки скрещены, лицо каменное. Белла за рулём — её взгляд пронзает через лобовое стекло.

Рико останавливается.

— Если хотите меня избить, — говорит спокойно, — то вы опоздали. Как видите, всё уже случилось. Могу пообещать, что в следующий раз приду сам.

Диего меняется в лице.

— Что случилось?

— Теннис. — Рико усмехается. — Опасная игра. Пара пропущенных мячей.

— Не шути. — Голос Диего тише.

— С вашего позволения, я пойду дальше жить свою никчёмную жизнь. Завтра на работу.

Диего не двигается, преграждает путь.

— Кто это сделал?

Рико молчит.

Дверь машины распахивается. Белла выходит быстро, подходит к Лизе.

— Правду говори. — Требует. — Ты с бандитом дружишь? На тренировки его приводишь? Ты нас позоришь.

Лиза поднимает голову. Остаётся только злость.

— Это не бандит. Это Рико.

— Тогда почему у него лицо разбито?

— Потому что у него отец был пьян. Вчера годовщина смерти его сестры. Он пришёл домой, а его встретили так.

Белла замолкает. Диего оборачивается к Рико. Взгляд меняется: исчезает презрение.

— Это правда?

— Не ваше дело.

— Наше. — Белла делает шаг вперёд. — Если он живёт в нашем районе…

— Он не живёт в вашем районе. — Перебивает Лиза. — Он живёт там, где больно. И вы ничего не можете с этим сделать.

Диего отходит от калитки, освобождая проход.

— Поехали. — Говорит Белле.

— Но…

— Поехали.

Лиза смотрит на Рико. В её глазах — извинение и боль.

— Позвони мне.

— Позвоню.

Рико проходит мимо них. Не оборачивается.

Он идёт вдоль забора, достаёт телефон. Сообщение от Лины: «Завтра выходишь? Или заболел?»

Набирает: «Выхожу».

Убирает телефон. Щека ноет.

Он шёл домой — медленно. Знал: отец будет спать. Знал: завтра снова на работу. Знал: Лиза теперь знает.

Утро началось с кофе и молчания.

Лина поставила стакан на стойку, скользнула взглядом по синяку, задержалась на припухшей губе.

— Это что? Опять отец ломает всё на полпути?

Рико склоняет голову.

— Больничный. — Отрезала Лина. — Сейчас же.

— Лина, мне нужны деньги.

— Тебе нужна голова на плечах. Если упадёшь на работе, будет хуже. Начальство требует справку — значит, так надо.

Рико допил кофе, поставил стакан в раковину.

— К врачу. — Напомнила. — Сюда не приходи. Справку заберу после работы.

Травмпункт пах хлоркой. Рико стоял в регистратуре, заполняя бланк. Рука дрожала, буквы плясали.

— Третий этаж, кабинет тридцать один.

Лифт не работал. Рико поднялся пешком. На площадке этажа — очередь. Люди сидели плотно.

И тут он их увидел.

Диего сидел на пластиковом стуле, выпрямив спину. Костюм мятый, галстук снят. Рядом — Лиза. Нога вытянута, бинт на лодыжке белый и чистый. Она уставилась в пол, пальцы теребили край сумки.

Рико опустил голову, ускорил шаг. Нужно было пройти мимо незамеченным.

— Рико?

Голос Диего прозвучал как выстрел. Рико не остановился.

— Стой.

Шаги сзади — тяжёлые.

— Я не сюда. — Крикнул он через плечо, ускоряя шаги.

Почти побежал к кабинету. Дверь была открыта. Он быстро нырнул внутрь, захлопнул её перед носом Диего.

В кабинете сидел врач: мужчина лет пятидесяти, уставший, работал без пауз. Осмотрел Рико, поворошил бумаги.

— Старое. Заживает. Справку дам, но работать советую меньше.

Штамп ударил по бумаге — громко.

Рико забрал листок.

Когда он вышел в коридор, Диего стоял у стены. Лиза сидела в очереди, не отрывая взгляда от него. В её глазах — вопрос и страх.

Диего шагнул навстречу. Ладонь легла на локоть Рико, сжала.

