Возможно, я чьё-то наказание. Часть 1

— Знаешь, — начала Лиза, — когда ты ушёл тогда, от дома… Агата плакала три часа. Не останавливалась.

Рико молчал. Чувства, которые было трудно осознать, проступили на лице помимо воли.

— Родители испугались не тебя. Они испугались её реакции.

— Что это значит?

— Не знаю. Но после того вечера у меня кровь не шла из носа. Ни разу.

Лиза взглянула на свою ладонь.

— Странно, да?

— Очень.

Она подошла вплотную, положила голову ему на плечо.

— Мне страшно.

— Почему?

— Страшно, потому что это закончится. Завтра снова будут тренировки, крики, правила. А ты… ты исчезнешь. Как все.

Рико обнял её, ощутив напряжение в её плечах.

— Во-первых, я не все. И ты тоже. Во-вторых, я не исчезну. Вся моя жизнь — это ты. Ты её главный смысл.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они стояли долго. Город жил где-то далеко, а здесь — только дыхание и близость. Рико понял: назад дороги нет. Это не прогулка. Это их союз. Пришло сообщение — телефон коротко вздрогнул. Лина: «Я у тебя в квартире. Мартин спит. Не шуми, когда вернёшься». Рико убрал телефон.

— Пора.

Лиза сжала его ладонь — теперь крепче.

— Проводишь?

— До самого порога.

Обратный путь сжался, безмолвие сделалось осязаемым. У ворот Лиза остановилась.

— Завтра будешь на тренировке со мной?

— Обязательно.

— Я буду ждать.

Она улыбнулась — иначе, чем прежде: без страха, без сомнений. Поднялась на цыпочки, коснулась губами его подбородка.

— Спокойной ночи, Рико.

— Спокойной, Лиза.

Он встретил её взгляд. Прямая спина, уверенный шаг — невидимый груз остался где-то позади. Рико направился домой. Лина сидела на кухне, пила чай из его кружки.

— Всё хорошо?

Рико коснулся губ — всё ещё горели.

— Всё нормально.

— Мартин во сне пел. — Лина засмеялась. — Ты не слышал?

— Нет.

— Красиво. Как ангел.

Лина поднялась, поставила чашку в раковину.

— Я пошла. Не затягивай, Рико. Отец скоро вернётся.

— Хорошо.

Дверь закрылась. Рико заглянул к Мартину. Брат спал, улыбаясь во сне. Рико постоял в дверях и вернулся к себе. «Правила нарушаются ночью. Утром они возвращаются. Главное — помнить, что было ночью», — подумал он, глядя в тёмное окно. Закрыл глаза. Вкус мяты, запах её волос. Провалился в сон быстро — и впервые за долгое время там не было огня. Только свет.

Солнце ударило в глаза. Рико открыл их сразу. Сон исчез, оставив пустоту. Он сел, потёр лицо. Привычная комната. На столе лежал календарь. Отрывной лист дрожал от сквозняка. Цифры: 2 августа 2007 года. Шесть лет. Сегодня — день, когда время раскололось на «до» и «после». В 2001-м Мария улетела. Он допил воду — холод обжёг горло. Встал, натянул форму. Обещание есть обещание. Корт накалён. Воздух дрожит над сеткой. Лиза уже была там — разминалась у задней линии. Увидела его, улыбнулась легко.

— Опоздал на минуту. — Подбрасывает мяч.

Рико бросил сумку на скамейку, взял ракетку.

— Подавай. Голос пересох.

Лиза удивилась, но начала подачу. Мяч летел точно в угол. Рико ударил в ответ — слишком сильно. Мяч улетел за линию, стукнув о забор.

— Эй. Ты чего?

— Играй!

Он двигался быстро, с излишней жестокостью. Каждый удар — наказание мячу. Лиза не успевала. Рико ошибался, злился, швырял ракетку на землю.

— Хватит! — Лиза подняла руки. — Что с тобой?

Рико стоял, грудь ходила ходуном. Пот заливал глаза.

— Ничего. Просто день такой.

— Ты меня едва не сбил этим ударом. — Лиза шагнула к сетке.

