Возможно, я чьё-то наказание. Часть 1

Рико откинулся на спинку стула. Его рука невольно легла на стол и накрыла ладонь Лизы. Она убрала руку. Рико опустил свою ладонь обратно. Затем Лиза медленно вернула руку, положила её поверх его. Сидели так, пока музыка звучала фоном.

Виола хлопнула в ладоши.

— Всё, идите гулять.

— Правда? — Лиза подняла голову.

— Вы слишком правильные. — Виола встала и обняла их обоих за плечи. — Нечего тут киснуть.

— Пошли.

В прихожей Рико натягивал кроссовки. Виола подошла сзади.

— Рико, есть закурить?

Он потянулся в карман за пачкой сигарет, но Виола выхватила её раньше.

— Всю давай.

— Эй…

— Ничего. — Она улыбнулась. — Береги здоровье.

Лиза посмеялась.

— Правильно!

Виола открыла дверь, толкнула их.

На пороге Рико шепнул Виоле:

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что мы братья по крови.

Рико улыбнулся в ответ и вышел.

Улица встретила ночной прохладой. Фонари горели через один, асфальт остыл. Лиза стояла у подъезда и ждала.

— Куда пойдём? К реке?

— Нет. Не в этот раз.

Он проверил карман — там шуршали купюры.

— По центру. Где светло.

— Какие планы?

— Заработал за эти дни. Будем заходить везде, где открыто: кофейни, булочные.

Лиза улыбнулась, и улыбка была настоящей.

— Мне нравится. Давно мечтала ночью прогуляться. Просто так.

— Я тоже.

— И часто ты так гуляешь?

Рико глянул на асфальт.

— Вот можешь поздравить — дебют.

Они шли рядом, плечо к плечу. Город ночью был совсем другим — без суеты, без глаз. Свет фонарей отражался в витринах, делая пустые улицы похожими на декорации.

Ветер усилился. Лиза поёжилась, и Рико снял свою лёгкую куртку, накинул её на её плечи.

— Не простудись.

Ткань ещё хранила тепло его тела. Лиза укуталась, чувствуя запах стирального порошка и лёгкого табака.

— Спасибо.

Они шли медленно, плечо к плечу. Тени сливались в одну.

Лиза заговорила первой.

— Знаешь, после того как мои родители подвозили тебя недавно… Дома что‑то изменилось.

Рико встретил её взгляд.

— В каком смысле?

— Родители, — она опустила глаза, — стали мягче. Папа спрашивает, как я. Мама не орёт из-за каждой ошибки. Будто… испугались чего-то.

Рико сжал губы.

— Я давно говорил себе, что я чьё-то наказание за грехи. Вот и их стороной не обошло.

— Грехи? — Лиза подняла глаза, заинтригованная.

— Карма. Надеюсь, это к добру. И надолго.

Лиза остановилась и повернулась к нему.

— Получается, ты тоже моё наказание за что-то?

Вопрос повис в воздухе — лёгкий, но весомый.

— Нет. Ты самое светлое в моей жизни. Самое ценное и…

Он запнулся. Лиза смотрела на него, глаза стали шире, щёки слегка порозовели.

Время словно замедлилось.

— Я не знаю, насколько тебе будет приятно это слышать, — продолжил Рико. — Но я хочу сказать как есть. Пусть я забегаю вперёд, пусть выгляжу как наивный дурачок. Но… ты действительно много значишь для меня. Важна.

Лиза не отводила взгляда.

— Я никогда не думал ни о ком столько, сколько о тебе. Никогда не беспокоился ночами: здорова ли ты, всё ли хорошо. Никогда не болел за кого так искренне. Даже на трибунах я…

Тёплые губы коснулись его щеки.

Лиза отстранилась, не отпуская взгляда, улыбнулась.

— Всё, что ты сейчас сказал… Я тоже. Взаимно.

Рико обнял её крепко. Почувствовал запах духов: ваниль и цветы. Сердце било часто, живо.

Они стояли так минуту.

Лиза отстранилась первой.

— О чём думаешь?

— О том, что ёжик перестал колоться.

Лиза рассмеялась — чистый, звонкий смех.

— А ты?

— О том, что я больше не боюсь смотреть в зеркало, — серьёзно сказала она. — Боюсь не увидеть в нём тебя.

