Небесные города

– Ладно тебе, Питомец! Ты есть приготовил?

– Ты думаешь, у меня было на это время!? Кстати, твой друг Мих оставил тебе сообщение. Говорит, что завтрашняя поездка переносится на час позже. К вам хочет присоединиться его подруга Драндра. Боюсь, тебе придётся с этим смириться. Я пытался…

– Замолчи! – Вельвд поменялся в лице, и ушёл на кухню. Как понадеялся Питомец, в надежде найти что-нибудь съедобное и не покрытое кошачьей шерстью.

Многие черты человеческого существа всё-таки неизменны. Как же так? Вельвд и Мих были друзьями детства. И дело даже не в такой банальности, что в их дружескую идиллию вмешалась Драндра. Нет! Мих мог связаться с любой женщиной в Анильце. Да что в Анильце – в целом мире. Но нет, он связался с Драндрой.

Драндра была их одноклассницей. Она оставалась серой мышкой до конца учёбы с ними: невзрачная внешность, не очень хорошая успеваемость. Дети издевались над ней со всей силой присущей детям жестокости. Казалось, что эта девочка существовала исключительно для того, чтобы даже самые убогие чувствовали себя умнее и сильнее на её фоне. Никто уже не знал, с чего началась эта травля и кто её затеял, но дети быстро подхватывают подобные действия. Драндра никогда не плакала и не жаловалась – просто не умела. А учителя не особо обращали внимание на синяки. Ну, подралась с кем-нибудь… Это же дети! Но что удивительно, несмотря на происходившее в жизни Драндры, за ней всё же стояла хорошая и крепкая семья, научившая её постепенному, но стойкому движению вперёд. Со временем Драндра воспринимала школьные события не более, чем тяжкое испытание. Она ни на кого не злилась, но и вспоминала без особой радости. В профильных классах, которые больше всего могли бы соответствовать нашему среднему специальному образованию, она ушла из школы и, если о ней вспоминали, то только в контексте того, что «на фоне таких, как она, мы всегда будем лучше».

Поэтому, когда Вельвд ездил по работе на аэродром, то был несказанно удивлён, когда увидел среди лётчиц знакомое лицо этой школьной замухрышки. О, это задело его за живое! Вельвд мечтал стать лётчиком с детства, ведь в то время окна его дома выходили на этот аэродром, который был расположен прямо у обрыва. Вельвд наблюдал, как самолёты-амфибии сваливались оттуда, словно на фуникулёре. Коснувшись воды, амфибии купались в брызгах, словно морские животные, после чего погружались под воду, парили над ней или постепенно взлетали в небо, разгоняясь до поразительных скоростей. Где-то там за пределом горизонта – желанное небо.

Но мечте не суждено было сбыться – Вельвд не смог поступить в училище. А эта замухрышка, выходит, смогла.

Гнев закипал в Вельвде всё сильнее, одышка сковала грудь и горло. Сердце стучало изо всех сил, но тело казалось ватным. Да, он когда-то не смог поступить! На то были объективные причины. Тогда Вельвда ещё слабо утешало то, что он наверняка не самый небольшой неудачник, ведь он был лучше, чем эти школьные замарашки вроде Драндры. И вот она снова стояла перед глазами, как тогда на аэродроме, вроде бы всё такая же невзрачная: с волосами мышиного цвета, грязно-серыми глазами, непропорционально высоким лбом – но чрезвычайно уверенная в себе. Вельвд не сразу вспомнил, что и за эти особенности во внешности Драндре часто перепадало в школе. Его удивление затмило всё. Да, она обошла не только его, она обошла их всех. Она отобрала его мечту! Тварь! Как там говорит Питомец? Вот в былые времена… Да, в былые времена женщины не шли в лётчицы, они были нужны исключительно для продолжения рода и выполнения работы, с которой теперь успешно справляются «питомцы». А таким дурнушкам, как Драндра, даже за это надо было побороться. Они не отнимали мечты! Она, да именно она, заняла его место на этой стезе! Тварь! Ненавижу! Теперь Драндра и дурнушкой не выглядела.