— Тебе нужно снять побои. Так не пойдёт. Заявление напишем.

Рико вырвал руку.

— Оставьте меня в покое.

— Это преступление.

— Это моё дело.

— Если ты не скажешь, я сам разберусь.

— Он мой отец. Не вы.

Диего замолчал. Жёсткость ушла, на миг появилось понимание.

— Послушайте. — Рико понизил голос. — Это личное. Сами разберёмся. Мой отец — чиновник. Огласка навредит вашей семье.

Он встретил взгляд Диего.

— И ещё у вас тогда будет законное право думать, что ваша дочь встречается с парнем из неблагополучной семьи. Я не дам вам такой возможности.

Лиза выпрямилась. Взгляд расширился. Она смотрела на Рико, как будто впервые его видела.

Диего обернулся к дочери.

— Встречаетесь? То есть вы уже… встречаетесь?

— Чёрт возьми, да! — Рико повысил голос. — Я люблю вашу дочь и хочу быть с ней. Всё!

Лиза не двигалась. Руки лежали на коленях, бледные. Губы приоткрыты. В глазах — потрясение и облегчение. Плечи опустились с выдохом. Взгляд не отвела.

Кто-то уронил журнал. Врач выглянул из кабинета. Рико развернулся и пошёл к выходу.

— Ты куда? — Голос Диего вернулся с угрозой. — Мы не закончили.

Рико остановился, резко обернувшись.

— Вы действительно похожи на моего отца. У вашей дочери травма ноги, а вы только и думаете, как бы мне по морде дать.

Диего посмотрел на Лизу. Она сидела, опустив голову на бинтованную ногу.

Отец Лизы отступил на шаг. Его рука опустилась.

Рико пошёл вниз по лестнице. Шаг был тяжёлым, но уверенным.

На улице воздух был холоднее, чем в больнице. Рико сжал справку в кармане — бумага шуршала.

Он не оглядывался. Знал: Диего не побежит следом. Сегодня — нет. 

«Я среди пыли спор веду о том»

Третий день больничного. Дождь моросил с утра, превращая асфальт в чёрное зеркало.

Рико шёл вдоль парка: капюшон натянут, наушники прижаты к ушам. Музыка пыталась заглушить мысли, но не стук в висках. Отёк на скуле спал, остался только синяк. Шрамы внутри заживали медленнее.

Он не хотел никого видеть — ни Лину, ни братьев, ни её.

Из-за поворота вынырнул знакомый седан, выровнявшись с его шагом. Стекло опустилось бесшумно.

Диего за рулём. Белла рядом. На заднем сиденье — Агата.

Диего указал на дверь.

Рико мотнул головой.

— Нет.

Шаг ускорился.

Машина притормозила, снова поравнялась.

— Ей ты тоже откажешь? — Белла повернулась. Глаза заледенели.

Рико встретил взгляд Агаты. Девочка прижалась к стеклу: глаза большие и мокрые.

Он открыл заднюю дверь и сел.

— Привет. — Агата схватила его за рукав. — Я скучала.

— Привет, малышка.

Рико отвернулся к окну: дождь стекал по стеклу, искажая улицу.

— Куда едем?

— Сначала поговорим. — Белла обернулась. — Мы навели справки. Твоё здоровье…

— Плевать я хотел на него. — Перебил Рико. — Как Лиза?

— Растяжение. — Голос Диего ровный, без эмоций. — Пройдёт.

— Слава богу.

Агата заметила блеск медальона, высунувшегося из кармана.

— Что это? — Глаза Агаты расширились.

Рико накрыл её руку своей.

— Это… одна вещь. Нашёл недавно.

— Можно посмотреть?

Он колебался, но взглянул на неё — чистые, не требующие ничего в обмен глаза. И достал медальон. Холодный металл, гравировка почти стёрта временем.

— Держи. — Вложил в её ладонь. — Дарю.

Агата раскрыла ладонь — глаза расширились.

— Мне?

— Тебе. — Рико коснулся её пальцев. — Блистай так же, как он. Чтобы не боялась.

Агата сжала медальон и прижала его к груди. Улыбка осветила лицо.