— Не нравится — уходи.

Лиза остановилась. В её глазах не было обиды, только понимание. Молча собрала мячи, подошла к сетке и протянула руку через неё.

— Закончили.

Рико отвернулся, начал собирать вещи. Нужно уйти. Пока родители не вернулись. Пока никто не увидит. Он вышел за калитку. Шаги ускорились.

— Рико!

Он не обернулся.

— Рико, стой!

Шаги сзади. Лиза догнала, схватила его за локоть. Развернула силой.

— Куда ты бежишь?

— Домой.

— Ты идёшь не домой. Ты идёшь туда, где тебе плохо. — Она не отпускала руку.

— Тебе не нужно со мной.

— Нужно. — Лиза встала на его пути. — Я же сказала: теперь мы вместе. Твоё место — это наше место. Веди.

Рико встретил её взгляд. В упрямстве её глаз не было любопытства. Было требование. Он повернул. Берег был тих. Вода лениво била в песок. Рико сел на старое бревно, полулёжа, достал пачку. Пальцы дрожали, едва чиркнул зажигалкой. Лиза встала напротив, руки в боках. Она не осуждала. Она ждала.

— Кури на здоровье. Но потом говори.

Дым тянулся тяжело, заходил в лёгкие. Рико не спешил смотреть на неё. Взгляд прикован к воде.

— Сегодня годовщина.

— Чего?

— Шесть лет назад. Сегодня Мария улетела. Моя сестра. Она погибла в этот день. Самолёт упал. Никто не выжил.

Лиза опустилась на песок рядом — не слишком близко, но и не далеко. Рико достал фотографию. Края стёрлись, угол загнут. Протянул Лизе. На снимке — девушка: голубые глаза, светлое платье. Улыбка спокойная, уверенная.

— Она единственная в семье с такими глазами. У всех нас тёмные, что уголь. А у неё — небо.

Лиза водила пальцем по изображению, потом взглянула на Рико.

— Красивая. Очень. У неё твоя улыбка.

— Я видел сон. Накануне. Белый самолёт, огонь. Я бежал к родителям, кричал. Они не поверили.

Рико затянулся. Пепел упал на колени.

— Я был в аэропорту. Бежал за ней. Она обернулась. Показала три пальца: «Я вернусь». Не вернулась.

Голос дрогнул. Он сжал фотографию так, что бумага хрустнула.

— Я должен был остановить её. Если бы настоял. Если бы пробился через охрану.

Лиза положила ладонь поверх его руки. Разжала пальцы. Фотография осталась целой.

— Ты был ребёнком, Рико.

— Я видел будущее. И ничего не сделал.

— Ты не видел будущее. Ты видел сон. Это не одно и то же.

— Для меня — одно. Это та часть, с которой я не хочу ни с кем делиться. Не привык.

— Ты обещал!

— Я не отказываюсь от своих слов. Просто мне непривычно, что кто-то рядом. Что кому-то не всё равно. И я благодарен тебе за это. И не хочу, чтобы кто-то был на твоём месте ещё. Мне просто нужно к этому привыкнуть. Думаю, тебе тоже.

— Но пока ты будешь носить все тайны в себе и выдавать мне их по крупицам — это затянется надолго. Я открылась тебе полностью, Рико. Как никому больше на этом свете.

Рико смотрел на воду. Лиза взяла фотографию, посмотрела внимательно.

— Знаешь, почему Агата тогда плакала? И почему у меня кровь не идёт?

Рико встретил её взгляд.

— Почему?

— Потому что ты принёс сюда что-то важное. Не горе. Правду.

Лиза вернула снимок.

— Мария не хотела, чтобы ты нёс это один. Она показала тебе сон не для того, чтобы ты винил себя. А чтобы ты помнил.

— Тяжело помнить.

— Тяжело забывать.

Лиза придвинулась, положила голову ему на плечо — как тогда, в кинотеатре. Он обнял её. Снова.

— Прости, что повёл себя так на корте.

— Забудем. Зато теперь я знаю, почему ты такой упрямый.

— Я не упрямый.