В глазах Вельвда всё потемнело от гнева, он тяжело дышал. Воспоминания продолжили подпитывать его злобу, когда в памяти продолжилась картинка, где Драндра, заметив Вельвда, подошла к нему, улыбнулась без тени гордости или обиды:

– Привет! Вельвд, ты ли это? Столько времени не виделись. Ты какими судьбами здесь?… По работе? А кем работаешь?... Здорово!

О, ему было бы легче, если бы она сказала, что мол вы меня недооценили, а я вот кем стала. Или даже высказала бы обиды. А лучше вообще не подходила, сделала бы вид, что не узнала. Но нет! Она ни на кого не обижалась. Она отпустила все обиды давно и даже не особо задумывалась, что именно это сильнее всего злило её бывших обидчиков.

А потом Мих, его лучший друг, что-то вдруг нашёл в ней. А он, вообще-то, как и все, в школе дразнил её. Хотя, возможно, это её осторожный план мести ему и Вельвду? Ага, точно – это месть! Вот болван Мих. Взять бы её за волосы и оттаскать как следует, а лучше ноги и руки переломать, чтобы не смогла летать. Но нет, Вельвд понимал, что ему нельзя бить Драндру, ведь это будет неравная схватка… Ха… Конечно, она наверняка сильнее его, ведь много лет Драндра успешно занималась ещё и боевыми искусствами. Она его за раз оприходует! Она же наверняка и в этом его обошла! Вельвд истерически расхохотался и со всей силы ударил кулаком по стеклянному столу в кухне. О, только сегодня вечером он общался со Вселенной, обретя кратковременный покой в душе, а теперь в эту распахнутую успокоившуюся душу вдруг ворвались демоны гнева. И Вельвд не мог их усмирить. Он сжал в ладони осколки стекла, и кровь ручейками потекла по запястью, однако Вельвд ничего не чувствовал. Демоны резвились, они заполонили собой всё пространство. В голове продолжали проноситься воспоминания, где Вельвд уже видел день своего совершеннолетия, когда его родители без объяснения причин захлопнули перед ним дверь, позволив забрать с собой только документы и немного денег, которых, в лучшем случае, хватило бы на самую скромную еду и то на ближайшие два-три дня. Рыдание вырвалось наружу, слезы текли по щекам Вельвда, но он не замечал и их, потому что не видел и не чувствовал вообще ничего: ни изрезанных рук, ни развороченную кухню, ни своих питомцев, притаившихся внутри шкафа. Он не смог возобновить общение со своими родителями, как и не узнал, за что они так поступили со своим отпрыском. У Вельвда остался только друг Мих, ещё Мявк и Питомец.

Гнев постепенно отступал, и мужчина уже не понимал, почему он так сильно разозлился. Разум возвращался к нему, а вместе с ним Вельвд уже чувствовал боль от ударов и порезов.

Раздался звонок в дверь. Стояла глубокая ночь, и, конечно, шум не мог не привлечь внимание проснувшихся соседей. Звукоизоляция в современных домах Анильца позволяла скрывать звуки незначительной громкости, но громкий шум, напоминавший удары или крик, намеренно не изолировался. Когда-то от практики полной звукоизоляции отказались как раз по причине того, что в случае происшествия, никто ничего не услышит.

Вельвд открыл дверь. Перед ним стояла соседка: болезненно худая молодая женщина со светлыми жидкими волосами и большими синими глазами. Она стояла в халате и немного ёжилась от прохлады коридора. Он знал её, они часто виделись утром, когда выходили на работу. У неё трое детей и вроде бы любящий муж, если таковым может быть человек, который допустил, чтобы она сейчас стояла рядом с неадекватным Вельвдом. Женщина посмотрела на руки Вельвда.

«– Интересно, она не может подумать, что я кого-то сейчас убил? – подумал Вельвд».

– Вельвд, всё хорошо? Тебе не нужна помощь?

«– Дура, тело вынести что ли?»

«– А хотя бы и тело. Мы же соседи, надо помогать друг другу!»

«– Что? Мне кажется она… ты… эээ…мысли читаешь и… передаёшь их?»

Лёгкая улыбка тронула губы женщины. Она положила правую руку на левое плечо Вельвда, её взгляд на мгновение напомнил ему взгляд Эарнайля – наивный и отрешённый. Она совершенно его не боялась.