— Спасибо, Рико! Теперь я как волшебница!

Белла наблюдала в зеркало заднего вида.

— Мы видим, в каких условиях ты живёшь. — Белла не меняла интонации. — Синяки, работа на износ. Ясно, что родители не позаботятся.

— А вы в очереди за моим воспитанием? Чего хотите? Изолировать, вылечить, купить? Я не понимаю, что от меня ждёте.

— Мы хотим помочь. — Диего не отрывал взгляда от дороги. — По-человечески.

— С чего такая забота? Вам какое дело? — Рико повернулся к ним. — Да, проблемы с сердцем. Давление скачет. И что? Помру — будете переживать?

— Ты чего такой колючий? — Диего повысил голос. — И вообще, как ты разговариваешь со взрослыми?

— Как с теми, кто хочет купить мою жизнь.

— Мы можем дать тебе лучшую жизнь. — Белла достала визитку и протянула её Рико. — Здоровье, образование. Клиника в Швейцарии. Университет, какой хочешь.

Рико скользнул взглядом по визитке: белая бумага, золотое тиснение.

— Только отстань от Лизы. — Белла посмотрела в упор. — Вы не пара. Никогда не будете. У неё будущее, статус. Мы не говорим, что ты не достоин. Просто тебе не нужна такая жизнь. Вы не сможете быть вместе в таких условиях.

Рико выдавил сухой смех.

— Жалость! Я не выношу жалости. Особенно когда она пахнет деньгами. Вы думаете, мне ваша клиника нужна? Я среди пыли спор веду о том, чтобы меня оставили в покое!

— Ты не понимаешь…

— Я всё понимаю! И вы это делаете не просто так. Что взамен?

— Лиза.

— Нет.

— Рико…

— Нет! Можете пристрелить меня здесь, но сам я не откажусь. Никогда.

Белла и Диего переглянулись. В глазах женщины мелькнул страх.

— Боже. — Прошептала. — И это общается с нашей дочерью?

— Белла, помолчи. — Оборвал Диего.

Рико махнул на визитку — так и не взятую им.

— Вам нужно не моё сердце лечить. А совесть.

— Кровь! — Закричала Агата.

Белла обернулась.

Из носа Рико текла кровь, капая на джинсы, оставляя тёмное пятно. Агата смотрела на красное пятно на своей куртке — туда, куда он облокотился.

Диего резко затормозил. Машина встала на обочине.

— Спорит ещё. Герой. — Потянулся к бардачку. — Аптечка.

Рико не стал ждать. Рывком открыл дверь и выскочил под дождь.

— Стой! — Крик Диего.

Рико бежал, не обращая внимания на дорогу. Дождь бил в лицо, размывая очертания. В ушах — шум, громче музыки, громче криков сзади.

— Рико! — Агата плакала внутри салона, сжимая медальон.

Диего выбежал следом. Тяжёлые шаги по мокрому асфальту.

— Стой, дурак!

Рико выскочил на проезжую часть. Слепящий свет фар возник слишком близко.

Вспышка.

Удар.

Сознание возвращалось рывками. Сначала запах — стерильный, с примесью пыли и старого лекарства. Потом звук — тиканье часов на кухне. Рико открыл глаза.

Он попытался вдохнуть глубже. Боль в рёбрах отозвалась давлением — похоже, ушиб. Тело ощущалось чужим, словно его залили свинцом.

Две недели. Или больше. Время растаяло, пока он лежал здесь, в своей комнате, отрезанный от мира по настоянию отца. Никаких больниц, никаких осмотров. Только домашний режим.

Рико сел. Комната качнулась, но он удержал равновесие, ухватившись за край кровати. На столе — стакан с водой и упаковка таблеток. Записка от матери: «Пей каждые четыре часа. Мы на работе».

В квартире было пусто. Лиор у друзей, младшие — у Лины.

Звонок в дверь. Сердце ускорило ритм. Он не ждал гостей. Поднялся, опираясь на стену. Ноги дрожали, но держали. Подошёл к прихожей, не стал смотреть в глазок — просто повернул ключ.