— Упрямый. И сломанный. Но мы починим. Я такая же. Надеюсь, ты мастер не хуже меня. Починим друг друга и не дадим сломаться никогда.

— Звучит как гимн.

— Наш личный.

Рико посмотрел на реку.

— Спасибо, что пришла.

— Я же обещала. Хочешь ты этого или нет.

Она повторила его слова. Рико улыбнулся. Впервые за день.

— Да. Хочу.

Рико убрал фотографию — ближе к сердцу. Встал, подал Лизе ладонь.

— Пошли.

— Куда теперь?

— Домой. Завтра снова тренировка.

— Завтра я тебя обыграю.

— Мечтай.

Они шли вдоль берега, касаясь друг друга плечами. Рико остановился. Перед глазами на секунду всплыло не лицо Марии — нет. Просто белая пелена, запах авиационного керосина и глухой удар сердца, который он помнил из того сна. Того самого.

— Рико? — Лиза обернулась, почувствовав, что он не идёт.

Он не ответил. Взгляд застыл на воде, но перед глазами — стеклянные двери аэропорта, смыкающиеся перед спиной в светлом платье. Руки задрожали. Сигарета выпала из пальцев, шипя, погасла в мокром песке. Лиза подбежала, схватила его за плечи.

— Что с тобой?

— Ничего. — Голос прозвучал тонко, по-детски. — Просто… Иногда она приходит. Не просится. Просто стоит за плечом.

Лиза обняла его. Крепко, закрывая от ветра, от прошлого, от всего. Рико уткнулся лицом в её плечо. Позволил себе не быть сильным. Потом отстранился.

— Всё. — Уже твёрже. — Идём.

Лиза сжала его ладонь крепче. В кармане у Рико вибрировал телефон. Сообщение от отца: «Я вернулся. Будь дома к ужину». Рико убрал телефон. Не ответил. Сейчас это не имело значения. Главное было здесь — тёплая ладонь в его руке.

Вернувшись домой, Лиза вошла в прихожую, надеясь, что все спят. Но свет в гостиной горел. На диване сидела Белла — одетая, с чашкой остывшего чая в руках, не в халате.

— Где ты была?

— Гуляла.

— В такое время? — Белла поднялась, подошла ближе. — Лиза, я не вчера родилась. С кем ты была?

Лиза молчала.

— С ним. — Белла понизила голос. — Мы же просили тебя…

— Я просто хотела его поддержать! У него сегодня…

— Мне всё равно, что у него сегодня! — Белла повысила голос, но тут же сдержалась. В её словах не было гнева, только усталость. — Ты нарушаешь наши договорённости. Мы устали бороться, Лиза. Поэтому с завтрашнего дня — новые правила.

— Какие правила?

— Комендантский час. После восьми вечера ты никуда не выходишь без сопровождения. Школа, тренировки, дом.

— Это нечестно!

— Это справедливо. Ты не оставляешь нам выбора. А теперь иди спать.

Лиза встретилась взглядом с матерью. Молча прошла в свою комнату, захлопнула дверь и уткнулась лицом в подушку. Сообщение от Рико: «Ты дома?» Лиза быстро набрала ответ: «Да. Мама устроила допрос. С завтрашнего дня комендантский час. 20:00». Телефон тут же пиликнул входящим: «Понял. Будем искать другие окна». Лиза улыбнулась. «Окна» — их код, это значило, что он не сдастся.

Дверь квартиры скрипнула. Рико стоял на пороге. В прихожей пахло не ужином, а дешёвым вином и старым табаком. Отец сидел в гостиной. Свет не горел, лишь экран телевизора мерцал синим пятном. Отец не смотрел на экран. В руке — стакан, на столе — бутылка. Пустая.

— Где был? — Голос вязкий.

Рико снял кроссовки — медленно, чтобы не скрипнули.

— Гулял.

— Гулял. — Отец повторил. — Сегодня второе августа.

Рико стиснул челюсть. Знал эту дату. Знал тон его голоса.

— Знаю.

Отец встал. В руке стакан, плещется тёмное вино, как кровь.