– Вельвд, послушай. Что бы сейчас ни происходило в твоей жизни и что бы ты ни чувствовал, знай – ты со всем сможешь справиться. И ещё помни, самый тёмный час перед рассветом. Ты вскоре сам это увидишь. А теперь иди, пожалуйста, отдыхать. Дети проснулись, и муж их пытается уложить. Я с трудом уговорила его не идти…

– И он послушал тебя? Ну, и дурень!

– Я его убедила, что ты не собираешься никого убивать… А вот он мог бы, не разобравшись…

В голове Вельвда снова послышался чужой голос:

«– Я это читаю в твоих мыслях».

«– Мне же это не кажется? Это реально ты?»

«– Может, и кажется. Иногда очень сложно отличить чужие мысли от собственных».

Коридор опустел. Вельвд закрыл дверь и тут же наткнулся на Питомца:

– Ну, и что это снова было? Ты, часом, не влюбился в невесту друга?

– Исключено, Питомец.

Мявк потёрся о ноги Вельвда, и гнев окончательно растаял.

– Тогда, может, ты ей завидуешь? Или ему? Или даже им обоим?!

– Да, возможно, это ближе к истине. Нет смысла обманывать себя, а тем более, тебя.

– Вельвд, нам пришлось сменить уже четыре места жительства из-за твоих неконтролируемых вспышек гнева!

– Да, я знаю…

– Почти всегда это происходит после танцев на площади…

– …возможно…

– В прошлый раз мне пришлось менять монитор…

– …Я помню…

– … А монитор у меня на голове!

– Извини, Питомец!

– Ты меня когда-нибудь окончательно сломаешь! – Питомец надрывался, но не мог кричать громче, чем было предусмотрено устройством его динамиков. И вот уже на последних нотах этого надрыва он завопил:

– Пошли на йогу! Будем гармонизировать эмоции, я уже на пределе! – а после добавил уже спокойным голосом, будто ничего не произошло, – и я хочу немного потренировать растяжку.

– Ээээ, что? Нет, я уверен, у тебя и без того прекрасная растяжка! Но если хочешь идти, возьми Мявка, – проговорил Вельвд улыбаясь и при этом уже вытаскивая пинцетом осколки стекла из окровавленных рук.

– Мявку не нужна растяжка и гармонизация эмоций. Он и без того совершенство. Он же кот!

– Думаю, сейчас уместно добавить, что «вот в наши времена…»

– И да, в наши времена кошачий лоток чистили люди.

– Значит, лично для тебя ничего не поменялось!

Питомец фыркнул в своей знакомой манере и, активировав функцию робота-пылесоса, пошёл прибирать за хозяином.

Драндра сидела перед большим монитором и создавала прокладку. В современные времена, когда уже почти повсеместно были внедрены так называемые самолёты-амфибии, люди, эксплуатировавшие их, были и лётчиками, и судоводителями одновременно. И хотя в этой объединённой профессии по-прежнему оставались ниши, которые требовали исключительно человеческих знаний и умений, в целом, технический прогресс помог максимально упростить эксплуатацию и ремонт транспорта. Поэтому объединение некоторых профессий стало вполне естественным следствием развития технологий. Конечно, видов амфибий было огромное множество: и грузовые, и пассажирские, и спасательные, и строительные, и ещё многие другие. Во времена, когда внедрение подобной техники только набирало обороты, вставали вопросы, насколько рентабельно создавать такую махину, которая сможет и летать, и плавать, если нужно просто перевозить груз между несколькими портами. Однако постепенно новые подходы к эксплуатации, безопасности и всей этой прочей ерунды, которую так любят инженеры и учёные, полностью изменили философию мышления в данном направлении. К тому же, планета ещё не отличалась перенаселённостью, поэтому и необходимость в огромных транспортных перевозках была минимальной.

Строго говоря, люди на этой экзопланете были давно. Они основали здесь свои колонии и базы, но постоянных жителей почти не было – всё больше вахтовики. На Земле недоумевали, почему столь благоприятный для жизни мир, так удивительно похожий на их родную планету, до сих пор не освоила никакая иная инопланетная цивилизация, и, в конце концов, почему здесь не возникла своя разумная жизнь… Если бы земные мыслители попробовали посмотреть на свою далёкую космическую колонию под иным углом, то, возможно, нашли бы ответы, которые, в сущности, лежали на поверхности. Ведь не исключено, что примерно так же рассуждали представители внеземного разума, когда наблюдали за населённой людьми Землёй: «Почему же на ней так и не возникла разумная жизнь?».