На пороге — они. Диего и Белла. Одежда безупречная. Костюм Диего сидел идеально. Белла в строгом платье, сумочка в руке. Они выглядели чуждыми в подъезде с облупленной краской.

— Вы? — Голос Рико сорвался. Он откашлялся.

Диего протянул руку. Глаза скользнули за его спину, оценивая тёмный коридор.

— Можно войти?

Рико отступил. «Пусть смотрят», — подумал он.

Гости переступили порог. Белла коснулась пальцами стены. Диего прошёл в гостиную и остановился у окна.

— Значит, здесь ты живёшь.

Рико прислонился к косяку. Ноги дрожали.

— После вашего особняка, наверное, это потрясение, но да — здесь я родился. Здесь росла Мария. Мои братья.

— Выглядишь неважно. — Белла обернулась. — Ты нормально питаешься?

Старое чувство — когда тебя воспринимают как жертву, нуждающуюся в подачке.

— Мы не бедствуем. Отец — чиновник. Проживём как‑нибудь.

— Мы в курсе. — Белла сделала шаг ближе. Запах дорогих духов перебил запах лекарств. — Но ты еле стоишь на ногах. Ты успел поесть сегодня?

— Если честно, сегодня я вообще ничего не успел. Только пришёл в себя. Плохо помню последние дни. Какое сегодня число? Я даже не знаю, есть ли у меня ещё работа… Больничный затянулся.

Диего отошёл от окна.

— Есть. Не переживай. Ты друг Лины, а она — лучшая подруга Виолы. Лина не бросит. Договорилась с управляющим. Как поправишься — выходи на работу.

— С чего такая забота? Опять покупаете? — Рико выпрямился. — Моя позиция насчёт Лизы неизменна. Даже после всего случившегося.

Диего переглянулся с Беллой.

— Кстати, как она? — Рико встретил их взгляды. — Только честно. Ожидаю, что вы отобрали у неё телефон. Свой я с того дня найти не могу. Но имею право знать.

— Можешь знать. Всё уже хорошо. Сегодня пойдёт на свою первую тренировку.

— А насчёт случившегося… — Диего замялся. — Я хотел попросить… Чтобы та история с ДТП осталась между нами.

Рико напрягся.

— Конечно. Это и так понятно. Могли не спрашивать.

— Мы знаем о твоём прошлом, Рико. О твоей болезни. Ты уверен, что сможешь дать Лизе то, что ей нужно? Что не сломаешься под грузом ответственности? Подумай. Для себя. — Белла направилась к двери, остановилась и обернулась. Взгляд стал жёстким. — И, Рико… Не мешай Лизе. Она только восстановилась. Ей нужен покой. Спорт.

Рико встретил её взгляд. В глазах Беллы был страх — не за себя, а за дочь. За то, что он может стать якорем, который утянет Лизу на дно.

— Я понял.

Белла остановилась, рука застыла на ручке двери.

— У вас улыбка как у моей матери.

Белла резко остановилась.

— Только она улыбается чаще. — Рико слегка улыбнулся. — Вам идёт. У вас добрый взгляд.

Белла наклонила голову. Диего смотрел на сына чиновника и не узнавал его.

Белла опустила руку, плечи опустились. Перед ними стояла женщина, усталая, уязвимая, но живая.

— Спасибо. — Губы дрогнули в тёплой улыбке.

Диего шагнул вперёд, коснулся плеча жены.

— Мы уходим.

— Выздоравливай.

Дверь закрылась, отсекая их мир от его.

Они спустились по лестнице молча. Только когда сели в машину, Белла обернулась к мужу:

— Этого недостаточно. Мы должны знать о нём всё. Каждый его шаг.

Диего завёл двигатель, но не тронулся с места. Он уставился на подъезд, где только что скрылся этот странный мальчишка с разбитым лицом и пустыми глазами.

— Ты права. — Он достал телефон и набрал номер.

— Сальваторе? Это Диего. Найми частного детектива. Понаблюдать за этим парнем пару недель. Где бывает, с кем встречается, о чём говорит. Хочу полное досье.

Собеседник что‑то ответил.

— Да, Рико. Семнадцать лет. Живёт здесь, в районе. Подробности скину сообщением.