— Она погибла. — Шаг вперёд. Запах кислого вина ударил в нос. — А ты… Развлекаешься.

— Я не…

— Молчать!

Удар был быстрым, тупым. Рико успел только повернуть голову. Удар в скулу. Звон в ушах перекрывает голос отца. Рико шатнулся, едва удержавшись за стену. На губе — тепло. Провёл пальцем: красный след. Отец опустился обратно в кресло. Стакан поставлен на стол.

— Чтобы помнил. — Взгляд на экран телевизора. — Цену жизни.

Рико развернулся и пошёл в свою комнату, не запирая дверь. Умылся. Вода, розовая от крови, стекала в раковину. Лёг на кровать.

Следующий день. Лиза у задней линии: подбрасывает, бьёт. Ещё раз. Ещё. Когда она снова замечает Рико, улыбка прерывается. Рико подходит к сетке. Синяк не спрятать: тёмное пятно на бледной коже, губа припухла. Лиза опускает ракетку.

— Что случилось?

Рико кладёт сумку на скамью.

— Хотел бы я сказать, что поскользнулся…

— Не ври. — Она перекидывает ракетку через сетку и подходит ближе. — Я же вижу.

Рико разглядывает пыль на шнурках кроссовок.

— Местные решили проверить. Всё нормально.

— Какие местные? Где?

— Не важно.

Лиза берёт его за подбородок, поворачивает к себе. В её глазах — требование.

— Говори сейчас же! А то я тебе ещё один фингал поставлю!

Рико сдаётся.

— Отец. Вчера. Годовщина.

Кровь отливает от лица Лизы. Она сжимает ракетку.

— Он тебя…

— Да.

— Почему молчал?

— А что менять? — Рико осторожно двигает челюстью — больно. — Он пьян. Я виноват, что жив.

Лиза смотрит на него. Потом резко замахивается и бьёт по мячу. Мяч уходит за линию.

— Играем. — Собирается в стойку. — Иначе тренер нас выгонит.

Тренировка продолжается. Рико отбивает мячи механически, каждый удар отдаётся в скуле. Свисток тренера — конец. Лиза сразу смотрит на улицу.

— Они. — Шепчет. — Тебе нужно уйти. Сейчас.

Рико перекидывает сумку через плечо и направляется к служебному выходу. Не успевает. У калитки стоит Диего. Руки скрещены, лицо каменное. Белла за рулём — её взгляд пронзает через лобовое стекло. Рико останавливается.

— Если хотите меня избить, — говорит спокойно, — то вы опоздали. Как видите, всё уже случилось. Могу пообещать, что в следующий раз приду сам.

Диего меняется в лице.

— Что случилось?

— Теннис. — Рико усмехается. — Опасная игра. Пара пропущенных мячей.

— Не шути. — Голос Диего тише.

— С вашего позволения, я пойду дальше жить свою никчёмную жизнь. Завтра на работу.

Диего не двигается, преграждает путь.

— Кто это сделал?

Рико молчит. Дверь машины распахивается. Белла выходит быстро, подходит к Лизе.

— Правду говори. — Требует. — Ты с бандитом дружишь? На тренировки его приводишь? Ты нас позоришь.

Лиза поднимает голову. Остаётся только злость.

— Это не бандит. Это Рико.

— Тогда почему у него лицо разбито?

— Потому что у него отец был пьян. Вчера годовщина смерти его сестры. Он пришёл домой, а его встретили так.

Белла замолкает. Диего оборачивается к Рико. Взгляд меняется: исчезает презрение.

— Это правда?

— Не ваше дело.

— Наше. — Белла делает шаг вперёд. — Если он живёт в нашем районе…

— Он не живёт в вашем районе. — Перебивает Лиза. — Он живёт там, где больно. И вы ничего не можете с этим сделать.

Диего отходит от калитки, освобождая проход.

— Поехали. — Говорит Белле.

— Но…

— Поехали.

Лиза смотрит на Рико. В её глазах — извинение и боль.

— Позвони мне.

— Позвоню.