С названием новой планеты тоже пришлось повозиться. Были варианты назвать её и Новой Землёй, и целым пантеоном богинь жизни из разных мировых языческих религий. Разные народы пытались замахнуться на то, чтобы дать ей название своих земных государств. Нов этом деле, как несложно догадаться, каждый тянул одеяло в свою сторону: кто первый обнаружил это небесное тело, кто первый на него отправил технику, кто, в конце концов, первый на него прибыл. В итоге, экзопланету назвали простым и в то же время вдохновенным именем Жизнь.

Драндра ухмыльнулась, глядя на расчёт ближайшего прилива. Всё дело было в том, что она рассчитывала приливы на Земле. Юную лётчицу это забавляло, она мечтала там побывать или даже поработать. Драндра была очень удивлена, что даже самые высокие приливы на Земле не превышали 20 метров, а часто они бывали и того меньше. Жизнь, строго говоря, была не планетой, её так называли «по старой памяти». Она была спутником массивной, почти необитаемой планеты. Такое соседство вызывало на Жизни намного более высокие приливы, нежели два десятка метров. Из сохранившихся рассказов первых поселенцев Драндра знала, что несмотря на такие похожие на Землю условия для существования, поселившиеся тут земные люди мучились непереносимостью здешней еды и головными болями, не последнюю роль в которых играло магнитное поле большого соседа Жизни. Хотя, возможно, именно оно подстегнуло какие-то процессы в мозгу, что многие люди научились без труда общаться с миром духов. Однако многие из первых поселенцев так и не смогли приспособиться к новому дому и мучились до конца своих дней. К тому же здесь более длинные сутки, намного дольше длится месяц, но быстрее проходит год. Люди ностальгировали и некоторые передали эту тоску своим потомкам.

А ведь не все сбежали после Войны с отравленной Земли. На что рассчитывали оставшиеся, Драндра могла только догадываться. Возможно, у них просто не было выбора. Высказывали мнение, что отравили Землю те правительства, кто точно знал, что успеет сбежать, преисполненный собственного величия, оставив остальных неугодных им в умиравшем мире… Но мир не умер. Без персон, «преисполненных собственного величия», казалось, что мир стал даже лучше. И отравленной Земле показалось, что самый страшный яд её уже оставил, переместившись на просторы Космоса.

Но не бывает всё так просто. Хотя новый мировой порядок оказался действительно совершенно неожиданным, память человеческая коротка. Однако до тех пор, пока земляне сохраняли свою Родину и продолжали расхлёбывать растянувшиеся на столетия последствия, эти люди верили, что смогут жить в мире и согласии до конца времён. Но ни Драндре, ни кому-либо другому на Жизни не были знакомы эти измышления землян. Жизняне пошли по иному пути. Не самому худшему, стоит отметить, хотя они и продолжали верить, что земляне остаются отсталыми по сравнению с ними. Ведь на Жизни были совершены многие научные открытия и сделаны многие изобретения, которые впоследствии были позаимствованы Землёй. Несмотря на то, что Катастрофа многому научила короткую человеческую память, яд, погубивший прежний мир, затаился в новом Человечестве и уже был на низком старте, чтобы отравить умы и сердца…

Мих выглянул из соседней комнаты и уставился заспанным взглядом на Драндру, сидевшую в домашнем халате перед монитором. В его глазах ещё не рассеялся туман, который бывает, когда вылезаешь из кровати невыспавшимся, но в голове уже проносились возможные варианты, как отреагирует Вельвд на его новости.

– Ты когда успела встать? Мы же вчера вернулись одинаково поздно!

– О, совсем недавно. Не могу жить без этих расчётов!

– И где ты делаешь прокладку на этот раз? На Земле что ли?

– Ага! Поедешь вечером на космопорт встречать землян?

– Ну, по всей видимости, придётся ехать. Тем более, если вы там сегодня дежурите. Главное успеть вернуться с охоты.

Драндра задумчиво посмотрела на список земных городов на экране.

– Не стоило тебе звать меня. Лучше бы ты без меня сказал Вельвду, что мы поженились.