Он отключился, повернулся к Белле.

— Если он приблизится к Лизе, у нас будет достаточно, чтобы понять, насколько у них всё серьёзно.

Белла молчала. Машина тронулась и скрылась за поворотом.

Рико сполз по стене на корточки, обхватил голову руками. Пальцы дрожали от перенапряжения. Весь разговор он держал лицо, говорил ровно, дерзил. А теперь, когда никого нет, маска упала.

В ушах зашумело. Так бывало перед приступами в детстве: сначала шум, потом цветные пятна перед глазами, потом — провал. Он зажмурился, пытаясь удержать сознание.

— Не сейчас, — прошептал он.

Но шум не отступал. Из него проступил голос. Мягкий, женский, колыбельный, как в детстве:

«Рикардо… не бойся…»

Рико резко открыл глаза. Прихожая пуста. Только тени лампы пляшут на стене.

Он встал, шатаясь, добрался до ванной и включил холодную воду. Ледяная струя обожгла кожу, смыла наваждение.

В зеркале — бледное лицо, тёмные круги под глазами. Чужое лицо.

— Кто ты? — спросил он отражение.

Рико выключил воду, вытерся и пошёл в комнату. Спать. Чтобы заглушить голоса.

Он жив. Главное. Рёбра ныли при вдохе, но нога держала. Телефон потерян, связи нет. Мир сузился до квартала, работы и этой точки на карте. Диего и Белла ушли два дня назад. Договорённость висела тяжестью: не мешай ей восстанавливаться. Рико согласился — тогда не было выбора и прав.

Хруст ветки — резкий.

Он обернулся.

Шаги приближались — тяжёлые, уверенные. Из-за поворота тропинки появилась фигура: спортивная ветровка, капюшон сброшен, чёрные волосы разметались по плечам.

Лиза.

Она летела, а не шла. Глаза горели яростью.

Рико сделал шаг навстречу, но она прервала движение.

— Лиза, ты?..

— Где тебя носило?! — Голос сорвался на крик. Она врезалась в него. Кулаки ударили в грудь — слабо, бессильно, но зло. — Две недели! Я приходила каждый день! Сидела на этом камне, ждала!

Рико перехватил её запястья. Кожа ледяная.

— Успокойся, прошу.

— Не смей меня успокаивать! — Она вырвалась, толкнула снова. — Ты исчез. Как призрак. Все молчат, никто ничего не знает. Телефон не отвечает. Ты думаешь, это нормально?

Слёзы подступали, но она держала их волей.

Рико опустил руки. Соврать ей было нельзя. Договор с её родителями забылся.

— Я не мог позвонить. Телефон остался на дороге. Вместе с памятью пару недель назад.

Лиза остановилась, пальцы разжались.

— Что?

— Авария. Машина. Дождь, свет фар… Потом — темнота. Я лежал дома. Отец не пускал. А твои родители попросили не беспокоить тебя, пока не придёшь в норму.

Ярость в её глазах гасла, уступая место облегчению.

— Виола рассказала. Услышала разговор родителей.

— Тогда зачем этот спектакль сейчас был?

— Мне нужно было услышать это от тебя. Нужно было проверить: соврёшь ли. Скажешь, что всё хорошо, чтобы я не волновалась.

Рико молчал.

— Ты прошёл проверку на честность. Я не ошиблась, когда поверила тебе, — шептала Лиза.

Она устало оперлась лбом ему в плечо. Напряжение ушло, оставив пустоту и тепло.

— Я думал, ты согласишься с ними, — сказал Рико. — Что сейчас тебе важнее другое.

— К чёрту эту правду! — буркнула она в ткань его футболки. — К чёрту всё, если тебя нет рядом.

Она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Запиши номер. Потом перенесёшь в новый телефон.

Рико улыбнулся. Достал из внутреннего кармана куртки фотографию.

— Он у меня всегда с собой. На обороте мелким карандашным почерком был записан номер. Цифры слегка размазались от времени и влаги.

Лиза взяла фото. Водила ногтем по цифрам, потом вернула обратно.

— Ты носишь мой номер… на её фото?