Рико проходит мимо них. Не оборачивается. Он идёт вдоль забора, достаёт телефон. Сообщение от Лины: «Завтра выходишь? Или заболел?» Набирает: «Выхожу». Убирает телефон. Щека ноет. Он шёл домой — медленно. Знал: отец будет спать. Знал: завтра снова на работу. Знал: Лиза теперь знает.

Утро началось с кофе и молчания. Лина поставила стакан на стойку, скользнула взглядом по синяку, задержалась на припухшей губе.

— Это что? Опять отец ломает всё на полпути?

Рико склоняет голову.

— Больничный. — Отрезала Лина. — Сейчас же.

— Лина, мне нужны деньги.

— Тебе нужна голова на плечах. Если упадёшь на работе, будет хуже. Начальство требует справку — значит, так надо.

Рико допил кофе, поставил стакан в раковину.

— К врачу. — Напомнила. — Сюда не приходи. Справку заберу после работы.

Травмпункт пах хлоркой. Рико стоял в регистратуре, заполняя бланк. Рука дрожала, буквы плясали.

— Третий этаж, кабинет тридцать один.

Лифт не работал. Рико поднялся пешком. На площадке этажа — очередь. Люди сидели плотно. И тут он их увидел. Диего сидел на пластиковом стуле, выпрямив спину. Костюм мятый, галстук снят. Рядом — Лиза. Нога вытянута, бинт на лодыжке белый и чистый. Она уставилась в пол, пальцы теребили край сумки. Рико опустил голову, ускорил шаг. Нужно было пройти мимо незамеченным.

— Рико?

Голос Диего прозвучал как выстрел. Рико не остановился.

— Стой.

Шаги сзади — тяжёлые.

— Я не сюда. — Крикнул он через плечо, ускоряя шаги.

Почти побежал к кабинету. Дверь была открыта. Он быстро нырнул внутрь, захлопнул её перед носом Диего. В кабинете сидел врач: мужчина лет пятидесяти, уставший, работал без пауз. Осмотрел Рико, поворошил бумаги.

— Старое. Заживает. Справку дам, но работать советую меньше.

Штамп ударил по бумаге — громко. Рико забрал листок. Когда он вышел в коридор, Диего стоял у стены. Лиза сидела в очереди, не отрывая взгляда от него. В её глазах — вопрос и страх. Диего шагнул навстречу. Ладонь легла на локоть Рико, сжала.

— Тебе нужно снять побои. Так не пойдёт. Заявление напишем.

Рико вырвал руку.

— Оставьте меня в покое.

— Это преступление.

— Это моё дело.

— Если ты не скажешь, я сам разберусь.

— Он мой отец. Не вы.

Диего замолчал. Жёсткость ушла, на миг появилось понимание.

— Послушайте. — Рико понизил голос. — Это личное. Сами разберёмся. Мой отец — чиновник. Огласка навредит вашей семье.

Он встретил взгляд Диего.

— И ещё у вас тогда будет законное право думать, что ваша дочь встречается с парнем из неблагополучной семьи. Я не дам вам такой возможности.

Лиза выпрямилась. Взгляд расширился. Она смотрела на Рико, как будто впервые его видела. Диего обернулся к дочери.

— Встречаетесь? То есть вы уже… встречаетесь?

— Чёрт возьми, да! — Рико повысил голос. — Я люблю вашу дочь и хочу быть с ней. Всё!

Лиза не двигалась. Руки лежали на коленях, бледные. Губы приоткрыты. В глазах — потрясение и облегчение. Плечи опустились с выдохом. Взгляд не отвела. Кто-то уронил журнал. Врач выглянул из кабинета. Рико развернулся и пошёл к выходу.

— Ты куда? — Голос Диего вернулся с угрозой. — Мы не закончили.

Рико остановился, резко обернувшись.

— Вы действительно похожи на моего отца. У вашей дочери травма ноги, а вы только и думаете, как бы мне по морде дать.