– Что за глупости? Может, вообще ничего не говорить ему? И вообще прятать тебя до старости!

– Но мы же не позвали его на церемонию!

– Потому что он чуть не разнёс квартиру, когда я сказал, что мы решили пожениться. Иногда я его не понимаю…

– Он меня пугает… Но я же не могу препятствовать вашему общению. В конце концов, может, он маньяк, и начнёт тебя преследовать, если ты оборвёшь контакты.

Мих улыбнулся, подошёл к зеркалу и попытался что-то сделать со своей копной кудрявых тёмно-русых волос.

– Ха-ха, тогда он очень хорошо шифруется, учитывая, что теперь на каждом шагу стоят мысленны́е считыватели для выявления потенциально опасных граждан. К тому же он постоянно ходит на эти шаманские пляски… а там вообще-то мысленна́я и физическая охрана стала ещё строже, после того, как некоторые повадились бросать в толпу петарды.

– Да уж… А в этот раз, думаешь, он не попробует разнести квартиру? – спросила Драндра, мысленно приказывая своему «питомцу», чуть коснувшись электродами висков, принести всё необходимое для охоты. Можно, конечно, по старинке попросить робота словами, но, когда вещей очень много, мысль дойдёт быстрее и качественнее. Если, конечно, вы умеете ею управлять.

– А в этот раз мы будем в лесу. Пусть он спускает пар на нём. В конце концов, оставим его там или скормим дикой лиане, – пошутил Мих, надевая на себя одежду для охоты.

– Не понимаю, за что он меня так ненавидит. Я-то уж точно ему ничего плохого не сделала.

– Это же ясно, как день. Он всю школу самоутверждался за твой счёт, а ты взяла и уделала его. Надо знать Вельвда. Он мечтал стать лётчиком, но в итоге ему приходится довольствоваться обмерами территорий. Боже, ну какой из него лётчик? Он же типичная творческая личность…

– Ты вообще-то тоже самоутверждался за мой счёт, Мих, – проговорила Драндра, поставив руки на пояс.

– Но ты же мне уже отомстила, влюбив меня в себя.

– Э, нет, дружок – это ты сам! Я лишь ответила взаимностью.

– Страшный ты человек, однако!

– А то!

Пока молодая пара заигрывала между собой, домашний робот принёс оружие, несколько похожее на гарпун, несколько ножей и множество различных спреев.

– А ещё я собрал для вас поесть в дорогу.

– Спасибо, Мурзик.

Мих хохотнул. Он до сих пор не научился слушать без смешков, как Драндра называет своего робота Мурзик. Она посмотрела на мужа строгим взглядом и шикнула:

– А ну, цыц! Твоего вообще Сингулярность зовут.

– Ну, это… Прикольно же!

Приятели встретились на остановке. Дороги и транспорт изменились, но всё же оставались в полном наличии. В качестве общественного транспорта тоже использовали пресловутые амфибии, только несколько иной конструкции, нежели те, на которых работала Драндра. По суше такой транспорт мог перемещаться только в пределах специальных дорог, из которых извлекал энергию. Для движения по воде у такой амфибии был предусмотрен отдельный режим работы двигателей и расхода накопленной на суше энергии. У этого вида амфибий иногда бывало и несколько вагонов, которые при необходимости легко разъединялись, и каждый вагон превращался в самостоятельное транспортное средство.

Компания охотников на хищные овощи глядела на быстро сменявшиеся пейзажи. Ясное небо отдавало чуть заметным фиолетовым оттенком, на половину окна был виден светлый диск Большого Соседа – планеты, вокруг которой вращалась Жизнь. Ночью он, конечно, зрелищнее! Вдаль до самого горизонта простирались такие знакомые распаханные поля… Временами были заметны животные, похожие на оленей и косулей. Их сюда завезли первые поселенцы. Вообще, они завезли много видов животных и растений, а также вирусов и грибков… Что-то погибло, что-то прижилось, а что-то, оказавшись инвазивным, стало с высокой скоростью уничтожать местную флору и фауну, сделав ландшафт при этом чуть более привычным для новоиспечённых жизнян.