— Чтобы не забыть ни её, ни тебя.

Лиза подняла взгляд. Вернула фото в карман, коснулась ладонью его груди, где бумага лежала теперь ближе к телу.

— Больше не исчезай. Даже если родители запретят. Даже если мир рухнет.

— Не исчезну, — пообещал Рико.

— Обещаешь?

— Хочешь ты этого или нет.

Лиза улыбнулась. Впервые за несколько дней её улыбка была настоящей.

Она потянула его прочь от воды. Там, где он хоронил прошлое.

Он оглянулся: река текла дальше, чёрная и спокойная. Ветер шевелил траву.

Сжал её ладонь.

— Веди.

На противоположном берегу царила иная идиллия.

Белла опустила бинокль.

— Он всё ещё с ней.

Диего завёл машину.

— Тогда у нас нет выбора.

«Не подходи» — звучит, как приговор»

В кафе шумно — посуда звенит, кофемашина шипит, выпуская пар. Рико двигался между столиками автоматически.

Лина заметила его у стойки и указала на график:

— Ставлю тебя на полную. Нужны деньги?

— Нужны. — Рико вытер стол. Движения чёткие, экономные.

— Только не надорвись. Шрамы ещё свежие.

— Выдержу.

Дверь с колокольчиком звякнула. Вошёл мужчина лет сорока — в помятом плаще и дешёвом костюме. Взгляд не зацепился за меню — он сразу стал осматривать зал. Рико почувствовал его взгляд на себе.

Мужчина подошёл к стойке. Рико поднял глаза.

— Капучино. — Сдавленный голос.

— С собой?

— Здесь.

Рико занялся машиной, ощущая, как взгляд мужчины вонзается в спину. Когда он повернулся с чашкой, тот стоял прямо у него, пахнущий табаком и холодным потом.

— Ты Рико?

— Да.

— Я… тот водитель. Что сбил тебя.

Рико поставил чашку на поднос — фарфор стукнул по блюдцу.

— Вы здоровы?

— Цел. А ты… Прости. Я не видел тебя. Ты выскочил…

— Я выскочил, — поправил Рико. — Это моя ошибка.

Мужчина залез в карман пиджака, быстро что‑то искал. Рико напрягся, но он достал не оружие, а пачку купюр. Смял их в комок.

— Это не компенсация. Это… чаевые. За сервис.

Он сунул деньги в карман Рико, не давая возможности отреагировать.

— Я не…

— Не отдавай. Пожалуйста. Мне станет легче.

Мужчина, не сделав глотка, развернулся и быстрым шагом ушёл. Дверь хлопнула за ним — колокольчик звякнул тревожно.

Рико засунул руку в карман. Бумага шуршала. Пачка — толстая, мятая. Больше, чем он зарабатывал за месяц.

Лина подошла, заглянула через стойку:

— Всё в порядке?

— В порядке. — Рико вытащил руку. — Просто клиент странный.

Вечером Рико прошёл в кухню. Братья ужинали: Серхио чистил яблоко, Мартин перебирал вилкой спагетти.

— Ты чего такой светлый? — спросил Лиор, не отрываясь от тарелки.

— Чаевые получил.

Лиор скосил глаза — в них мелькнула зависть.

— Много дают за подносик.

— Повезло. Не твоё дело.

Он поднялся к себе. В шкафу — пиджаки, рубашки, джинсы. Всё мятое, серое.

— Ищешь что-то конкретное?

Мать — София — стояла в дверях с корзиной для белья. Усталая, но глаза тёплые.

— Белую рубашку и брюки. Те, что на выпускной.

София вошла и поставила корзину.

— Свидание?

Рико замешкался с вешалкой в руке.

— Да.

— Она из школы?

— Да.

Мать подошла, поправила воротник его футболки. Жест привычный, детский. Рико не отстранился.

— Она хорошая?

— Она важная. Не такая, как все. Она очень мне дорога. И очень красивая.

София улыбнулась.

— Рада за тебя. Только… — Она понизила голос, указывая на закрытую дверь отца. — Майклу не говори. Сейчас ему лучше не знать. Он раздражён в последние дни. Проблемы на работе.