Диего посмотрел на Лизу. Она сидела, опустив голову на бинтованную ногу. Отец Лизы отступил на шаг. Его рука опустилась. Рико пошёл вниз по лестнице. Шаг был тяжёлым, но уверенным. На улице воздух был холоднее, чем в больнице. Рико сжал справку в кармане — бумага шуршала. Он не оглядывался. Знал: Диего не побежит следом. Сегодня — нет.

«Я среди пыли спор веду о том»

Третий день больничного. Дождь моросил с утра, превращая асфальт в чёрное зеркало. Рико шёл вдоль парка: капюшон натянут, наушники прижаты к ушам. Музыка пыталась заглушить мысли, но не стук в висках. Отёк на скуле спал, остался только синяк. Шрамы внутри заживали медленнее. Он не хотел никого видеть — ни Лину, ни братьев, ни её. Из-за поворота вынырнул знакомый седан, выровнявшись с его шагом. Стекло опустилось бесшумно. Диего за рулём. Белла рядом. На заднем сиденье — Агата. Диего указал на дверь. Рико мотнул головой.

— Нет.

Шаг ускорился. Машина притормозила, снова поравнялась.

— Ей ты тоже откажешь? — Белла повернулась. Глаза заледенели.

Рико встретил взгляд Агаты. Девочка прижалась к стеклу: глаза большие и мокрые. Он открыл заднюю дверь и сел.

— Привет. — Агата схватила его за рукав. — Я скучала.

— Привет, малышка.

Рико отвернулся к окну: дождь стекал по стеклу, искажая улицу.

— Куда едем?

— Сначала поговорим. — Белла обернулась. — Мы навели справки. Твоё здоровье…

— Плевать я хотел на него. — Перебил Рико. — Как Лиза?

— Растяжение. — Голос Диего ровный, без эмоций. — Пройдёт.

— Слава богу.

Агата заметила блеск медальона, высунувшегося из кармана.

— Что это? — Глаза Агаты расширились.

Рико накрыл её руку своей.

— Это… одна вещь. Нашёл недавно.

— Можно посмотреть?

Он колебался, но взглянул на неё — чистые, не требующие ничего в обмен глаза. И достал медальон. Холодный металл, гравировка почти стёрта временем.

— Держи. — Вложил в её ладонь. — Дарю.

Агата раскрыла ладонь — глаза расширились.

— Мне?

— Тебе. — Рико коснулся её пальцев. — Блистай так же, как он. Чтобы не боялась.

Агата сжала медальон и прижала его к груди. Улыбка осветила лицо.

— Спасибо, Рико! Теперь я как волшебница!

Белла наблюдала в зеркало заднего вида.

— Мы видим, в каких условиях ты живёшь. — Белла не меняла интонации. — Синяки, работа на износ. Ясно, что родители не позаботятся.

— А вы в очереди за моим воспитанием? Чего хотите? Изолировать, вылечить, купить? Я не понимаю, что от меня ждёте.

— Мы хотим помочь. — Диего не отрывал взгляда от дороги. — По-человечески.

— С чего такая забота? Вам какое дело? — Рико повернулся к ним. — Да, проблемы с сердцем. Давление скачет. И что? Помру — будете переживать?

— Ты чего такой колючий? — Диего повысил голос. — И вообще, как ты разговариваешь со взрослыми?

— Как с теми, кто хочет купить мою жизнь.

— Мы можем дать тебе лучшую жизнь. — Белла достала визитку и протянула её Рико. — Здоровье, образование. Клиника в Швейцарии. Университет, какой хочешь.

Рико скользнул взглядом по визитке: белая бумага, золотое тиснение.

— Только отстань от Лизы. — Белла посмотрела в упор. — Вы не пара. Никогда не будете. У неё будущее, статус. Мы не говорим, что ты не достоин. Просто тебе не нужна такая жизнь. Вы не сможете быть вместе в таких условиях.

Рико выдавил сухой смех.

— Жалость! Я не выношу жалости. Особенно когда она пахнет деньгами. Вы думаете, мне ваша клиника нужна? Я среди пыли спор веду о том, чтобы меня оставили в покое!

— Ты не понимаешь…

— Я всё понимаю! И вы это делаете не просто так. Что взамен?

— Лиза.

— Нет.