Драндра наблюдала, как всю дорогу у Вельвда сжимались кулаки, пока он злобно поглядывал в сторону Миха. Мих же, в свою очередь, безмятежно смотрел в окно. На руках его друга ещё были заметны следы от порезов. И порезы были глубокими и совсем свежими. По всей видимости, Вельвд несколько часов назад залил их специальным клеем и обработал быстрозаживляющей мазью.

Вагон был полупустым. Накануне праздника по случаю прилёта гостей с Земли жители всех небольших окрестных поселений стягивались в сторону космопорта. Похоже, что в сторону от Анильца ехали, в основном, такие же охотники.

Компания сошла с поезда в небольшой деревушке. Дома там были построены из камня и местных растений. Рядом с постройками стояли небольшие внедорожники, потому что обустроенных дорог здесь уже почти не было (хотя такие внедорожники и могли по ним перемещаться, так же извлекая энергию). Были слышны звуки деревни: кукареканье, мяуканье, мычание, кряканье… Чуть поодаль была видна беспилотная сельскохозяйственная техника, управляемая искусственным интеллектом и, в прямом смысле, силой мысли. Поскольку искусственный интеллект был внедрён уже почти повсеместно, факт того, что колоссальное количество транспорта стало беспилотным, никого не удивлял. Но люди, хотя бы в качестве операторов, контролирующих перемещение этого транспорта, всё равно были нужны. Ведь иногда решение должен всё-таки принимать человек, а не бездушная машина, которая руководствуется алгоритмами…

Вельвд буквально выбежал из поезда и поспешно направился в сторону леса. Мих и Драндра побежали за ним. Добравшись до первого опасного растения, похожего на венерину мухоловку, только более подвижную и размером с небольшое дерево, Вельвд начал со всей прыти рубить его. В то время, как растение, возможно, оторопевшее от происходившего, начало отчаянно обороняться. Оно неустанно хлопало листьями и хватало Вельвда за чёрные кудри, которые выбились из-под специального головного убора. Дело приняло опасный поворот, если учесть, что взрослый экземпляр растения мог запросто отрубить палец или даже руку.

Мих и Драндра удивлённо переглянулись между собой, глядя на то, как цветок мутузит их приятеля. Хотя на подобную охоту люди и надевали специальную одежду (практически бронированную и такую, которая не расплавится от яда местного бешеного огурца), но бросаться в бой первым всё же было очень опрометчиво. Травовидные хищники реагировали на движение, и очень ожесточённый бой мог бы возбудить значительный кусок леса. К счастью, дело происходило на окраине.

– Ээээ… Мих, может, вмешаемся? – спросила Драндра после продолжительно молчания и любования этим шоу.

– Шутишь? С ним руболо́вка еле справляется. Представь, что он может сделать с нами в этом приступе?

– И давно у него такие приступы, Мих?

– Кажется, они начались через несколько лет после того, как его семья оборвала все контакты. Вельвд тогда ещё жил у меня… А в последнее время он ещё и на нас стал реагировать.

– На нас? Или на меня? – Драндра пристально посмотрела на Миха.

– Ээээ… на меня тоже.

– Мне кажется, твоему другу нужна помощь.

– Ну, мы это… помогаем. Выгуливаем его…

– Это не смешно!

– Почему же? Сейчас даже в мыслях пар невозможно выпустить, чтобы не вызвать подозрений. Ни проклясть, не обозвать, ни пожелать диарею…

– Мих, этого нельзя делать, ни в мыслях, ни наяву!

– Но иногда так хочется пожелать кому-нибудь тихой гадости!

– Перестань. Адекватные люди не желают гадости. В крайнем случае, они меняют круг общения!

– Только не начинай! Вот этот круг общения много раз менял… – ответил Мих, показывая в сторону Вельвда.

Драндра решила, что уже пора прекращать это шоу, и крикнула Вельвду. Правда, ничего умнее не придумала, кроме как спросить:

– Что с твоими руками, Вельвд?!

– А что у него с руками? Я что-то ничего не заметил.

Вельвд резко развернулся, вырываясь из веток и листьев руболо́вки. Горе-охотник сделал несколько широких шагов навстречу Миху и Драндре, в то время, как супруги резко отступили на шаг назад. Вельвд резко остановился, развернулся и с бешеным криком рванул в лес, подняв вверх руку с оружием, похожим на что-то среднее между мечом и кинжалом.