Возможно, я чьё-то наказание. Часть 1

Диего переглянулся с Беллой.

— Кстати, как она? — Рико встретил их взгляды. — Только честно. Ожидаю, что вы отобрали у неё телефон. Свой я с того дня найти не могу. Но имею право знать.

— Можешь знать. Всё уже хорошо. Сегодня пойдёт на свою первую тренировку.

— А насчёт случившегося… — Диего замялся. — Я хотел попросить… Чтобы та история с ДТП осталась между нами.

Рико напрягся.

— Конечно. Это и так понятно. Могли не спрашивать.

— Мы знаем о твоём прошлом, Рико. О твоей болезни. Ты уверен, что сможешь дать Лизе то, что ей нужно? Что не сломаешься под грузом ответственности? Подумай. Для себя. — Белла направилась к двери, остановилась и обернулась. Взгляд стал жёстким. — И, Рико… Не мешай Лизе. Она только восстановилась. Ей нужен покой. Спорт.

Рико встретил её взгляд. В глазах Беллы был страх — не за себя, а за дочь. За то, что он может стать якорем, который утянет Лизу на дно.

— Я понял.

Белла остановилась, рука застыла на ручке двери.

— У вас улыбка как у моей матери.

Белла резко остановилась.

— Только она улыбается чаще. — Рико слегка улыбнулся. — Вам идёт. У вас добрый взгляд.

Белла наклонила голову. Диего смотрел на сына чиновника и не узнавал его. Белла опустила руку, плечи опустились. Перед ними стояла женщина, усталая, уязвимая, но живая.

— Спасибо. — Губы дрогнули в тёплой улыбке.

Диего шагнул вперёд, коснулся плеча жены.

— Мы уходим.

— Выздоравливай.

Дверь закрылась, отсекая их мир от его. Они спустились по лестнице молча. Только когда сели в машину, Белла обернулась к мужу:

— Этого недостаточно. Мы должны знать о нём всё. Каждый его шаг.

Диего завёл двигатель, но не тронулся с места. Он уставился на подъезд, где только что скрылся этот странный мальчишка с разбитым лицом и пустыми глазами.

— Ты права. — Он достал телефон и набрал номер.

— Сальваторе? Это Диего. Найми частного детектива. Понаблюдать за этим парнем пару недель. Где бывает, с кем встречается, о чём говорит. Хочу полное досье.

Собеседник что-то ответил.

— Да, Рико. Семнадцать лет. Живёт здесь, в районе. Подробности скину сообщением.

Он отключился, повернулся к Белле.

— Если он приблизится к Лизе, у нас будет достаточно, чтобы понять, насколько у них всё серьёзно.

Белла молчала. Машина тронулась и скрылась за поворотом.

Рико сполз по стене на корточки, обхватил голову руками. Пальцы дрожали от перенапряжения. Весь разговор он держал лицо, говорил ровно, дерзил. А теперь, когда никого нет, маска упала. В ушах зашумело. Так бывало перед приступами в детстве: сначала шум, потом цветные пятна перед глазами, потом — провал. Он зажмурился, пытаясь удержать сознание.

— Не сейчас, — прошептал он.

Но шум не отступал. Из него проступил голос. Мягкий, женский, колыбельный, как в детстве: «Рикардо… не бойся…» Рико резко открыл глаза. Прихожая пуста. Только тени лампы пляшут на стене. Он встал, шатаясь, добрался до ванной и включил холодную воду. Ледяная струя обожгла кожу, смыла наваждение. В зеркале — бледное лицо, тёмные круги под глазами. Чужое лицо.

— Кто ты? — спросил он отражение.

Рико выключил воду, вытерся и пошёл в комнату. Спать. Чтобы заглушить голоса. Он жив. Главное. Рёбра ныли при вдохе, но нога держала. Телефон потерян, связи нет. Мир сузился до квартала, работы и этой точки на карте. Диего и Белла ушли два дня назад. Договорённость висела тяжестью: не мешай ей восстанавливаться. Рико согласился — тогда не было выбора и прав. Хруст ветки — резкий. Он обернулся. Шаги приближались — тяжёлые, уверенные. Из-за поворота тропинки появилась фигура: спортивная ветровка, капюшон сброшен, чёрные волосы разметались по плечам. Лиза. Она летела, а не шла. Глаза горели яростью. Рико сделал шаг навстречу, но она прервала движение.