Рико ощутил внутренний толчок. Он подхватил её на руки.

Лиза ахнула, обвила его шею руками.

— Ты что делаешь? — смех смешался с удивлением.

Рико кружил её, как будто она не весила ничего.

— Я всегда буду рядом. Хочешь ты этого или нет.

Слова вылетели сами собой. Он не заметил, как повторил их — точь-в-точь как Мария в том сне.

Лиза прижалась к нему.

— И не вздумай исчезать.

— Та связь жива, куда бы ни идти.

Он опустил её на землю, и они пошли дальше.

Кофейня на углу ещё работала — тёплый свет лился через окна. Они взяли кофе и уселись у окна, наблюдая за пустой улицей. Лиза приняла палочку с розовой ватой, отщипнула кусочек и протянула Рико.

— Попробуй.

Он попробовал. Сахар таял на языке.

— Сладко.

— Жизнь должна быть такой.

Они брели без цели, смеялись, толкались плечами, как дети. У парка заметили экран: ночной кинотеатр под открытым небом. Проектор светил ярким светом. На стене дома мелькали кадры — чёрно‑белое кино, старая комедия. Людей было мало — пара скамеек, и всё.

— Пойдём?

— Пойдём.

Они сели на последнюю скамью. Экран мерцал, свет падал на их лица. Лиза придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Рико накрыл её руку своей.

Фильм шёл фоном. Лиза спала на его плече.

Рико провёл пальцем по её щеке. Она не проснулась.

В отражении тёмного экрана кинотеатра, за их спинами, стояла фигура в белом платье.

Рико тряхнул головой — отражение исчезло.

Тем временем в квартире Беллы.

Она сидела на кухне с телефоном в руке. Экран светился именем «Марта».

— Белла, я нашла кое‑что, — сказала подруга. — Тот мальчик, Рико, действительно лежал у нас лет десять назад. У него были серьёзные проблемы с сердцем, случилась клиническая смерть. Четвёртая отрицательная, всё сходится.

— И ещё… — продолжила Марта. — После клинической смерти у него начались провалы в памяти. Он не помнил ничего до этого момента. Такие рецидивы амнезии повторялись ещё дважды, с интервалом в два года, каждый раз на фоне сильного стресса.

— Поняла.

— А ещё в карте есть пометка о необычном случае с группой крови, — продолжила Марта. — У Рико изначально была другая группа крови, но в процессе переливания она изменилась. Официальных объяснений этому нет — это крайне редкий, фактически уникальный случай. Донор был засекречен: его данные не раскрываются, но кровь идеально подошла.

Белла посмотрела на экран телефона.

— Спасибо, Марта. Это важно.

— Ты скажешь ему?

— Посмотрим.

«Отец ломает всё на полпути»

Рассвет так и не наступил для них. Лиза уснула на его плече, и Рико не шевельнулся, пока экран не потух, а проектор не замолчал. Он проводил её до ворот, когда город только начинал просыпаться. С тех пор прошло три дня.

Поздний вечер.

Ключ в замке не издал ни звука. Рико толкнул дверь плечом — руки были заняты. В пакете шуршали сигареты и закуски, в кармане вибрировал телефон: фильм скачан, выходные начались.

В квартире было тихо. Отец в командировке, мать увезла Серхио в санаторий — кашель не отпускал младшего. Лиор ночевал у друга. Дом был на двоих — Рико и Мартина.

В комнате младшего брата горел настольный светильник. Мартину было одиннадцать. Он больше не боялся темноты, но и не стал подростком, который запирается на замок. Сидел на кровати, перебирая струны старой гитары. Звук тихий, но чистый.

— Не разбудил? — Рико прислонился к косяку.

Мартин встретил его взгляд. В семье его звали Соловьём. Когда он говорил, в комнате становилось теплее.

— Я не спал. Ждал тебя.

— Зачем?

— Просто ждал.

Рико улыбнулся и протянул руку.

— Спасибо. Ложись уже. Я здесь.

Мартин отложил гитару, натянул одеяло. В одиннадцать лет дети учат скрывать страх так, как взрослые не всегда могут. Но Рико заметил, как брат напрягся, когда за окном хлопнула дверь.

— Я в соседней комнате. Если что — зови. Не стесняйся.