— Рико…

— Нет! Можете пристрелить меня здесь, но сам я не откажусь. Никогда.

Белла и Диего переглянулись. В глазах женщины мелькнул страх.

— Боже. — Прошептала. — И это общается с нашей дочерью?

— Белла, помолчи. — Оборвал Диего.

Рико махнул на визитку — так и не взятую им.

— Вам нужно не моё сердце лечить. А совесть.

— Кровь! — Закричала Агата.

Белла обернулась. Из носа Рико текла кровь, капая на джинсы, оставляя тёмное пятно. Агата смотрела на красное пятно на своей куртке — туда, куда он облокотился. Диего резко затормозил. Машина встала на обочине.

— Спорит ещё. Герой. — Потянулся к бардачку. — Аптечка.

Рико не стал ждать. Рывком открыл дверь и выскочил под дождь.

— Стой! — Крик Диего.

Рико бежал, не обращая внимания на дорогу. Дождь бил в лицо, размывая очертания. В ушах — шум, громче музыки, громче криков сзади.

— Рико! — Агата плакала внутри салона, сжимая медальон.

Диего выбежал следом. Тяжёлые шаги по мокрому асфальту.

— Стой, дурак!

Рико выскочил на проезжую часть. Слепящий свет фар возник слишком близко. Вспышка. Удар.

Сознание возвращалось рывками. Сначала запах — стерильный, с примесью пыли и старого лекарства. Потом звук — тиканье часов на кухне. Рико открыл глаза. Он попытался вдохнуть глубже. Боль в рёбрах отозвалась давлением — похоже, ушиб. Тело ощущалось чужим, словно его залили свинцом. Две недели. Или больше. Время растаяло, пока он лежал здесь, в своей комнате, отрезанный от мира по настоянию отца. Никаких больниц, никаких осмотров. Только домашний режим. Рико сел. Комната качнулась, но он удержал равновесие, ухватившись за край кровати. На столе — стакан с водой и упаковка таблеток. Записка от матери: «Пей каждые четыре часа. Мы на работе». В квартире было пусто. Лиор у друзей, младшие — у Лины. Звонок в дверь. Сердце ускорило ритм. Он не ждал гостей. Поднялся, опираясь на стену. Ноги дрожали, но держали. Подошёл к прихожей, не стал смотреть в глазок — просто повернул ключ. На пороге — они. Диего и Белла. Одежда безупречная. Костюм Диего сидел идеально. Белла в строгом платье, сумочка в руке. Они выглядели чуждыми в подъезде с облупленной краской.

— Вы? — Голос Рико сорвался. Он откашлялся.

Диего протянул руку. Глаза скользнули за его спину, оценивая тёмный коридор.

— Можно войти?

Рико отступил. «Пусть смотрят», — подумал он. Гости переступили порог. Белла коснулась пальцами стены. Диего прошёл в гостиную и остановился у окна.

— Значит, здесь ты живёшь.

Рико прислонился к косяку. Ноги дрожали.

— После вашего особняка, наверное, это потрясение, но да — здесь я родился. Здесь росла Мария. Мои братья.

— Выглядишь неважно. — Белла обернулась. — Ты нормально питаешься?

Старое чувство — когда тебя воспринимают как жертву, нуждающуюся в подачке.

— Мы не бедствуем. Отец — чиновник. Проживём как-нибудь.

— Мы в курсе. — Белла сделала шаг ближе. Запах дорогих духов перебил запах лекарств. — Но ты еле стоишь на ногах. Ты успел поесть сегодня?

— Если честно, сегодня я вообще ничего не успел. Только пришёл в себя. Плохо помню последние дни. Какое сегодня число? Я даже не знаю, есть ли у меня ещё работа… Больничный затянулся.

Диего отошёл от окна.

— Есть. Не переживай. Ты друг Лины, а она — лучшая подруга Виолы. Лина не бросит. Договорилась с управляющим. Как поправишься — выходи на работу.

— С чего такая забота? Опять покупаете? — Рико выпрямился. — Моя позиция насчёт Лизы неизменна. Даже после всего случившегося.