— Лиза, ты?..

— Где тебя носило?! — Голос сорвался на крик. Она врезалась в него. Кулаки ударили в грудь — слабо, бессильно, но зло. — Две недели! Я приходила каждый день! Сидела на этом камне, ждала!

Рико перехватил её запястья. Кожа ледяная.

— Успокойся, прошу.

— Не смей меня успокаивать! — Она вырвалась, толкнула снова. — Ты исчез. Как призрак. Все молчат, никто ничего не знает. Телефон не отвечает. Ты думаешь, это нормально?

Слёзы подступали, но она держала их волей. Рико опустил руки. Соврать ей было нельзя. Договор с её родителями забылся.

— Я не мог позвонить. Телефон остался на дороге. Вместе с памятью пару недель назад.

Лиза остановилась, пальцы разжались.

— Что?

— Авария. Машина. Дождь, свет фар… Потом — темнота. Я лежал дома. Отец не пускал. А твои родители попросили не беспокоить тебя, пока не придёшь в норму.

Ярость в её глазах гасла, уступая место облегчению.

— Виола рассказала. Услышала разговор родителей.

— Тогда зачем этот спектакль сейчас был?

— Мне нужно было услышать это от тебя. Нужно было проверить: соврёшь ли. Скажешь, что всё хорошо, чтобы я не волновалась.

Рико молчал.

— Ты прошёл проверку на честность. Я не ошиблась, когда поверила тебе, — шептала Лиза.

Она устало оперлась лбом ему в плечо. Напряжение ушло, оставив пустоту и тепло.

— Я думал, ты согласишься с ними, — сказал Рико. — Что сейчас тебе важнее другое.

— К чёрту эту правду! — буркнула она в ткань его футболки. — К чёрту всё, если тебя нет рядом.

Она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Запиши номер. Потом перенесёшь в новый телефон.

Рико улыбнулся. Достал из внутреннего кармана куртки фотографию.

— Он у меня всегда с собой. На обороте мелким карандашным почерком был записан номер. Цифры слегка размазались от времени и влаги.

Лиза взяла фото. Водила ногтем по цифрам, потом вернула обратно.

— Ты носишь мой номер… на её фото?

— Чтобы не забыть ни её, ни тебя.

Лиза подняла взгляд. Вернула фото в карман, коснулась ладонью его груди, где бумага лежала теперь ближе к телу.

— Больше не исчезай. Даже если родители запретят. Даже если мир рухнет.

— Не исчезну, — пообещал Рико.

— Обещаешь?

— Хочешь ты этого или нет.

Лиза улыбнулась. Впервые за несколько дней её улыбка была настоящей. Она потянула его прочь от воды. Там, где он хоронил прошлое. Он оглянулся: река текла дальше, чёрная и спокойная. Ветер шевелил траву. Сжал её ладонь.

— Веди.

На противоположном берегу царила иная идиллия. Белла опустила бинокль.

— Он всё ещё с ней.

Диего завёл машину.

— Тогда у нас нет выбора.

«Не подходи» — звучит, как приговор»

В кафе шумно — посуда звенит, кофемашина шипит, выпуская пар. Рико двигался между столиками автоматически.

Лина заметила его у стойки и указала на график:

— Ставлю тебя на полную. Нужны деньги?

— Нужны. — Рико вытер стол. Движения чёткие, экономные.

— Только не надорвись. Шрамы ещё свежие.

— Выдержу.

Дверь с колокольчиком звякнула. Вошёл мужчина лет сорока — в помятом плаще и дешёвом костюме. Взгляд не зацепился за меню — он сразу стал осматривать зал. Рико почувствовал его взгляд на себе. Мужчина подошёл к стойке. Рико поднял глаза.