— Я не боюсь. — Мартин повернулся на бок. — Иди.

Рико выключил свет и в коридоре достал телефон. План прост: фильм, диван, ночь без мыслей о доме и университете.

Телефон ожил в руке. Экран подсветил лицо. Лиза. Он ответил сразу.

— Выгляни в окно.

Рико подошёл к подоконнику и раздвинул шторы. Внизу, под единственным работающим фонарём, стояла она. Одна. Без родителей, без охраны. В лёгкой куртке, руки в карманах. Подняла голову, поймала его взгляд и подняла руку — жест короткий и требовательный: «Спускайся».

Холод скользнул по позвоночнику — не от страха, а оттого, что этот момент был неизбежным.

— Я не могу. Мартин один.

— Позвони Лине. Она дежурит.

— Откуда ты…

— Просто позвони. Я жду. Пять минут.

Гудки. Лина взяла трубку на втором сигнале.

— Мне нужно уйти. Мартин дома.

— Я уже иду. Чайник поставлю. Через десять минут буду у тебя.

Рико сунул телефон в карман, схватил ключи. На лестнице завязывал шнурки на ходу, выскочил из подъезда.

Лиза не улыбалась. Шагнула навстречу, и её пальцы легли в его ладонь — уверенно, плотно. Прикосновение обожгло сильнее летнего асфальта.

— В этот раз выбираю я.

— Куда идём?

— Увидишь.

Она увлекла его не в парк, а в сторону старого квартала. Рико шёл следом, подстраиваясь под ритм её шагов.

Они остановились у пожарной лестницы заброшенного склада. Металл ржавый, но крепкий.

— Здесь?

— Здесь видно всё. — Лиза начала подниматься.

Она шла первой — уверенно, с каждым шагом становясь всё более недосягаемой. Рико следовал, не выпуская её локоть, готовый подстраховать. На крыше ветер был сильнее. Город лежал внизу: огни, дороги, чёрная лента реки.

Лиза подошла к краю. Ночная тишь, сквозь которую пробивался рокот трассы.

— Мои родители думают, что я в отеле. Тренер — что я сплю.

— Круто. Ты везде, но при этом нигде. А если узнают?

— Пусть узнают.

Лиза повернулась. Темнота смягчила черты, оставив только огромные чёрные глаза и новую, непривычную прямоту во всём облике.

— Ты помнишь, что сказал в кино?

— Что именно?

— Что будешь рядом. Хочешь ты этого или нет.

Слова вспомнились вместе с образом Марии, но теперь они принадлежали Лизе.

— Я проверю. — Лиза сделала шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось. Рико не двинулся. Обычно она отступала, пряталась. Сейчас это осталось где‑то далеко, на асфальте.

Лиза потянула его за ворот футболки, заставив наклониться. Поцелуй был неуклюжим, быстрым, со вкусом мяты и ночи. Губы её дотронулись до его щеки, затем коснулись уголка рта. Рико не шевелился. Боялся, что этот момент исчезнет, если он сделает хоть одно движение.

Лиза отстранилась. Щёки горели, но она не скрывала этого.

— Я пропустила тренировку ради этого. Первый раз в жизни.

— Оно того стоило?

— Пока да. Сегодня можно нарушать правила. Ты учил меня быть собой. Вот я и есть.

Они стояли плечом к плечу. Рико смотрел на её профиль: тень ресниц на щеке — та же, что в кино. Но теперь она была здесь. Живая. Тёплая.

— Знаешь, — начала Лиза, — когда ты ушёл тогда, от дома… Агата плакала три часа. Не останавливалась.

Рико молчал. Чувства, которые было трудно осознать, проступили на лице помимо воли.

— Родители испугались не тебя. Они испугались её реакции.

— Что это значит?

— Не знаю. Но после того вечера у меня кровь не шла из носа. Ни разу.

Лиза взглянула на свою ладонь.

— Странно, да?

— Очень.

Она подошла вплотную, положила голову ему на плечо.

— Мне страшно.

— Почему?

— Страшно, потому что это закончится. Завтра снова будут тренировки, крики, правила. А ты… ты исчезнешь. Как все.

Рико обнял её, ощутив напряжение в её плечах.