— Капучино. — Сдавленный голос.

— С собой?

— Здесь.

Рико занялся машиной, ощущая, как взгляд мужчины вонзается в спину. Когда он повернулся с чашкой, тот стоял прямо у него, пахнущий табаком и холодным потом.

— Ты Рико?

— Да.

— Я… тот водитель. Что сбил тебя.

Рико поставил чашку на поднос — фарфор стукнул по блюдцу.

— Вы здоровы?

— Цел. А ты… Прости. Я не видел тебя. Ты выскочил…

— Я выскочил, — поправил Рико. — Это моя ошибка.

Мужчина залез в карман пиджака, быстро что-то искал. Рико напрягся, но он достал не оружие, а пачку купюр. Смял их в комок.

— Это не компенсация. Это… чаевые. За сервис.

Он сунул деньги в карман Рико, не давая возможности отреагировать.

— Я не…

— Не отдавай. Пожалуйста. Мне станет легче.

Мужчина, не сделав глотка, развернулся и быстрым шагом ушёл. Дверь хлопнула за ним — колокольчик звякнул тревожно. Рико засунул руку в карман. Бумага шуршала. Пачка — толстая, мятая. Больше, чем он зарабатывал за месяц. Лина подошла, заглянула через стойку:

— Всё в порядке?

— В порядке. — Рико вытащил руку. — Просто клиент странный.

Вечером Рико прошёл в кухню. Братья ужинали: Серхио чистил яблоко, Мартин перебирал вилкой спагетти.

— Ты чего такой светлый? — спросил Лиор, не отрываясь от тарелки.

— Чаевые получил.

Лиор скосил глаза — в них мелькнула зависть.

— Много дают за подносик.

— Повезло. Не твоё дело.

Он поднялся к себе. В шкафу — пиджаки, рубашки, джинсы. Всё мятое, серое.

— Ищешь что-то конкретное?

Мать — София — стояла в дверях с корзиной для белья. Усталая, но глаза тёплые.

— Белую рубашку и брюки. Те, что на выпускной.

София вошла и поставила корзину.

— Свидание?

Рико замешкался с вешалкой в руке.

— Да.

— Она из школы?

— Да.

Мать подошла, поправила воротник его футболки. Жест привычный, детский. Рико не отстранился.

— Она хорошая?

— Она важная. Не такая, как все. Она очень мне дорога. И очень красивая.

София улыбнулась.

— Рада за тебя. Только… — Она понизила голос, указывая на закрытую дверь отца. — Майклу не говори. Сейчас ему лучше не знать. Он раздражён в последние дни. Проблемы на работе.

— Помню.

— Учёбу не бросай. Работа — это хорошо, но диплом — это защита.

— Хорошо.

— Иди. Поглажу рубашку.

Она забрала одежду и, уходя, коснулась его плеча. Тепло её ладони осталось на коже.

В ночь, когда часы показали 02:13, скрипнула половица. Рико открыл глаза. Тьма плотная, как одеяло. В дверном проёме стоял Лиор.

— Не спишь?

— Ты тоже.

Лиор вошёл и закрыл дверь. Глаза блестели в темноте.

— Значит, всё-таки она. Лиза.

— Это твой главный вопрос в два часа ночи?

— Мне интересно. — Лиор сделал шаг вперёд. — Ты думаешь, это серьёзно? Она из тех, кто привык к золоту. А у тебя… — Он указал на комнату. — Чаевые случайные.

— Я заработаю.

— На что? На подарки? Ты видел, с каким телефоном она ходит? А у тебя теперь вообще никакого.

Рико сел. Одеяло сползло.

— А что бы ты сделал? Ждал бы, пока она сама себе их купит? Я буду работать и учиться. А ты? На что бы ты был готов ради того, кто дорог?

Лиор молчал. Затем с горечью произнёс:

— Я просто говорю. Она потянет тебя на дно. Или ты её.

— Я её подниму. — Рико твёрдо. — Не дам упасть.

— Упрямство. Лучше бы ты с таким упрямством спас Марию тогда.

Рико остался спокойным.

— Уходи, Лиор.

— Просто подумай. Принцессы тенниса не живут в трущобах.

Дверь за Лиором хлопнула. Рико встал. Шаги — три туда, три обратно. Стены давили. Он подошёл к столу и упёрся в него руками. На кармане джинсов торчал край пачки. Вытащил её. Деньги. Мятые, чужие. Пахли страхом. Сжал их, но не бросил. Открыл окно. Холодный воздух ударил в лицо, выдул пот. Представил Лизу: как она улыбается, как её волосы пахнут. Она не такая, как все. Пальцы разжались. Пачка упала на подоконник.

— Не отдам. — Тихо, но твёрдо. — Не имею права.

Он аккуратно сложил деньги, убрал в ящик стола. Закрыл его, проверил снова. Лёг на кровать и уставился в потолок.

— Будет у тебя телефон, Лиза, — прошептал он. — Личный.

Рико вышел из дома раньше всех. В кармане — пачка, в груди — решимость. Он зашёл в телефонную будку у парка. Набрал номер, который запомнил наизусть. Лиза. Долгие гудки.

— Алло? — Голос сонный, испуганный.

— Это я.

— Рико? Ты где? Я не могу говорить долго.

— Встретимся. Через час. На нашем месте.

— Родители… Сказали не подходить к тебе ни на метр.

— Звучит как приговор. Но им не надо знать. Это важно.

— Я буду.

Рико вышел на улицу. Ветер рвал волосы. Он сел в подошедший автобус у окна. Рико поймал своё отражение в стекле. Из темноты на него смотрел парень, который решил играть по своим правилам.

Коробка лежала в ладони. Маленькая, лёгкая, но она весила больше камня, который он бросил в реку неделю назад. Лиза смотрела на упаковку, потом на него. Ветер сбивал пряди на глаза, но она не убирала их.

— Что это? — Голос тихий.

— Средство связи. — Рико вложил коробку ей в руки. — Последняя модель. Только что вышла.

Лиза не открывала. Пальцы сжались на картоне.

— Рико… Это же… — Она запнулась, оглянулась на тропинку. — Откуда?

— Были чаевые. Клиент щедрый.

— На такую сумму? — Она подняла крышку. Внутри — чёрный экран, глянцевый.

Рико улыбнулся.

— Это инвестиция.

— Во что?

— В нас.

Лиза закрыла коробку, прижала к груди. Щёки покрылись румянцем.

— Я не могу взять. Это слишком дорого. Зачем? И родители заметят.

— Спрячешь. — Отрезал Рико. — Дома, в школе, где угодно. Но чтобы они не знали. Это твой личный канал. Никаких проверок, никаких прослушек. Только ты и я. Дороже тебя у меня нет.

— А ты? — Она шагнула ближе. Глаза блестели. — Тебе самому нужен телефон.

— У меня есть план. Не волнуйся.

— Какой план?

— Узнаешь. Главное — будь на связи.

Лиза колебалась, потом спрятала коробку в карман ветровки.

— Если они найдут…

— Не найдут. Ты научилась прятать чувства от них. Телефон — просто вещь.

Лиза улыбнулась.

— Вещь, которая стоит больше, чем моя свобода.

— Тогда береги её лучше, чем свободу.

Она проверила часы.

— Они скоро вернутся. Мне нужно идти.

— Иди.

— Рико… Спасибо.

— Просто не пропадай.

Лиза развернулась и побежала по тропинке. Не оглядываясь. Рико стоял, пока её силуэт не растворился в сумерках. В кармане звякнули мелочи — всё, что осталось от «чаевых». Пачка купюр ушла целиком. Он повернулся к городу. Шаг был лёгким. Он купил ей голос. Теперь она могла кричать, если потребуется. Куртка запахнулась плотнее от порыва ветра. Плана не было. Была только ночная смена в цеху, о которой говорил отец. Грузчик, подсобный — кто угодно. Там платили наличными. Там не спрашивали документов. Там ломали спины за месяц больше, чем здесь за год.