— Во-первых, я не все. И ты тоже. Во-вторых, я не исчезну. Вся моя жизнь — это ты. Ты её главный смысл.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они стояли долго. Город жил где‑то далеко, а здесь — только дыхание и близость. Рико понял: назад дороги нет. Это не прогулка. Это их союз.

Пришло сообщение — телефон коротко вздрогнул. Лина: «Я у тебя в квартире. Мартин спит. Не шуми, когда вернёшься».

Рико убрал телефон.

— Пора.

Лиза сжала его ладонь — теперь крепче.

— Проводишь?

— До самого порога.

Обратный путь сжался, безмолвие сделалось осязаемым. У ворот Лиза остановилась.

— Завтра будешь на тренировке со мной?

— Обязательно.

— Я буду ждать.

Она улыбнулась — иначе, чем прежде: без страха, без сомнений. Поднялась на цыпочки, коснулась губами его подбородка.

— Спокойной ночи, Рико.

— Спокойной, Лиза.

Он встретил её взгляд. Прямая спина, уверенный шаг — невидимый груз остался где‑то позади.

Рико направился домой. Лина сидела на кухне, пила чай из его кружки.

— Всё хорошо?

Рико коснулся губ — всё ещё горели.

— Всё нормально.

— Мартин во сне пел. — Лина засмеялась. — Ты не слышал?

— Нет.

— Красиво. Как ангел.

Лина поднялась, поставила чашку в раковину.

— Я пошла. Не затягивай, Рико. Отец скоро вернётся.

— Хорошо.

Дверь закрылась. Рико заглянул к Мартину. Брат спал, улыбаясь во сне. Рико постоял в дверях и вернулся к себе.

«Правила нарушаются ночью. Утром они возвращаются. Главное — помнить, что было ночью», — подумал он, глядя в тёмное окно.

Закрыл глаза. Вкус мяты, запах её волос. Провалился в сон быстро — и впервые за долгое время там не было огня. Только свет.

Солнце ударило в глаза. Рико открыл их сразу. Сон исчез, оставив пустоту. Он сел, потёр лицо. Привычная комната.

На столе лежал календарь. Отрывной лист дрожал от сквозняка. Цифры: 2 августа 2007 года. Шесть лет. Сегодня — день, когда время раскололось на «до» и «после». В 2001-м Мария улетела.

Он допил воду — холод обжёг горло. Встал, натянул форму. Обещание есть обещание.

Корт накалён. Воздух дрожит над сеткой. Лиза уже была там — разминалась у задней линии. Увидела его, улыбнулась легко.

— Опоздал на минуту. — Подбрасывает мяч.

Рико бросил сумку на скамейку, взял ракетку.

— Подавай. Голос пересох.

Лиза удивилась, но начала подачу. Мяч летел точно в угол. Рико ударил в ответ — слишком сильно. Мяч улетел за линию, стукнув о забор.

— Эй. Ты чего?

— Играй!

Он двигался быстро, с излишней жестокостью. Каждый удар — наказание мячу. Лиза не успевала. Рико ошибался, злился, швырял ракетку на землю.

— Хватит! — Лиза подняла руки. — Что с тобой?

Рико стоял, грудь ходила ходуном. Пот заливал глаза.

— Ничего. Просто день такой.

— Ты меня едва не сбил этим ударом. — Лиза шагнула к сетке.

— Не нравится — уходи.

Лиза остановилась. В её глазах не было обиды, только понимание. Молча собрала мячи, подошла к сетке и протянула руку через неё.

— Закончили.

Рико отвернулся, начал собирать вещи. Нужно уйти. Пока родители не вернулись. Пока никто не увидит.

Он вышел за калитку. Шаги ускорились.

— Рико!

Он не обернулся.

— Рико, стой!

Шаги сзади. Лиза догнала, схватила его за локоть. Развернула силой.

— Куда ты бежишь?

— Домой.

— Ты идёшь не домой. Ты идёшь туда, где тебе плохо. — Она не отпускала руку.

— Тебе не нужно со мной.

— Нужно. — Лиза встала на его пути. — Я же сказала: теперь мы вместе. Твоё место — это наше место. Веди.

Рико встретил её взгляд. В упрямстве её глаз не было любопытства. Было требование. Он повернул.