— Разберусь, — бросил Рико вслух. Голос унёс ветер.

Вечер. Братья шумели на кухне, но Рико прошёл мимо. Направился к кабинету отца. Постучал. Ещё раз.

— Войди, — голос Майкла был глухим.

Рико открыл дверь. Отец сидел в кресле у окна: голова откинута на спинку, глаза закрыты. Майкл открыл один глаз.

— Что тебе надо?

— Поговорить. Я готов к работе. К тому, что ты предлагал.

— Какую работу?

— Ночную смену. В цеху. Там платят больше.

— Ты с ума сошёл? — Майкл резко встал. Кресло скрипнуло, отодвигаясь. — Ты только что в ДТП был. Рёбра не срослись. Тебе учиться надо, а не тяжести таскать.

— Учёбу успею.

— Не успеешь, если тебя выгонят за неуспеваемость.

Майкл подошёл к столу, бросил взгляд на настенный календарь.

— Стой… Сегодня какое число?

— Тридцатое августа.

— А что с твоим образованием? Ты документы подавал? Или будешь грузчиком до пенсии?

— Подал. Приняли.

— Куда?

— В государственный университет. Журналистика.

Майкл уставился на сына.

— Журналистика? Ты серьёзно?

— Да.

— Писать статьи? — Майкл рассмеялся. — Ты думаешь, это профессия? Это воздух. Ветер.

— Это слово. А слово влияет на людей.

— На людей влияют деньги и власть. Ты хочешь быть никем? Бегать с блокнотом, выпрашивать комментарии у таких, как я?

— Я хочу говорить правду.

— Правда? — Майкл ударил ладонью по столу. Стакан подпрыгнул. — Правда не кормит, не одевает, не спасает твою семью, когда придут проблемы.

— А ложь спасает?

— Ложь держит мир. — Перебил его отец. — Ты думаешь, я хочу тебе зла? Я вижу, как живут эти писатели. Нищие романтики. Ты хочешь быть таким?

— Я хочу быть собой.

— Ты мой сын! — Голос Майкла поднялся до крика. Он шагнул к Рико. — Ты носишь мою фамилию. Ты обязан быть опорой, а не болтуном.

— Опорой можно быть по-разному.

— Нет вариантов! — Майкл подошёл к столу и встал вплотную; запах спирта стал резким. — Ты забудешь эту чушь и поступишь на экономический. Заочно.

— Я уже зачислен.

— Вычеркни себя из списков.

— Нет.

— Ты перечишь мне? В моём доме? После всего, что я для тебя сделал?

— Ты сделал много. Но это моя жизнь.

— Твоя жизнь — это то, что я тебе дам. — Майкл ткнул пальцем в грудь Рико. — Пока ты под моей крышей, ты будешь играть по моим правилам. Журналистика… Это путь в никуда. Ты думаешь, что уважающая себя девушка будет с тобой, когда у тебя не будет денег? Когда ты придёшь к ней в дырявых ботинках?

— А ты, я смотрю, спишь и видишь, чтобы я таким стал.

— Всё, что касается твоего будущего, — моё дело. — Майкл отвернулся и подошёл к окну. — У тебя есть ночь. Подумай. Завтра утром придёшь с заявлением об отчислении. И с паспортом — оформляться на склад.

— Я не приду.

— Тогда собирай вещи.

Рико смотрел на его спину. Широкие плечи, привыкшие нести чужие решения.

— Я не уйду. И не отчислюсь.

Майкл не обернулся.

— Тогда ты мёртв для меня.

— Я жив. — Рико развернулся к двери. — И я буду жить так, как считаю нужным. Даже если ты этого не примешь.

Он вышел.

Рико сидел на краю кровати. Мартин вошёл, остановился у порога. Тень от коридора резала его фигуру пополам. Глаза — большие, серьёзные, не по годам.

— Я слышал. — Голос ровный.

— Что слышал?

— Про работы. Две смены. Ночью и днём.

— И что?

— Зачем? — Мартин сделал шаг вперёд. Свет лампы выхватил его лицо. — У отца есть деньги. У нас есть всё.

— Не всё. — Рико потёр переносицу. — Я хочу заработать сам.

— На что?

Рико посмотрел на свои руки: шрамы, мозоли.

— На телефон. И не только.

Мартин вышел. Скрип двери. Он вернулся. В руках — коробка: белая, глянцевая. Логотип телефона блестел под лампой. Поставил её рядом с чашкой чая.

— Отец подарил мне на день рождения. И мама тоже. У меня их два.

Рико коснулся картона: гладкий, холодный.

— Мартин…

— Возьми один. Он новый. Даже не вскрывал.

— Это… дорого.

— Мне не нужно два. — Мартин повернулся к двери. — Один я ношу. Второй лежит. Лежит — значит, не работает. А тебе нужен.

— Я верну. Как только заработаю.

— Не надо. — Мартин остановился, не обернувшись. — Просто будь рядом. Чтобы Серхио не боялся. Чтобы мама не плакала.

Дверь закрылась почти бесшумно. Рико нажал кнопку включения. Экран загорелся. Синий свет осветил его лицо. Он набрал номер. Гудки.

— Алло? — Голос сонный, но мгновенно собранный.

— Это я. Мы снова слышим друг друга.

В трубке — шум ветра.

— Я знала. Всё будет хорошо, Рико.

— Как ты? К школе готова?

— А есть выбор? Ты там как, первокурсник?

— Отец сказал то, чего все остальные отцы боялись бы: что ждёт моего отчисления.

— И что ты решил?

— Это он решил. А я решил всё давно. Я хочу быть журналистом. И буду. И с тобой тоже буду.

— Упрямый.

— Весь в тебя. Стараюсь соответствовать.

Лиза рассмеялась.

— Рико, родители составили мне такой плотный график, что я не знаю, когда мы снова увидимся.

— Значит, я составлю свой график так, чтобы он совпал с твоими.

— У нас будет очень мало времени.

— Даже если это будет одна минута — я буду бороться за неё.

— Я тоже.

— Спокойной ночи, ёжик.

— Сладких снов, моё любимое зеркало.

Рико подошёл к окну. «Любимое»… Это того стоило. Он заметил тёмный внедорожник, припаркованный в тени у соседнего дома. В салоне горел огонёк — кто-то курил. Через пару минут машина уехала. «Показалось».

«Чужой холодный дом — немой укор»

1 сентября 2007 года. Суббота.

Город был украшен бантами и белыми рубашками. Школьники тащили букеты, родители щёлкали камерами. Рико стоял за стойкой в пропахшем хлоркой фартуке. Кофемашина плевалась паром, очередь не убывала.

— Два капучино, один латте без сахара! — крикнула Лина из-за кассы.

Мимо прошли трое подростков в форме — смеялись, толкали друг друга. Один оглянулся на Рико, скривился:

— В праздник пашешь? Бедолага.

Рико подвинул поднос. Лина заметила его взгляд.

— Не обращай внимания. Через час станет легче.

— Нормально.

Новый телефон в кармане ожил беззвучной дрожью. Рико не шелохнулся — голос мог выдать.

Дверь распахнулась, колокольчик звякнул. Вошёл парень — высокий, светловолосый. Джинсы потёртые, футболка яркая. Не стал в очередь, обошёл стол, обратился к Лине:

— Привет, босс. Сегодня с вами.

Лина улыбнулась — устало, но искренне.

— Марко, надеюсь, отпуск пошёл тебе на пользу. Переодевайся. Фартук в раздевалке. И в следующий раз без опозданий.

— Не подведу.

Повернулся к Рико. Голубые глаза сузились, оценивающе.

— Ты новый?

— Рико.

— Марко. — Протянул руку. Ладонь была сухая, тёплая, с мозолями на пальцах. — Не парься. Мы тут шоу устроим.

Марко ловко жонглировал тряпкой, одновременно принимая заказ у стойки.