Берег был тих. Вода лениво била в песок. Рико сел на старое бревно, полулёжа, достал пачку. Пальцы дрожали, едва чиркнул зажигалкой.

Лиза встала напротив, руки в боках. Она не осуждала. Она ждала.

— Кури на здоровье. Но потом говори.

Дым тянулся тяжело, заходил в лёгкие. Рико не спешил смотреть на неё. Взгляд прикован к воде.

— Сегодня годовщина.

— Чего?

— Шесть лет назад. Сегодня Мария улетела. Моя сестра. Она погибла в этот день. Самолёт упал. Никто не выжил.

Лиза опустилась на песок рядом — не слишком близко, но и не далеко.

Рико достал фотографию. Края стёрлись, угол загнут. Протянул Лизе. На снимке — девушка: голубые глаза, светлое платье. Улыбка спокойная, уверенная.

— Она единственная в семье с такими глазами. У всех нас тёмные, что уголь. А у неё — небо.

Лиза водила пальцем по изображению, потом взглянула на Рико.

— Красивая. Очень. У неё твоя улыбка.

— Я видел сон. Накануне. Белый самолёт, огонь. Я бежал к родителям, кричал. Они не поверили.

Рико затянулся. Пепел упал на колени.

— Я был в аэропорту. Бежал за ней. Она обернулась. Показала три пальца: «Я вернусь». Не вернулась.

Голос дрогнул. Он сжал фотографию так, что бумага хрустнула.

— Я должен был остановить её. Если бы настоял. Если бы пробился через охрану.

Лиза положила ладонь поверх его руки. Разжала пальцы. Фотография осталась целой.

— Ты был ребёнком, Рико.

— Я видел будущее. И ничего не сделал.

— Ты не видел будущее. Ты видел сон. Это не одно и то же.

— Для меня — одно. Это та часть, с которой я не хочу ни с кем делиться. Не привык.

— Ты обещал!

— Я не отказываюсь от своих слов. Просто мне непривычно, что кто‑то рядом. Что кому‑то не всё равно. И я благодарен тебе за это. И не хочу, чтобы кто‑то был на твоём месте ещё. Мне просто нужно к этому привыкнуть. Думаю, тебе тоже.

— Но пока ты будешь носить все тайны в себе и выдавать мне их по крупицам — это затянется надолго. Я открылась тебе полностью, Рико. Как никому больше на этом свете.

Рико смотрел на воду.

Лиза взяла фотографию, посмотрела внимательно.

— Знаешь, почему Агата тогда плакала? И почему у меня кровь не идёт?

Рико встретил её взгляд.

— Почему?

— Потому что ты принёс сюда что-то важное. Не горе. Правду.

Лиза вернула снимок.

— Мария не хотела, чтобы ты нёс это один. Она показала тебе сон не для того, чтобы ты винил себя. А чтобы ты помнил.

— Тяжело помнить.

— Тяжело забывать.

Лиза придвинулась, положила голову ему на плечо — как тогда, в кинотеатре. Он обнял её. Снова.

— Прости, что повёл себя так на корте.

— Забудем. Зато теперь я знаю, почему ты такой упрямый.

— Я не упрямый.

— Упрямый. И сломанный. Но мы починим. Я такая же. Надеюсь, ты мастер не хуже меня. Починим друг друга и не дадим сломаться никогда.

— Звучит как гимн.

— Наш личный.

Рико посмотрел на реку.

— Спасибо, что пришла.

— Я же обещала. Хочешь ты этого или нет.

Она повторила его слова. Рико улыбнулся. Впервые за день.

— Да. Хочу.

Рико убрал фотографию — ближе к сердцу. Встал, подал Лизе ладонь.

— Пошли.

— Куда теперь?

— Домой. Завтра снова тренировка.

— Завтра я тебя обыграю.

— Мечтай.

Они шли вдоль берега, касаясь друг друга плечами. Рико остановился. Перед глазами на секунду всплыло не лицо Марии — нет. Просто белая пелена, запах авиационного керосина и глухой удар сердца, который он помнил из того сна. Того самого.

— Рико? — Лиза обернулась, почувствовав, что он не идёт.

Он не ответил. Взгляд застыл на воде, но перед глазами — стеклянные двери аэропорта, смыкающиеся перед спиной в светлом платье. Руки задрожали. Сигарета выпала из пальцев, шипя, погасла в мокром песке.

Лиза подбежала, схватила его за плечи.

— Что с тобой?

— Ничего. — Голос прозвучал тонко, по‑детски. — Просто… Иногда она приходит. Не просится. Просто стоит за плечом.

Лиза обняла его. Крепко, закрывая от ветра, от прошлого, от всего. Рико уткнулся лицом в её плечо. Позволил себе не быть сильным. Потом отстранился.

— Всё. — Уже твёрже. — Идём.

Лиза сжала его ладонь крепче.

В кармане у Рико вибрировал телефон. Сообщение от отца: «Я вернулся. Будь дома к ужину».

Рико убрал телефон. Не ответил. Сейчас это не имело значения. Главное было здесь — тёплая ладонь в его руке.

Вернувшись домой, Лиза вошла в прихожую, надеясь, что все спят. Но свет в гостиной горел. На диване сидела Белла — одетая, с чашкой остывшего чая в руках, не в халате.

— Где ты была?

— Гуляла.

— В такое время? — Белла поднялась, подошла ближе. — Лиза, я не вчера родилась. С кем ты была?

Лиза молчала.

— С ним. — Белла понизила голос. — Мы же просили тебя…

— Я просто хотела его поддержать! У него сегодня…

— Мне всё равно, что у него сегодня! — Белла повысила голос, но тут же сдержалась. В её словах не было гнева, только усталость. — Ты нарушаешь наши договорённости. Мы устали бороться, Лиза. Поэтому с завтрашнего дня — новые правила.

— Какие правила?

— Комендантский час. После восьми вечера ты никуда не выходишь без сопровождения. Школа, тренировки, дом.

— Это нечестно!

— Это справедливо. Ты не оставляешь нам выбора. А теперь иди спать.

Лиза встретилась взглядом с матерью. Молча прошла в свою комнату, захлопнула дверь и уткнулась лицом в подушку.

Сообщение от Рико: «Ты дома?»

Лиза быстро набрала ответ: «Да. Мама устроила допрос. С завтрашнего дня комендантский час. 20:00».

Телефон тут же пиликнул входящим: «Понял. Будем искать другие окна».

Лиза улыбнулась. «Окна» — их код, это значило, что он не сдастся.

Дверь квартиры скрипнула.

Рико стоял на пороге. В прихожей пахло не ужином, а дешёвым вином и старым табаком. Отец сидел в гостиной. Свет не горел, лишь экран телевизора мерцал синим пятном.

Отец не смотрел на экран. В руке — стакан, на столе — бутылка. Пустая.

— Где был? — Голос вязкий.

Рико снял кроссовки — медленно, чтобы не скрипнули.

— Гулял.

— Гулял. — Отец повторил. — Сегодня второе августа.

Рико стиснул челюсть. Знал эту дату. Знал тон его голоса.

— Знаю.

Отец встал. В руке стакан, плещется тёмное вино, как кровь.

— Она погибла. — Шаг вперёд. Запах кислого вина ударил в нос. — А ты… Развлекаешься.

— Я не…

— Молчать!

Удар был быстрым, тупым. Рико успел только повернуть голову. Удар в скулу. Звон в ушах перекрывает голос отца.

Рико шатнулся, едва удержавшись за стену. На губе — тепло. Провел пальцем: красный след.

Отец опустился обратно в кресло. Стакан поставлен на стол.

— Чтобы помнил. — Взгляд на экран телевизора. — Цену жизни.

Рико развернулся и пошёл в свою комнату, не запирая дверь.

Умылся. Вода, розовая от крови, стекала в раковину. Лёг на кровать.

Следующий день.

Лиза у задней линии: подбрасывает, бьёт. Ещё раз. Ещё. Когда она снова замечает Рико, улыбка прерывается.

Рико подходит к сетке. Синяк не спрятать: тёмное пятно на бледной коже, губа припухла.

Лиза опускает ракетку.

— Что случилось?

Рико кладёт сумку на скамью.

— Хотел бы я сказать, что поскользнулся…

— Не ври. — Она перекидывает ракетку через сетку и подходит ближе. — Я же вижу.

Рико разглядывает пыль на шнурках кроссовок.

— Местные решили проверить. Всё нормально.