— Двойной эспрессо, пожалуйста! — крикнул он, даже не обернувшись.

Рико стоял рядом, пытаясь запомнить, какой столик что заказал. В голове — каша. Марко пихнул его локтем.

— Эй, не спи. Третий столик — счёт. И не перепутай, как с предыдущими.

— Я не перепутал. Клиент сам сказал, что капучино, а оказалось — латте.

— Ага, а ты поверил. Клиент всегда прав? Забудь. Клиент — источник шума и недопонимания. Твоя задача — чтобы он ушёл довольным, даже если он неправ. Понял?

— Ты философ похуже меня.

— Я практик. Смотри.

К стойке подошла девушка с растрёпанными волосами и красными глазами — явно после ссоры или плохой новости.

— Мне… — начала она.

Марко подался вперёд.

— Слушаю вас. Не торопитесь.

Девушка всхлипнула.

— Двойной американо, пожалуйста. И… салфетку?

Марко протянул целую пачку, не спрашивая.

— Держите. И знаете что? Американо за счёт заведения. У нас сегодня акция для красивых глаз.

Девушка слабо улыбнулась. Когда она ушла, Рико спросил:

— Какая акция?

— Никакой. Но она сейчас заплачет, а нам тут лужи не нужны. Да и кофе всё равно уже заварен. Лучше списать.

— Не смотри так. Я не добрый. Я просто ленивый. Убирать слёзы со стойки сложнее, чем сделать кофе бесплатно.

И ушёл принимать новый заказ. Заметив взгляд Рико, Марко обернулся.

— Что смотришь? — Вытирая стойку.

— Ничего.

— Ты на похоронах. Сегодня праздник.

— Для кого-то праздник. Для кого-то работа.

Марко остановился, бросил тряпку в раковину.

— Философ, значит. Ладно. После смены не уходи. Есть дело.

Вечер опустился быстро. Последний клиент ушёл в десять. Лина закрыла кассу, пересчитала купюры.

— Вы можете идти. — Обратилась она к Рико. — Марко, закрой дверь.

— Мы ненадолго. — Марко уже открывал холодильник. — Пара бутылок колы, остатки печенья.

Лина не стала возражать.

— Только стол чистый оставь. И стёкла целыми.

Она ушла. Остался дежурный свет над барной стойкой. Марко поставил два стакана, наполнил тёмной колой.

— За знакомство.

Рико не притронулся.

— Я не пью.

— Кола, умник. — Марко рассмеялся.

— Зачем это всё?

— Скучно одному. Ты как призрак. Тень.

— Мне удобно.

— Удобно — это когда тепло. А ты как замёрзший.

Рико сжал стакан — пластик хрустнул.

— Устал.

— От работы?

— От всего.

Марко убрал ноги, наклонился вперёд. Свет падал на его лицо. Под левым глазом — свежий синяк. Рико заметил, скользнул взглядом ниже — на запястье, там, где рукав задрался: синяк. Форма пальцев. Марко перехватил взгляд.

— Драка. Глупая.

— Драка — вообще глупое времяпрепровождение. У меня тоже бывает, — добавил Рико тихо.

Марко заинтересовался.

— Да?

— Иногда проще уйти, чем объяснять.

— Уйти? Куда?

— Не знаю. В другой город. Начать с нуля.

— Мысль. — Марко постучал пальцем по столу. — А родители?

— Родители не в восторге от моих планов на жизнь. Вернее, они не в восторге, что они у меня вообще есть.

— Мои тоже. Мать пашет на двух работах. Отчим… — Марко глотнул колы. — В общем, дома неуютно. Поэтому я здесь.

— Здесь безопасно?

— Здесь я сам по себе.

— Ты куда осенью?

— Учиться.

— Куда?

— Журналистика.

Марко поставил стакан. Улыбка появилась снова — настоящая.

— Вот это совпадение. Я тоже. Государственный, первый курс.

— В одну группу?

— Скорее всего. Список вывешивают на неделе.

Марко протянул руку через стол.

— Значит, будем вместе терпеть лекции.